Скрипка

Вечер. Па́ра ехала домой на такси. На переднем сиденье шло бурное обсуждение и недовольство в сторону такого несправедливого распределения наследства. Виктория, не сдерживая эмоций, рассказывала бедному водителю всё: про токсичную сестру мужа, про миллионы долларов и про злополучную яхту. Мысли водителя в этот момент можно было прочитать буквально по глазам: "Помогите". Нет, слушать довольно харизматичного клиента было чем-то даже разгрузочным и отвлекающим от плохих мыслей в этот тяжёлый день, но выслушивать чужие проблемы, когда и своих полно, очень утомительно. На заднем сиденье наоборот - гробовая тишина. На лице всегда спокойного Глэма не красовалась коронная улыбка, сейчас на нём ничего не было. Никаких эмоций: ни улыбки, ни злости, ни разочарований. Он глубоко погрузился в свои мысли и воспоминания. Коробка, что была выброшена пару кварталов назад, действительно хлам, раньше казавшийся каким-то спасением. Как многие люди садятся тёплым осенним вечером за книжку, держа в руках горячий чай или кофе, как некоторые с интузиазмом собирают большие и очень красивые, разделённые на тысячи кусков пазлы, так и Глэм собирал свой макет с детским упорством и наивностью. Но сейчас, когда он вырос, это почему-то казалось таким бессмысленным. Наверное потому, что макет был ничем иным, как попытка найти себе интересное занятие, попытка уйти от жестокой реальности. После появления в его жизни лучшего друга, Чеса, гитары и группы, все ужасы и страхи ушли на второй план. Он поднял глаза. Перед ним сидела его жена. Всегда такая эмоциональная, такая торопливая, не умеющая сдерживать своих эмоций. Полная противоположность. Наверное, этим она его и привлекла. Машина остановилась у дома. Вики сразу пошла к крыльцу, отец семейства, заплатив водителю, последовал за ней. - Наконец-то я могу снять эту дрянь! - с этими словами рыжеволосая байкерша отправилась к себе в комнату, чтобы переодеться. Кабинет Глэма, где он мог привести себя в порядок, был наверху. Несмотря на случившееся, по лестнице он поднимался как всегда: спина прямая, ноги аккуратно, почти бесшумно, и с равным темпом сменяли друг друга. Поднявшись, глаза упали прямо на комнату старшего сына. В последние дни он его почти не видел. То ли потому, что оба были заняты, то ли потому, что подросток его избегал. В голове вспыхнули воспоминания. Урок. Этот чёртов урок. Только сейчас Глэм понял - сколько бы он не хотел быть непохожим на своего отца, в тот раз суровое детское воспитание взяло вверх, над всегда спокойным взрослым человеком. Стук в дверь. Вроде такой же, как и всегда, но если прислушаться, то можно отчётливо услышать нотки некого дискомфорта и переживания. Тишина. Мужчина постучал ещё раз, только громче и настойчивее. Никакого ответа. "Наверное, у друзей. Или гуляет" - он развернулся и отправился в сторону кабинета, находившегося правее комнаты сына. Неожиданно дверь в комнату подростка открылась. Отец развернулся быстро, но не резко, сразу направляя взгляд спокойных, но чуть удивлённых глаз, на обитателя комнаты. - Ди? Я думал тебя нет - на него молча смотрели. - Почему ты не отвечал? - Не слышал - понимая, что ему скорее всего не поверят, добавил: Музыку слушал. Эта сцена вызывала какой-то непонятный страх и волнение. Два спокойных, но от того ещё больше пугающих взгляда. Они смотрели друг другу в глаза, буд-то играя в гляделки и никто не собирался проигрывать. - Хорошо. Могу я с тобой поговорить? - Я собирался к другу, в плойку поиграть - говорил Ди спокойно, как и всегда, но в один момент ему показалось, что отец даже моргать перестал, а это напрягало. - Это займёт всего пару минут, я хотел бы - договорить он не успел. - Пап, я же сказал, что ухожу - это было сказано уже чуть громче и с ноткой раздражения. Подросток начал спускаться по лестнице и, не поворачивая взгляда, добавил: Давай как-нибудь в другой раз, ладно? Он спускался, пытаясь сохранять спокойствие, но шаг с каждым разом становился всё неуверенней. Быстро накинув белую ветровку и схватив рюкзак с личными вещами, лежавший в прихожей, Ди вышел из дома, закрыв за собой дверь чуть громче, чем обычно. Глэм всё это время просто молча смотрел на сына. Когда тот покинул помещение, он тяжело и слышно вздохнул. Давно на него не наваливалась такая буря негативных эмоций. Раздевался он медленно, стоя посреди комнаты. Шкафа или другого места, где он хранил бы свои вещи, в этой комнате не было, однако для выхода он переодевался именно здесь, поэтому домашняя одежда осталась аккуратно лежать на рабочем столе. Рубашка сползла с узких плеч, покинула запястья, оголив их. Уставший взгляд упал на правую руку. Раны, доставшиеся в наследство от отца, уже никогда не исчезнут, никогда не перестанут напоминать об ужасном детстве. Было видно, что рубцы не новые, давно зажившие и не приносящие дискомфорта, но от этого не становилось легче. Наконец к телу прилегала слегка прохладная любимая одежда. Просторная, комфортная и такая по-домашнему родная. Он спустился на первый этаж, подошёл к книжному шкафу, взял одну из книг и сел на диван, начиная читать, хотя чтением это было назвать тяжело. Мысли постоянно уходили не туда, глаза бегали с строчки на строчку, а линия сюжета в его голове никак не могла выстроиться в хоть что-то логичное, превращаясь в ломанную. - Слушай, - голос жены в пустом доме прозвучал особенно громко - Меня ребята позвали по городу погонять, надеюсь, ты не против. Убрав взгляд с чуть желтоватых страниц, он посмотрел на жену. Сейчас она уже была одета в свой привычный байкерский прикид. - Конечно нет, Вики - как всегда спокойно и с улыбкой ответил на вопрос жены Глэм. Он встал, отложил книгу на диван и отправился за ней, остановившись в дверном проёме. - Отлично. Буду поздно, ложись спать без меня - последние слова уже почти не были слышны, их заглушал звук мотора. Ещё несколько секунд он наблюдал за удаляющейся фигурой, которая вскоре скрылась. Закрыв дверь и посмотрев на абсолютно пустую квартиру, ему вдруг стало очень грустно и одиноко. Никого не было. Ди будет не раньше десяти, Вики поздно ночью, или даже под утро, Хеви на экскурсии со всем классом в другом городе. А Глэм здесь. Стоит один, посреди большой комнаты и не знает, чем заняться. Продолжать тщетные попытки прочтения книги ему не хотелось, готовить было некому, даже игра на гитаре не вызывала желания и эмоций. И тут он кое-что вспомнил. Кое-что очень важное, но давно забытое и заброшенное. Быстрым, не свойственным ему шагом, в несколько секунд преодолевается расстояние от входной двери к кабинету. Зайдя внутрь, и быстро пробежавшись глазами, его взгляд падает на коробку в углу комнаты. Открывает он её быстро и несдержанно, но стараясь не повредить. На самом верху лежат старые пластинки. Некоторые с классической музыкой, другие с музыкой рок исполнителей. Тут же лежит и медиатор, который по-началу помогал ему играть на гитаре, не повреждая нежных, не привыкших к струнам пальцев. Все ностальгические вещи аккуратно складируются на пол. Когда всё, что мешало, покинуло коробку, в ней осталась только одна вещь. Она лежала на самом дне, говоря о том, что это было первое, что положил в коробку владелец. Глэм аккуратно поднимает предмет, находившийся в чёрном лакированном чехле. Не потёртый, не изношенный, одним словом идеальный. Язычок молнии плывёт вверх, открывая его. Скрипка. Та сама скрипка, которую в один момент Себастьян возненавидел всем сердцем. Зачем он её хранил, не знал даже он сам. С одной стороны, она была чем-то важным, напоминающим о его детстве, а с другой, с другой она, блин, напоминала о его детстве. Это было не самое хорошее воспоминание, чтобы обосновать причину хранения инструмента. Он достал её из чехла. Аккуратная, изящная, совсем не похожая на яркую и громкую гитару. Но почему-то сейчас, смотря на неё, по сердцу разливались тёплые, странные ощущения. Ностальгия проходила разрядом через всё тело. Мысли путались и боролись сами с собой. Себастьян поднялся на ноги, держа в руках когда-то ненавистный инструмент. В голову пришла какая-то странная, пугающая мысль, на которую натолкнули скрипка и одиночество.