Холодная Межмультиковая Война

      Лапочка беспокойно ходила туда-сюда по дому, не находя себе покоя. Гена с Дружком накрыли труп Вали одеялом, сели за стол гостиной и стали обсуждать план действий. Лапочка была непреклонна: — Нам нужно найти их и убить, пока утро ещё не настало. — Ты шутишь? — отвечал Гена, — мы даже примерно не знаем, куда они могли уехать. К тому же на этот раз они будут начеку, так что мы вряд ли сможем остаться незамеченными.       Лапочка понимала, что найти и убить остальных организаторов операции «Буря» почти невозможно, но жажда мести требовало от неё слушать не свой разум, а эмоции. Гена предложил более прагматичное решение: — Мы отведём детей ко взрослым и полиции и спокойно дождёмся рассвета. Они потеряли заложников и одного бойца, некоторые из них получили раны, полиция с ними справится. — А если мы приведём этих тварей к нам в дом, и они решат «наведаться» к нам ещё раз? Или на пути к дому нас встретят? — Можно и вовсе отсидеться в бункере до утра. Оружие есть.       Лапочка проигнорировала предложение и решила выдвигать свои идеи дальше: — Горчица. Её дом неподалёку, если они и поехали куда, то точно к ней. Ты говоришь, у них раненые? Если да, то они далеко не уедут. — Спятила? — Гена был иного мнения. — Как ты можешь судить об их местоположении по наличию раненых? Интуиция? — Если и не найдём их там, то, по крайней мере, прогуляемся, — настаивала Лапа. — А с младшими что делать? — заявил о ещё одной проблеме Гена. — Розу с ними оставим, — предложила Лапочка.       Роза не особо хотела участвовать в разговоре, а поэтому сидела в бункере вместе с детьми. Лапочка спустилась к ней и попросила: — Оставайся с ними. Запри все двери и закройся в подвале. — А вы куда? — поинтересовалась Барбоскина. — Мы, эм… — Лапочка пыталась сформировать предложение таким образом, чтобы не привести в панику подругу и детишек, — Нам нужно уйти отсюда. Ненадолго. — А зачем? — спросил Коржик. — Тебя убьют! — закричала Карамелька. — Не уходи! — умолял Компот. — Роза, будь начеку; уложи детей спать. Мы вернёмся, обещаю, — Лапочка собиралась уйти из подвала. — Хорошо, — смиренно кивнула головой Роза. — Береги себя.       Лапа, уйдя от прицепившимся к ней Коржика, Карамельки и Компота, поднялась в гостиную. Гене она твёрдо сказала: — Ты как хочешь, а я иду. Дружок, ты со мной? — Да, — согласился он. И добавил: — Генка, идём с нами. Давай! — Дружок, это же бессмысленно. Встреча с ними маловероятна; а если и встретимся с ними, то что будем делать? У нас нет шансов в бою, даже если у них половина — раненные. Нам и так сегодня крупно повезло! — А как же неожиданность? — задал встречный вопрос Дружок. — Они и в первый раз не ждали, что мы придём к ним. А во второй раз тем более. — Это самоубийство, — не склонялся Генка.       Лапочка не стала ждать конца спора и открыла входную дверь, сказав: — Я ухожу.       Дружок последовал за подругой. План Лапочки был в том, чтобы Гену, как и в прошлый раз, замучила совесть, и, таким образом, она заставила бы его следовать за ней из-за нежелания терять брата. План сработал: — Стойте, я с вами!       Гена побежал на улицу вслед за братом и соратницей. Дружок решил поддержать брата: — Да хорош, всё будет нормально, Ген! Может, не найдём их, зато хотя бы погуляем.       Геннадий промолчал. Дружок снова стал собирать с земли ранее разбросанный Саней хворост, чтобы повторить трюк с маскировкой.

***

      17 июля, 2:01 ночи, дом Горчицы. Команда остановилась в доме, вместо того, чтобы со всех ног бежать из страны, чтобы оказать раненым помощь на скорую руку. Кеша сидел без дела в гостиной, где Тучка прилёг на диван. В соседней комнате Лисичка помогала раненым енотам. Туча развёл спор: — Кеш, это не может так продолжаться. Нам нужно на родину бежать. — Дай подумать, — неспокойно ответил бурый медведь, вставляя и вынимая из пистолета обойму. — Чё тут думать?! — взбесился Туча. — Мы Валю уже потеряли, а я еле хожу! А те-ерь и Саня с Соней туда же, из-за них даже нормально отсюда не свалить… — Но Кот жив, мы с пустыми руками не можем уйти! Валя чё ль зря собой жертвовал? — Из-за тебя мы в этом дерьме тонем, ты нас из него и вытаскивай! А если ты наёмниковбы отправил, а не сам лез, может быть, и не всего этого не было бы! Но не-ет, нашему царю-батюшке нужны рейтинги! Рейтинги! — Тучка, — оскалился Иннокентий, — хватит! — Правда глаза колит? А с Лапочки денег поиметь не хочешь, нет? — насмехался Тучка. — Заткнись щас же! Ты мне дашь хоть минутку подумать? — Ду-у-умать? — язвительно спросил Тучка. — Я думал, ты этого не умеешь.       Кеша проигнорировал провокацию и вышел на улицу. Снаружи было темно и слегка прохладно, ближайшие дома находились в двухстах метров от дома Горчицы, а, может, и того больше; это и был смысл проектирования этого частного сектора: место безлюдное, дома на большом расстоянии друг от друга, между ними проложена дорога — всё для комфортного, безмятежного проведения времени для президента и его приятелей с их семьями; в секторе почти не тронутая природа, поблизости лес. У Кеши гудело в голове после взрыва гранаты, убившей Валю, и постоять на свежем воздухе в тишине ему не мешало. Успокоившись, он достал телефон, открыл камеру и включил запись видео. Он начал речь: «В общем… эх… У нас серьёзные проблемы. Я могу умереть, — он часто делал паузы для обдумывания следующей фразы, — Как только узнаете, что я мёртв — объявляйте Второй Коалиции войну. Постараюсь скоро выйти на связь». Следом он зашёл в приложение Dictator Messenger и отправил видеопослание союзным правителям, королеве Марии (Маше) и царю Крошу. Он не надеялся на быстрый ответ ночью. Иннокентий вошёл обратно в дом, и Тучка вновь заговорил: — Ну что, подумал? — Да цыц ты!.. — Кеша устал от выходок раненого друга. — Я отправил королеве Маше и Крошу просьбы о помощи. Должно помочь. — Ой, приободрил ж ты! Мне ли не насрать, кто… — Ах, бля-я! — перебил его Саня своим криком из соседней комнаты.       Кеша зашёл к раненым в спальню Горчицы, заинтересовавшись происходящим. Лиса пыталась остановить кровотечение и извлечь пулю из бока Сани. — Сука! Больно! — продолжал кричать пациент. — Не реви, — спокойно потребовала Лисичка. — Что с ним?! — взволновалась Соня. — Руку не вовремя дёрнул, — ответила медик. — Дай ему что-нибудь побыстрее, чтобы он не орал. Снотворное, обезболку или что там, — сказал Кеша, раздражённый криками оперируемого. — А может, ты заткнёшься и не будешь мне мешать, профессор?

***

      Шли мы к дому Горчицы, постоянно споря: Генка говорил, что мы тратим время и подвергаем себя ненужной опасности, я говорила, что он плакса, которого не стоило брать с собой (за что я ныне стыжусь), а Дружок метался от одной точки зрения к другой. Я была в одном платье, а ночью в моих краях, как известно, прохладно, из-за чего я старалась увеличить темп ходьбы. Из окон дома Горчицы бился свет. Я уже была уверена, что оказалась права. Но Генка не спешил с выводами: — А что, если это полиция? — Так пойдём, проверим. Терять же нечего.       Пока Дружок с Геной всё ещё несли винтовки в хворосте и заметно устали, я ограничилась пистолетом, держа его в сумочке; в ней же лежала и пара гранат, которые нашёл Коржик. Я окинула дом взором и увидела очертания машины террористов. Мы на цыпочках прокрались к дому, стараясь не светить собою возле окон; одно из них было разбито, что сделала я сама, когда убегала из «заминированного» дома. Гена и Дружок встали возле стены, положили хворост на землю и приготовились резать его моим ножом. В это же время я прислушалась к происходящему в доме; за стеной звучало два голоса: один принадлежал президенту Иннокентию — той твари, которая убила мою маму, а второй принадлежал его правой руке Тучке — грубияну, который даже с соратниками общий язык найти не мог. Кажется, эти двое спорили. Я решила прошептала остальным: — Это они! Это их голоса!       Лицо Генки в этот момент не передать, такое нужно видеть самим: он не хотел в это верить, но в это же время осознавал, что уже вторая за ночь неодобренная им авантюра удалась. Ну, почти удалась — оставался вопрос, как прикончить этих выродков. Дружок выхватил из кучи хвороста свою винтовку. Мы с Генкой почти синхронно сказали ему: — Стой!       Я взяла его за руку и опустила оружие, которым он целился в разбитое окно. Со злобной ухмылкой я достала из сумки две гранаты Коржика. — Вот вариант получше… — я уже предвкушала это прекрасное чувство возмездия.       Лицо Дружка помрачнело, и он взял гранату. Мы на корточках дошли до удобного для броска места прямо под окном. Приложив небольшие усилия, Дружок выдернул чеку, но придерживал рычаг и не торопился бросать. Я повторила за ним; Гена уже успел объяснить мне, что граната не взорвётся даже без чеки, если рычаг на месте. — Бросаем на счёт три… — прошептал он. — Да к чёрту! — отказалась я.       Я больше не могла себя сдерживать. Месть была так близка. Я отпустила рычаг и бросила гранату в дом. Дружок сделал то же самое. Мы упали на землю. Послышались крики. Бег. Взрыв. За ним ещё один. Крики усилились. Мы поднялись и взглянули в окно. Этого я не забуду никогда.       Эти твари лежали на полу, некоторые еле живые, некоторые уже мёртвые. Вся гостиная была залита кровью разорванной лисы-медика, которая, видимо, пошла помыть руки и подохла на месте. Президент Иннокентий и Туча лежали на полу еле живые. Из спальни Горчицы слышались ещё два голоса. Я взяла из сумки пистолет и через окно залезла в дом. Шаталась от головокружения, дёргалась и вскрикивала при каждом соприкосновении с куском тела или кровью.       Я на месте пристрелила Тучу и тут же обратила взор на паскуду Кешу. Он еле дрыгался от боли, потеряв силы даже на то, чтобы кричать. Он попытался что-то сказать, я уверена, что это было: «Не надо!»       Внезапно всё моё отвращение и страх исчезли, в ту же секунду я потеряла контроль над своим разумом и из цивилизованного существа превратилась в дикое, тупое животное. Кеша выхватил с пола осколок от взорванного стакана и попытался кинуть его в меня, но я пнула его руку с осколком и придавила её к полу, отчего и без того израненная ладонь порезалась ещё сильнее. Я подошла к нему поближе и присела, схватив за горло. Я попыталась его задушить. Он ударил меня своей окровавленной рукой в грудь, но я не отпустила его. Я пустила в дело когти, которые я ранее не использовала. Ими я вцепилась в его шею и стала царапать её; я почти их не стригла последнее время, и из них вышли отличные лезвия. Ими удалось разрезать плоть на шее до крови. Он попытался меня пнуть. Тщетно. Я кричала от злости, ещё больше сходя с ума. Он стал захлёбываться собственной кровью. Истерзав его шею когтями, я окончательно потеряла рассудок, зубами вцепилась ему в горло и вырвала его. Когда президент испустил дух, я вырвала ему глаза когтями. Это был замечательный момент, последствия которого я осознать пока что не могла. Мог ли кто подумать, что кошка может убить бурого медведя?

***

      Лапочку долго не могли образумить вопросы шокированного Гены: — Стой! Зачем?!       Он звал её несколько раз, пока кошка наконец не обернулась. Геннадий с ужасом смотрел на происходящее в доме. Рот и руки Лапочки были в крови — он отчётливо видел, каким путём она их испачкала. — Ты хоть понимаешь, что ты натворила?! — Нет! — Лапочка взглянула на свои окровавленные руки и остолбенела. Она ещё раз окинула взглядом изуродованное тело террориста, безумным взглядом посмотрела на Гену и со слезами закричала: — Он этого заслуживал!       Дружок, следуя голосам, решил проверить соседнюю комнату. В ней он обнаружил сиблингов-енотов. От взрыва второй гранаты они не получили осколочных ранений, зато получили контузию и баротравму, вызвавшую боль в груди, зубную боль и звон в ушах. В таком состоянии, с учётом пулевых ранений, они вряд ли были готовы к бою. — Сидите! — приказал террористам Дружок, когда те тянулись к оружию. — Хватит с меня насилия, — Соня безропотно подняла руки.       Саня тянулся к дробовику, но под стволом его желание резко поубавилось. Дружок позвал остальных. Гена считал, что разъярённую Лапочку не стоило подпускать к выжившим, но промолчал. Геннадий зашёл в спальню, держа винтовку наготове. Лапочка вместе с Геной и Дружком стояла в дверном проёме, целясь пистолетом во врагов. Это был всего лишь подросток, однако енот видел в ней демона с кровью на руках и блеском безумия в глазах. — Мы сдаёмся, — смирилась с поражением Соня. — Пристрелим их, — Лапочка хотела справиться с задачей лёгким путём. — Слышь, мы ж сказали, что сдаёмся! — побоялся за свою жизнь Саня. — Мы ранены, — жалобно сказала Соня. — Генка, что ты стоишь, звони в полицию! — потребовал Дружок.       Лапочка вспомнила о предложении Сани «избавить девочку от страданий» и решила вернуть ему должок, наставив на него мушку и спросив: — А кого ты там хотел от страданий избавить, подонок? — Слушай, не надо! Прости!.. — он не на шутку испугался. — Не стреляй в него! — потребовала Соня. — Пожалуйста! Он мой брат. Успокойся. — Не делай глупостей, отойди, — приказал Лапочке Гена, доставая телефон, — держите их под прицелом.       Он сделал вызов в службу безопасности, предварительно уточнив адрес у Лапочки, и неподробно описал оператору ситуацию, запросив наряд полиции и скорой помощи. Скотч, взятый Дружком, вновь пригодился, но теперь уже для хвороста, а для связывания террористов. Пока Лапа и Гена держали Соню под прицелом, Дружок связывал её. Та старалась вести себя как можно спокойнее, даже решила помириться с Лапочкой и завязать диалог: — Я не желаю тебе зла, Лапочка, честно. — Ага. Конечно. А Кеша тоже не желал? — Думаешь, я хотела? — искала оправдание своим действиям Соня. — Я хотела жить спокойной жизнью. Пока не пришел он.       Лапочка не чувствовала искренности в словах террористки. Когда Дружок связал террористке руки и ноги, Лапочка взяла скотч и вдобавок заклеила ей рот, не желая слушать от неё жалких оправданий. Связали и Саню; Лапочка всё же вернула ему должок и после пощёчины и плевка в лицо издевательски задала вопрос Кеши: «Нравится?». Троица вместе с пленниками стала ждать приезда полиции.       Таков конец операции «Буря». Как бесславно она начиналась, так же бесславно она и закончилась: Кеша в конце концов не добился поставленной цели и не убил Кота-Старшего, были понапрасну убиты десятки невинных жителей, пограничников и полицейских, а выбраться из Котоляндии команда так и не смогла. За операцию погибло около двадцати пяти котов и четыре ми-ми-мишек из шестерых. Пустяки. Это было лишь начало.