Через две сплошные

      Чем дальше, тем чаще в ленте инстаграма стали мелькать счастливые семейные фотографии друзей, знакомых и просто коллег по работе. Паша не понимал, в какой момент времени у всех вокруг уже появилась семейная жизнь. Этот момент, видимо, потерялся. На самом деле ему по большей части было всё равно. Одиночество его особо не смущало и не стесняло. Знаете, когда ты один, то проблем сразу становится меньше. Не нужно торопиться с работы домой, нет никаких ссор, ты по факту никому ничего не должен, вечное спокойствие и свобода. Порой конечно накатывало какое-то щемящее чувство тоски в груди, и от него бежать было некуда. Но пока Пестель с ним хорошо справлялся, поэтому причин выходить из своего круга комфорта, у него не было.       Конечно, Паша не был полностью одинок. У него были замечательные друзья, с которыми они виделись в свободное от работы время, порой даже переписывались. И отношения у него тоже были. Пускай последний раз это было почти полтора года назад, но они были. После Коли Пестель так и не смог себе никого найти. А может просто не хотел снова обременять себя грузом отношений. Ему хватило. Хватило с головой и на несколько лет вперёд. Да и расставание с Романовым назвать лёгким было нельзя. Они не остались друзьями, даже почти не виделись после всего случившегося. Вначале это действительно было тяжело. Паша усердно пытался убедить себя, что не любит этого человека больше, слишком уж они разные, ничего не выйдет. Мужчина остервенело избавлялся от всего, что хоть как-то напоминало о прошлом. В результате сейчас у него остались лишь несколько фотографий на дне галереи, которые удалить рука так и не поднялась. Это было давно. Слишком давно, чтобы вспоминать и жалеть о чём-то.       Пестель с тяжёлым вздохом убирает телефон от себя. Время почти восемь вечера. Сегодня он освободился с работы пораньше, уже успел поужинать, теперь вот просто тратил время впустую на диване вместе с мобильником. Смотреть что-то по телевизору не было желания, в соцсетях всё нужное было просмотрено, а просто лазить по интернету без цели было глупо. Паша устало потёр переносицу, стараясь нормально сфокусировать взгляд. Глаза чертовски болели от долгой работы за монитором. Мужчина уже начал всерьёз задумываться над тем, чтобы дойти до ближайшего супермаркета и попытаться приготовить для себя что-нибудь интересное. Повар из Павла конечно был посредственный, но временами у него получались почти что кулинарные шедевры. Готовка ему нравилась. Она помогала занять время, отвлечься от ненужных мыслей, а в её результате у тебя появлялась вкусная еда на ближайшие несколько дней. Одни плюсы.       В процессе изучения содержимого своего холодильника, Паша пытался сообразить, какое блюдо можно приготовить. От сложных мыслей его отвлёк телефонный звонок. Телефон лежал на кухонном столе позади мужчины. Пестель на пару секунд задумался о том, кто может ему звонить в столь поздний час. Он очень надеялся, что звонок не был с работы. Захлопнув дверцу холодильника, Павел всё же подошёл к столу и взял собственный мобильник. На экране высвечивалось слишком знакомое: «Серёжа». Такому звонку не удивиться было нельзя.  — Привет. Неожиданно, но очень приятно. Давно не слышал тебя, — Пестель усмехнулся, опираясь спиной о стол.  — Привет, — голос у Муравьёва был такой, что невольно сердце сжалось. — Ты дома сейчас?  — Конечно дома, время уже девятый час, — хмыкнул мужчина, хотя желание шутить как-то резко пропало. — Случилось что-то? Ты таким тоном говоришь, будто кто-то умер.  — Паш, я сейчас Коле звонил. Надо было с ним пару вещей обсудить. Я позвонил, а он…  — Так, Серёж, — Павел отлип от стола и сделал несколько шагов по кухне к выходу. — Я не хочу ничего слышать о Романове, хорошо? Ну то есть я рад за него и всё такое прочее, но не хочу обсуждать его с тобой. Тем более, мы давно не говорили. А тут тратить время на него.  — Он в больнице, Паш, — почти шёпотом произносит Серёжа на той стороне телефона. Паша так и замирает в проходе, прижимая телефон к уху. У него сердце, кажется, на несколько секунд замирает, дыхание обрывается. Ему послышалось. Точно послышалось.  — Как в больнице?  — Я не знаю, что точно произошло, — теперь в голосе друга слышатся какие-то истерические нотки. Явно боится и волнуется. И как он их сразу не заметил? — Я ему позвонил, но трубку взял кто-то из врачей. Сказали… — Сергей делает глубокий вдох и молчит.  — Не томи, прошу тебя! Что они сказали?  — Сказали, что он попал в аварию. В его машину врезались или что-то такое. Была операция, и он сейчас в тяжёлом состоянии. В коме вроде, если я правильно понял всё, — на последних словах голос у Серёжи будто сел. А Пестель стоял всё в том же дверном проёме и не мог поверить в это. Романов за несколько секунд заполнил все его мысли. Поверить в то, что Коля где-то нам на грани жизни и смерти, было страшно. Паше до дрожи стало страшно. Он не видел этого человека почти полтора года, но за несколько секунд понял, что если не увидит его прямо сейчас хотя бы живым, то не выдержит.  — Какой номер больницы? Ты ведь узнал номер больницы? — Павел судорожно натягивал верхнюю одежду, особо не задумываясь ни о чём. Ему было нужно. Нужно видеть Николая.  — Спросил. Но они тебя не пустят, ты ведь не родственник, — непонимающе произнёс Муравьёв. — Да и вы ведь…  — Серёж, дай мне адрес. Просто дай мне адрес этой грёбаной больницы, пожалуйста. Дальше я как-нибудь сам разберусь.  — Ладно, я тебе смс сейчас скину. Только пожалуйста, Паш, ты слушаешь меня?  — Да-да, я слушаю, — Пестель шарил по тумбочке в поисках ключей от машины и квартиры.  — Пожалуйста, не наделай глупостей.  — Как всегда, Серёж, как всегда. Спасибо.       Адрес пришёл уже в машине. Паша пробежался по смс взглядом, а затем забил адрес в навигатор. В больницах родного города он ориентировался не слишком хорошо. Где-то на середине пути Пестель всерьёз задумался над тем, что стоило взять такси. Хотя бы потому что его собственные ладони буквально тряслись. Мужчина до побеления костяшек сжимал руль, нетерпеливо стучал по нему на красном сигнале светофора и еле держался, чтобы наорать на этот самый светофор.       Почему? Почему он ехал сейчас в эту больницу? Точного ответа у него не было, как забавно. Если бы Коля сейчас был в сознании, то никогда бы в жизни не подпустил к себе Павла и на сантиметр. Но Николай не был в сознании. А Пашу от одной мысли, что сегодня этого человека могли и не спасти, начинало трясти. Будучи на расстоянии он совсем не думал о Романове. Ну может если совсем редко. Сегодня же при одном слове про больницу, у Пестеля сердце чуть не остановилось. И некому врать, что ему абсолютно всё равно, что он просто хочет убедиться в том, что Ники жив. Только если самому себе. К сожалению, это Павел делал часто и очень успешно.       Машину пришлось оставить в некотором отдалении от больницы. Зато до входа в неё мужчина чуть ли не бежал. А вот внутри всё было относительно спокойно, до дрожи в коленках, что совершенно не вязалось с бурей внутри Павла. Пестель никогда не любил больницы и врачей. Поэтому сейчас было вдвойне неприятно. Паша на несколько секунд замер у самих дверей, пытаясь собраться и найтись в пространстве. Самым логичным решением было подойти к стойке и спросить про Романова. Только вот, как справедливо заметил Серёжа, Паша уже давно был никем для этого человека. Значит и пустить в палату его никак не могли. Немного пораскинув мозгами, Павел решил воспользоваться самым глупым методом из всех. Если не сработает, то у него всегда есть план б.  — Здравствуйте, — он буквально подлетел к женщине за стойкой, тяжело дыша, словно только что пробежал марафон. — Мне… Мне нужен Николай Романов. Его вроде сегодня вечером привезли, — Паша пытался максимально отыграть роль близкого человека, сходящего с ума. Но если бы Пестель задумался хотя бы на секунду, то сразу же понял бы, что он лишь раскрывает свои истинные эмоции, свою панику, свой страх.  — Да, есть такой, — женщина просмотрела записи, а затем вновь посмотрела на незнакомца перед собой. — А вы кто будете, молодой человек? Кем приходитесь пострадавшему?  — Я его муж, — уверенно заявил Павел, хватаясь ладонями за край стойки.  — Судя по документам, у Николая Павловича нет ни мужа, ни жены, — дежурная с прищуром посмотрела на стоящего перед собой мужчину. Ей явно не понравился подобный обман. — Молодой человек, отойдите пожалуйста. Я не имею права вас пустить к пациенту.  — Ладно, извините, я вам соврал, — Паша покачал головой. Надо было срочно думать что-то, пока его не прогнали швабрами из больницы. Ну не может же он звонить сейчас матери Николая. Она хоть и до сих пор к нему хорошо относилась, но вряд ли в такой ситуации стала бы думать над тем, как помочь Пестелю попасть в палату к её сыну. — Я его жених. Мы ещё не обручены, поэтому в документах ничего об этом нет. Но я ведь почти его муж, не правда ли? Прошу, пустите меня к нему.  — Молодой человек, я не могу. Договаривайтесь непосредственно с роднёй, тогда вам оформят пропуск.  — Мне очень нужно, — последняя попытка.  — Я вызову охрану сейчас.       После угроз пришлось отступить. Пестель устало уселся на скамейку возле входа, зарылся ладонями в свои волосы и тупо смотрел в стену. Как же всё это глупо. А самое главное всё это непонятно зачем. Даже себе Паша не мог объяснить этого. Но сейчас, при мысли что придётся ждать минимум до завтра, ему стало плохо. Казалось, что если он прямо сейчас не попадёт в палату к Романову, то уже утром тот умрёт. Умрёт, а Павел так и не увидит его в последний раз. Именно эта мысль подтолкнула его к новому плану. Нужно было выяснить, в какой палате был Ника, а дальше уже придётся импровизировать.  — Мне надо мальчика в палату переместить. Двести пятая же свободна? — возле стойки появилась медсестра, которая теперь переговаривалась с коллегой. Паша внимательно прислушался к их диалогу, мало ли что.  — Нет, её заняли. Там экстренный пациент из ДТП. Свободна двести первая пока что.       Конечно, в больнице могло было быть много пациентов из ДТП, но стоило проверить. Паша сейчас просто хватался за первую попавшуюся возможность, за маленький шанс, что в той палате именно Коля. Пестель буквально срывается со своего места, приметив, что обе женщины сейчас заняты разговором. Каждый шаг отдаётся глухим ударом сердца. Ему всё кажется, будто вот сейчас его окликнут, после навсегда выгонят из больницы. Но мужчина уже подбирается к выходу на лестницу, а голос сзади так и не раздаётся. Всё та же гнетущая тишина приёмной и где-то на фоне женские голоса.       Лишь на пролёте между первым и вторым этажом становится немного спокойнее. Павел прижимается спиной к стене и тяжело дышит, прикрыв глаза. Рано или поздно его всё равно раскроют. Но это будет потом. Сейчас от цели его отделяет несколько ступеней и кабинетов. И это кажется самым длинным и тяжёлым расстоянием в его жизни.       В больничном коридоре совершенно пусто. Логично, ведь в ночное время здесь дежурит несколько врачей и медсестёр. Это немного успокаивает. Только двести пятая палата оказывается слишком близко к лестнице. Дойдя до неё, Паша так и замирает у двери. Вначале он хотел постучать, но затем понял, насколько это тупая идея. Всё это какое-то нереальное и происходит точно не с ним. Пестель сжимает ладонь в кулак и несильно ударяет ей по стенке рядом, хмурится, закрывает глаза. Ему кажется воздуха не хватает, чтобы полноценно вздохнуть. Словно всё внутри сжалось от страха.  — Что вы тут делаете? — позади раздаётся удивлённый женский голос. Павел резко оборачивается, натыкаясь взглядом на медсестру. Она вопросительно смотрит на него, прижимая к груди какую-то папку с документами.  — Ох, эм… — Паша на секунду теряется, пытается собраться. — Я пришёл мужа навестить, его только сегодня доставили с аварии.  — Я вас видела внизу, — кивает девушка. «Света» — такое имя красуется на её бейджике. — Вы жених Николая, я слышала.  — Только не говорите, что мне сюда нельзя. Я уже это слышал. Мне очень нужно его видеть, прошу, — Павел говорит абсолютно серьёзно. У него даже голос не дрогнул. Ложь ему всегда давалась легко.  — По сути вам правда сюда нельзя, — пробормотала Света, смотря куда-то в сторону. — Но хорошо. Сделаем вид, что я вас не видела.  — Благодарю, — на выдохе произнёс Паша. Он не мог описать своей радости от этой маленькой победы сейчас. Правда впереди было самое тяжёлое. — Тогда я войду?  — А Николай не в этой палате. Он в триста десятой.  — Это мне на третий этаж нужно?  — Да.       Поднимаясь по лестнице на этаж выше, Пестель чувствовал себя как-то странно. Страх немного отступил. Получается, что он зря стоял у той палаты так долго, внутри даже не Коля был. Если бы не Света, то план мужчины с треском провалился бы. Наверное поэтому оказавшись у триста десятой палаты, Паша не хотел вновь тянуть время. Он лишь быстро взглянул на номер, а затем дёрнул ручку на себя.       В палате царил полумрак, шторы были плотно задёрнуты, но горел дежурный свет. Не сказать что Павел долго рассматривал интерьер, его внимание сразу же сосредоточилось на одном единственном и важном, на Коле. Со стороны казалось, что он всего лишь спит. На его лице не было никаких видимых повреждений, кроме нескольких ссадин. Наверное самое страшное скрывалось под больничной одеждой. Сердце забилось быстрее, когда Пестель попытался представить, каковы же были повреждения. Когда мужчина подошёл ближе, то в полной мере увидел, насколько бледен был Романов. Естественно к нему было подключено множество непонятных аппаратов. Но главное, что сейчас они сохраняли ему жизнь. Весь его вид почему-то вызывал желание обнять и спрятать от всего мира.       Очень медленно Паша подошёл ближе к больничной койке, а затем уселся в кресло рядом с ней. Он очень долго и внимательно всматривался в черты лица Николая. Ни капли не изменился. Сейчас казалось, будто не прошло полтора года, будто они и не расставались никогда, будто Коля просто не приехал вечером домой, а Пестель, узнав обо всём, тут же помчался в больницу. Смотреть на Нику в таком состоянии было тяжело. Мужчина прекрасно ощущал, как у него мелко дрожат ладони. Словно он виноват в том, что эта авария случилась. Но на самом деле его просто волной захлестнул страх. Страх, что для Коли эта ночь могла стать последней, он мог умереть сегодня во время операции. А Серёжа бы сообщил об этом Паше по телефону. И увиделись бы они лишь на кладбище. Почему-то в этот момент в голову пришла мысль, что Пестель себе бы этого никогда не простил. Не простил, что так и не увидел больше. Конечно сейчас Николя был в коме, а это тоже далеко не радостная перспектива. Но он был жив. Сердце в его груди по-прежнему билось. Остальное казалось сейчас таким глупым и неважным, что Павел просто осторожно коснулся чужой ладони кончиками пальцев. А кожа у него всё такая же прохладная, как и раньше. Хотя сейчас она явно холоднее, чем обычно.       Непонятный громкий звук разрезает тишину. Пестель буквально подпрыгивает на своём месте и открывает глаза. Он заснул в том самом кресле несмотря на дурацкий звук аппаратов. Вначале они невероятно бесили, но видимо затем стали просто фоновым шумом. Паша сонно осмотрелся, пытаясь найти источник шума. Этим самым источником оказались шторы, которые медсестра открыла. Чуть присмотревшись, мужчина понял, что это была та же медсестра, которая вчера ему помогла.  — Доброе утро, — девушка выглядела очень уставшей, но всё равно попыталась улыбнуться.  — Да, доброе, — Павел перевёл взгляд на Колю. Было забавно думать, будто в нём что-то изменилось за несколько часов. Такого быть не могло. Романов лежал всё в том же положении, такой же бледный и беззащитный.  — Не хочу вас отвлекать или прерывать, но мне нужно сделать пару вещей. Вы могли бы… Съездить домой, а потом вернуться.  — Откажусь, — твёрдо ответил мужчина. Паша обратил внимание, что он так и не отпустил ладонь Ники. Пестель чуть сжал её, не отрывая взгляда от Коли.  — Тогда можете пока сходить кофе выпить. Обещаю, что с ним ничего не случится, если вы отойдёте на несколько минут, — Паша понимал, что ему придётся выйти в любом случае. А кофе не казался такой уж плохой идеей.  — Вы правы, да, — мужчина ещё раз посмотрел на Колю, лишь затем встал с кресла и отпустил ладонь Романова.       Стоя в коридоре, Паша долго размышлял над всем случившимся за последние часы. У него дико затекла спина от неудобной позы для сна, но в остальном он чувствовал себя нормально. Физически. Морально мужчина был вымотан как никогда. Ему до сих пор казалось, что всё это происходит с кем угодно, но только не с ним. Пестель словно зачарованный наблюдал за тем, как автомат наливает кофе. Вряд ли от этого он взбодрится хотя бы немного, только вот иного выхода пока не наблюдалось. Конечно Павел мог бы и правда поехать домой, чтобы передохнуть, спокойно выпить кофе, поесть и сделать все нужные дела… Но сейчас это казалось неправильным решением. Он должен был быть тут, рядом с Колей. Хотя даже для самого себя Паша не мог объяснить, почему это было так важно. Да и сейчас мужчина вряд ли смог бы даже поесть нормально. В него этот дурацкий кофе то с трудом лез.       Когда кофе был почти выпит, в коридоре появилась знакомая фигура. Поскольку автомат находился дальше по коридору, то теперь мужчина мог издалека смотреть на тех, кто пришёл к триста десятой палате. В этой фигуре к своему какому-то внутреннему спокойствию Паша узнал Марию Фёдоровну, маму Коли. С этой женщиной они не виделись даже больше, чем с самим Романовым, но к ней у Пестеля было только тёплое отношение. Он всегда знал, что нравился ей, и что она одобряла в этом плане выбор своего сына. Павел до сих пор не понимал, почему. Что такого эта женщина в нём разглядела, раз уже на первом знакомстве вела себя с ним так, будто он тоже её сын.       Сейчас Мария Фёдоровна выглядела уставшей и растерянной. Хотя вряд ли вчера Паша выглядел иначе. Может у него даже до сих пор был такой вид. Женщина остановилась возле палаты на несколько минут, и её взгляд метнулся в сторону Пестеля. Она кажется не была удивлена тому, что видела его здесь. Сложно конечно было сейчас сказать точно, ведь в её глазах было столько печали и немого ужаса… Павел коротко кивнул ей и получил в ответ небольшую улыбку, а затем Мария Фёдоровна скрылась за белой дверью. В данный момент времени мужчина не очень хотел пересекаться с ней, чтобы избежать ненужных разговоров и расспросов, это облегчит жизнь всем. Именно поэтому Паша решил пока выйти из больницы и просто подышать свежим воздухом.       Подышать на улице свежим воздухом получилось от силы минут пять. Затем нервозность вернулась. Каждую минуту Пестелю хотелось вернуться обратно в больницу, в палату. Он пытался убедить себя, что всё в порядке, сейчас там мама Коли. Но легче не становилось. Чувство, будто без его присутствия произойдёт что-то плохое, не хотело никуда исчезать. В итоге Паша смог немного успокоиться лишь после пары сигарет из пачки, за которой пришлось идти до машины. Оно того определённо стоило, потому что мысли тут же немного спутались, позволяя их обладателю хотя бы пару минут не переживать. Именно у машины Павел увидел, когда Мария Фёдоровна вышла из больницы. К счастью, она ушла в противоположную сторону. Несмотря на хорошие отношения, сейчас мужчина не был готов на диалог с кем-либо. Затушив сигарету носком ботинка об асфальт, Паша пошёл обратно в больницу.  — Мужчина! — уже возле лестницы его окликнула какая-то медсестра. Мысленно Павел уже приготовился к тому, что его сейчас отсюда выгонят. — Наденьте, пожалуйста, халат, прежде чем подниматься, — девушка протягивала ему больничный халат. Когда Паша его забрал, она тут же убежала дальше. Видимо Мария Фёдоровна оформила для него пропуск, раз никто не придрался в этот раз. Это значительно облегчало задачу, но мужчина особо не собирался покидать палату Коли в ближайшее время.       День в больнице казался бесконечным. Здесь время словно остановилось, не существовало ничего, кроме этой палаты. Паша практически неподвижно сидел в кресле. Порой он держал ладонь Николая в своей, скользил кончиками пальцев по её тыльной стороне. Пару раз он кажется даже задремал, но сон не длился долго из-за неудобного положения. Ближе к вечеру мужчина вышел за кофе ещё раз. Он затем долго изучал содержимое еды в автомате. Правда от одной мысли о еде всё ещё мутило, поэтому идея поесть была отложена до лучших времён.       Состояние было каким-то непонятным, потерянным даже. Пестель словно выпал из реальности на всё это время. В его голове было слишком много мыслей, и в основном они были далеко не радостными. Они были о каких-то моментах из прошлого, о произошедшем, о будущем… В обычное время Паша назвал бы всё это чепухой, но сейчас ему так совершенно не казалось. Казалось, что все случилось не просто так. И мужчина всё ещё боялся о том, что могло бы быть с Романовым. Точнее, что его могло бы уже просто не быть. От этих мыслей мутить начинало ещё сильнее. Павел чувствовал тупую боль в груди и страх. Тогда он осторожно вновь брал ладонь Ники в свою и несильно сжимал её, чтобы убедиться в том, что тот рядом, живой. Коля обязательно очнётся от этой комы. Он слишком упёртый, а ещё любит эту жизнь как никто другой. Хотя откуда тебе знать наверняка, Паш? Паша сжимал губы и хмурился, пытаясь представить, что за полтора года Николя мог стать совершенно другим человеком. Представить это было сложно.  — Павел, — чей-то голос доносился словно пелену. — Павел, просыпайтесь, — небольшая, но сильная ладонь потрясла мужчину за плечо. Пестель открыл глаза и осмотрелся вокруг. Неужели он вновь задремал? Судя по освещению, уже был вечер. Перед ним стояла всё та же медсестра. — Проснулись наконец. Я не хотела вас тревожить, но приёмные часы на сегодня закончены. На ночь вам лучше поехать домой, утром вернётесь обратно.  — Нет, ни в коем случае, — сон сразу как рукой сняло. Пестель абсолютно серьёзно посмотрел на Свету. Он не сможет отсюда уехать. Паша даже не мог представить, как можно остаться одному в своей квартире после такого.  — Я не могу ничего сделать, таковы правила, — было видно, что девушка сама расстроена таким фактом.  — Вы уверены, что совершенно ничего сделать нельзя? Потому что если нет, то я всё равно отсюда не уйду. Хоть силой выгоняйте. Я не смогу взять и уйти от Коли, — Паша говорил медленно и словно угрожающе. На самом деле он просто хотел донести всю серьёзность своих слов и намерений. Ни одна сила в мире сейчас не могла заставить его уйти отсюда. Света это явно понимала, поэтому сейчас лишь покачала головой.  — Сегодня дежурит моя подруга. Я попробую договориться насчёт вас… Только прошу, будьте в палате и не шумите. Если узнают, что вы здесь…  — Я понял, — мужчина коротко кивнул, а затем даже немного улыбнулся. — Спасибо огромное.  — Что не сделаешь ради любви.       Любви… Паша не заметил, как дверь палаты закрылась за медсестрой. Он тупо смотрел на Колю, пытаясь переварить слова Светы. Любовь была. Она была тогда, полтора года назад. Она царила в их общей квартире, ей были пропитаны все слова, прикосновения и даже взгляды. Люди, находившиеся рядом с ними, говорили, что их чувства видно сразу. Такие разные, они тем не менее смогли сойтись и построить крепкие отношения. Пестель, просыпаясь каждое утро, удивлялся, почему такой человек как Ника с ним. В этом не было никакой логики. Но чувствам не нужна логика, так ведь? Мужчина тяжело выдохнул и в прямом смысле зажмурился, не желая сейчас думать о произошедшем. Между ними была любовь. Она точно была в течении долгого времени. А что теперь? Что теперь держало Пашу на расстоянии вытянутой руки от Николая в коме. Павел не понимал этого, а его уставшее сознание пока отказывалось обрабатывать какую-либо информацию. Вряд ли это была любовь. Любовь давно прошла. Правда?       Утро воскресенья не началось так же внезапно, как утро субботы. Медсестра пришла уже после пробуждения Павла. Пока мужчина вновь покупал себе кофе в автомате, изучая взглядом еду, к которой по-прежнему не было никакой тяги, он осознал, что завтра уже понедельник. Рабочий день. Паша оставался твёрд своему слову и прекрасно понимал, что на работу в ближайшее время ему нет дороги. Поэтому в процессе своего завтрака (если кофе из автомата можно было так назвать), Пестель писал огромное сообщение своему начальнику, чтобы взять неделю «отдыха» за свой счёт. Для начала будет неделя, а дальше жизнь покажет. Мужчина объяснил своё внезапное желание тем, что у него случилась проблема в семье. По сути это было огромной ложью, но другие отговорки в голову так и не пришли. Учитывая, что обычно Павел редко брал столь внезапные отгулы, да и работник из него был хороший, одну такую вольность ему могли простить.  — Знаете… Многие разговаривают со своими близкими, которые находятся в коме, — Света произнесла это ни с того ни с сего, когда уже собиралась уходить из палаты. Паша удивлённо на неё посмотрел, а затем его губы тронула какая-то горькая усмешка.  — Это глупо. Он ведь не просто спит, а значит не слышит меня. Какой смысл с ним говорить?  — То, что он вас не слышит это ещё не факт. Некоторые люди рассказывали, что слышали голоса родных, будучи в коме. Николаю точно будет лучше, если он будет знать, что вы рядом с ним, — серьёзно заявила девушка. — Но даже если он вас не услышит… Может это поможет хотя бы немного вам.       А был бы Николай действительно рад слышать голос своего бывшего? В их последний телефонный разговор Ника чётко попросил забыть собственный номер и дорогу к его дому. Романов не желал, чтобы Паша каким-либо образом появлялся в его жизни. Но вот они здесь. Пестель понимал, что, скорее всего, его слова пропадут в никуда… Только вот почему-то слишком захотелось хотя бы так выразить какие-то свои мысли.  — Наверное это правда очень глупо, но вдруг ты и правда услышишь меня, Коль, — на выдохе произнёс Павел. Затем на несколько минут повисла тишина, потому что слова как-то неожиданно кончились. Пестель не знал, о чём можно поговорить. Он вновь сжал ладонь Ники, ища таким образом поддержки. — Не знаю, будет ли тебе интересно послушать обо мне… Наверное ты бы сейчас закатил глаза и вновь сказал, что я эгоист. Но на самом деле мне просто сейчас тяжело мыслить рационально, поэтому я говорю всякую ерунду. Ты ведь и сам прекрасно знаешь, каким придурком я бываю. Точнее бывал. Хотя, стоит заметить, что я ни капли не изменился за это время. В этом плане конечно… Только в этом.       Этот день прошёл как-то более быстро, чем предыдущий. В палате всё ещё часто повисала тишина, или мужчина просто отвлекался на что-то, один раз он вновь задремал в кресле. К вечеру Паше казалось, что он пересказал Коле все полтора года своей жизни. Как он переехал на новую квартиру, потому что в старой одному было неуютно, да и места там слишком много. Как его повысили на работе, и как он потом уволился из-за проблем с начальством, но в итоге нашёл более хорошую работу. Рассказал про одну свою поездку за границу в Прагу, которая навсегда запомнилась ему. Пестель помнил, как они с Романовым планировали отпуск вместе, но почему-то так никуда и не съездили. Об этом он конечно же промолчал, хотя Ника наверное и сам всё прекрасно помнил. Даже про Серёжу с Мишей заикнулся, которые на полгода уезжали жить в Питер. Непонятно было до сих пор, что они там забыли, но Мишель уверенно называл всё это необходимой сменой обстановки. Павел не понимал, зачем это рассказал, ведь они были по-прежнему их общими друзьями, поэтому Николя сто процентов слышал об их поездке. В основном мужчина рассказывал какие-то незначительные вещи, которые вряд ли были действительно интересными. Он просто вошёл во вкус, и теперь тишина казалась какой-то гнетущей. Жаль, что истории имели свойство заканчиваться.       Вечером того дня неожиданно напомнил о себе голод. Пестель попытался перебиться покупными сэндвичами из автомата с едой и кофе из другого автомата. Если аппетит решит вернуться на постоянной основе, то придётся выходить до магазина рядом с больницей, а не просто в коридор. Правда об этом можно было подумать уже завтра, поэтому Паша быстро расправился с едой, чтобы скорее вернуться в палату. Когда Света уйдёт, ему снова придётся тихо сидеть и не выходить. На самом деле это не было чем-то невозможным.  — Знаете, я последовал вашему совету и говорил с ним сегодня весь день, — с медсестрой они столкнулись почти что в дверях палаты. Услышав слова Павла, девушка довольно улыбнулась.  — Я рада.  — Правда чуда не произошло, и он не очнулся от звука моего голоса.  — Думаю, что вам стоит радоваться, что он хотя бы может очнуться, — девушка говорила абсолютно серьёзно, но при этом с небольшой улыбкой, из-за чего ненужного напряжения не возникло.  — Вы правы. Только я совершенно не знаю, что ещё можно… Сказать.  — Попробуйте вспомнить какие-то приятные моменты из вашего прошлого. Уверена, что их очень много. Если Николай и правда вас слышит, а я в этом уверена, ему будет приятно слышать такое. Доброй ночи, Павел.  — Спасибо за совет, — задумчиво произнёс мужчина, слегка кивая. — Доброй.       Паша крепко сжимал в ладонях пластиковый стаканчик с кофе и смотрел на Николая. Моментов из прошлого у них и правда было вагон и маленькая тележка. Только говорить об этом было ещё более неуместно, чем рассказывать о самом себе. Мужчина отчего-то почувствовал себя очень неуютно сейчас. Даже наедине с собой он старался не ворошить прошлое и не вспоминать что-то, связанное с Романовым. А ведь каждое воспоминание в его голове было таким свежим, словно прошло не больше месяца назад. Им определённо было что вспомнить. Непонятно лишь, чем подобная идея может кончиться, ведь кроме хорошего было и много плохого, которое Пестель от себя отгонял ещё старательнее. В тот последний день, Николай очень уверенно…       От размышлений мужчину оторвал звук упавшего предмета. До него очень медленно дошло, что упавшим предметом был стаканчик с кофе из его рук. К счастью, кофе там оставалось очень мало. Пестель выругался про себя и поднял стакан с пола. Стакан был отправлен в мусорное ведро, а вот тряпки или чего-то подходящего не наблюдалось.  — Знаешь, раз уж я собираюсь говорить о воспоминаниях, то мне внезапно вспомнилось… — Павел приметил в другом конце палаты бумажные полотенца. Оторвав пару штук, он вернулся и присел, чтобы стереть с пола пятно кофе. — Как я часто проливал что-то, а ты постоянно возмущался. Ты точно помнишь это, потому что тебя это раздражало очень… Ты ещё всегда так смешно глаза закатывал и цокал языком.       Звон раздался на всю кухню и отразился от стен. Мужчина за столом тут же оторвал свой взгляд от экрана телефона и внимательно посмотрел на второго человека на кухне. С губ первого уже заранее сорвался тяжёлый вздох.  — Чёрт возьми! Как же больно, — Паша засунул повреждённые пальцы в рот и обернулся к Николаю. Тот как обычно закатил глаза и цокнул языком.  — Паш, почему у тебя всегда проблемы с тем, чтобы банально сделать нам кофе, — Романов подошёл к своему горе возлюбленному, взял его пострадавшую ладонь в свою, а затем подставил её под холодную воду в раковине. — Смотри, вот опять пятно на гарнитуре от кофе.  — То есть то, что я чуть не лишился пальцев, тебя совсем не беспокоит?  — Как бы ты их лишился? Ты просто об кружку обжёгся, — на губах Ники появилась по-доброму насмешливая улыбка. Паша и правда с дуру схватил горячую кружку не за ручку, естественно обжёгся и уронил её на гарнитур. Хорошо, что там был кофе без молока, так что вылилось не так уж и много. А ещё хорошо, что кружка не разбилась. Если бы она разбилась, Романов сейчас не был бы так добр. Это была одна из его любимых кружек. В последний раз, когда Пестель разбил любимую кружку Николая, ему пришлось почти неделю просить прощения и покупать потом необычную новую кружку.  — Мало ли что, — насупился мужчина, смотря на воду, стекающую по его руке.  — Тебе легче?  — Да, спасибо, — Павел осторожно выдернул свою ладонь из хватки Коли. Тот в свою очередь закрыл воду.  — Давай я сам сделаю нам кофе.  — Во второй раз я точно не облажаюсь, так что давай я сам.  — Как ты сам-то? У тебя же пальцы чуть не отвалились, — было видно, что Романов еле сдерживает смех. В следующую секунду немного злой Пестель слегка ударил его по плечу.  — Вот зачем ты издеваешься, Коль?  — Всё-всё, не злись, — Ника приобнял Павла и смазано поцеловал его в висок. — Я же любя издеваюсь, Паш. Веришь?  — Верю.       Пятно на полу было успешно удалено, салфетки отправлены в мусор вслед за стаканчиком, а сам Паша вновь устроился на своём уже привычном месте в кресле. Он печально улыбался, смотря на Николая. Это была лишь одна из историй, связанная с теми моментами, когда Пестель что либо проливал в их доме по своей неосторожности. Павел не мог теперь избавиться от щемящего чувства тоски и одиночества в груди, которое обычно находило на него в тёмной спальне. Сейчас оно появилось очень некстати, но заполонило всё существо Паши. Мужчина закрыл лицо ладонями, опираясь локтями о край больничной койки.  — Я бы хотел, чтобы меня и сейчас кто-нибудь так любя отчитывал за пролитый кофе или разбитую кружку, — признался Пестель.       Легче от признания правды ему конечно же не стало. А от правды вообще когда-нибудь становилось легче?