Через две сплошные

      Секунды тянулись как-то слишком медленно. Пока Паша с неким восторгом и неверием смотрел на Николая, тот смотрел напротив выжидающе. Для него всё происходящее было непонятно, даже пугало его. Романов и не помнил ничего толком, лишь какие-то обрывки. Помнил, как его вызвали на работу поздно. Помнил, как ехал по трассе жутко раздражённый. Помнил блеск фар и собственный ужас. А дальше темнота и возможно чей-то голос. Коля считал, что сошёл с ума. Но сейчас, когда он смотрел на Павла, картинка в его голове немного прорисовывалась.  — Извини, — вдруг произносит мужчина, опуская взгляд на собственные колени. Ника вопросительно поднимает брови, ожидая каких-то слов дальше. Паше бы очень хотелось, чтобы этого «извини» хватило. Ему нужно было за многое извиниться, столько всего объяснить Коле. Одним словом тут не отделаешься, и Пестель это отчётливо понимает. А вот Николай видимо не понимает ничего, потому что смотрит так выжидающе и будто испуганно. Павел вдруг осознаёт, что сейчас не самое лучшее время для серьёзных разговоров. Романов вот-вот вышел из комы и пока не готов выслушивать длинные Пашины монологи с извинениями. — Давай мы с тобой обо всём поговорим потом, хорошо? Врач сказал, что сейчас тебе нужен отдых. Ну и нервничать нельзя, конечно же.  — Я чувствую себя отлично, — возражает Николя. Его выражение лица тут же становится более суровым. Мужчина явно не ожидал такого отказа. Только вот весь его внешний вид и даже слегка хриплый голос прямо-таки кричат об обратном. Паша вновь смотрит на Романова и не сдерживает небольшой улыбки.  — Мы ведь оба понимаем, что это не так. Давай ты сейчас просто отдохнёшь, а потом уже всё остальное. Тем более я отсюда никуда не денусь.  — А я думал, увидишь меня в сознании и сбежишь, — ухмыльнулся Коля. В его голосе будто промелькнула смутная грусть. А может Пестелю просто хотелось её там услышать. — Зачем ты назвался моим женихом?  — Разве это не логично? Чтобы меня пустили к тебе. Правда в итоге всё равно твоей маме пришлось мне пропуск оформить, но легенда о том, что я твой жених никуда не ушла. Извини, если бы мог, спросил бы у тебя разрешения.  — Значит вся больница считает нас помолвленными. Хорошо… И ты втянул во всё это мою маму, — Романов устало прикрыл глаза, стараясь переварить информацию. В голове Паши теперь было лишь одно слово: «Блять». Вот так вот просто и со вкусом он снова проебался в отношении Коли. Почему-то из его уст это всё звучало до ужаса отвратительно и незаконно.  — Нет, она…  — Ты прав, Паш, я себя сейчас не очень хорошо чувствую для разговоров. Будь добр, оставь меня, я хочу немного поспать, — тон Коли хоть и был уставшим, но по нему сразу было ясно, что никакие возражения сейчас не принимаются.  — Да, хорошо, — Павел поднялся со своего места и спешно покинул палату.       Коридор как всегда казался самым неприветливым местом в мире. Только теперь мужчине видимо придётся проводить здесь больше времени, чем в палате. Значит придётся как-то сотрудничать. Паша мерил шагами больничный коридор, но его мысли были далеко от этого места. Пестель невероятно сильно злился на себя. Раньше вся эта авантюра не казалась чем-то ужасным. Да, за неё было стыдно перед всеми, не зря же он признался во всём Свете. Но ведь другого выхода не было. В ту ночь с пятницы на субботу Павлу было как-то не до размышлений о правильности своих слов, ему просто хотелось попасть в палату к Коле. Всё. Теперь же это превратилось в какую-то катастрофу местного масштаба. Ещё больше раздражало собственное бессилие. Он не смог сказать Николаю ничего путного, ничего из того, что было в мыслях и в душе. Не только потому что сейчас был не самый подходящий момент, но и потому что Паша так и не смог научиться превращать свои мысли в слова.       Уже привычный дневной сеанс самобичевание Паши был прерван появлением Марии Фёдоровны. На пару секунд он завис, не понимая, что она здесь делает. Затем Пестелю удалось мыслями вернуться в реальное время, и на его губах появилась небольшая улыбка, скорее из вежливости. Мужчина не собирался заставлять её как-то волноваться, поэтому заранее решил сделать вид, будто всё хорошо. И речь сейчас шла не про состояние Николая.  — Здравствуйте, — поздоровался Павел и подошёл ближе. Почему-то сейчас хотелось спрятаться от взгляда этой женщины. Он был слишком изучающим, словно тебе в душу смотрят.  — Здравствуй, Паша. Ты же виделся с ним? Как он?  — Вы разве с врачом не говорили?  — Говорила, но я хочу от тебя услышать всё.  — Он более-менее в порядке… Насколько можно быть в порядке в этой ситуации. Выглядит конечно всё так же плохо. Да и ему тяжело что либо понять, говорить. Но главное, что он наконец в себя пришёл, всё остальное постепенно наладится, — Паша смотрел куда-то в сторону. Фразы звучали как-то слишком безэмоционально и шаблонно. Только вот сказать больше было нечего.  — Значит вы с ним так и не поговорили?  — Нет. И не думаю, что мы поговорим в ближайшем будущем, — мужчина зябко передёрнул плечами, хотя в больнице было очень тепло. Сердце как-то болезненно заныло от собственных слов. Кто-то в этом мире срочно должен был дать Паше хороший подзатыльник и придать ускорения его действиям.  — Я понимаю, — Мария Фёдоровна улыбнулась уж как-то слишком понимающе и открыто. А затем неожиданно прикоснулась к плечу Пестеля своей небольшой ладонью. — Слова порой очень сложно подобрать. Но ведь необязательно писать целую речь, не правда ли? Порой лучше, чтобы слова шли прямо из сердца, не успев при этом пройти через мозг. Обдумывать свои слова это конечно хорошо, но не тогда, когда это касается чувств. Доверься самому себе и сердцу.  — О чём вы? — кажется у мужчины даже голос дрогнул. Паша отчаянно притворялся дурачком. Только кажется и правда все вокруг видели его слишком очевидную влюблённость, а до него доходило слишком долго.  — Ты меня понял, дорогой, — женщина убрала свою ладонь, а через пару секунд уже скрылась в палате сына.       Вновь оставшись здесь в одиночестве, Павел пытался как-то структурировать только что услышанные слова. Выходит, что даже Мария Фёдоровна хотела и ждала их разговора. На мгновение показалось, что она прочитала его мысли, поэтому всё сказала так точно. Но наверное у него просто всё было написано на лице всю эту неделю. Все вокруг понимали и видели любовь в каждом действии, слове и даже взгляде Пестеля. Только он сам ничего не замечал. Сейчас вот заметил и даже осознал, но толку от этого особого не наблюдалось.       Когда Паша в очередной раз проходил мимо палаты Романова, в его голове резко появилась чуть ли не первая хорошая мысль за этот день. Мужчина уселся на ближайший стул и достал из кармана халата телефон. Нужно было написать Серёже и Мише, что Коля пришёл в себя. Со всеми этими любовными метаниями Пестель совсем забыл о друзьях и о том, что те волновались за Колю не меньше. Не в первый раз за всё время Павел отвесил себе мысленный подзатыльник и зашёл в чат с Муравьёвым.       Серёжа с Мишей смогли приехать лишь ближе к вечеру. Они успели буквально в последние приёмные полтора часа. То, какими радостными оба были, являлось для Паши единственным стимулом улыбаться в ответ. В палату с ними он естественно не пошёл, прикрываясь отговоркой, мол лучше им с Колей наедине поболтать, мешать не хочет. Пестель пристыженно умолчал о том, что сам просидел почти весь день в этом долбаном коридоре. Вечером здесь как всегда становилось в разы страшнее. Мужчина не собирался (да и не позволили бы ему) провести здесь ночь. Видимо сегодня опять придётся ехать домой и ночевать там. Утром он обязательно приедет сюда первым, приедет прямо к началу приёмных часов. Нужно было за ночь хорошо продумать, как себя вести дальше, и как собственно завести один из самых важных в жизни разговоров. Кто бы знал, что это так сложно?  — Ты домой едешь? — немного удивлённо спросил Мишель, оторвавшись от экрана собственного телефона. Миша сидел с Пашей в коридоре уже минут десять. Серёжа пока остался в палате Коли, решив поговорить с ним наедине о чём-то чертовски важном. Впрочем Бестужев знал, что дома выпытает эту тайну очень успешно и быстро.  — Да, домой. Не могу же я дальше сидеть с ним ночами. Теперь он в сознании и это будет очень неловко.  — Дай угадаю, ты с ним так и не поговорил, — фыркнул парень, снова утыкаясь в экран. Он усердно делал вид, будто происходящее его совершенно не касается. Хотя на самом деле Миша переживал за этих двоих больше, чем за самого себя. У него-то в жизни и на личном фронте, к счастью, всё отлично.  — Миш, ты же видел его? Ну так что тогда начинается? Ник сейчас точно не готов к этому разговору.  — Ну не знаю, мы с ним спокойно общались. Паш, он же не тупой, ему мозг не отбило, он прекрасно понимает и воспринимает информацию. По крайней мере уже сейчас.  — Ему нервничать нельзя, — уже не очень уверенно произнёс мужчина.  — А вот так, находясь в неведении и строя собственные догадки, он, по-твоему, не нервничает? — саркастически уточнил Бестужев, вновь смотря на своего друга. На это у Пестеля ответа не нашлось. Он всего лишь опять почувствовал себя самым настоящим придурком.       Вечером друзья всё же отвезли Пашу домой. Ему определённо нужна была одна ночь вдалеке от больницы, чтобы собрать себя и мысли в кучу. Квартира вновь встретила мужчину холодным полумраком и тоской. Поддаться ей было очень легко. Эта тоска буквально звала окунуться в себя, хотела поглотить тебя полностью. Она готова была сожрать тебя полностью и проглотить, даже не жуя. Но в этот раз Пестель не собирался нырять в это отвратительное чувство с головой. Если ему хочется изменить всё, то нужно продолжить жить нормально, взять себя наконец в руки. Павел открыл везде окна, впуская свежий ночной воздух, включил свет в нужных комнатах, а затем на кухне приготовил для себя горячий ароматный чай. Всё было привычным: мужчина сидел на кухне в домашней одежде, не спеша пил чай и немного залипал в телефон. В душе всё ещё ощущались отголоски той самой тоски, но они были приглушёнными, поэтому почти не мешали свободно дышать. Паша был уверен, что в скором времени даже от них не останется ни следа.       Немного позже Пестель сумел сходить в магазин, чтобы приготовить себе простой, но вкусный ужин. Он до этого не подозревал, насколько соскучился по такой спокойной атмосфере, готовке, любимой кружке с горячим чаем… По своему дому. Да, он скучал по своему дому. Теперь это место не было таким устрашающим, как в ту среду. Только всё равно не хватало чего-то. Чего-то важного.       Время уже давно перевалило за полночь, но сна пока не было ни в одном глазу. Паша лежал в темноте в своей мягкой кровати и листал очень старые сообщения от Серёжи. Там и тут временами проскальзывало до дрожи знакомое имя. Мужчина не знал, какого эффекта сейчас пытался от себя добиться. Ему просто надо было вспомнить, знать. Внутри него все слова уже давно были подобраны. Только вот подобрать их в голове и сказать прямо в лицо Романову — две абсолютно разные вещи. Буквально через экран чувствовалось то счастье, которое было почти два года назад. Только вот оно теперь медленно ускользало, словно дым. Поймать бы его руками, но оно утекало сквозь пальцы, не оставляя никаких следов. Павел одним жестом быстро пролистал сообщения далеко вверх и вдруг напрягся, внимательно вчитываясь в текст.       «Не понимаю я, как Коля тебя такого терпит. Мне вот очень часто хочется тебя чем-нибудь тяжёлым ударить»       «Уверен, что ему тоже временами хочется это сделать. Просто он знает другие, гораздо более действенные методы…»       «И ты ещё говоришь, что это мы с Мишей слишком ванильные? Пестель, ты отвратителен и невыносим!»       «Знаю. Но ты всё равно меня до сих пор терпишь»       «Мне уже некуда деваться. А вот Коле я могу пожелать только удачи и терпения. Любит он тебя слишком, ещё не знает, во что вляпался и как сильно»       «Поверь, я люблю его не меньше»       «По тебе видно, Паш»       Далее диалог свернул уже в другое русло. Но Паше было достаточно этих семи сообщений, чтобы у него спёрло дыхание, а сердце будто перестало биться. Мужчина тупо пялился в последние три сообщения, не в силах пошевелиться. Через несколько минут он заблокировал телефон и отложил его на тумбочку. Пестель повернулся на бок, натянул одеяло почти до самого носа и крепко прижал к себе вторую подушку. От неё не пахло ничем. Точнее от неё пахло лишь кондиционером для белья и может совсем немного сигаретами. Но у неё не было запаха какого либо человека, потому что она была ничья, Павел спал на ней крайне редко, предпочитая левую половину кровати. Эта подушка была безликой. А самое главное, от неё не пахло ИМ. Наверное именно в тот момент Паша чётко для себя осознал, какой детали не хватает, чтобы его квартира окончательно ожила. Пусть выражать мысли словами он всё ещё не научился, но теперь он кажется понял слова Марии Фёдоровны, ему просто нужно говорить то, что он чувствует. Наверное более искренних извинений придумать было нельзя. После долгих раздумий мужчина заснул спокойным сном, заранее зная, каким будет его завтрашний день.       Утро впервые за долгое время получилось действительно добрым. Жизненные силы были восстановлены с помощью омлета с помидорами и чашки крепкого кофе. День сегодня был прохладным, поэтому с улицы на кухню через окно дул неприятный ветер. Только Паша всё равно держал окно открытым, чтобы насладиться утренним воздухом, который имел какой-то свой чарующий аромат. С каждым глотком обжигающего кофе жизнь становилась чуточку лучше. В следующий час мужчина успел принять прохладный душ, вымыть всю посуду, немного прибраться в квартире, выкурить ровно одну сигарету всё в то же распахнутое настежь окно кухни и выпить ещё одну кружку кофе. До начала приёмных часов было достаточно времени, когда Пестель спускался по лестнице вниз. У него был простой и слишком милый план. В другое время Паша бы обязательно пошутил про ванильность, но сейчас он знал, какого эффекта хочется добиться. Да и в этой ситуации было не до шуток.       Приёмные часы начались уже двадцать минут назад, а Паша только подъезжал к больнице. Теперь он приехал на своей машине, чтобы иметь возможность в любой момент уехать домой. На соседнем сиденье лежал букет на тридцать пять белых роз. Пестель прекрасно помнил, какие цветы были любимыми у Коли. Почему-то мужчине показалось, что белые идеально подойдут для их случая. Белый — цвет чистоты. А ещё его можно ассоциировать с белым листом бумаги. Именно с чистого листа хотелось всё начать.       Вместе с этим букетом мужчина поднимался по лестнице, провожаемый заинтересованными взглядами. Медсёстры вздыхали и перешёптывались, мол какой он хороший. Паше может такое внимание было бы и приятно, если бы этот букет не должен был стать символом примирения. Ну или его придётся выкинуть в урну возле больницы и поехать домой с ничем. Пестель замер у палаты, пытаясь собрать свои мысли в кучу. Коля точно взглянет так непонимающе, спросит, зачем всё это, а потом опять потребует объяснений. Под его внимательным взглядом всегда хотелось съёжиться и исчезнуть куда-нибудь. Почему-то этот взгляд Павел помнил слишком хорошо.  — Какой прекрасный букет, — Света с самой очаровательной улыбкой стояла справа. Мужчина резко обернулся к ней и немного улыбнулся в ответ.  — Да, он красивый.  — Уверена, ему понравится, — девушка каким-то образом излучала исключительно положительную энергию, поэтому Паше стало чуточку спокойнее сейчас.  — Хоть бы он ещё захотел меня слушать.  — Он про вас утром спросил, когда проснулся, — с хитрой улыбкой произнесла медсестра.  — Что? Про меня? А… а что спрашивал?  — Спрашивал, где вы ночевали, и во сколько начинаются приёмные часы, — пожала плечами Света. Естественно они оба сейчас понимали, к чему Нике была вся эта информация. Но никто не проронил ни слова, лишь улыбка на губах Паши стала чуть шире. — Ладно, не буду вас отвлекать. Напоследок только пожелаю удачи. Я очень верю, что ваш разговор пройдёт хорошо.  — Спасибо вам. Правда спасибо, — девушка ещё раз улыбнулась и ушла дальше по больничному коридору. Пестель вновь вдохнул аромат цветов. Запах был очень приятным, свежим даже. Секунды тянулись как-то слишком медленно. Нужно было уже разорвать этот бесконечный круг метаний, сомнений и страха. А разорвать его помог один простой стук в дверь.       Павел вошёл в палату после тихого «Войдите» от Коли с той стороны. Дверь за собой он захлопнул как-то уж слишком громко, от чего оба немного поморщились. Паша с букетом медленно повернулся лицом к кровати. Цветы пришлось немного опустить вниз, чтобы иметь возможность смотреть на Романова отсюда. Как и предполагалось, тот выглядел очень удивлённым. Вначале на его лице промелькнула словно небольшая радость, которая почти сразу же сменилась непониманием.  — Что это? — немного нахмурившись, спросил Ника. Паша подошёл к нему со стороны своего кресла и осторожно положил букет на кровать. Николай посмотрел на цветы, затем очень медленно коснулся лепестков одной розы и погладил их подушечками пальцев. В его движениях до сих пор проскальзывала болезненная усталость и слабость. Правда теперь он не казался таким бледным. До нормального цвета кожи всё равно было ещё далеко, но сейчас Коля хотя бы был похож на живого человека.  — Это букет белых роз, — Пестель плавно уселся в кресло, не отводя взгляда от Романова. Тот лишь тяжело вздохнул, одёргивая от цветов свою ладонь.  — Мне не нужны от тебя подарки, Паш. Если ты до сих пор не понял, то я не очень желаю видеть тебя рядом с собой. То, что ты провёл тут неделю… Это очень мило, спасибо, но я в этом не нуждаюсь. Я не нуждаюсь в твоей компании, мне не скучно, если ты об этом волнуешься. Ты же и сам понимаешь, что этой недели недостаточно, чтобы…  — Прости меня за те слова, — эта фраза Паши звучит как гром среди ясного неба. Николай тут же замолкает и сосредотачивает всё своё внимание лишь на Павле. В его взгляде читается немой вопрос и искреннее удивление. Он правда не рассчитывал, что Паша может извиниться за те события?  — Продолжай, — голос у Ники немного хриплый, словно мужчина недавно сорвал его от долгого крика. На самом же деле Николай просто не может совладать с собственными эмоциями.  — Я последние дни всё думал об этом, вспоминал… О нас много вспоминал. Знал бы ты, как мне жаль, что я тогда это сказал. Я никогда не считал так, честно. Мне просто хотелось тебя тоже как-то задеть в ответ, вот я и сморозил самую настоящую ерунду, — Пестель опускает взгляд, фокусируясь на белых розах, которые так забавно немного сливаются с больничным постельным. — Я очень долго жалел о тех словах и жалею до сих пор. Ты не заслужил слышать такого, особенно от меня. Мне стоило просто лучше пытаться тебя понять, ведь я знал, как сильно ты любишь меня, пускай и немного по-своему. А кто в нашем мире без странностей, да? Мы через столько всего прошли, особенно вначале, когда ты боялся своих чувств ко мне. Но справились же с этим, вместе. И тут я говорю такое после почти двух лет отношений. Удар ниже пояса, — сделав глубокий вдох, мужчина всё-таки находит в себе силы, чтобы взглянуть Коле в глаза. Романов просто пытается переварить всё услышанное. У него взгляд такой испуганный снова, от такого взгляда сердце сжимается. — А правда тут лишь одна… Мне кажется, мы оба её прекрасно понимаем. Ты тоже мог сложить два и два, после сделать выводы. Я не знаю, что тебе с этой правдой делать, но не сказать этого я не могу. Не хочу снова терять шанс. Поэтому, Ник, я…  — Тише, — палец Николая слишком резко оказывается на губах Паши. Пестель тут же смыкает губы и подчиняется. Но подчиняется лишь из-за искреннего удивления таким поворотом событий. Романов напряжённо молчит несколько секунд, внимательно смотря в глаза своему гостю, словно пытаясь там увидеть ответы на все свои вопросы. — Да, ты прав, я прекрасно знаю правду, которую ты собираешься мне сказать. И если мы серьёзно заговорили об этом, то хочу добавить, что я тоже жалею. Возможно мои слова не были такими ужасными, как твои, но всё равно. Они были направлены в твою сторону в очень грубой форме. Ты правда очень эмоциональный человек, который требует к себе больше внимания, чем я могу дать. Конечно это вовсе не значит, что ты ненормальный. Я помню каждое своё слово… Прости меня. Всё, что я тебе сказал это неправда, — Ника отнимает палец от губ Павла, но тот тут же перехватывает его ладонь и осторожно сжимает в своей. Коля вначале открывает рот, чтобы возмутиться, затем видимо меняет своё мнение и замолкает. Они молчат несколько минут, держась за руки, а взглядами не пересекаясь.  — Ты имеешь в виду, что ложью были твои слова про то, что я ненормальный? — шёпотом спрашивает Паша. Его сердце буквально замирает на несколько секунд. Ему так хочется услышать другой ответ. Ответ, который легко может решить их дальнейшую судьбу. Кажется он неосознанно чуть сильнее сжимает ладонь Ники.  — Не только это. Я имел в виду всё… Всё, что было сказано в тот вечер, и даже позже, — теперь они говорят шёпотом, словно кто-то ещё может подслушать этот разговор. Разговор, который предназначен лишь для двоих. — Я тебя не ненавижу, Паш. Может я и злился, но никогда не ненавидел. Я просто не мог заставить себя испытывать это чувство по отношению к тебе, да и не хотел особо, — а глаза у Ники и правда слишком завораживающие. Паша смотрит в них и тонет. Кажется, что он вот-вот задохнётся. Но то, как Романов большим пальцем гладит его по руке сквозь бинты, возвращает Пестеля к жизни. Сердце всё ещё бешено стучит, а в голове никак не укладывается мысль, что это было почти признание в любви только что. Слишком нереально. — Ты говорил со мной, да?  — Да. Мне сказали, что ты может быть слышишь меня… Вот я и решил так выражать все свои мысли, представлять, что ты в порядке, просто ответить не можешь, — признался Павел. Звучало это всё как самый настоящий бред.  — Я тебя слышал, — вдруг заявляет Коля и так серьёзно смотрит, что даже спорить не хочется. Паша лишь удивлённо смотрит. Никто из них не замечает, что они всё ещё держатся за руки и гладят ладони друг друга. — Не всё конечно. Я слышал обрывки фраз. На самом деле, я думал это просто моё воображение, поэтому и спросил тебя.  — И что именно ты слышал?  — Не помню. Многое не помню, правда. Ты точно вспоминал прошлое. Я слышал какие-то части этих воспоминаний от тебя, а потом уже сам воспроизводил для себя их. Слышал слова мамы, но помню их сумбурно. Помню ещё, что слышал Мишу с Серёжей тут. Но тебя я естественно слышал чаще всего. Мне казалось, что ты плакал… Голос у тебя такой печальный был, словно на грани.  — Не плакал, — это даже не ложь, ведь Пестель сорвался один единственный раз в стенах своей квартиры. — Просто тяжело было всё это вспоминать, да ещё и вслух говорить. Момент тоже не самый подходящий, когда ты чуть не погиб. Знаешь, я всё думал о том, что в самом ужасном варианте нам не удалось бы поговорить никогда. Поэтому я осознал, что не хочу такого варианта, хочу тебя живого и целого видеть.  — Сейчас вот я живой и относительно целый, — Коля хрипло смеётся. — И мы с тобой даже нормально разговариваем, решаем проблемы и будущее.  — Но что мы всё же решили? — Паша не перестаёт улыбаться, но спрашивает абсолютно серьёзно. Ему так нужно знать наконец точный ответ, который расставит всё по своим местам.  — Мы решили, что сейчас ты найдёшь для этого букета подходящую вазу. Иначе все твои старания завянут, — Романов довольно усмехается.  — Это само собой, — Пестель качает головой и кусает свои губы. — Ну, а если серьёзно? Ты готов принять мою правду?  — Да, — Николя чуть приподнимается, чтобы коснуться губами пальцев Паши. От костяшек там идут бинты, но Коля пока про них ничего не спрашивает. Время ещё есть, много времени. У Павла будто огромный камень падает с души. Сразу становится дышать легче, а улыбка даётся уж как-то очень легко.  — Спасибо.  — Иди давай за вазой, пока я не передумал!       В итоге приходится обойти чуть ли не всю больницу, чтобы в итоге столкнуться со Светой и попросить вазу у неё. Паша с ней идёт в какую-то кладовку на первом этаже, откуда девушка достаёт самую симпатичную и не побитую прозрачную вазу. Медсестра ничего не говорит. А говорить ничего и не нужно, потому что улыбка на губах Пестеля, и его беззаботное состояние говорят сами за себя. Пока мужчина набирает в вазу прохладную воду в ближайшем к палате туалете, он думает лишь о том, что теперь всё точно будет хорошо. Из испытаний впереди лишь выписка Николая и долгое восстановление его здоровья. Но всё это сейчас кажется таким пустяком. Главное, что наконец-то вместе.       Коля не выдерживает ровно через два дня. Пашу собственные раны совершенно не тревожат, а вот Ника от них взгляда оторвать не может. Он знает, что сам явно выглядит не лучше, просто больничная рубашка скрывает это, с ним-то понятно всё. А вот с Пестелем непонятно ничего. Поэтому Романов смотрит, гадает и кое-как молчит. Павел два этих дня на ночь не оставался, сегодня вот остался, потому что смог договориться со Светой (сегодня её смена). Они находятся близко друг к другу. Николаю пока нельзя много двигаться и вставать, так что Паша сам присаживается на край кровати, держит одну руку Николя в своей, а тот хмурится от прикосновения к бинтам.  — Я вижу, что тебе очень хочется задать вопрос. Ты можешь спросить, я не кусаюсь, — голос Пестеля нарушает ночную тишину. Он перестаёт поглаживать ладонь Коли и выжидающе смотрит на него. Романов этот взгляд стойко выдерживает и для себя твёрдо решает, что молчать и правда больше не может.  — Почему у тебя бинты на ладонях? Они у тебя с самого моего пробуждения. Ты с кем-то подрался?  — Если бы подрался, то раны у меня были бы не только на руках, так что не волнуйся.  — Тогда в чём дело?  — Скажем так, — Паша глубоко вздыхает, не зная, как сказать всё это правильно. Правда слишком странная, даже страшная немного. — Я очень бурно выразил свои эмоции у себя дома. Пострадали мои руки, но сильнее пострадало зеркало. Его больше нет с нами, — мужчина очень надеялся, что ему удастся перевести всё это в шутку. Только взгляд Николая остаётся таким же серьёзным, как и был. — Да ладно тебе, Ник, всё хорошо. Я живой, ты живой, и мы оба немного потрёпанные жизнью.  — Ты дурак, Пестель. Самый настоящий дурак, который себя калечит, — прошептал Коля. Павел уже хотел было возмутиться такому обидному слову, но так и замер. А всё потому что Ника взял обе его ладони в свои и стал осторожно целовать. Губы у него были сухие, но очень тёплые. Паша чувствовал их тепло даже сквозь дурацкие бинты. Николя целовал в основном пальцы, чуть меньше внимания уделял костяшкам и совсем редко касался всей ладони. Правда под конец Николай боязливо прошёлся поцелуями по внутренней стороне ладоней любимого. — Не больно? — тогда тихо поинтересовался он.  — Нет, нормально. Приятно очень, — искренне ответил Пестель. Конечно поцелуи Романова руки ему волшебным образом не исцелили, но на несколько минут и правда стало легче. Паша не хотел задумываться над тем, что только что произошло. Это всё было слишком прекрасно, нежно… Просто слишком.       Момент для их первого поцелуя спустя такое огромное количество времени хотелось сделать особенным, чтобы сохранить его в памяти. Но тогда терпеть было просто невозможно. У Пестеля так сердце колотилось, будто он и не целовался никогда до этого дня. А Коля просто замер и следил за его действиями, словно проверяя на прочность. Паша хмыкнул и опёрся ладонью о кровать для надежности, а второй осторожно зарылся в волосы Романова. Раны на голове у него точно не было, лишь пару синяков, которые уже не сильно тревожили. Наклонившись к столь желанным губам, мужчина помедлил буквально пару мгновений.  — Сомневаешься? — шепнул Ника, растягивая губы в ухмылке.  — Никогда, — Павел подался вперёд, сокращая между ними расстояние до минимума. Даже так губы у Коли были сухие, немного потрескавшиеся и горячие. До безумия горячие. На вкус они были как самые горькие и отвратительные лекарства, но Паша этого абсолютно не замечал. Он лишь чувствовал тепло этих губ, чувствовал, как уверенно и охотно Николя на этот поцелуй отвечает, как кладёт одну ладонь на плечо мужчины, стараясь быть поближе. Минуты растянулись в вечность. Никто не знал, сколько они вот так сидели и самозабвенно целовались, делая небольшие передышки.  — Я скучал по тебе, — впервые произносит Коля, оставляя ещё один короткий поцелуй на столь желанных губах.  — Я тоже очень скучал, Ник, — в этих словах кроется гораздо больше смысла, чем может показаться стороннему наблюдателю. Просто нужно ещё немного времени, чтобы они смогли вслух произнести ту самую очевидную правду. Но ожидание это ничто по сравнению с конечной целью.       Следующая неделя жизни в больнице выдалась на удивление спокойной. Поскольку те семь дней, которые Паша брал в качестве отгула, уже подошли к концу, ему пришлось в срочном порядке разбираться с работой. В итоге Пестель взял свой неиспользованный месяц отпуска. Ему позволили сделать это только лишь потому что он был хорошим работником, редко брал отгулы и в этом году в отпуск вовсе не уходил. Колю в больнице продержат точно весь этот месяц, но зато они смогут быть рядом. Павел до сих пор волновался безумно, хотя Романов не спеша шёл на поправку. Ночевать только приходилось у себя дома, если у Светы не стояла ночная смена. Зато с самого утра он всегда уже был в больнице и сидел до поздней ночи, почти не покидая триста десятую палату. Каждая минута там была чуть ли не самой лучшей за последние полгода. Они с Никой постоянно разговаривали обо всём на свете. Паша также натащил ему кучу книг на заказ, чтобы Николай мог читать в свободные минуты. Как-то незаметно они вернулись к старой традиции, когда Николя читал книги вслух для Павла. Когда он уставал, то они менялись ролями. Раньше так часто проходили вечера в их доме, и вот эта деталь вернулась вновь. От этого факта в душе разливалось приятное тепло.       Спокойствие такой больничной жизни нарушалось лишь тем фактом, что никто ещё не знал об их возобновившихся отношениях. Никто, кроме Светы, которая в больнице была постоянно и всё поняла в день разговора по счастливому лицу Паши. Коля с девушкой общался немного настороженно, а вот Пестель испытывал к ней исключительно светлое чувство благодарности. Павлу казалось, что и все остальные будут лишь рады такой новости, но Романов всё равно немного побаивался. Особенно он не знал, как такую новость сказать маме. Слова просто не подбирались, заставляя его каждую встречу в тряпочку молчать. Паша видел, что Мария Фёдоровна и сама уже обо всём догадывалась, но видимо хотела услышать информацию от сына.       Как это бывает временами в жизни, проблема с мамой решилась сама собой. Обычной Мария Фёдоровна приходила по утрам до появления Паши и проводила с сыном несколько часов. В другое время она не приезжала, да и смысла особо не было, ведь рядом с Колей постоянно был Пестель. Она приходила лишь чтобы убедиться, что у Николя всё хорошо, увидеть его и немного поговорить. Несмотря на то, что Николай не был её единственным сыном, женщина любила каждого из них одинаково, для каждого находила своё время. Павлу всегда это казалось прекрасным. И вот во вторник Мария Романова решила зайти в больницу где-то после обеда, не предупредив никого. Мужчины решили, что она сегодня не придёт, ведь с утра её не было. Как говорится, беда пришла из ниоткуда.       Время было почти два часа дня. Пестель буквально двадцать минут назад вернулся с улицы после обеда. Он снова занял уже любимое место на краю кровати Коли. Сейчас была его очередь читать книгу вслух, чем собственно мужчина и занимался. Паша читал о том, как девушка приревновала своего возлюбленного к другой, к той, что смогла быть с ним на фронте во время войны. А ведь этот герой любил лишь её одну, мечтал вернуться к ней с войны. Можно сказать, что мысли о ней не дали ему пасть духом и умереть. Прочитав ещё пару строк, мужчина фыркнул и опустил книгу.  — Что такое? — поинтересовался Николай, непонимающе смотря на своего рассказчика.  — Как это всё нелепо. Никогда не любил ревность в любом виде. Она ведь знает, как он её любит, но всё равно себе надумала какой-то фигни и прогнала его. А он к ней с войны пришёл, хотел жениться! Ну дура дурой… Мне кажется, она его не заслуживает.  — Ну-ну, тише, — Ника погладил Пашу по руке чуть выше локтя, осторожно улыбаясь. — Ты прав, ревность это ужасное чувство, столько отношений из-за неё разрушается. Девушка тут и правда сглупила, но это ведь просто книга, надо же как-то нагнетать атмосферу и тянуть время повествования. В жизни они бы, скорее всего, сразу поговорили. Он бы её переубедил. Хотя… Кто знает, что было бы в жизни, — глаза мужчины хитро блеснули.  — Это был сейчас камень в наш огород?  — Может быть, — голос Коли опустился до шёпота.  — Хитрец, — Павел наклонился, убирая книгу в сторону, и дотронулся своими губами до его губ в коротком поцелуе. Но Николя вовсе не желал разрывать такой желанный поцелуй, поэтому чуть надавил Паше на затылок, не давая ему отстраниться. Они целовались медленно, наслаждаясь друг другом, и словно заново изучая.  — Ой, мальчики, простите! Кажется, я вам помешала, — женский голос, который раздался со стороны двери, заставил их буквально отскочить в стороны. Точнее, отскочил только Пестель в кресло, а Коля просто резко выпрямился.  — Мама? — как-то испуганно произнёс Романов.  — Здравствуйте, Мария Фёдоровна… — Павел почувствовал себя неловко, но вовсе не испугался. Зато теперь откладывать разговор дальше было нельзя.  — Ты почему не предупредила, что приедешь? — Коля смотрел на неё настороженно, словно не знал, какой реакции сейчас ожидать. А женщину кажется произошедшее ни капли не смутило. Она просто подошла поближе к кровати.  — Да как-то забегалась, утром не смогла приехать, потому что ездила зуб лечить. Помнишь, Коленька, я тебе говорила? Вот. Потом думала, что уже точно не приеду. А тут вдруг минутка свободная выдалась. Марина, подруга моя, сказала, что не сможет прийти сегодня, к неё там со спиной какая-то беда. Ну я и решила, что всё-таки заеду к тебе.  — Ясно, — Ника коротко кивнул. В палате повисла тишина, которая кажется смущала только одного больного. Всем остальным тут было вполне комфортно.  — Я вас тогда оставлю, — Павел поднялся со своего места. В ту же секунду Николай бросил на него такой разочарованный взгляд, мол как ты можешь меня бросить в такой ответственный момент. Паша одарил его хмурым взглядом. Они уже сотню раз обсуждали, что маме Коли нужно всё рассказать, сейчас был идеальный момент.  — Мам, то что ты видела… — всё же заговорил Романов, видимо смирившись со своей участью. — Мы с Пашей…  — Ой да, я так рада, что вы снова вместе мальчики! Я конечно надеялась, что вы мне сразу всё расскажете, но понимаю стеснение там, всё такое. Извините конечно меня, такой момент вам нарушила. Наверное надо было правда постучаться, прежде чем заходить. Ну да ладно. Я правда так рада, что вы решили все свои проблемы, Никки.  — Значит ты и так знала? — вздохнул Николя, устало потирая переносицу.  — Я всё поняла ещё когда увидела Пашу здесь в первый раз. Всё остальное было лишь делом времени. Паша очень хороший человек, я тебе всегда говорила.  — Мам!  — Ну теперь я точно пойду, — Пестель спешно ретировался из палаты и прикрыл за собой дверь. Он прислонился к ней спиной. Несмотря на то, что какое-то смущение ещё осталось, на его губах всё равно была самая счастливая улыбка в мире.       Если ситуация с Марией Фёдоровной была скорее неловкой, то вот с Мишей и Серёжей получилось как-то странно. Они приехали через два дня после раскрытия отношений. В этот раз Паша остался в палате со всеми. Разговор шёл на какие-то отстранённые темы. Мишель вот рассказывал, что они недавно завели кота. Этот кот несколько дней подряд тёрся у дверей их подъезда. Бестужев, как самая добрая душа на земле, подкармливал его два раза в день. Сергей на всё это действие смотрел очень скептически, но до последнего верил в лучшее. Пока Миша не заявился после работы с котом в руках. Парень абсолютно серьёзно заявил, что на улице идёт дождь, бедному котику будет мокро и грустно, поэтому он переночует у них. В итоге эта ночь растянулась уже на четыре дня. Кота назвали банально Рыжиком, и он любимым хозяином сразу выбрал Мишеля. Серёжа на это отмалчивался и тяжело вздыхал. Он знал, что рано или поздно в их доме появится живность, это был лишь вопрос времени. Во время всего этого рассказа про нового жильца Паша с Колей постоянно переглядывались и улыбались. Пестель якобы незаметно касался ладони Николая, игрался с его пальцами, и вообще они вдвоём выглядели такими счастливыми.  — Природа настолько очистилась, что Романов с Пестелем снова сошлись! Не прошло и ста лет, — в середине рассказа Муравьёва произнёс Мишель. Мужчины немного растерялись, не зная, что на такое резкое заявление.  — Миша! — строго произнёс Сергей, который явно не хотел смущать друзей подобным.  — Что Миша? Я лишь правду сказал.  — Почему все вокруг уже заранее всё знают? — обречённо спросил Ника, явно чего-то не понимая в этой жизни.  — Потому что всем это было понятно с самого начала, когда вы только разошлись, — за мужа ответил Серёжа, пожимая плечами. — А когда Паша полетел к тебе в больницу после звонка, всё стало тем более очевидным. Мы просто наблюдали и ждали, когда до вас наконец дойдёт.  — И я очень рад, что это случилось.  — Мы рады не меньше, — фыркнул Пестель. Они с Мишей обменялись хмурыми взглядами, но затем оба улыбнулись. Атмосфера в палате стала ещё более лёгкой. Коля уже открыто взял Пашу за руку, не желая разрывать физического контакта. Пестель уже какой раз за все дни подумал о том, что у них самые лучшие друзья в мире. Он по очереди посмотрел вначале на Мишеля, который сдул чёлку с глаз, а затем весело ему подмигнул. Потом взглянул на Серёжу, тот смеялся от какой-то фразы Николая, но, приметив взгляд товарища, просто улыбнулся и кивнул. Всё было именно так, как надо.       В остальном дни в больнице проходили без происшествий. Они были наполнены спокойствием и, можно сказать, любовью. Николай по своей сути тактильным человеком не был, но от прикосновений Паши получал удовольствие. Сейчас ему нравилось постоянно касаться мужчины, брать его за руку, проводить кончиками пальцев по щеке, целовать в щёки, губы. Коля не думал, что так сильно соскучился по всему этому. Пестель в этом плане ему не уступал. Правда теперь Павел боялся сделать что-то не так. Но он видел, что Николя совершенно не против всех этих прикосновений и поцелуев. Они слишком скучали друг по другу.       И вот из всего этого поцелуи почему-то заняли особое место. Мужчины могли часами находиться вплотную друг к другу и лениво целоваться. При этом поцелуи совершенно не мешали им переговариваться о чём-то почти шёпотом, создавая тем самым какую-то интимную обстановку. Часто под конец дня у обоих губы были красными и немного опухшими от долгих поцелуев. Паша потом не мог перестать заглядывать в каждую стеклянную поверхность квартиры, чтобы потом вспоминать о всех поцелуях как о самом важном событии в жизни. Коля же в темноте палаты осторожно проводил подушечками пальцев по своим губам и неосознанно улыбался.       Поцелуи и прикосновения к рукам стали самыми частыми их действиями. Романов чуть ли не каждый день целовал Пашины ладони, словно стараясь так залечить все раны. «Это мне стоит тебе руки целовать, дорогой, » — шептал Пестель, качая головой. Но никакие возражения с его стороны на этот счёт не принимались. Зато его привычкой почему-то стали поцелуи в лоб. Каждый раз, когда он собирался домой вечером, то обязательно на прощание целовал Колю в лоб. При этом волосы Ники всегда касались его щёк, немного лезли в нос, но это было даже приятно. Жест по своей сути был очень невинным и осторожным. В него Павел пытался вложить все чувства и некую горечь от расставания на очередную ночь.       Поскольку в больнице они провели ещё почти месяц, то естественно, что где-то через дней пять после того серьёзного разговора букет белых роз завял и был отправлен на помойку. На следующий день после этого Паша заявился в палату с новым букетом. Теперь это были белые с фиолетовыми хризантемы, к которым была добавлена какая-то зелень. Увидев на пороге Пестеля с букетом, Коля отложил книгу и весело рассмеялся. Потом правда пришлось замолчать, потому что рёбра до сих пор побаливали от смеха. Букет законно занял место старого. Хоть Романов и назвал Павла дураком, на самом деле ему было очень приятно получать цветы. В благодарность он долго целовал своего возлюбленного. Позже Паша принёс ещё два букета. Последний даже пришлось забрать с собой домой, потому что он был почти свежим, когда Николая выписали.       Естественно жизнь в больнице нельзя было назвать сказкой. Когда Коля начал чувствовать себя лучше и уже мог спокойно двигаться, то он понял, насколько сильно устал от всего этого. Давило на него буквально всё: обстановка палаты, постоянный приём лекарств, уколы, перевязки, проверка состояния и больничная еда. Об этом он почти регулярно сообщал Паше, потому что морально было тяжело. Чтобы хоть немного отвлечь своего возлюбленного, Пестель тайно привозил ему кофе, делился вкусными булочками и сладостями. За этим занятием их не раз видела Света, но она лишь качала головой и просила не перебарщивать. По сути у Николая не было какого-то ограничения в питании, но всё же например много кофе ему было нельзя. Только из-за этого Паша стал привозить ему чай. Романов конечно расстроился таким поворотом, правда спорить не стал. Лучше чай из кофейни, чем чай тут. Без нарушения правил не обошлось. Хотя еда это мелкое нарушение, большое — ночные визиты Пестеля. Но об этом никто предпочитал особо не задумываться.       Выписали Романова лишь тогда, когда все швы были сняты, а его рёбра уже почти зажили. Больше всех этому радовался конечно же Коля. Хотя Павел тоже был рад, да и на работу нужно было вернуться уже через три дня. За день до выписки Николя попросил Пашу съездить в его квартиру и привезти одежду и пару вещей. В квартире Николая Пестель провёл буквально час, но невольно успел осмотреть её всю. Она тоже была двухкомнатной. Просторная гостиная, балкон в ней, средних размеров спальня с огромной и совершенно точно мягкой кроватью и большая кухня. Мужчина удивился, что кухня у Ники была больше, чем у него самого. Квартира показалась Паше даже более уютной, чем его собственная, хотя Романов в ней не жил уже месяц. Как настоящий джентльмен он постарался прибраться там. Коле будет приятно приехать в чистую квартиру, как будто он не отсутствовал тут. Всё шло хорошо.       Внезапная неловкость возникла в тот момент, когда после обеда Николай стоял в палате уже в своей привычной одежде и собирал оставшиеся тут книги с собой. Паша стоял неподалёку и всё думал о том, как им стоит поступить сейчас. Врач ясно дал понять, что Романову будет нужен уход, хоть его самого это до дрожи раздражало. Пестель не знал, как заговорить вслух об этой проблеме. Оба знали, что этот момент будущего стоит обсудить, но первым говорить никто не хотел.  — Я пока три дня могу приезжать к тебе когда нужно. А потом буду заезжать перед работой и после, — неловко произнёс мужчина, смотря в окно. День сегодня был ясный, поэтому солнечные лучи попадали в палату, делая её гораздо светлее. Николай застегнул сумку и повернулся к Паше.  — Это слишком тяжело.  — У тебя есть другой вариант?  — Да. Ты можешь жить у меня столько, сколько потребуется, — Романов заявил об этом так спокойно и уверенно, словно уже давно принял это решение. По сути оно было самым логичным в такой ситуации, но Павел всё равно немного удивился.  — Хорошо. Тогда сначала заедем ко мне, я вещи возьму.  — Отлично, поехали уже скорее, я хочу хотя бы просто на улицу выйти, — Ника передал свою сумку мужчине и первым покинул уже ненавистную палату. Проблема, которая вначале казалась серьёзной, в итоге оказалась пустяковой. Паше отчего-то стало легче. Он был только рад снова жить вместе с Колей, даже если сейчас это была вынужденная мера.       Настоящая проблема не заставила себя долго ждать и появилась тем же вечером. Домой мужчины приехали ближе к пяти часам. Вначале занимались тем, что размещали Пашины вещи по квартире. Потом Пестель сходил в магазин за продуктами, чтобы приготовить им ужин. Коля всё съел с таким наслаждением, словно это была самая вкусная еда в его жизни. Романов слишком соскучился по нормальной домашней еде, поэтому готов был Паше руки целовать в тот момент. После ужина они вместе посмотрели какое-то глупое шоу по тв, выпили по кружке чая и съели на двоих плитку молочного шоколада. А вот перед сном нужно было обработать Колины шрамы, сменить бинты на рёбрах (их оставили ещё на неделю, чтобы кости точно зажили), нанести мазь на шрамы, поставить два укола и выпить нужные лекарства. Когда Павел заявил обо всём этом, то Николай сразу заметно помрачнел. Он попросил подождать его в спальне, а сам ушёл на кухню, чтобы принять таблетки.       Паша сидел на кровати и чувствовал себя очень неловко. Мужчина прекрасно понимал, почему Романов так неохотно согласился на всё это. Он не показывал своё тело без одежды, Павел не видел его швов, ссадин, синяков… Сейчас там остались лишь шрамы, но это всё равно было тяжело. Когда Коля появился в комнате, Пестель тут же вскочил на ноги. Они не говорили друг другу ничего. Николай лишь молча снял с себя футболку, пока его парень выкладывал всё нужное из тумбочки на кровать.       Ника стоял к нему спиной, грудь скрывали бинты, но на его пояснице уже красовался небольшой шрам. С губ Пестеля сорвался рваный выдох. Мужчина медленно подошёл. Когда его ладони дотронулись до бинтов, Николя невольно вздрогнул и немного обернулся через плечо.  — Всё хорошо. Я буду очень осторожен, — тихо произнёс Павел, стараясь хотя бы немного расслабить Колю. Тот коротко кивнул и снова отвернулся. Бинты были сняты очень быстро и отброшены на кровать. На рёбрах красовался ещё один шрам. Паша старался не задерживать взгляда на них, чтобы не смущать Николая лишний раз. Он взял с кровати тюбик, выдавил прохладную мазь на свои пальцы и осторожно нанёс её на оба шрама. Когда эта часть работы была сделана, нужно было продолжать. — Ник, повернись, пожалуйста, — спокойно попросил мужчина. Романов помедлил буквально несколько секунд, а затем выполнил просьбу. В глаза сразу же бросился шрам на животе. Паша знал о травмах и ходе операции совсем немного, лишних вопросов задавать докторам не хотелось. Да и неважно это всё было. Важно то, что Коля был жив и стоял сейчас перед ним. Пестель выдавил ещё мази и покрыл ей самый заметный шрам. После этого остались лишь два небольших на груди и на ключице. — Вот и всё. Сейчас забинтуем тебя, а потом уколы, — на его губах появилась небольшая улыбка, которая, увы, осталась без ответа. Чуть больше чем за неделю до выписки Света научила Павла тому, как правильно бинтовать Николаю рёбра и как собственно ставить уколы. Не то, чтобы мужчина сейчас не нервничал, но всё равно старался держать себя в руках и вспомнить все слова своего учителя.  — Спасибо, — прошептал Коля, когда они наконец закончили все процедуры. Они сидели на кровати, немного соприкасаясь плечами и бёдрами. Павел складывал всё обратно в тумбочку. Он понимал, как паршиво Николай себя сейчас чувствовал. Конечно в его шрамах не было ничего ужасного, но для него это всё было лишь напоминанием о произошедшем. Только что ему пришлось показать все свои раны (слабости) Паше, и он пока не знал, как к этому всему относиться.  — Не за что. Поможешь теперь мне? — Пестель кивнул на свои ладони и протянул Романову мазь. Свои руки мужчина уже давно не бинтовал, лишь иногда заклеивал пластырями. У него не осталось даже самых глубоких ран, лишь небольшие шрамы, которые вскоре должны были стать совсем незаметными. Ника коротко кивнул и взял мазь из чужих рук. Наносил он её очень осторожно и нежно, а затем по уже сложившейся традиции поцеловал тыльные стороны ладоней Паши и его пальцы. Наверное именно в тот момент в голове Павла появилась идея.  — Готово. Теперь точно можно спать.  — Я могу лечь с тобой?  — Конечно. Я бы тебя не пустил спать в гостиную, — хмыкнул Николай, расстилая для них кровать.  — Это почему же?  — Потому что без тебя мне будет холодно и одиноко, — на это ответить было нечего. Паша лишь кивнул и ушёл в ванную.       Следующим утром нужно было снова проделать все те же процедуры. Коля вновь был напряжён и будто не дышал даже. В планах Пестеля было заставить его хотя бы немного расслабиться во время происходящего. Именно поэтому, когда бинты снова были сняты, Паша внезапно коснулся губами шрама на рёбрах. Романов вздрогнул, но не обернулся и не попытался отойти.  — Паш, что ты делаешь? — прошептал Николай. Голос у него словно надломился в тот момент.  — Я лечу твою раны, — просто ответил Паша, довольно улыбаясь. Мужчина покрыл поцелуями каждый шрам, погладил их кончиками пальцев и даже кончиком носа. В его действиях была лишь нежность и огромная любовь. Он старался не думать о том, что каждый шрам значит. Они будут вечным напоминанием об аварии, о том, что чуть не разлучило их навсегда. Но Павлу хотелось каждый день теперь целовать эти шрамы, показывая, что он больше не будет таким глупцом. Стоит ли говорить о том, что Коля после всего этого разомлел? Ему всё ещё было неприятно видеть такие следы на своём теле, но теперь они точно не будут ассоциироваться лишь с плохим. Было в этих поцелуях что-то более глубокое, чем казалось на первый взгляд.       Следующие три недели прошли именно так, как и должна проходить семейная жизнь у людей. Паша приходил к Коле домой, как в свой собственный дом. Здесь всё уже стало привычным и даже родным. Почти все его вещи уже давно сюда переехали и теперь покоились в разных местах квартиры. На диван в гостиную даже переехал тот самый медведь из их прошлой жизни. Романов совершенно не был против такого оккупирования своей территории. Он лишь загадочно улыбался и качал головой. Друг с другом их жизнь наконец стала полной. Конечно сейчас Николай днём скучал один в квартире, но совсем скоро он снова сможет работать, и тогда жизнь точно войдёт в привычное русло. Ладони Паши уже давно зажили, остались лишь совсем маленькие шрамы. Нике больше не нужно было бинтовать грудь и мазать шрамы. Теперь мужчина лишь принимал некоторые таблетки, а Пестель ставил ему только один укол по вечерам.       Несмотря на улучшение всей ситуации осталась одна большая проблема. Проблема эта называлась «Страх и осторожность Павла Пестеля». Николай открыл её для себя очень внезапно и до сих пор не знал, что с этим нужно было делать. Паша до ужаса боялся причинить своему парню какой-либо вред. Они всё также часто целовались, обнимались, спали вплотную в одной постели и… всё. Ника старался показать своё намерение идти дальше, но Пестель каждый раз находил способ, чтобы отказаться. И ладно бы он просто не хотел, но Коля чётко видел его желание. Павел просто боялся, что мог в процессе как-то поранить любимого. В итоге Паша хотел защитить Колю, а Коля просто до безумия хотел Пашу. Только Романов не знал, как показать ему, что он не хрустальный, что он хочет жить полноценно и чувствовать себя живым.       В итоге всё получилось очень спонтанно. Очередной вечер, когда они вместе лежали в кровати перед сном. Пестель что-то внимательно изучал в своём телефоне, а Коля пытался читать книгу. Начались события с того, что Паша потянулся, чтобы поцеловать Романова перед сном. Поцелуй каким-то образом затянулся надолго. Ника отложил свою книгу, крепко обнял Павла за шею и не дал ему прервать столь прекрасный и желанный поцелуй. Закончилось всё в тот момент, когда ладонь Николая скользнула под домашнюю футболку партнёра.  — Спокойной ночи, Коль, — мужчина попытался отстраниться, но Николя не дал ему этого сделать, наоборот обнял покрепче и серьёзно посмотрел в глаза.  — Почему ты так боишься моей инициативы? Не ври мне, что ты сам этого не хочешь, я никогда в жизни в этот бред не поверю.  — Ник, ты ведь и сам причину знаешь.  — Знаю. И она мне не нравится абсолютно! — Романов немного отодвинулся, чтобы было удобнее разговаривать. — Паш, я очень этого хочу, честно. Мне уже мало просто наших поцелуев, давно мало. И я знаю, что тебе тоже. Я уже почти месяц как не в больнице, а ты всё ещё за меня трясёшься, как курица с цыплёнком. Твоя забота мне конечно очень приятна, но, пожалуйста, не перебарщивай с ней. Я не хочу жить в какой-то изоляции теперь. Мой организм уже в норме, я здоровый и живой человек, — Коля нежно погладил Пестеля по щеке. — Так позволь же мне чувствовать себя живым с тобой. Пожалуйста.  — Я не думал о ситуации с такой позиции, — честно признался Паша. Он тут же почувствовал себя неловко. Мужчина правда старался сделать так, чтобы было лучше, а в итоге в очередной раз облажался. Правда Николя не выглядел обиженным или расстроенным, он наоборот радовался, что наконец смог донести до любимого человека свою позицию.  — Тогда я рад, что мы поговорили и между нами больше нет никаких дурацких рамок, — Ника неожиданно тянет Пашу к себе за воротник футболки и впечатывается губами в его губы, тут же увлекая мужчину в глубокий поцелуй. Всё внутри Пестеля горит, он старается держать себя в руках, делает всё не спеша, но когда ладони Коли скользят по его обнажённой коже, все установки и ограничения летят к чертям собачим. Между ними больше нет никакой стены.       Всё происходит очень медленно и чувственно. В процессе Паша всё равно переодически шёпотом спрашивает Колю о его состоянии (тот с улыбкой напоминает, что он не хрустальный), дарит много поцелуев и старается быть нежным. Николай от такого Пестеля просто тает. Ему кажется, что это одна из лучших ночей в его жизни. И это чувство абсолютно взаимно. За окном уже глубокая ночь, когда они вместе лежат в обнимку. Романов чувствует внутри себя самую настоящую бурю из эмоций. Ему бы разобраться с ней, расставить всё по полочкам и попытаться все эти чувства выразить своему парню. Только вот в какой-то момент Ника находит всем этим эмоциям самое простое объяснение.  — Паш, — тихо зовёт он.  — М? — Пестель опускает взгляд. Романов чуть двигается, чтобы посмотреть мужчине в глаза. Он смотрит в них очень долго и наконец видит там ответы на все свои вопросы.  — Я тебя люблю очень, — наконец произносит Коля, сжимая ладонь Паши в своей. А для Павла это наконец не кажется сном. Это реальность, это их жизнь, и он сейчас самый счастливый человек на планете.  — Я тебя тоже люблю, — ответ получается таким же тихим. Они улыбаются друг другу, затем не спеша целуются, крепко обнимаясь       Ладони Паши уже давно зажили, остались лишь совсем маленькие шрамы. Нике больше не нужно было бинтовать грудь и мазать шрамы. И кажется, что зажили не только их физические раны, потому что они спустя столько времени смогли сказать друг другу ту очевидную правду.

***

 — Если вы сейчас же не поставите бедный бокал на место, я за себя не отвечаю! — голос Миши грозно разносится по всей квартире. Он держит в руках нож, поэтому выглядит ещё более устрашающе. Пестель и Муравьёв смотрят на разъярённого парня и осторожно ставят бокал обратно на стол. — Молодцы. А теперь лучше идите на кухню и помогите Свете, — Мишель поднимает брови вверх, мол вы поняли меня. Мужчины лишь коротко кивают и быстро скрываются на кухне, забрав с собой нож. Бестужев тяжело вздыхает и усаживается на своё место на диване.  — Я уже думал, что они прикончат бокал, — Коля, наблюдавший за этой перепалкой со своего места, теперь довольно улыбается. Дело в том, что Паша с Серёжей очень хотели продемонстрировать один фокус для одного из именинников. Но Миша, который помнил, что этот фокус уже давно не получается у обоих, был очень возмущён. В итоге он еле спас бокал от неминуемой гибели, потому что вовремя появился в гостиной.  — Я тоже. Фокус на самом деле классный, но эти придурки давно не практиковались. Сейчас оба ещё выпили, так что точно убили бы мне последние бокалы из сервиза.  — За спасение твоих бокалов, — Николя поднял свой бокал с шампанским, они с Мишелем чокнулись и залпом выпили содержимое.       Вот уже девять месяцев как Паша жил у Коли. Они в итоге так и не разъехались, а вторую квартиру просто продали. За эти девять месяцев произошло столько всего, что из этого можно составить целую историю. Но если в итоге попытаться привести все события к какому-нибудь логичному итогу, то он будет таким: Всё хорошо. У них банально всё было хорошо. Конечно жить душа в душу удавалось с переменным успехом, бытовые споры и небольшие ссоры из совместной жизни никуда не выкинешь. Такие моменты всё ещё решались по старой схеме, мужчины просто расходились в разные места и не разговаривали какое-то время. Никому из них не приходило больше в голову бросаться какими-то обидными словами и уж тем более оскорблениями. Романов наконец чувствовал себя счастливым. Пестель наконец чувствовал себя не одиноким. Всё было именно так, как и должно было быть. Никто из них не жалел обо всём случившемся. Болезненный перерыв и последующие ужасные события научили их ценить друг друга ещё больше. Главный отпечаток был в том, что Ника лишь спустя полгода смог заставить себя сесть за руль. Теперь он уже не чувствовал того страха, который возникал в первые месяцы. Всё и правда было хорошо.       Сегодня было пятое июля, а через буквально десять минут наступит шестое. Они собрались компанией дома у Миши с Серёжей, чтобы отметить день рождения Паши и Коли. Забавно, что они родились друг за другом. Собрались только своей компанией, в которую уже как несколько месяцев устойчиво вошла Света. Вначале с девушкой хорошо общался только Пестель, постепенно в это общение втянулся и Николай. После уже наша женатая парочка. Она легко влилась в их устоявшуюся компанию. Казалось, будто Света была с ними всегда. Конечно собрались они с ней не всегда (из-за её загруженной работы), но сегодня было действительно важное события. Даже два.  — Меня с кухни выгнали к вам. И Серёжа тебя зовёт, — Паша присел на стул рядом с Колей.  — Уже иду, — Мишель поднялся с дивана и убежал на кухню.  — Зараза такая, не дал мне фокус показать, — фыркнул Пестель, скрестив руки на груди.  — Покажешь мне дома. Мне бокалов не жалко, — Николай наклонился к мужчине и коротко поцеловал его в щёку.  — Отлично, я запомнил, — лицо у Павла тут же стало более довольным и расслабленным.  — А теперь оба помолчите пару минут, — с кухни выглянул недовольный Сергей. Паша уже собирался возмутиться, но ребята втроём вышли оттуда. Света несла в руках торт со свечками, а Миша и Серёжа шли с двух сторон от неё.  — Чувствую себя так, будто мне снова исполняется пять, — ухмыльнулся Пестель, за что почти сразу же получил от своего парня локтём в бок. — Ай!  — Паша, ты невыносимый, — закатила глаза девушка. — Лучше загадайте желание и задуйте свечки.  — И поскорее, а то хочется торта, — поторопил их Бестужев, он получил локтём уже от своего мужа. — Ай!  — Помолчи, — Серёжа сжал его ладонь и притянул к себе в объятия. Паша хоть и относился скептически ко всему этому, но Ника стоял с таким довольным лицом, что он невольно проникся всей этой праздничной атмосферой. Каждый загадал своё желание. «Пусть он согласится» «Пусть всё будет хорошо всегда»       Торт оказался очень вкусным. Света в тот вечер выслушала очень много комплиментов в сторону своего творения. Расходиться никто не собирался, хотя время уже перевалило за час ночи. Сегодня было воскресенье, поэтому они могли себе позволить такое долгое торжество. Тем более, что они вот так не праздновали очень давно. Это действительно было счастьем. После торта и ещё нескольких бокалов шампанского Миша неожиданно для всех включил музыку и заявил, что без танцев не может проходить ни один праздник. Он вместе со Светой уговорил всех этих «дедов» пойти танцевать. Хорошо, что гостиная у парней была просторная. Песня сменялась песней, время неумолимо шло вперёд.  — Серёжа! Это песня с медленного танца на нашей свадьбе, — раздался радостный голос Мишеля. Муравьёв намёк понял и подошёл к нему. Они прижались друг к другу и закружились в медленном танце. Света вышла в коридор, чтобы ответить на звонок от своего жениха. Паша с одного конца гостиной посмотрел на Колю и кивнул в сторону балкона. Романов коротко кивнул в ответ. Они вместе незаметно скрылись.  — Я надеюсь, ты меня позвал не потому что курить пошёл, — Коля зябко передёрнул плечами и захлопнул за собой балконную дверь. Он подошёл к Паше и встал рядом с ним. Теперь они оба опирались о подоконник локтями и смотрели на ночной Петербург через распахнутое настежь окно.  — Конечно нет. Я просто хотел поговорить в тишине. А тут идеальный момент, раз Миша с Серёжей там ностальгируют по своей свадьбе.  — Да уж, — Ника неловко посмеялся и потёр затылок. Между ними повисла немного неловкая тишина. — Раз уж мы вдвоём… То я хочу подарить тебе подарок.  — Ох… Я уже так стар для подарков, — хмыкнул Паша.  — Дурак. Ничего ты не стар, — Николай достал из кармана своих джинс ключи от машины. — Тебе.  — Что? Зачем мне машина? Моя же вроде цела и на ходу.  — Я знаю, — Романов встал к нему в пол оборота. — Но в последнее время я на ней чаще езжу. Вот я и решил, что я её у тебя заберу, а взамен вот. Мне просто на твоей машине спокойнее, я пока не готов покупать для себя новую, — объяснил Коля. Но Паша и без этих объяснений всё понял. Подарок для него правда был неожиданным и очень приятным.  — Спасибо, Ник. Правда спасибо. Это очень ценный для меня подарок, — Пестель тоже повернулся. Он положил ладонь на шею мужчины и притянул его к себе, осторожно целуя. Николай довольно улыбнулся в поцелуй, обнял любимого за талию и с удовольствием ответил. Всё это не продлилось долго, потому что Павел вдруг отстранился. — Значит теперь моя очередь дарить подарок.  — Получается, что так.  — Хорошо, — они немного отошли друг от друга. Ключи от машины были убраны в карман уже других джинс. Паша потёр ладони друг о друга, словно пытаясь согреться. На самом деле ему просто было очень страшно, и он пытался сейчас собраться. — Ты помнишь, на свадьбе Миши и Серёжи, когда они как раз танцевали под эту мелодию…  — Ты вытащил меня на медленный танец, и мы с тобой танцевали в углу зала, — за него закончил Николя, немного улыбаясь. — Конечно я помню это.  — Прекрасно. А ты помнишь, о чём мы говорили?  — Смутно. Вроде что-то о нашей свадьбе… Ты мне предложение сделать хотел, но я сказал, что сейчас не время и не место, — ответил Романов спокойно. — Не понимаю, к чему ты спрашиваешь.  — Коль, — Паша вдруг взял обе его ладони в свои и чуть сжал. — Мы прошли через столько всякой фигни, вместе. Я рад, несмотря ни на что рад, что мы вновь вместе стоим сейчас на этом балконе и отмечаем наши дни рождения. О таком я и мечтать не мог ещё год назад, честно, — искренне произнёс мужчина, не отрывая взгляда от столь любимых глаз. — Так вот. В тот день на свадьбе, когда мы обсуждали моё неуместное предложение… Я сказал, что я обязательно сделаю тебе ещё раз. Ты меня знаешь, я свои обещания держу. Мне кажется, что сейчас я правильно выбрал место и время, да? — как и положено, Павел встаёт на одно колено и достаёт из внутреннего кармана рубашки кольцо. Оно не спрятано в красивом бархатном футляре, оно просто есть. Оно просто есть и просто красиво блестит сейчас. А Коля просто смотрит на это кольцо и не может поверить свои глазам. — Ты выйдешь за меня? — звучит самый очевидный вопрос. Романов не перестаёт смотреть на кольцо в немом шоке. Ему очень хочется дать ответ, но пока он не может этого сделать. В голове против его воли проносятся воспоминания. В итоге ответ формируется сам собой.  — Я же говорил, что если ты спросишь ещё раз, то мой ответ не изменится, — хрипло шепчет он, наконец смотря не на кольцо, а Паше в глаза.  — Это значит да?  — Конечно это значит да! — Коля тихо смеётся, пока Пестель надевает на его палец кольцо, а затем крепко обнимает. Они стоят в объятиях друг друга очень долго. Паша пытается совладать со своим бешеным сердцебиением, а Ника со своими чувствами и эмоциями. — Я люблю тебя, Паш.  — Я заметил, Коль. Шучу!  — Дурак. Ты такой дурак, — Николай кладёт обе ладони на щёки своего уже жениха и наклоняется, чтобы затем уверенно поцеловать его.       Троица за балконной дверью тихо отходит на несколько шагов от стекла, а уже затем они начинают поздравлять друг друга с тем, что это событие века наконец-то случилось. В гостиной теперь играет какая-то весёлая песня, на столе ещё полно еды и шампанского. Миша с Серёжей снова медленно кружатся уже под какую-то под попсовую песню, вовсе этого не замечая. Света снова отходит, чтобы договорить со своим женихом. Нужно же ему сообщить новость, что её друзья тоже скоро женятся.       Сегодня ночь с пятое на шестое июля. Желание Паши сбылось, поэтому желание Коли тоже должно сбыться. А значит именно с этой ночи всё всегда будет хорошо. Вернее так, как и должно быть.