Через две сплошные

      Честно говоря, Паша не помнит, как он заснул. Вроде, когда ему удалось немного прийти в себя, даже как-то обработать собственные ладони и перевязать их, то он завалился на кровать и отрубился. На утро бинты естественно съехали, ладони невыносимо болели, но жить дальше было можно. Завтракал Пестель кофе и остатками какой-то еды в холодильнике. Он не знал, когда в следующий раз выберется домой, поэтому сделал пару дел по дому, принял душ (стоит отметить, что мужчина полчаса залипал в стену и думал, как убрать осколки), наконец нормально переоделся и кое-как прибрал эти осколки. Теперь туда новое зеркало надо будет, но это ждёт. Квартиру Павел покидал со смешанными чувствами, он был морально опустошён, а ещё устал, просто устал. Но не ехать всё равно не мог, поэтому в двенадцать часов к его дому подъехало такси.       В палате время будто остановилось. За почти сутки ничего там не изменилось. Хотя ничего и не могло измениться. Коля всё также лежал на постели, подключённый к аппаратам. Разве что стал казаться ещё более бледным и уже будто не живым. Теперь нельзя было сказать, что он просто спит и скоро проснётся. Паша долго стоял в проходе и смотрел на него, пытаясь вспомнить, был ли он таким же вчера. Наверное от того, что Павел провёл здесь достаточное количество времени, всё уже стало восприниматься как норма. Лишь сейчас стало заметно, насколько Романов изменился. Здоровым человеком его явно нельзя было назвать сейчас.       Сидя подле Николая, Паша не переставал думать обо всём, что было вчера. А точнее обо всём, что он вчера вспомнил. Эти воспоминания, слова из них снова и снова всплывали в голове. Мужчина чувствовал, как у него мелко дрожат ладони. Он даже не решался взять Колю за руку. Не только потому что собственные руки болели ужасно, но и просто не мог, думая о том, что Романову это могло быть неприятно, просто сказать этого он сейчас не имел возможности.       Внезапно вспомнив кое-что, Пестель достал из кармана свой телефон и сразу же зашёл в галерею. Ему пришлось пролистать её почти до самого конца. Мужчина внимательно всматривался в десять изображений, что напоминали о прошлой жизни. Коля сидит на лавочке возле фонтана со стаканчиком кофе, это было чуть ли не первое их свидание. Коля спит на их кровати, прижимая к себе подушку своего парня. Паша тогда задержался на работе, а когда вернулся, то застал такую картину. Коля с серьёзным лицом читает книгу на диване в гостиной, лучи солнца так красиво падают на профиль его лица, что сердце даже сейчас удар пропускает. Глупая фотография их сцепленных рук на фоне их кухонного стола. Романов просто хотел сделать такое фото «как из интернета». Николай потом всё удалил, потому что ему не понравилось, а Пестелю очень даже понравилось. Потом они вместе сидят на балконе в доме Серёжи и Миши. Паша с сигаретой в руках что-то доказывает возлюбленному, а тот с заинтересованным лицом слушает. Фото было исподтишка сделано Мишей. Павел вначале хмуро смотрел на него, но затем попросил себе скинуть. Снова они вместе в парке на лавочке, Паша обнимает Нику за талию. Эту фотографию уже сделал Серёжа, сказав, что они сейчас безумно красиво смотрятся вместе. На самом деле изображение выглядело странно, и лица у них смешные получились. Последние четыре фотографии были со свадьбы их друзей. Вот они вдвоём в нарядных костюмах после церемонии обнимаются с уже молодожёнами. Вот довольный Коля стоит на набережной, пока идёт фотосессия. Пестелю казалось, что это фото получилось лучше любого профессионального. Романов здесь был в потрясающем сером костюме, ветер трепал его кудрявые волосы, и выражение лица у него было такое спокойное и счастливое. Вот они сидят в кафе вдвоём за столом. Николай что-то шепчет своему парню на ухо, а тот хитро улыбается. Паша уже не помнит, что ему тогда было сказано. А вот… От последнего снимка у мужчины почему-то сердце замирает. Эту фотографию уже сделал фотограф, которого наняли на свадьбу. Здесь Паша танцует с Колей медленный танец где-то в углу зала. И здесь Пестель точно помнит, о чём они говорили.       Мужчина одёргивает себя и одним движением выключает телефон. Паша понимает, что просмотром этих фотографий сделал только хуже самому себе. С его губ слетает тяжёлый вздох. Хочется свернуться калачиком под каким-нибудь одеялом и навсегда спрятаться от этого мира. Пестель конечно был сильным, очень. Он многое сумел пережить, затолкать внутрь себя, забыть. Но именно сейчас на душе было так отвратительно и пусто. От этого ощущения хотелось избавиться, вырвать его из себя вместе с внутренностями. Вот только от него невозможно убежать, невозможно спастись. Это всё словно осознание, что он потерял, что уже никогда не вернуть. Павел сумел убедить себя, что одному ему спокойно, хорошо. А теперь все эти убеждения дали огромную трещину, которую невозможно закрыть или не заметить.  — Ты когда ушёл… Я квартиру почти сразу же продал. Не мог там находиться, понимаешь? Там о тебе каждый сантиметр напоминал. Тут ты сидел, читал книги. За этим столом ты всегда работал. На этой кухне ты готовил. На этой кровати мы вместе спали, — Паша не знал, зачем всё это сейчас говорит Романову. Может ему хотелось показать, какой он сильный, как ловко сумел спрятать всё, что напоминало о Коле, чтобы жить дальше. Только как-то не очень получилось, план пошёл по известному направлению. А сейчас слова сами лились против воли мужчины. — Мне вначале даже хотелось подушки все сжечь с дивана, лишь бы не смотреть на них. Вместе ведь покупали… Потом я передумал, решил, что лучше для будущих жильцов оставить. А вот фотографии и книги твои чёртовы, которые ты не забрал, всё выкинул, когда ты меня по телефону послал. С телефона все фото, видео стёр… Даже переписки наши не оставил, не хотел ничего видеть. Просто знал, что в один момент не удержусь, прочитаю что-нибудь и понесёт. Футболку твою дурацкую, которую ты мне дарил когда-то, порвал и тоже выкинул. Знаешь, как сильно она тобой пахла? Мне вообще казалось, что весь дом тобой пахнет, словно ты ещё там, брызгаешься своим одеколоном. Я постоянно окна нараспашку открывал, чтобы этот запах ушёл. Но он не уходил, понимаешь? Он словно въелся в вещи и мебель. Поэтому я как можно быстрее от квартиры избавился и забрал только одежду, вещи свои по мелочи. Ещё забрал кружки все, но меньше чем через неделю их разбил. В итоге даже посуду новую в дом купил, чтобы жизнь полностью без тебя была. Только вот несколько фоток оставил, да медведя того глупого, которого в шутку в Икее купили. Он у меня так на диване и валяется. Я на него постоянно смотрю, а выкинуть не могу, — Пестель шумно выдохнул и закрыл лицо руками. Тут же поморщился от боли, но рук не отнял. — Всё это так глупо и бессмысленно, Коль. Потому что вот он я, сижу тут рядом с тобой и не отхожу. Почему ты так запал мне в душу? В мыслях моих поселился? Думал, что всё, забыл тебя окончательно. А это просто самообман был. Стоило тебе снова в жизни моей появиться, как я уже тут как тут. Я не понимаю. Ничего я не понимаю уже…       День прошёл как-то сумбурно, поэтому Паша удивился, когда вечером Света зашла в палату для обычной проверки. Он не ожидал, что время уже пришло. Взглянув за окно, мужчина заметил, что там уже давно стемнело. Пестель почувствовал себя странно, будто выпал из реальности на несколько часов. Впрочем делать было нечего. Павел встал со своего места и побрёл в коридор.  — Что с вашими руками? — его настиг обеспокоенный женский голос. Медсестра стояла вполоборота к выходу и внимательно смотрела на мужчину. Паша поднял свои ладони и взглянул на них. Бинты окончательно съехали и держались только на честном слове, они обнажали уродливые порезы по всей внутренней части ладоней. Порезы были разных размеров и глубины.  — Ничего. Просто случайность… Кружка в руках разбилась, осколки в руки впились.  — Вы уверены, что у вас там не застряли осколки? — девушка подошла к нему и уже осторожно взяла обе ладони в свои. Светлана внимательно всматривалась в раны, а Паша удивленно смотрел на неё. Неожиданная забота к его персоне казалась странной.  — Вроде нет, я проверял.  — Давайте я вам нормально всё обработаю и перевяжу. Заодно убедимся, что осколков нет.  — Вам же нужно Колю проверить.  — Время есть. С вашими руками недолго возиться. Садитесь, — она кивнула на стул, а сама быстро удалилась из палаты. Павел действительно удивился тому, что Света предложила помочь. Эта девушка была слишком хорошей и уже не в первый раз проявляла участие к судьбе Романова и Пестеля. Она действительно переживала. Пестеля вновь начала грызть совесть за его враньё по отношению к этой милой медсестре. — Ну вот как вы так… Аккуратнее нужно быть, — причитала Светлана, обрабатывая чужие ладони.  — Да вот так как-то. Сам не понял, что произошло, даже боли почти не почувствовал.  — Оно и понятно. Хорошо, что осколков и правда нет. И зашивать тоже ничего не нужно. Считайте, вы легко отделались, Павел.  — Спасибо вам.  — Не за что. Теперь мне правда нужно заняться вашим благоверным, — девушка нежно улыбнулась, отпуская ладони Пестеля. А у него внутри пустота стала ещё больше. Никакой он не благоверный, да и не был никогда им.       Вечером больница казалась более унылой и устрашающей. Паша бродил по больничному коридору из стороны в сторону. Атмосфера тут была гнетущая, от неё мурашки по коже, и дыхание учащается. Пестель не был из трусливых, но даже у него в этом полутёмном коридоре появлялось неприятное ощущение внутри. Особенно после его кошмаров, в которых он по этим коридорам бесцельно бегает и всё пытается нагнать Колю. А Коля постоянно исчезает. И уже начинает казаться, что нет никакого Коли, что это лишь фантазия. Каждый раз просыпаясь, Павел ещё долго не может прийти в себя. Обстановка вокруг никак не способствует тому, чтоб развеяться. Ведь Романов всё также в коме, а отчаяние всё также продолжает расти.       Этой ночью сна не было ни в одном глазу, поэтому Пестель занимался тем, что травил свою душу, снова и снова просматривая видео со свадьбы. Со своего телефона-то он всё удалил, но в переписке с Серёжей было несколько видео. На них чаще мелькали молодожёны, но порой Паше удавалось взглядом выхватить в кадре фигуру Николая или свою собственную, вместе они почти не были видны. Лишь в какой-то момент кадре всё же промелькнул тот их танец в почти самом углу зала. Да, этот момент Павел помнил слишком хорошо. Он поставил видео на паузу и отложил телефон в сторону.       Пестель неожиданно нарисовался перед Николаем и уверенно протянул ему свою руку. Ника поставил в сторону коктейль и вопросительно взглянул на мужчину.  — И как это понимать?  — Понимай это как приглашение на танец.  — Ты же знаешь, что танцор из меня так себе. И мы это уже обсуждали.  — Из меня танцор тоже не очень, но танцевать хочется. Поверь, никто не станет обращать внимания на нас. Можем даже в сторону отойти, — Павел слегка тряхнул своей ладонью, напоминая об её существовании. — Ну так мы идём?  — Хорошо, мы идём, но лишь на один танец, — Романов сжал предложенную ладонь в своей и поднялся с места. Они действительно отошли почти в край зала. Затерялись в толпе, так сказать. Пестель приобнял своего партнёра за талию, а второй рукой сжал его руку. Коля опустил свою ладонь на плечо Паши. Мужчины стали не спеша танцевать под нежную мелодию, что лилась из динамиков. Паша знал, что уломать Нику на медленный танец ещё можно. В какой-то момент они оба посмотрели в сторону Миши с Серёжей, которые медленно танцевали под любую мелодию, больше наслаждаясь объятиями друг друга. Николай слегка улыбнулся и вновь отвёл взгляд. А вот Павел стал внимательно смотреть на своего возлюбленного.  — Коль, ты за меня выйдешь?  — Чего? — Николя был уверен, что ему послышалось. Он чуть затормозил, но Пестель потянул его дальше в танец.  — Ты всё правильно услышал. Ты выйдешь за меня замуж?  — Ты сейчас серьёзно, Паш, или тебе просто скучно стало?  — Правда думаешь, что я стал бы шутить над таким?  — Да, думаю.  — Ну, а я сейчас не шучу, верь мне. Какой твой ответ будет?  — Ты ведь знаешь, что я соглашусь… — тихо произнёс Романов, наклоняясь к своему возлюбленному и оставляя краткий поцелуй на чужой щеке.  — Значит это да?  — Это да, — утвердительно кивнул Коля, немного улыбаясь. Паша чуть крепче прижал мужчину к себе, слишком довольно улыбаясь. — Но спроси меня об этом попозже.  — Почему?  — Потому что не стоит делать предложение на чужой свадьбе. Это день Серёжи и Миши, не будем перетягивать одеяло на себя. К тому же, ты можешь сделать предложение гораздо оригинальнее. А ещё у тебя даже кольца нет.  — Значит тебе нужна романтика, оригинальность, кольцо, и чтобы не на чужой свадьбе?  — Именно. Заодно обдумаешь свои слова.  — Считаешь, что я могу передумать? Мы полтора года вместе.  — Нет, я так не считаю. Просто подумай, хорошо?  — Хорошо, — фыркнул Пестель, смотря в сторону. — Напомню, что мне уже тридцать, и я не молодею. А тебе скоро тридцать.  — Спасибо, что напомнил. Между прочим, не так уж и скоро. А ты у меня ещё молодой, — Николай как-то снисходительно целует возлюбленного в макушку. Павлу бы возмутиться, но слов нет. Да и ругаться на такой почве как-то глупо, поэтому он лишь продолжает танец. — Я люблю тебя, Паш. И если ты спросишь ещё раз, то мой ответ останется неизменным.  — Обязательно спрошу.       Паша моргает несколько раз, пытаясь сосредоточиться на реальности. Почему-то он так и не спросил второй раз. Вначале всё не было повода, не решался. А потом это как-то ушло на второй план. Полгода пролетели незаметно, и вот они уже не вместе. Может сделай Павел второй раз предложение, ничего бы этого не было. Была бы семейная жизнь и гармония. Глупо сейчас жалеть об этом, не правда ли? Не сделал и не сделал. В прошлое вернуться, увы, нельзя. В данный момент они помолвлены лишь на словах и для Светы. Как всё глупо получилось.       После своих ночных воспоминаний и рассуждений мужчина пришёл к выводу, что стоит рассказать девушке правду. Скорее всего, она сильно разозлится такому раскладу событий. Может не даст Паше больше оставаться тут по ночам. Но он просто не хотел дальше обманывать кого-то. Притворяться женихом Романова, пока тот в коме, было как-то некрасиво. Можно сказать, что Пестеля загрызла совесть.  — Знаете, мне вам сказать кое-что нужно, — Павел стоял возле койки Коли и выжидающе смотрел на только что вошедшую медсестру. Они уже обменялись дежурными приветствиями. Светлана явно не ожидала каких-то слов от Паши, поэтому теперь заинтересованно смотрела на него в ответ.  — Что-то случилось? Я вас очень внимательно слушаю, Павел.  — Случилось то, что я вас бессовестно обманул. Никакой я не жених Коли. Мы с ним уже полтора года как разошлись… Помолвлены не были никогда, просто вместе были. Потом поругались, разошлись, — Пестель не отводил взгляда от Светы, поэтому мог наблюдать, как её эмоции от заинтересованности сменились на удивление. — Простите меня. Просто я тогда не знал, что ещё сказать, чтобы меня сюда пустили. А вы так волновались за… нас, что я не стал никак вас переубеждать.  — То есть по сути вы совершенно чужой человек Николаю?  — Получается что да.  — Это очень неожиданная информация, Павел, — девушка нервно сжимала в своих руках какие-то документы. На пару минут воцарилась тишина, каждый обдумывал произошедшее. — И всё же вы вновь не полностью честны со мной.  — С чего вы это взяли? Я вам только что всю правду рассказал.  — С того, что если бы вы были полностью чужим человеком для Николая, то вы бы так не стремились быть рядом с ним, не шли бы на эти ухищрения и ложь. Я ведь за вами внимательно наблюдала все эти дни. Мне кажется, что вы точно любите Николая. Может вы и сами этого не понимаете или отрицаете, но это так. Это читается в ваших действиях. Да и не было бы вас сейчас здесь, если бы вам было всё равно. Не говорите сейчас ничего и не вступайте со мной в спор, пожалуйста. Просто подумайте над моими словами, хорошо? А теперь мне нужно осмотр провести, так что прошу вас выйти в коридор. Спасибо за вашу честность, Павел.       От этого разговора в душе творилось что-то странное. Паша ожидал какого угодно исхода, но точно не такого. Слова Светы заняли все его мысли. Любит… Любит? Неужели со стороны всё выглядит именно как любовь? А может просто девушка не хотела до конца разочароваться в ситуации? Сидя в коридоре, Пестель стал неосознанно анализировать все свои действия и события за прошедшие дни. Он буквально прилетел в больницу, как только узнал о произошедшем. Он провёл все дни рядом с Колей, не желая отлучаться даже на некоторое время. Он постоянно вспоминал прошлое и жалел о том, что всё это было упущено, сломано. Он хотел бы исправить всё. Вывод появился как-то сам собой. Принять его было слишком сложно, в голове не укладывалось. Но он так и маячил в сознании.       Уже сидя в палате, мужчина никак не решался даже взгляд поднять на Колю. Его буквально трясло от эмоций. Всё это было так странно, страшно. Ему столько всего хотелось сейчас сказать, попытаться превратить мысли в слова. Только в горле резко пересохло. Паша сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, пытаясь собраться. Он чувствовал себя какой-то школьницей, которая не может признаться в чувствах понравившемуся парню из параллельного класса. В последнее время всё вокруг казалось таким глупым и нереальным ещё больше, чем вначале. Сказал бы кто Павлу неделю назад, что он осознает, что чувства к Николаю никуда не ушли… Мужчина бы послал этого человека на все четыре стороны. Хотя может в глубине души и задумался бы, всего на секунду. Перебинтованная ладонь опустилась поверх бледной и холодной ладони Романова. Израненные, сломанные, вот какие они сейчас.  — Тебе наверное было бы неприятно слышать всё это, если бы ты в сознании был, — осторожно начал Пестель. В его голове была какая-то каша, поэтому нормально говорить не получалось. Хорошо, что Николай никак не мог перебить его сейчас или усмехнуться над таким идиотизмом. — Но я просто не могу уже молчать и мучиться от собственных мыслей. Может если я всё это вслух скажу, станет легче, ну или хотя бы понятнее. Я просто не могу так, Коль, не могу, — мужчина тяжело вздохнул, на несколько секунд прикрыв глаза. — Это всё казалось странным с того момента, как я сюда примчался после слов Серёжи. Ты понимаешь, что я постоянно думаю о том, что если надолго отсюда уйду, то ты умрёшь? Мне больно думать о том, что ты мог погибнуть в этой ебаной аварии, и увидел бы я лишь твой труп. Классная встреча, ничего не скажешь. Я не знаю, чего я хочу от тебя, от себя, от нас… Но если бы мы могли поговорить, просто спокойно поговорить и обсудить всё, высказаться, извиниться, прийти вместе к чему-то… Я был бы счастлив, наверное. Мне столько всего тебе сказать нужно, ты не представляешь. Если ты весь этот бред слышишь, то всё равно не представляешь. Мои чувства к тебе не исчезали видимо никуда никогда, просто я дурак. Ты ведь знаешь, какой я дурак, Ника. У меня словами то говорить нормально не получается. Вот такой вот я, ни капли не изменился. Не знаю, какой ты. Может у тебя уже есть тот, в кого ты влюблён, о ком никто ещё не знает. Может ты сейчас совершенно другой человек. Может ты забыл меня полностью. Я не знаю ничего о новом тебе, это правда. Но готов узнать, если ты позволишь, — Паша отвёл взгляд, пытаясь сосредоточиться и всё же донести самое важное. — Несмотря на то, что я… что я тебя люблю всё ещё, ты главное живи, ладно? Главное приди в себя и живи. Даже если ничего не получится, и я просто тешу свой больной мозг надеждами, главное не умирай и не оставайся в коме на ближайшие лет пять. Пожалуйста, Коль, прошу тебя, — на этом силы говорить пропали. Павел мог бы ещё долго вести тут свой монолог, но ему не хотелось сказануть ещё какой-нибудь бред. Поэтому он просто резко поднялся со своего места и вышел в коридор, неосознанно хлопнув дверью, как после любой ссоры или всплеска эмоций. Ему нужны было остаться полностью наедине, выкурить пару оставшихся в пачке сигарет и возможно дурацкий стаканчик кофе из автомата. Ощущение были, будто твою душу только что вывернули наизнанку и обнажили всему миру. Но при этом где-то глубоко внутри появился огонёк, от которого дышать стало чуточку легче. Может всё было именно так, как надо?       Следующее утро Паша решил начать с небольшой прогулки. Ему хотелось подышать свежим воздухом и прогуляться до кофейни. Отчего-то сегодня мужчина и правда чувствовал себя совсем немного лучше. Даже кошмаров ночью не было, ему просто ничего не снилось. Спускаясь по лестнице на первый этаж, Пестель бросил взгляд на экран телефона. Сегодня была суббота, значит он уже неделю провёл в больнице. А казалось, что прошёл уже как минимум месяц. Павел усмехнулся своим невесёлым мыслям и выскочил на улицу.  — Паш! — его настойчиво окликнул кто-то позади. Впрочем этого кого-то Паша знал очень и очень хорошо. Мужчина обернулся, и на его лице тут же появилась улыбка.  — Мишка, — Пестель подошёл к другу, они крепко пожали друг другу руки. Бестужев тоже улыбался. Вроде виделись не так давно, но почему-то вдалеке от больничной палаты встреча казалась более радостной. — Ты какими судьбами? Колю приехал навестить?  — Тебя я приехал навестить. Серёжа хотел сам заехать, но у него дела с утра нарисовались, поэтому подкармливать тебя приехал я. К Коле я бы с удовольствием зашёл, только мне на работу сейчас, и я не могу чисто… морально, — парень немного замялся. Но Паша лишь коротко кивнул в ответ. Он прекрасно понимал эмоции Миши и ни в коем случае его ни в чём не обвинял. Ему самому было тяжело находиться рядом с Колей.  — Значит ты приехал спасать меня от голодной смерти?  — Верно.  — Пойдём тогда посидим тут на скамеечке, если ты несильно торопишься.       Миша привёз поистине прекрасные вещи. Во-первых, он всучил Павлу лично в руке бумажный стаканчик кофе из кофейни, о котором мужчина думал и мечтал. Во-вторых, в пакете оказалась упаковка сэндвичей и какая-то горячая булочка. От запаха слюнки текли в буквальном смысле. Пока Паша с аппетитом всё это поглощал, Бестужев не спеша курил, всё время смотря куда-то в сторону. Пестелю казалось, что он всё пропустил тот момент, когда маленький Мишель превратился во взрослого Мишу для него. Когда Серёжа с ним познакомился, ему было всего двадцать два. Паше он казался ещё тем ребёнком, но он никогда не говорил ничего против. Тем более что парень оказался очень смышлёным, легко нашёл общий язык с Павлом, и вот они уже друзья. Теперь Мише уже двадцать семь, и всё это как-то странно. Почему время летит так быстро и незаметно?  — Как твои дела тут? Смотрю имеются производственные травмы. Только не говори, что с врачом подрался, — хохотнул Бестужев-Рюмин.  — Хорошая теория, но нет. Скажем так, это была нелепая случайность.  — Спасибо, что живой, я понял, — Миша вновь отвёл взгляд, немного хмурясь. Он явно понимал, что здесь дело не чисто, но в душу не лез. Это было хорошее качество, и сейчас Паша его ценил как никогда. — Поговорить не хочешь?  — Ты задаёшь такие же вопросы, как Серёжа, — скривился Пестель, выкидывая стаканчик в мусор. Парень лишь пожал плечами, хитро улыбаясь.  — Говорят, что супруги перенимают привычки и фразы друг друга. Но в данной ситуации всё намного проще, мы просто оба волнуемся за нашего друга и не понимаем, что за херня происходит в его жизни.  — Этот самый друг тоже не понимает, что за херня происходит, — покачал головой мужчина, немного грустно улыбаясь. — Мне кажется, вчера я признался Романову в коме в любви. Я не знаю, что думать, Миш, честно. Это всё сложно и странно. Я уже ничего не понимаю. Хочется, чтобы он просто наконец очнулся. Может тогда станет понятнее, хотя я не уверен. Такое чувство, что выхода уже никакого нет. Звучит как бред сумасшедшего, я знаю.  — Вовсе нет. Звучит как бред запутавшегося человека, но в такой ситуации это нормально. Не буду ничего говорить про твоё признание, ты взрослый человек, сам разберёшься. Я считал, считаю и буду считать, что вы с Романовым два придурка, которые не смогли вовремя разобраться и всё похерили. Ты ведь помнишь, как мы с Серёжей разругались? Когда я ещё от него ушёл и месяц не шёл на какой либо диалог. Но в итоге мы помирились. Нервы конечно знатно друг другу потрепали тогда. У вас с Колей эта вся ерунда видимо заняла полгода. Я тебе по секрету скажу, он порой про тебя спрашивал что-то у нас. И у него тоже никого не было после тебя. Именно поэтому я считаю вас двумя придурками, которых стоит запереть в одной комнате на пару часов для нужного результата, — Мишель сделал последнюю затяжку и потушил сигарету о край скамейки. Он похлопал друга по плечу. — Я в тебя верю, Паш.  — Наверное ты прав. По крайней мере на словах всё это звучит очень логично и красиво.  — Ты главное действуй и не жалей ни о чём. Только херни не делай и думай, прежде чем рот открывать. Говорят это полезно, — Пестель шутливо ударил Бестужева в плечо, но тот лишь посмеялся.  — Спасибо.  — Да не за что, обращайся. Всегда готов побыть твоим личным психологом, — они просидели на той лавочке ещё где-то полчаса, выкурили несколько сигарет, обсудили какие-то не столь важные вещи. Затем Мишель извинился и откланялся, его ещё работа ждала. По дороге к такси парень напечатал своему мужу смс, что он сделал всё, что было в его силах.       Уже поднимаясь по лестнице, Пестель почувствовал что-то неладное. Атмосфера вокруг словно стала ещё более напряжённой. Это до чёртиков пугало, поэтому мужчина сразу же ускорил шаг. Когда он вышел с лестничной клетки, то сразу же увидел врачей, которые заходили в палату Коли. Паша постарался быстро подойти, но ему неожиданно перегородили дорогу.  — Простите, Павел, но вам пока туда нельзя, — Света крепко держала его за руку чуть выше локтя.  — Что произошло? Он в порядке?  — Я пока не могу ничего вам сказать. Просто посидите в коридоре и подождите, пожалуйста. Вас обязательно позовут, когда ситуация придёт в норму.  — Пожалуйста, просто скажите, что он в порядке чёрт возьми!  — Если бы знала, то сказала бы, — как можно спокойнее произнесла девушка. Паша позволил усадить себя на мягкую скамейку поблизости палаты.       Мир вокруг как будто исчез. Не было ни людей перед глазами, ни звуков, ни какой либо чёткой картинки. Мужчина просто утонул в своих мыслях. Он вновь подумал о том, что если бы он был там, то ничего такого бы не произошло. Страх внезапно стал явью. Его бесило, что ничего внятного сказано не было, и теперь приходилось строить собственные догадки. Вдруг сейчас за дверями этой палаты Николай умрёт, вдруг это конец? Неужели всё это было зря? Неужели неделя была дана для того, чтобы Павел осознал, что он потерял в своей жизни, а затем жестоко забрать это у него в отместку? Жизнь конечно была той ещё сукой, но всегда хотелось верить в лучшее. Вот и сейчас Пестель старался гнать от себя все плохие мысли, сосредоточиться на хорошем. Выходило откровенно говоря плохо. Время в прямом смысле ползло, словно даже не двигалось с места. Паше хотелось рвать волосы на голове и чуть ли не скулить в голос. Ну не может всё закончится так, не может! Если сейчас всё будет хорошо, то он сделает всё возможное и невозможное, чтобы никогда больше не отпускать от себя Романова. Они ведь заслужили свой счастливый конец, разве нет?  — Вы ведь жених Николая Павел Иванович? — Паша впервые видел перед собой лечащего врача Коли. Мужчина резко встал с места, параллельно поправляя халат на своих плечах.  — Да, это я.  — Мария Фёдоровна просила всё новости сообщать и вам тоже. Она сама скоро приедет сюда, мы ей позвонили буквально пять минут назад, — доктор пролистал какие-то бумаги у себя и вновь взглянул на Пестеля.  — Так что с ним? Он… он жив? — у Павла буквально ком в горле застрял при этих словах. Сердце бешено стучало в груди и готово было вот-вот вырваться наружу. Резко появилось желание молиться всем известным богам, лишь бы ответ был утвердительным. Лишь бы всё было хорошо.  — Жив и пришёл в себя. Состояние у Николая стабильное. Конечно травмы, полученные при аварии, никуда не пропали. Ему понадобится длительная терапия, восстанавливаться он будет относительно долго, но могло бы быть и хуже. Удивительно, что в себя он пришёл так быстро. Сейчас он мало что понимает, у него своего рода шок, да и после комы тяжело как-либо функционировать, знаете ли, — мужчина всё продолжал говорить, но Паша пропускал слова почти мимо ушей. Жив и пришёл себя. После этого всё остальное стало неважным. Коля наконец был в сознании, и он будет жить. Это лучший день в жизни. — В принципе, вы можете сейчас к нему зайти, но не надолго. Николаю сейчас нужен максимальный покой. Не уверен, что он сможет с вами поговорить нормально, но всё же. Ему будет приятно увидеть знакомое близкое лицо, а то сейчас у него стресс из-за всего этого.  — Спасибо, доктор, — коротко кивнул Пестель, всё ещё находясь в шоке. Поверить в то, что за этой дверью его уже ждёт Николя полностью в сознании, было слишком невозможно сейчас. Но в какой-то момент Паша вдруг решил, что это как пластырь, лучше быстрее сделать, чем тянуть и пытаться придумать что-то. Уже напридумывал всё что можно было, уже наговорил всего, пора действовать.       Павел тихо постучался в палату и сразу же зашёл, закрывая за собой дверь. Его взгляд по привычке сразу же метнулся к постели. Коля приоткрыл глаза и взглянул на вошедшего гостя. Выглядел он всё также бледно и честно говоря ужасно. Но лишь в том смысле, что по нему сразу было видно, как ему плохо сейчас. Лицо Романова удивлённо вытянулось, когда на пороге он увидел Пашу. А Паша так и замер, смотря в эти до боли знакомые глаза. До этого момента мужчина даже не думал, что так сильно хотел в них взглянуть. В глазах Ники можно было утонуть. Впрочем удивление на лице Романова быстро сменилось каким-то непонятным весельем.  — Привет, — тихо произнёс Пестель, зная, что в такой тишине его слова услышат. Тем более, что эту тишину нарушал лишь противный писк аппаратов, который для него уже стал просто фоновым шумом.  — Здравствуй, Паша, — Коля всё также непонятно улыбался. Голос его звучал немного хрипло, но в нём не было и тени злости или раздражения. Он словно не был удивлён появлению тут Павла, словно так и должно было быть, и другого человека он здесь не ждал сейчас. — Может ты объяснишь мне, почему врач сказал мне, что мой жених ждёт в коридоре весь на нервах, что он провёл подле моей постели всю неделю, пока я валялся в коме, учитывая, что помолвлен я никогда не был?  — Это очень долгая история, — мужчина покачал головой, позволяя себе немного улыбнуться. Ситуация была такой абсурдной, что не улыбаться было невозможно.  — Я никуда не тороплюсь, как видишь. Так что садись и рассказывай, я тебя внимательно слушаю, — Ника указал кивком головы на знакомый Пестелю стул. И Павел действительно прошёл внутрь палаты и уселся на этот несчастный стул. Их действительно ждала очень длинная история и очень важный диалог, но почему-то впервые за неделю Паша не чувствовал страха, сомнения или неуверенности. В его душе резко наступило спокойствие.