Воробей птица гордая, смотри не подавись

      Змей (Олег)       В ответ на вопрос Влада я притянул его к себе и поцеловал. Так просто. Без каких-либо слов мы стояли и целовались посреди разгромленной квартиры. Именно сейчас это было то, что нужно. Воробей цеплялся за мои плечи, привстав на цыпочки, и, перехватив инициативу, с жадностью отвечал на поцелуй. У меня от такого перехватило дыхание и голова пошла кругом… Влад делился со мной энергией так щедро, так открыто, что у меня внутри, в той части, где душа, было невероятно тепло.       А вот жар конкретно так полыхнул в паху. Возбуждение поднималось волнами, еще немного, и я разложу Воробья на сломанном диване.       — Влад! — хрипло простонал я. — Если мы не остановимся, то займемся любовью прям тут, в мусоре.       — Да плевать, хочу тебя, — агрессивно ответил Воробей, пытаясь содрать с меня рубашку.       — Тихо, тихо… — пришлось чуть встряхнуть парня. — Надо отсюда уходить.       — Надо… — Влад с силой притянул меня к себе, забираясь под одежду руками, обнимая за торс, словно именно сейчас ему было необходимо притронуться к моей коже. — Горячий, м-м-м… вкусный…       — Кто из нас вампир? — с усмешкой спросил я его.       — Думаю, сегодня буду я! — посмотрели на меня расширенными от возбуждения зрачками.       — Мы с тобой ебанутые, — вынес я вердикт, подхватил Влада на руки и вынес его на площадку. — Но все же сейчас нам надо перекусить, снять номер в гостинице и как следует выспаться.       — Мне нравится пункт, где секс, — ухмыльнулся Воробей.       — Я такого не говорил, — рассмеялся я и поставил Влада на ноги.       — Считай, это мои поправки в твой план, — ответил он и, даже не обернувшись на свою квартиру, принялся спускаться по лестнице.       Я же захлопнул входную дверь, у которой автоматом защелкнулся замок, и отправился вдогонку Владу.       У подъезда Воробей курил явно стреляную у прохожего сигарету. Он зло мусолил фильтр и при моем появлении выкинул наполовину скуренный окурок.       — Ну и куда мы? — спросил Влад. Он справился со своими эмоциями и теперь сдерживал раздражение.       — Первым делом в аптеку заскочим, — и на вскинутую в вопросе бровь я пояснил: — Хоть бы пластырь возьмем, а то вид у нас как у подраных кошаков.       — Скорее бомжей, — осмотрели меня с ног до головы.       Что правда, то правда. Вывалянные непонятно в чем, местами порванная одежда, с заляпанной грязью обувью. Ладно, у Воробья на ногах кроссы, а как быть мне со своими лакированными туфлями? Короче, делаем морду кирпичом, и вперед!       На углу улицы зашли в аптеку. Продавщица, с подозрением косясь на нас, выложила в окошко пластырь, перекись, парочку бинтов и «джентльменский набор» в виде коробки с презервативами и смазкой.       На немой вопрос Воробья: «Не ахуел ли ты?» ответил загадочно:       — Пополнить надо запасы…       Какие запасы, и так было понятно. Распихав все по карманам, мы с ехидными рожами покинули аптеку и отправились в ближайшую в этом районе забегаловку. В ресторан нас вряд ли даже на порог пустят. Мы не гордые, можем и простой пиццей перекусить.       Влад с урчанием набросился на свой кусок, когда мы уселись за столик у окна. Я с улыбкой наблюдал, как он ест. Вот просто смотрел и наслаждался, подперев подбородок рукой.       — Что? — облизнувшись, спросил Воробей.       — Ничего, — пододвигая к нему стаканчик с кофе, ответил я.       В кафешке было уютно, хотелось подольше в ней находиться, пить напитки и есть нехитрую, но очень вкусную еду.       Мой Влад рисковый парень. Дом разгромлен, а он прячет свои эмоции, не показывает их, только случайная сигарета выдала, что он все же принял близко к сердцу случившееся. И пусть это съемное жилье, но все же…       Поймав на себе его пристальный взгляд, я отвлекся от рассуждений, взял в руку пластиковый стаканчик горячего и крепкого кофе и прикрыл им улыбку. Но Влад заметил и, приняв ее за сочувствие, нахмурился.       — Даже не вздумай меня жалеть, понял? — Он отвернулся к окну, отодвинув от себя тарелку с недоеденным куском пиццы.       — Ничего я такого не думаю. Хватит изображать жертву насилия, Влад. Мы с тобой столько прошли, что, думаю, пора тебе уяснить, никуда я от тебя не денусь, как и ты от меня.       Воробей уставился на свои руки, который положил на стол. Упрямится?       — Послушай… — Я положил свои пальцы ему на ладонь. — Нам надо отдохнуть. И вместе. А утром ты решишь, как тебе поступить. Но только утром, хорошо?       Влад молчаливо кивнул, вновь принимаясь за еду, а я неторопливо допивал свой кофе. Смотря задумчиво в окно, заметил, что за нами следят люди отца. И хоть мы с самого начала этого не заметили, но никто не оставит нас в покое, куда бы мы ни ушли. Такого мне не надо было. Придется идти на хитрость, ночуя не в гостинице, как мы планировали, а на съемной квартире, принадлежащей нашему клану. Хотя бы никто не будет заглядывать в окна и караулить под дверьми.       Доев все, что заказали, мы встали из-за стола и направились на выход. Я в дверях обнял Влада за плечи, притягивая его к себе.       — Ты совсем обнаглел! — тут же среагировал Воробей, ткнув меня в бок.       — Только поддержать тебя хотел, мне показалось, что ты споткнулся, — соврал я.       — Ага, так я это и съел, Змеюка! — рассмеялся Воробей, а потом в один момент забрался мне на спину, цепляясь руками и ногами. — Н-н-но! Вези меня, раз увидел, что ноги меня не держат.       — И кто тут у нас оборзел, а? — хохотал я, понимая, что за этой выходкой скрывается просьба забрать Влада к себе, а еще доверие. То доверие ко мне, которого он не мог позволить по отношению к кому-то другому. Это было очень ценно.       Выйдя из кафешки таким оригинальным способом, мы остановились на тротуаре, Влад сполз с моей спины, сунув руки в карманы.       — Курить охота, — сказал Воробей вслух, ни к кому конкретно не обращаясь.       — Потерпишь. Влад... — позвал я его.       — М? — отозвался он.       — За нами следят люди моего отца, поэтому спокойно отдохнуть в гостинице, к сожалению, не удастся, — не стал я ничего утаивать.       — И?.. Что делать будем? — новость он воспринял спокойно.       — Есть один вариант. Если ты согласен, то едем ко мне.       — Хм… — Влад задумался, а у меня ёкнуло сердце. — Ладно. Черт с тобой, едем к тебе. Хочу помыться и наконец-то выспаться.       Я с облегчение выдохнул. Строптивый Воробей мог и отказаться, удрав в неизвестном направлении. От переизбытка чувств я сгреб Влада в охапку и поцеловал. Вот не удержался. Ожидаемо мне ответили. Ух-х-х…       Мы целовались и в такси, и в подъезде, и когда я забирал ключи у консьержки, и на пороге квартиры… Нам было все равно, что одежда намокла, когда мы встали под душ. Все равно, что нигде в комнатах мы не зажгли свет. Нам было достаточно лунного, который лился из окна в спальне. Мы так торопились, что моя хваленая выдержка полетела к чертям. Да и как тут остаться спокойным, когда перед тобой возбужденный Влад, такой жадный и нетерпеливый? И хоть я хотел любить его изысканно, но шансов у меня не было никаких.       Все свое умение и коварство я решил оставить наутро. А сейчас… был выматывающий душу, жаркий секс, где сложно было хоть о чем-то думать.       Воробей (Владлен)       Просыпаться по утрам вообще не самая моя любимая тема, а просыпаться полностью обездвиженным совсем хреново. Этим утром, открыв глаза, я обнаружил себя голым и привязанным за все четыре конечности, а счастливая рожа Змея маячила надо мной. Вот же сученыш, воспользовался тем, что, упарившись вчера вплоть до глубокой ночи (причем виновен тот же сученыш), я так крепко уснул.       — И что это, по-твоему, ты творишь, а, Змеюка? — Этот гад только улыбочкой меня одарил, той самой своей фирменной, наглой донельзя. — Развяжи меня, червь ты ленточный.       — И не подумаю, — как-то зловеще это прозвучало в тишине комнаты, под частые и громкие удары моего сердца. — Ты знаешь, птенчик, я все же однажды промою твой сладкий ротик, уж слишком неприятные вещи порой вылетают из него.       — Ладно, Змей, шутки шутками, но ты знаешь, я не любитель этой хрени со связыванием, особенно после той встречи с сатанистами.       Я дернулся, шелковые ленты натянулись, но и не подумали рваться. Я дернулся еще раз, прилагая больше сил, но толку ноль. Змей остановил мою третью попытку, просто обхватив мое лицо ладонями и наклонившись так низко, что мы соприкоснулись на миг носами.       — Тише, — его голос жидким ядом проник под кожу, пронесся огнем по венам и опалил все внутренности.       Я вздрогнул и затих, глядя ему в глаза. Змей есть Змей, если он поймает твой взгляд, то ты уже никогда не вырвешься из его сетей. Кажется, я обречен быть им вечно отравленным.       — Не развяжешь? — Я уже знал ответ на этот вопрос, не понимаю, зачем задал его, но страх той ночи ушел, осталось лишь непонятное будоражащее желание. Сердце замедляло свой бег, а потом ухнуло куда-то вниз и забилось с удвоенной силой. Это предвкушение? Чего ждало тело?       — Вот и умница.       — Пф-ф, глупый Змей. Я не ребенок, незачем со мной сюсюкаться.       Нет, ну правда, он бы еще по головке погладил и конфетку всучил. Дурак. Хотя нет, дураки мы оба.       — Ты сам напросился.       Опа, кажется, я нарвался?! Точно нарвался. Это я понял отчетливее еще и потому, что в его руке появилась красная широкая лента. Так как руки и ноги у меня уже зафиксированы, вариант только один — она для глаз.       — Знаешь, я тут понял, что как-то плохо запоминаю формулы. Обычно мне помогает, если переписать их пару раз. Но ручкой и на бумаге как-то скучно, не находишь? — он вновь нагнулся к моему лицу и прошептал в самое ухо, да так, что я поежился. — Другое дело твое тело, оно намного заманчивее белого листа.       Я сглотнул и скосил взгляд вбок — туда, где находилась прикроватная тумбочка. Где стояла небольшая прозрачная вазочка, наполненная до краев подтаявшим льдом. Рядом лежала кисть, обычная такая, не самая тоненькая кисть. Змей засмеялся, а я попытался припомнить сколько там этих формул? О боже…       — Все же ты извращенец.       — Я вампир, а кто из нас не извращенец?       Лента накрыла мне глаза, и мир померк. Остались лишь чувства. Пожалуй, в этот момент было легкое ощущение дискомфорта, волнения и даже небольшого страха. Это странно, когда от тебя ничего не зависит, когда не твоя воля решающая, когда кто-то другой властвует, а ты можешь лишь принять это. Даже сопротивление глупо, потому что бесполезно, остается просто ждать, и все.       Первая холодная капля обожгла кожу, заставив сжать сильнее челюсти и резко выдохнуть через плотно сомкнутые зубы. Тело реагировало само, мозг же тут же отказался работать. Мягкий кончик кисти описал на коже первую ледяную букву. Кажется, он и правда выписывал формулы. Поганец… Ах-х-х! Что ж ты делаешь с чужим телом?       Вторая формула расцвела холодом на бедре, буквально заставив попытаться сжать ноги, но не судьба, те были надежно привязаны. Все, что получилось, — это приподнять бедра, что привело к новому испытанию, на сей раз Змей слизал влагу, которую сам же оставил. Горячий язык после ледяной воды… это… Ух-х-х! Словами не описать. Сколько же там этих формул? Не могу вспомнить…       Кисть продолжала расписывать мое тело, а я уже плохо понимал собственные мысли, мог лишь стонать и выгибаться навстречу обжигающе холодным прикосновениям. Тело пробивало током судорог раз за разом, возбуждение накрывало с головой, кажется, я готов вот-вот кончить, а ведь он лишь раз коснулся меня, тогда, в самом начале. После лишь кисть, лед и формулы. Чертов извращенец… На мне уже нет сухого места.       — Последняя, — тихий шепот лишь сильнее заставил чувствовать, тело само ждало еще и еще.       Эта формула заставила позабыть обо всем, даже собственное имя. Кисть скользила вниз от пупка к члену. Тело окончательно отказалось слушаться, бедра сами собой взметнулись вверх, стоило кисти лишь скользнуть к основанию члена.       — Н-н-н… — звук вырвался сам. Не уверен, что хотел этим что-то сказать.       Разрисованное тело буквально ныло везде, но там, где кисть находилась сейчас, совсем все выходило из-под контроля. Последний завиток на самой головке члена тут был слизан. Холодное, а потом горячее, — это финиш, за остальное больше я не отвечал. Крыша окончательно покинула насиженное место, остались только голые инстинкты, а инстинкты требовали взять и никому не отдавать свое. Потому он зря меня, наверное, отвязал. Не такой я и слабый, как могло бы показаться. Даже сам и не понял, как Змей оказался подо мной, а я навис над ним с единственным желанием — обладать. Если бы это был Дима, я бы взял его не задумываясь, но это Змей, а он вряд ли хоть раз был нижним. Черт с ним!       Тело еще помнило все проникновения этой ночью, потому довольно легко приняло член Змея в себя. Вот только я одного не учел, точнее, туман в голове не позволил учесть. Если сидеть вот так сверху, то проникновение куда как глубже. Но слезть или поменять положение Змей мне не позволил. Его пальцы словно кандалы сомкнулись на бедрах, буквально приковывая тело к телу. Он приподнял бедра еще сильнее, если это вообще возможно, проникая внутрь. Я выгнулся, неосознанно помогая ему, по спине словно кто-то ток пустил. Змей ухмыльнулся. Схватился за ленту, которая, все еще завязанная, теперь болталась на моей шее. Он потянул за нее вниз и мне пришлось наклониться. Его рот накрыл мои губы, и он тут же почти вышел из меня и снова резко вошел. Стон Змей поймал ртом и вернул мне ответный.       — Поскакали, — выдохнул чуть слышно…       И это действительно было похоже на скачки, бешеные, неистовые скачки. Такие, где сложно понять, чей стон оглашает тишину, чей хрип будоражит кровь, где начинается одно тело, а продолжается другое. Я хотел его так, как не хотел никогда, до помутнения, до отказа тормозов, до полного желание отдать всего себя, быть рядом с ним, быть им, струиться по его жилам, стать его частью. В какой-то момент все стало зыбко и непонятно, мозг вообще ничего не фиксировал, тело, похоже, распалось на атомы, а потом и вовсе все померкло. И… кажется, я в какой-то момент расплакался, хотя это смешно звучит. Может, показалось все. Хотя… Это же Змей.       Очнулся все там же, все в той же позе, верхом на Змее, он не спеша, как-то лениво перебирал мои волосы.       — Олег? — позвал я даже не знаю зачем, просто захотелось позвать его по имени.       — Слушай, а ты, оказывается, без тормозов. Пожалуй, это был лучший секс в моей жизни, а у меня есть с чем сравнить, поверь.       — Идиот, — тычок под ребра от меня после всего, что было, оказался не очень сильным, но, судя по тому, как выдохнул Змей, все же ощутимым. — Нашел время, когда базар разводить о своих победах.       — А-ха-ха, да ладно тебе! — Легкий поворот, и я оказался под Змеем. — Это же чистый комплимент. Ты так задрал планку, что выше уже некуда. Ну вот где я найду лучше тебя?       Нет, он правда издевается, что ли? Стоп! А ведь эта чешуйчатая пакость на самом деле сейчас откровенно дразнит меня, и ведь я, даун, ведусь на этот стеб.       — Ты зараза!       Олег вновь засмеялся, прижал меня покрепче к себе и вздохнул.       — Вообще-то я скорее гад, но для тебя могу быть кем угодно. Главное, чтобы ты при этом был счастлив.       — Угу. Я люблю тебя, — само сорвалось с языка. Честно, не хотел, не сейчас по крайней мере, может, позднее.       — Что же ты делаешь со мной? Мы же вот-вот жить начнем в этой кровати.       — Ну и пусть.       Он прижался губами к моей шее и с упоением наркомана стал вылизывать видные лишь ему дорожки.       — Помрем же с голоду.       — Ну и пусть.       Ну и пусть, главное — вместе с ним. А остальное такие мелочи...       — Эй, Воробей, — опять этот шепот, от которого путаются мысли, подгибаются ноги и трясутся руки, хорошо, что я лежу. — Я тоже люблю тебя. — Правда, хорошо, что лежу. — Очень, очень…