Воробей птица гордая, смотри не подавись

      Кнут (Николай)       — Господин, вас к телефону.       — Кто?!       Я не дождался ответа, да и вопрос задал в тот момент, когда взял в руки телефон. Именно по этой причине и гаркнул его в трубку. Меньше всего я бы хотел стать главой этого клана, сплошной геморрой. Мозг пухнет от хаоса и неразберихи, которую устроил за годы своего правления Михаил. А уж его смещение лишь добавило головной боли. Ушел, но все равно не забыл подгадить напоследок. Так что мое раздражение вполне понятно, ну а то, что вылилось на кого-то не вовремя звонящего, чисто его проблемы. Не будет трезвонить в неурочный час.       — Как-то ты совсем не ласков, малыш.       Этот голос заставил все нервы вздыбиться. Воспоминания недавних событий нахлынули бесконечным потоком, поглощая каждую клеточку мозга. Я словно наяву увидел это лицо, глаза и почувствовал прикосновение его рук. Что со мной вообще, почему так ярко вспомнился тот момент?..       Как только мелкие покинули подвал, мне прилетел еще один ощутимый удар под дых. Хватая ртом воздух, я согнулся пополам, но упасть мне не дали сильные руки, которые и нанесли удар. Вопрос. С чего бы такая забота?       — Это уже лично от Виктора. Он велел передать, что стоило следовать плану и не ломать ребра его сыну. И дословно: «Скажи спасибо, что с тебя кожу живьем не сняли».       — Спасибо, — буркнул, все еще пытаясь отдышаться.       Сука, Витенька! Мать его! Ну, возможно, и заслужил. Вот только… мне казалось, что к побоям я уже привык. Отчего же этот удар получился таким ощутимым?       Я посмотрел в глаза напротив. В них не было злобы и ненависти, с которой обычно бил Михаил или его подручные. Скорее в их глубине таилось любопытство, даже немного тепла, и это мне почему-то не понравилось. Не привык я к такому, потому ответил грубее, чем хотел, чем невольно оголил чувства и эмоции, которые так долго прятал от всех.       — Не так уж и далеко я отошел от плана. Подумаешь, мелочь немного потрепало. Не убило ж. Да и сектанты помогли скрыть на время фонящего от Михаила.       — Скрыть, говоришь? Это да. — Он наклонился ко мне ближе и в ухо прошептал: — Но ведь ты хотел бы другого, правда…       Это не было вопросом, скорее утверждением. Я нагло улыбнулся в ответ. Яснев (о да, я узнал его, сложно не узнать истинного хищника в обличье человека, даже если видел его лишь раз много лет назад) отзеркалил улыбку, только не забыл присовокупить к ней немного откровенной угрозы. Яснев… Он как цепь, что сжимает в стальных кольцах тело, обжигая холодом металла уязвимую кожу. Лишнее движение, и цепь с тихим звоном сожмется сильнее, с треском ломая кости. Именно так и ощущался этот человек. С виду вроде безобидный, это если даже на миг не заглядывать в его глаза. А уж если сделал глупость и посмотрел, в них как в зеркале отразится твоя судьба, и она не сулит ничего хорошего.       — Неважно, чего бы я хотел. Скажите спасибо, вы убрали надоевшую угрозу с клановых земель. Это же такой повод избавиться от сектантов и не мучиться черт знает сколько у старейших. Эти бюрократы всю душу вынули б, а так все прошло максимально легко.       Ну да, тогда нисколько не думал о таких тонкостях, но если копнуть… так оно и есть.       — В любом случае Виктор велел передать. Цитирую: «Еще хоть шаг в сторону, и я найду нового цепного пса этому клану». — Яснев наклонился так близко, что коснулся своим носом моего. — Ты уж постарайся больше не делать лишних телодвижений. Для нашего общего спокойствия.       — Ха! А ты, смотрю, совсем ручным котиком на побегушках у Виктора стал.       Яснева мои слова нисколько не укололи, вообще никакой реакции не вызвали.       — Я знаю, чего тебе не хватает, Кнут. Это совсем не пряник. Я бы посадил тебя на цепь, очень крепкую цепь, но совсем не из стали.       Зачем я это сделал? Черт его знает. Поддавшись какому-то порыву, поднял кулак для удара, вот только не ударил. Рывок, и вздоха мне уже не сделать. Его руки невероятно сильные, еще немного, и сломали бы ребра, а рот не целовал, скорее безжалостно пожирал, оставляя кровавые ссадины от зубов. Черт, мне это понравилось.       — До скорой встречи, малыш… — пообещал Яснев и скрылся с глаз долой. Вот так угрозу кинул и смылся, не позволив высказаться в ответ.       «Сволочь. Злит, Яснев!»       Тогда почему я шел наводить порядок на отвоеванной территории и кривовато улыбался? Уж не знаю, что там на лице у меня отражалось, но даже привычные ко всему мои мальчики отшатнулись.       Яснев. Все же, похоже, я вконец извращенный ублюдок. В конце концов, с какого фига у меня стоит?       — Эй, малыш, ты там заснул? — воспоминания грубо прервали, а вот стояк никуда не делся. Занятно выходит.       — Хотелось бы, но нет. По какому поводу такая честь как личный звонок? — голос прозвучал хрипло, словно со сна.       — Все же ты грубоват. Ну да ничего, поживем, обчешем острые углы, — на пару секунд Яснев затих, а потом добавил, но уже более официально, без капли иронии и заигрывания: — Виктор завтра к часу собирает совет. В твоих интересах там быть. Наш тройной союз важен для тебя сильнее, чем для нас. Сам понимаешь, твой клан сейчас как никогда слаб и уязвим. Встретимся на месте.       Яснев отключился, а я еще с минуту обдумывал его слова.       Что ж, совет так совет. Там и встретимся… Цепь…       Нужно навести порядок, хотя бы «косметический ремонт» сделать. Клан в полном раздрае, еще немного, и все побегут как крысы с тонущего корабля… Если бы. Не побегут, большинству некуда бежать, они как тени, запертые в логове зверя, тут рождались и умирали. Другой жизни никогда не видели. Дай им немного свободы, и они в ужасе начнут метаться как безголовые куры. Именно поэтому Михаил так долго стоял у власти, он являлся той самой головой, без него и легче, и сложнее. В клане нарастала неразбериха, а я, как новая голова, еще не прижился, не прирос, потому они и не знают, чего от меня ожидать. В чем-то понимаю их, но сильнее от этого не люблю, слишком много подонков затаилось по углам логова. Впрочем, и я ненамного лучше их.       Стоило мне покинуть бывший кабинет брата, как две тени молча метнулись ко мне и так же молча последовали за мной, все время пути оставаясь немного позади и в то же время словно ненароком постоянно касаясь рук. Мои милые полудикие зверьки, я всегда незримым гибким кнутом стягивал их шеи. Одно неловкое, неправильное движение этих юных, прекрасных существ, и воздух навсегда перестанет поступать в их легкие.       Мы шли медленно и довольно долго, в самый дальний закуток, в самую темную щель кланового логова. Именно там я прятал огромную на данный момент тайну. О ней знали лишь немногие.       Ручка на обшарпанной двери со следами былой роскоши легко поддалась и скользнула вниз. С легким щелчком выдвинулся язычок замка, дверь бесшумно отворилась внутрь. Благодаря небольшой настольной лампе в комнате царил полумрак. Неяркий, чуть желтоватый свет выхватывал из темноты лишь небольшой пустой стол, заставленную маленькими бутылочками и коробками с таблетками тумбочку, а также довольно узкую кровать. На кровати спал он, тот, кого я очень сильно желал когда-то уничтожить и не смог. Всему виной чертов фонящий. Кто же знал, что его сила может не просто убить. Она выжгла мозг почти буквально, оставив вместо взрослого человека несмышленого ребенка. Может, я и подонок, но еще не дошел до того, чтобы убивать детей, а брату сейчас не больше пяти лет. Неважно, что тело большое и мускулистое, ум детский.       — Бесы тебя задерите, даже прибить себя не дал. Никогда не перестанешь портить мне жизнь.       Вот сейчас бы взять и свернуть эту шею… но… нет. Это уже не тот Михаил, не тот, которого я ненавидел, другой, совсем другой, наивный, неиспорченный, совсем не тот.       — Как он?       Густая тьма в дальнем углу шевельнулась, задрожала. В полосу тусклого света, стряхивая с сутулых плеч темноту, шагнул человек и чуть повернулся, показывая свое немолодое, худощавое лицо. Оно мне было слишком хорошо знакомо. Именно этот человек каждый раз штопал раны нанесенные по неосторожности слишком сильно моему телу братом и его подручными. Местный врач. Он будет молча делать свое дело, просто чтобы остаться тут жить. Одинокий, никому не нужный старик, у которого ни семьи, ни дома.       — Господин, он все еще под лекарствами. Час назад приходил в сознание, но сильно испугался незнакомой обстановки. Чуть сам себе вред не нанес. Пришлось вновь погрузить бедолагу в сон.       — А его сознание… ему все еще… пять?       — Да, боюсь, это необратимый процесс. Странно, что он вообще выжил. Пострадал только мозг, словно разрушительная волна была направлена исключительно на мозг, совсем не так, как у всех остальных погибших от атаки фонящего.       Вернуть фонящего — лучшее решение, недооценить бесконтрольную мощь этого пацана стало бы фатальной ошибкой. Такую птичку лучше держать в чужой клетке.       — Если будут какие-то изменения, сообщи и держи язык за зубами.       — Да, господин.       Врач чуть склонил голову в подтверждение моих слов и скользнул назад в тень. Я же напоследок окинул взглядом спокойное лицо спящего Михаила и покинул комнату. Его проблемы закончились, мои же только начинались.