Мышка для кота или Ещё посмотрим, кто кого съест

Стас       «Хм! Мышонок мышонком, а удар у него что надо. Приложил неплохо. Вот только сначала я чувствовал, как он плавился под моими руками и рвался навстречу. И даже то, что он убежал, говорило только об одном: он боялся не меня, а боялся себя и своих чувств ко мне. Боялся признать, что хочет того же, что и я. Что ж, можно играть вдвоем. Убегай, Мышонок, убегай! Посмотрим, далеко ли ты от меня сбежишь».       Всю эту неделю мы играли в эту игру. Он убегал, а я ловил и пока поймать его так и не смог. Нет, были моменты, когда я сумел урвать мгновения. Один раз, застав его в туалете, когда он мыл руки, медленно подкрался. Никита вздрогнул, а я, глядя в его глаза в зеркале, наклонился и провел губами по шее, у самой кромки волос. Он на мгновение прикрыл глаза и, чуть подавшись назад, прижался ко мне.       Какой же он чувствительный, такое легкое касание, и уже такая реакция.       Моя рука спустилась вниз и погладила его член прямо через слой одежды. Он застонал и распахнул свои глазищи, глядя на меня в зеркало, и тут мы услышали приближающиеся голоса. Вот так меня обломали первый раз.       Второй раз я поймал его в пустом коридоре и уже хотел снова прижать к стене, да и прижал, но Мышонок все же вывернулся. Больше он мне такого шанса не предоставил, и тогда я стал искать лазейки, чтобы подобраться к нему ближе. Расспросил о нем всех кого мог в институте, но ничего не добился. Кто-то вообще не понимал, о ком говорю, кто-то вспомнил, но с трудом. Остальные знали о Нике, но только то, что он был тихим, незаметным и всегда держался от всего в стороне. Вот такие нулевые результаты дали мои расспросы.       Долго думал, кто мне сможет больше рассказать о Мышонке? И тут до меня дошло. Все о Нике знает только его семья. Пора наведаться к нему домой, а уж родных «лучший друг Ника» разговорить сможет.       Проблема только в одном — адрес. Хотя знаю, у кого спросить. Есть здесь одна личность, которая за деньги найдет все и всех.       «О, а вот и он. На ловца и зверь бежит. Точнее, на кота и воробей летит».       — Воробей, иди сюда! — гаркнул так, что сам вздрогнул.       — Чё надо, Кошак? — нагло вякнул этот вечно встрепанный и напористый коротышка.       «Не, ну точно воробей, один-в-один. Не зря прозвали».       — Деньги нужны? — спросил напрямую, зная вечную жадность к наживе этого птенца.       — Ну?.. — Да-а-а, наглость — это второе счастье.       — Инфа нужна.       — Какая? — О как глаза полыхнули.       — Адрес один достанешь? Мышонок. Знаешь такого?       — А то! Тихоня и зубрила. Вечно пропадает в библиотеке. Все думают — он там читает, а он по большей части спит.       — Адрес достанешь?       — Легко, но деньги вперед.       Я хмыкнул и вложил в загребущие ручки соответствующую купюру. Парня как ветром сдуло, а ровно через два часа у меня был адрес с именами родителей и брата с сестрой. Этот день будет очень интересным. Пятница — вообще один из самых веселых дней.       В семь я стоял у двери его квартиры и жал на звонок. Тот мелодично тренькнул и затих, а за дверью раздались шаги и беготня с криком.       — Беливикс, дай мне силу!       «Это что за беливикс такой?» — подумалось мне.       Но додумать не успел, так как дверь распахнулась и на меня в шоке уставились серые глазищи за стеклами очков, ну и еще две пары одинаковых глазенок на забавных мордашках, так похожих и не похожих одновременно.       — Впустишь, Мышонок? — спросил я, улыбаясь.       — Где мышонок? — С интересом огляделся мелкий мальчонка, будто искал этого самого мышонка.       — Ну так впустишь, Никит?       — Кто там, Никита?! — послышалось из недр квартиры.       А Мышонок только смотрел на меня, хватал открытым ртом воздух и молчал. Никита       Я обалдело таращился на Стаса, который стоял на пороге с тортиком в руках. За сладким неотрывно следили глазами малыши. Мама вышла из комнаты уже при всем параде. Родители собрались на вечеринку с ночевкой, а малыши, впрочем, как всегда, остаются на мне. Отец выглянул из кухни и, увидев, что мама готова, засобирался сам.       — Молодой человек? — вопросительно приподняла бровь мама.       — Екатерина Алексеевна? — спросил Стас.       Мама кивнула, и этот кот расплылся в наглой улыбке.       — Я лучший друг Никиты по университету — Станислав. Очень рад с вами познакомиться, — сказал Стас и, поймав мамину руку, галантно ее поцеловал.       Мама снисходительно улыбнулась.       «Вот, блин! Этот кот ей понравился», — с досадой подумал я.       — Владимир Сергеевич? — уточнил Стас у отца. Тот кивнул. — Рад знакомству.       Мужчины крепко пожали друг другу руки. Отец помог маме надеть плащ, и родители через минуту ушли.       «Как Стас смог так подгадать? Ё-о-о… Вот непруха!» — Я совсем расстроился.       А Кот уже счастливо присел на корточки и покачал перед глазами малышей тортиком.       — Ну, кто из вас Анжела Владимировна? — спросил он у малышки.       Сестрёнка с подозрением стала рассматривать гостя, но, что-то взвесив в уме (явно кусок торта), протянула ладошку со словами:       — Целуй! Хочу как мама!       Стас поцеловал маленькую ладошку и отдал ей тортик. Хитрованка прижала к себе подарок. Тут я не выдержал и пришел в себя от шока.       — Анжи, дай сюда, а то помнешь, и будет невкусно есть. Я сейчас поставлю чай. Будем кушать. Алексей, проводи гостя в комнату.       Малыш серьезно кивнул головой. Подождал, пока Стас разденется, и проводил его в зал.       «Вот принесла нелегкая! И чего он сюда приперся? Я уже себя поздравил с тем, что мне удалось пережить эту неделю и избежать его приставаний. Как тут этот… Этот кот нарисовался…» — думал я, гремя чайником.       Поставил избитую мной кухонную утварь на плиту, аккуратно распаковал тортик и нарезал его ломтиками, стараясь не зацепить ножом красивые красные розочки, а то драка будет и крик: «Это моя!» Потом разложил ломтики по тарелочкам и, выставив чашки, повернулся к чайнику. Он наглым образом кипел и молчал, как партизан, что готов.       Прислушался, было подозрительно тихо, очень подозрительно. Поставив посуду на поднос и разлив чай по чашкам, понес в комнату.       «М-да… Анжела, как всегда, не оставляет никого в покое».       Она залезла на Стаса и пыталась завязать у него на голове газовый шарфик. Парень покорно сидел на полу и руками придерживал барышню, чтоб она не свалилась с него. А вот Леша тихонько сидел в сторонке и играл с лего.       — Рокси, сиди смирно! Энчантикс надо призвать. Вот, повторяй за мной! — сестренка спрыгнула с него и, подкинув другой шарфик, громко закричала: — Сила беливикс, приди!       Шарфик накрыл малышку, и она весело засмеялась, а потом выжидательно посмотрела на Стаса. Он неловко подкинул свой шарфик и тихо повторил:       — Сила беливикс, приди!       — Нет, энчантикс! Для беливикса ты, Рокси, не доросла. Повтори! — грозно свела бровки Анжела.       Я начал давиться смехом. Молодец малышка, с ходу выносит мозг этому бедолаге. Мне стало жаль Стаса. Он пытался понять, в чем не прав, но даже собранные в кучку глаза не помогли понять смысл сказанного Анжелой. Он вздохнул и повторил:       — Сила энчантикс, приди! — Подкинул шарфик и подождал, когда тот свалится ему на голову.       Анжела радостно запрыгала вокруг него, но, увидев меня, крикнула:       — Муза! Тортик!       Я поставил поднос на журнальный столик и расставил чашки с тарелками. Малышня сразу начала спорить, кому какая розочка достанется. Я поставил перед ними одинаковые розочки и прикрикнул на них:       — А ну тихо! Они одинаковые, я проверил.       Дети притихли, посмотрели на свои кусочки торта, мысленно взвесили и обмерили их глазенками, а потом быстренько начали запихивать вкусняшку в себя, не забывая вымазать в креме мордашки. Стас присел рядом со мной и тихо спросил:       — Муза? Это кто?       — Даже не спрашивай. Это фея. Анжела — Флора и Блум, это блондинка и рыжая стерва. Алексей — Текна, это фея техники, а я — Муза, это фея музыки. Тебя, как погляжу, записали в Рокси, она, кстати, фея животных, — тихо пояснил ему.       Стас подавился чаем. Еще бы, как точно сестра определила его сущность. Малыши слопали свои кусочки торта и стали облизывать пальчики от крема. Я подорвался с колен и, перехватив ладошки обоих, потащил их в ванную. А Стас засмеялся нам вслед.       — Мышонок, ты просто прелесть!       Умыв моих поросят, но скорее выкупав, они никогда спокойно не могут вести себя рядом с водой, я, весь мокрый, выпустил их на волю. Близнецы опять загрузили Стаса и потребовали от него изображать лошадку. Всем верховодила Анжела. Мелкие мучили его несколько часов. Я был так доволен, что не я жертва террора, что даже потерял бдительность. А враг не дремлет.       Пока готовил ужин и напевал себе под нос песенку про Винни Пуха, не заметил, как Стас подошел ко мне со спины. Он прижался ко мне всем телом и, поцеловав меня в шею, сказал:       — У тебя очень милый братик и замечательная сестричка. Мышонок, а когда ты отдыхаешь? Они меня умотали и выжали досуха.       — Стас, — у меня перехватило дыхание, — пусти.       Но он не послушал. Наклонился и ухватил губами мочку уха, начал ее теребить и покусывать. Я не смог сдержать тихого стона и откинул голову, открывая больший доступ к шее. Кот довольно промурчал и начал целовать, слегка покусывая бьющуюся на ней жилку.       — Ах, — сорвалось с моих губ, — не надо…       Стас задрал мою футболку и провел рукой по правому соску. Меня подкинуло от неожиданности, и я пошатнулся. Парень придержал меня.       — Пугливая мышка, — шепот на ухо, — отзывчивый. Ты прямо как из сказки. Не верится, что настоящий.       Топот маленьких ножек отрезвил нас. Стас отстранился от меня и повернулся к малышам, которые с любопытством глазели на нас.       — Анжи, они что, будут делать нам братика, как мама с папой? — спросил Леша сестру.       — Нет, они будут делать сестричку! И не спорь, я точно знаю, что будет девочка. Братик, правда?       Я покраснел, как вишневый компот, и попытался хоть что-то объяснить малышам.       — Я… нет… он…       — Мы с вашим братом друзья и пока детей заводить не будем. Да, Мышонок? — спросил меня Стас.       — А? Ну да… — не нашел я что ответить.       — Раз так, то мы хотим кушать, — потребовали малыши.       Я накормил всех ужином и после мыльно-рыльных процедур малыши отправились спать. Чистенькие и сонные, они потребовали сказку на ночь. Я достал большую и красочную книжку и, присев на кроватку к Леше, открыл ее. Ребятишки укрылись с головой одеялами и приготовились слушать. Стас прислонился к косяку двери и тоже замер в ожидании.       — Жила–была девочка и звали ее Красная Шапочка. И послала ее мама в лес… — начал я читать.       — Ага! Никита, а ты Анжелу в лес отправишь? — спросил Леша и тише, чтоб сестра не слышала, попросил: — Ну пожалуйста, очень надо.       — Я все слышу! — возмутилась та. — Вот покажу тебе! Волка поймаю и натаскаю на твое фото, чтоб он знал врага в лицо!       Малышка вскочила на постели и кинула подушку в брата. Он не остался в долгу и тоже начал бросаться в нее мягким снарядом. Опять шум и гам! Стас откровенно смеялся над нами.       — Все! А ну прекратили баловаться! Я сказку читать не буду, раз вы не хотите ее слушать. — Я отобрал подушки у близнецов и положил их на место.       — Братик! Спой нам нашу песню, пожалуйста! — хором попросили проказники.       — Ладно, но приняли правильное положение и приготовились, — скомандовал я.       Подождав, пока малыши спешно улягутся в кроватки и укроются одеялами, я начал петь: Покроется небо пылинками звезд И выгнутся ветви упруго. Тебя я услышу за тысячу верст: Мы — эхо, мы — эхо, Мы — долгое эхо друг друга…       Я улыбнулся, заметив, как Стас пораженно замер, услышав мой голос. Говорят, у меня необычайно красивый и сильный голос. Малыши притихли и завороженно слушали. И мне до тебя, где бы я ни была, Дотронуться сердцем нетрудно. Опять нас любовь за собой позвала. Мы — нежность, мы — нежность, Мы — вечная нежность друг друга…       Стас сцепил руки на груди, аж пальцы побелели от напряжения. Я поднялся с постели брата и стал тихонько отходить к дверям. И даже в краю наползающей тьмы За гранью смертельного круга Я знаю, с тобой не расстанемся мы: Мы — память, мы — память, Мы — звездная память друг друга…       На самом выходе я уже видел, что малыши спят, но закончил петь: Мы — память, мы — память, Мы — звездная память друг друга…*       Закрыв дверь в детскую, я сразу попал в объятия Стаса. *слова из песни Анны Герман «Эхо любви»