Два "о да" и два "о боже мой"

Это началось на третьем курсе. Ладно, возможно это началось ещё раньше, просто Гарри в силу своей неопытности (или упрямого желания игнорировать очевидное) не обращал на это внимания. Но после злополучного матча между Гриффиндором и Пуффендуем, который первые с треском (метлы в Гремучей Иве) проиграли, Гарри заметил Седрика Диггори. Нет, не так. Сначала Гарри заметил букет фиолетовых-розовых цветов на столике в больничном крыле. Ни Рон, ни Гермиона понятия не имели, откуда он взялся, а у медсестры спрашивать об этом казалось идеей безумной. Потом Гарри заметил конфеты. Они появлялись с цветами, и он мог бы решить, что у него появилось несколько тайных поклонников, но фиолетово-розовые цветы каждый раз говорили об обратном. Поттер не знал, связана плохая конспирация с желанием незнакомца раскрыть личность или с простым неумением запутывать след. Зато конфеты были разные. Чаще всего незнакомец приносил шоколадных лягушек, но иногда вместо них на прикроватной тумбочке оказывались леденцы, или мармеладные трубочки, или пирожки с повидлом, или сладкая вата. Гарри совершенно не жаловался, — внеплановые сладости никого не могли огорчить, — но чувствовал замешательство. И так ровно до того дня, пока загадочный поклонник не пришел до того, как Гарри успел заснуть. И бедному Поттеру довелось увидеть красное от смущения лицо не менее бедного Седрика Диггори. Раньше, до этого матча и этого больничного, Гарри знал о Седрике все, что принято знать о сопернике. Факультет, курс, тактика игры, слабые места. Понятно, что ни одной логичной причины разглядывать его не было. Но в данной ситуации Гарри весьма определенно разглядывал Седрика огромными удивлёнными глазами и пытался понять, чем заслужил такое внимание. — Я не знал, что тебе нравится больше, поэтому приносил всё. К чести Седрика, он даже не попытался сбежать. Он принялся увлеченно разглядывать потолок. Наверное, ему очень хотелось жестикулировать более активно, но тогда он грозился перепугать всё больничное крыло: в руках он держал еду. Много еды. Много вкусной еды, которая абсолютно точно предназначалась Гарри. Кажется, тот смотрел на неё слишком удивлённо, потому что Седрик поспешил оправдаться: — Тут не только от меня, — Гарри знал, что не обладает знаниями в психологии, но тут даже ему стало очевидно, что Седрик хочет сделать вид, будто так-и-было-задумано. Поттер подавил смешок. — Тут от всех с факультета, тебе многие желают скорее поправиться и считают решение судей несправедливым… — Седрик замялся, и Гарри хотел что-нибудь ответить, чтобы прервать неловкое молчание и разрядить обстановку, но Диггори вдруг глубоко вдохнул и заговорил медленнее и увереннее: — Вам ведь поражение засчитали, а это было нечестно. Даже для технического проигрыша нечестно. А ты ещё с метлы упал, и метла не пережила встречу с Ивой, и вся игра была какая-то не твоя… В общем, я, то есть, мы командой решили тебя подбодрить таким способом. Такие уверенные слова совсем не соответствовали выражению лица Диггори. Он безбожно краснел, взгляд метался туда-сюда и, кажется, он стоял на месте, прилагая нечеловеческие усилия. Гарри был уверен, что, если сейчас же не ответит хоть что-нибудь, станет причиной чьей-то смерти. — Спасибо, — он широко улыбнулся, сохраняя непринужденный вид, но мысленно добавил: "Ты мог не говорить, что это от команды, и я бы ничего не заподозрил". Седрик, наконец, додумался выложить еду на прикроватную тумбу и с облегчением встряхнулся. Свободные руки он убрал за спину, чтобы случайно не смахнуть что-нибудь со стола или не задеть Гарри. Куда смотреть, Диггори так и не решил: сначала он уставился в потолок, потом перевёл взгляд на окно, мельком глянул на Поттера и остановился где-то на углу больничной кровати. Он не знал, что делать теперь, когда вся моральная поддержка была доставлена. Уходить сейчас казалось неправильным, даже неприличным. Поборов панику и смущение, Седрик поинтересовался: — Как ты себя чувствуешь? Вышло естественнее, чем ожидалось. Будто не он в этот момент паниковал так, как не паниковал никогда. А потом он увидел приветливую улыбку Гарри и понял, что настоящая паника ещё впереди. — Все просто превосходно. Внимание от других, — от Поттера не укрылся нервный смешок, который Диггори попытался замаскировать под кашель, чем только ухудшил своё положение, — благотворно на меня влияет. Уже завтра меня выпишут. — Правда? Это чудесно! — Седрик, наконец, позволил себе открыто посмотреть на Гарри. Это оказалось невероятно просто: у него были растрёпанные волосы, смеющиеся глаза и самый домашний вид, совершенно не пугающий. Правда, смущающий немного, но это ничего, Седрик сильный, он справится. Он смотрел на Поттера и думал, что никого красивее раньше не видел, и что ему хочется вот так смотреть на него ещё хотя бы вечность. Слова слетели с языка быстрее, чем он успел их обдумать: — На всякий случай: что тебе больше нравится? Спасибо, мозг, что не закончил вопросом: "Мальчики или девочки"? Если Седрик хотел сохранить свою тайну, выходило просто ужасно. Особенно подвёл последний вопрос: он был настолько размытым, что любой ответ Гарри на него был бы правильным. Даже "играть в квиддич и оскорблять профессора Снейпа". Он рассмеялся. — Сливочное пиво. — Окей, тогда… Минутку, — Диггори, уже собравшийся было уйти, развернулся на каблуках. — Ты серьезно? — он тщетно попытался найти на лице Гарри хотя бы намек на раскаяние. Не нашел. — Не делай вид, будто не знаешь, что распитие алкогольных напитков в медицинском крыле запрещено. Поттер всплеснул руками. — Там от алкоголя одно название! — Да неужели? Седрик всегда любил играть в гляделки отчасти потому, что почти всегда выигрывал: для него не составляло труда подолгу смотреть людям в глаза. С Гарри так… не получалось, и совсем не из-за того, что ему не нравились его глаза или лицо. Скорее наоборот — они Диггори слишком нравились. И смотреть вот так, глаза в глаза, не имея возможности прикоснуться или подвинуться ближе было… Невыносимо. Гарри тогда ничего невыносимого не чувствовал. Он просто знал, что у Седрика красивое лицо, он выглядит довольно мило с такой ухмылкой и взъерошенными волосами, а его неловкое поведение просто уморительно. И точно помогает чувствовать себя лучше. Поттер язвительно ответил: — Ох, если собираешься читать нравоучения… Седрик тут же выпрямился, сделал серьезное лицо и как можно более строгим тоном заявил: — Это входит в мои обязанности старосты. О, Гарри видел, сколько усилий у Диггори уходило на то, чтобы не смеяться. И он намеревался сломить эту выдержку. — Вести себя как вредный старикашка? — участливо поинтересовался Поттер, заставив Диггори сдаться, сесть на больничную койку и рассмеяться. — Мерлин, ты имеешь в виду Филча? Гарри, пользуясь положением, ткнул Седрика в бок. Почему-то с ним такие вольности позволить себе было проще. — Абсолютно точно. Не сомневаюсь, у тебя где-то есть барсук с красными глазами, который ходит по Хогвартсу и выискивает злостных нарушителей правил. Седрик, закрыв лицо руками, пробормотал: — Ты хочешь меня до слёз довести? — Да, за то, что ты не принесешь мне сливочного пива. — Это жестоко. — Это суровая реальность. Седрик оторвал руки от лица и развернулся к Поттеру всем корпусом. На его лоб опять упала непослушная чёлка, и она точно скрывала от Гарри примерно треть окружающего мира. Повинуясь внутреннему порыву, Диггори подался вперёд и заправил мешающие пряди за ухо; помогло незначительно, но какой эффект этот невинный жест произвел на Гарри… Он наконец-то покраснел от смущения. Седрик почувствовал себя отмщенным. Возможно, эта маленькая победа и придала ему смелости предложить: — Поправишься, и я свожу тебя в "Три метлы". Там лучшее сливочное пиво во всем Хогсмите. А Гарри, ещё чувствующий аккуратные прикосновения Диггори на лице, смог только заторможенно кивнуть. — Только у меня нет разрешения от опекуна. — Зато есть староста. — Слабый аргумент для Макгонагалл. — А кто сказал, что мы будем отпрашиваться у Макгонагалл? Это было нечестно и по отношению к ней, и по отношению к друзьям, но в первый же день после выписки Гарри с Седриком сбежали через потайной туннель в Хогсмит и просидели в "Трёх метлах" пару часов. Они болтали о ерунде, пили сливочное пиво и обсуждали ближайшие матчи по квиддичу, глупо хихакали, кидались скомканными салфетками и заставляли их летать под потолком. — Смотри, Поттер, над нами парят чайки. — У тебя очень странные представления о чайках. Я уверен, они похожи больше на сов, чем на комки бумаги. — Ой, будто ты много чаек видел. — Достаточно, чтобы критиковать твоих детищ. — Вообще-то это наши детища. Конечно, их заметил один из барменов; конечно, их настоятельно попросили пойти прочь; конечно, им пришлось сбегать из паба каким-то улочками, потому что Макгонагалл (всевидящая, не иначе) именно в этот день посетила Хогсмит; конечно, оба не придали значения тому, как крепко держали друг друга за руки, петляя по потайному ходу. Оказавшись около статуи ведьмы, Гарри неловко поцеловал Седрика в щеку. Почему-то Поттеру казалось, что именно такое завершение должно быть у их сегодняшней прогулки. Седрик, пылающий ярче макового поля, уточнил: — Вау. Мы считаем эту вылазку свиданием? — Я не разбираюсь в свиданиях. Можем ли мы считать её немного свиданием? — Если хочешь. — Да, класс. Немного свидание. Чудесно. Они обнялись, попытались разойтись и — как ожидаемо — врезались друг в друга. Обнялись ещё раз: вселенная, видимо, на что-то настойчиво намекала. Наконец, разошлись по гостиным своих факультетов. И больше до происшествия с Питером Петтигрю их общение дальше «привет-пока» в большом зале или на квиддичном поле не заходило. И вот, когда Гарри был уверен, что это кончилось, это появилось перед ним с сияющей улыбкой и взлохмаченными вихрами. Чудесно. Просто прекрасно. Гарри Поттер и Мерлин-Дай-Пережить-Чемпионат. — Привет. Это стоит перед Гарри и ждёт ответа. Гарри не помнит, как складывать буквы в слова. — Да, ага, доброе утро. Он такой умный, смог составить целое предложение, бессвязное, правда, но лучше, чем ничего. Если Волан-де-Морт убьет Поттера прямо сейчас, он скажет ему спасибо. Простое человеческое спасибо за то, что избавил его от нарастающего кома в горле. — Как лето проходит? Седрик не выглядит взволнованным. Наоборот, он лучится спокойствием и уверенностью, и Гарри чувствует, как медленно утопает в неловкости. В последнюю встречу в Хогвартсе у него просто не было времени вспоминать общее прошлое: голова была не тем забита. Сейчас же переживать за крестного не нужно было, итоговые контрольные были написаны, вопрос с жильём решен, только Рон, наверное, ждал Поттера, чтобы идти вместе дальше до портала. Он хватается за эту мысль, как за спасительную соломинку, но, глянув Седрику за спину, чувствует только разочарование. «Спасительная соломинка» Уизли стоит в компании Джинни и Гермионы и показывает большие пальцы вверх, всем своим видом одобряя происходящее. Кажется, Гарри вычислил настоящего предателя. Седрик хмурится и тоже поворачивает голову: те трое тут же принимают самый непринуждённый вид, увлеченно разглядывая первый попавшийся куст, и пытаются куда-то уйти. К сожалению, Рон снова наступает Джинни на ногу, чем вызывает у неё бурю недовольства. Приходится спасаться бегством. Губы Гарри медленно расплываются в улыбке. Ладно, каким бы предательским этот предатель не был, он все ещё его самый замечательный Рон с самой замечательной семьёй Уизли. Седрик снова улыбается и смеётся. — И часто у них так? — Да, — Гарри думает, нужно ли говорить, как за лето изменилась его жизнь. Такие мелочи, как обстановка в комнате и свобода для полетов Букли. Вероятно, он знает, как сказать это лаконично, поэтому собирает волю в кулак и продолжает. — Да, всё просто классно, потому что я наконец-то живу с людьми, которые меня любят, а мои друзья, как видишь, в полном порядке, — Диггори первые секунды три выглядит так, словно не понял ни слова. Три секунды спустя он вспоминает, с каким вопросом подошёл к Поттеру, и на лице расцветает широкая улыбка. — Это чудесно! — Твоё присутствие здесь — вот что чудесно. Ладно, Гарри никогда не был мастером флирта, и то, что он только что сказал, — не более, чем остатки бравады Гарри-с-третьего-курса. Нынешний Гарри захотел провалиться сквозь землю ещё до завершения фразы. "Волан, черт возьми, де-Морт, почему ты не убил меня в колыбели?" Поттер отчаянно надеется, что Седрик не заметит в его словах подтекст. Поттер знает, что это провальная идея, потому что щеки Седрика становятся слишком пунцовыми и выдают его с головой. Поттеру стоит гордиться: абсолютно невинными предложениями он вгоняет в краску одного из самых популярных парней в школе. — О, знаешь… Да, это здорово, что получилось выбраться вместе… В смысле, — каждый раз, когда Диггори нервничает, он начинает активно размахивать руками. Сейчас он почти попадает пальцем Гарри по лбу, — Поттера спасает только ловцовая реакция, — не только нам вдвоем вместе, а совсем всем вместе, то есть с друзьями, родными… — Седрик. — И вообще, думаю, выбираться вот так — круто, это такое психологическое расслабление… — Седрик. Гарри мягко берет ладони Седрика в свои. Он пару раз видел, что так делает Ремус в особенно эмоциональные моменты. У него как-то получалось успокаивать Сириуса настолько простым действием, и Поттер солгал бы, если бы сказал, что не хочет уметь так же. Седрик смотрит на него почти отчаянно и, всё ещё улыбаясь, шепчет: — У меня небольшая паника, понимаешь, просто… — Тут именно тот смысл, на который ты надеешься. Эмоции на лице Диггори меняются с бешеной скоростью: испуг, удивление, радость, восхищение, шок от собственной недогадливости и, Мерлин, опять смущение. — Серьезно? — Ага. — Вау. Гарри глупо хихикает над сложившейся ситуацией. Честно? Ещё несколько минут назад он был уверен, что хлопнется в обморок вот прям сейчас, а теперь возвращает внутреннее равновесие самому Седрику Диггори. Он, кажется, хочет что-то сказать, но недовольный крик издалека прерывает его: — Если вы сейчас же не сдвинитесь с места, на Чемпионат добираться будете на мётлах! — Сириус стоит на холме и, сложив руки рупором, орет. Гарри не хочет знать, что из произошедшего он видел, поэтому копирует его позу и кричит в ответ: — И будем там раньше вас! Эта фраза действует на Седрика, как красная тряпка на быка: во взгляд вместо влюбленности возвращается осознанность. — Давай наперегонки? Поттер фыркает. — Не боишься, что я тебя сделаю? — Мне стоит бояться угроз от великого Гарри Поттера? — "Великий" Гарри Поттер, — показывая кавычки пальцами, парирует он, — может взять тебя за руку. Не уверен, что в таком случае ты сумеешь сделать хотя бы шаг. — Как подло. — Быть настолько высоким — вот, что подло. — Серьезно, ребята! — рядом с Сириусом материализуется Ремус. — У нас очень ограниченное время! Седрик глубоко вздохнул. — Мы идём! Конечно, они побежали наперегонки. Конечно, Диггори поддался. И, конечно, поравнявшись с ним, Гарри переплел их пальцы, стараясь не думать, сколько шуток от Сириуса словит за время Чемпионата.