В одной далекой галактике

Вейдер шел впереди, за ним — об руку Люк и Лея, замыкали шествие штурмовики. — Помните, о чем я вас предупреждал, — говорил Дарт Вейдер. — Не задавать лишних вопросов, не оказывать сопротивления, не давать намеков. Если вы попытаетесь хитрить, я все равно почувствую. Близнецы кивнули — одновременно. Люк смотрел вперед, на блестящую спину… отца. Голова была как ватой набита. Или, наоборот, гудела от пустоты. Слишком много впечатлений, слишком мало понимания, что с ними делать. Двери с шипением впустили Вейдера, Люка, Лею. Перед штурмовиками они затворились. Лишние глаза и уши были не нужны. Хан стоял у стены, одетый в практичную куртку и штаны, свободный, без наручников, слегка осунувшийся, но все еще бодрый. — Ну, привет, — сказал он, — давно не виделись, Люк, Лея. — Теперь, наверное, не скоро снова встретимся… — Люк замолчал. Слишком хорошо понимал, что честнее было бы сказать никогда. — Вы там будьте осторожны. Не вляпайтесь ни во что без меня, — Хан улыбнулся почти прежней улыбкой. — Ты тоже себя береги. — Люк шагнул вперед. Хан ему навстречу. Они обнялись. — Ну… держись, друг. Как там говорится: И пусть поможет себе сила? — Да пребудет с тобой Сила, — поправил Люк, отходя. Была очередь Леи. Она сделала несколько чинных шагов вперед, вдруг перешла на бег и бросилась Хану на шею. Точнее, скорее на грудь. Она оказалась такая низенькая против рослого пилота. Он сжал принцессу в объятьях, наклонился и стал торопливо целовать. Она гладила его лицо ладонями, и эта сцена была настолько… для двоих и более ни для кого, что Люк смутился и отвел глаза. Взглядом он наткнулся на Вейдера. Он тоже не смотрел на двоих. И было что-то такое в нем… Люк чувствовал, что от него исходит холод, и знал, что это признак Темной стороны, ощущаемый чувствительными к Силе. Но в нем будто подрагивали искорки, более теплые и … добрые… Нет, это не то слово. А двое наконец оторвались друг от друга, и Лея проговорила: — Я люблю тебя. — Я знаю… — ответил Хан. Они стояли и смотрели друг на друга — долго-долго. Люк молчал, Вейдер, как ни странно, тоже. Наконец он сказал: — Пора! И Люк пожалел, что он так немногословен. Тогда было бы понятнее, почудились ему посторонние интонации в механическом голосе или нет. А потом штурмовики с наглухо закрытыми лицами окружили Хана, чтобы проводить его к выходу с корабля, и Люк отчего-то не сомневался, что это не обман. Словно сама Сила подсказала юноше: Вейдер не хитрит и не лукавит, а действительно исполнит свое обещание, можно не сомневаться. И, провожая взглядом Хана, он обнял за плечи растерянную Лею. Она не плакала, но взгляд остался грустным. Гулко захлопнулись двери где-то недалеко, отрезая от них навсегда друга, и наступила гнетущая, почти звенящая тишина. И, конечно же, Дарт Вейдер поспешил ее прервать. − Пойдемте, дети мои. Вряд ли имело смысл ослушиваться, когда он может передумать и вернуть Хана, чтобы исполнить угрозы. Люк медленно развернулся и направился следом за тем, кто назывался его отцом. Собственно, он готов был поверить в это, но не сейчас. Возможно, должно пройти время. Лея и вовсе не заводила об этом разговоров, а спрашивать Люку было неловко. − Вам нужен отдых, — сказал Дарт Вейдер. — И подкрепление сил. Сейчас вас отведут в новые каюты, их уже подготовили. Потом, Лея, я приду поговорить с тобой. − С нами! — твердо сказал Люк. − Что-что? — переспросил ситх, не оборачиваясь. Лея за спиной Вейдера прижала палец к губам и чуть покачала головой. − Насколько я понимаю, нам гарантирована некоторая безопасность, но я не могу на это полагаться, пока Лея наедине с тобой, — продолжал Люк. — К тому же, надо полагать, со мной тебе тоже есть о чем поговорить, не так ли, отец? Он понимал, что такое поведение неосмотрительно, но с собой ничего поделать не мог. Люк мало что знал о том, что пережила Лея тогда, в плену, а спрашивать было стыдно и нелепо. Но если кто-то случайно вспоминал в разговоре Звезду смерти, или Таркина, или еще что-то в этом духе, он ощущал, насколько умел, ее эмоции. И они были, прямо скажем, не светлыми. − Разумное требование, — сказал Вейдер, — хотя и довольно дерзкое. В таком случае вы отдохнете и перекусите, а потом мы побеседуем вчетвером. − Как так вчетвером? — Лея нахмурилась. − Вы узнаете. А пока отдыхать. Их развели по разным комнатам — не по камерам, а по вполне комфортным помещениям, насколько можно в космосе обеспечить комфорт. Койка с постелью, встроенный столик, стул, шкафчик для вещей, в который Люку пока было нечего класть. Стены не белые, а приятного розоватого оттенка. За соседней дверцей — освежитель с небольшим набором средств для ухода. У Леи, наверное, он был побогаче, она все-таки дама. Жить можно. А вот терпеть и ждать — нет никаких сил. Отдых вышел напряженным, ведь расслабиться из-за навязчивых мыслей почти не удалось. С преувеличенным интересом разглядывая безупречно-белый потолок во время легкого обеда, Люк не заметил, как прошло отпущенное на отдых время. С одной стороны это к лучшему, с другой же — что-то подсказывало юноше, что перед грядущими испытаниями следовало бы действительно расслабиться. Но у него не получилось, и примерно через час за ним пришли молчаливые имперцы, чтобы проводить в нужную комнату. Бежать теперь не было смысла. Все решено. Они заплатили за спасение Хана своей свободой, и это, в общем-то, оправданно, хотя когда Люк испытывал злость, ему на некоторое время переставало так казаться. Просторное помещение с компьютерами, где оказались они с Леей, было пустым, не считая Дарт Вейдера, а ведь он говорил про четвертого. Лея молчала, избегая смотреть на кого-либо, и ее можно было понять. − Доброго дня, − сказал Люк, желая привлечь внимание отца, стоявшего прямо перед большим монитором. — Мы ждем кого-то еще? − Ждем, — отозвался Вейдер. — Сеанса связи. Советую быть осторожными со словами и чувствами, когда начнется. − А что, через видеосвязь можно ощутить наши чувства? — усмехнулся Люк. − Форсеру подобной силы — можно. Способен ли он читать мысли, не уверен, но лучше не рисковать. Вейдер внезапно плавно опустился на колени. Экран замерцал голубоватым светом. Постепенно свет оформился в странную фигуру в капюшоне. Люк смутно видел нижнюю часть лица — тяжелый подбородок, резкий нос, но больше ничего. Тот, кто им явился, хранил неподвижность. Мантия, немного похожая на ту, что носил Оби-Ван, но, кажется, другого фасона, не колыхалась. Старческие худые руки лежали неподвижно и были похожи на когтистые лапы. − Приветствую моего императора, — негромко сказал Вейдер. — Вы приказали, учитель, и мои дети перед вами. − Приветствую ваше величество, — Люк отрешенно смотрел, как Лея шагнула вперед и отвесила чинный поклон. Что делать ему самому? Вставать на колени, как отец? Нет уж! Заставят — тогда другое дело, а самому — нет… Император немного помолчал. − Очень хорошо, мой ученик, очень хорошо, — раздался скрипучий вкрадчивый голос. — Люк Скайуокер, — медленно произнес Император и, подняв худые руки, откинул капюшон. Люка неприятно удивило его сморщенное, изможденное лицо и странные, как будто не совсем человеческие глаза. − Хорошо, хорошо, талантливый сын одаренного отца. Как знать, может быть, ты превзойдешь его. Лея Органа, — продолжил он, — тоже сильна, бесспорно. Большой потенциал, который ты подавляешь, дитя. Слишком сильный самоконтроль. − Иначе нельзя. Владеть собой — одна из обязанностей дочери правителя Алдераана, — дерзко и смиренно ответила принцесса. − О да, Алдераан, прекрасная и мирная планета. Было поистине преступлением уничтожить ее, и тот, кто это сделал, ответил бы по всей строгости, если бы остался жив. Но сейчас нам стоит поговорить о другом. О другом — значит о чтении голокниг на компьютерах. Темная сторона Силы — не то, что можно понять посредством практики, но сейчас у императора Палпатина не имелось возможности обучать их лично. Он находился в самоизоляции на своем корабле, и Люк был даже рад этому. Чем позже его меч вспыхнет красным, тем лучше, и тем сильнее надежда, что этого удастся избежать. Главное — не думать о том, что легко может прочесть отец. Переглянувшись, они с Леей сели за компьютеры, и Люк чувствовал, что император не сводит с них внимательного пристального взгляда. Это отвлекало и нервировало, но через несколько минут сосредоточиться на тексте стало немного проще. В комнате повисла напряженная тишина. Как только Люк окончательно смирился с неизбежным, сидевшая рядом с ним Лея тихо охнула. У ее компьютера резко погас экран. − Ваше Величество! — произнесла она, повернувшись на круглом стуле в сторону следящего за ними с экрана Палпатина. — Я задела рукой какую-то кнопку и у меня все погасло. Что бы это могло быть? Голос принцессы звучал серьезно и взволнованно, но глаза смеялись, и Люк не сомневался, что это было сделано и сказано нарочно. − Можно я посмотрю, ваше величество? — подал голос Люк и переглянулся с сестрой — надо же, он уже начал привыкать к их родству. — Я разбираюсь в технике. − Да, если можно. — Лея отошла от компьютера. Люк подошел к ее аппарату. Да, похоже на те модели, с которыми он имел дело, но получше, поновее, вероятно, быстрее и мощнее — правая рука императора может себе позволить подобное. Но, возможно, та проблема, которая когда-то досаждала Люку, поможет ему теперь. − Кажется, дело плохо, — начал Люк. — Надо сделать небольшую перезагрузку. Он нажал кнопку, потом — очень быстро — еще одну. Вообще-то их и полагалось нажимать именно в таком порядке, но с серьезным промежутком, и чем слабее был компьютер, тем больше требовался интервал. Люк нажал практически одновременно. Непосредственно Силу он, конечно, не применял, но сам себя на скорость реакции успел настроить. − Упс, — он постарался придать своему голосу огорчение и замешательство. — Ваше величество, как слышите? Кажется, компьютер Леи вышел из строя. Видимо, информация в неудачном формате или файл был поврежден. Мы можем работать с одного компьютера, Лея? Принцесса хитро посмотрела на него: не было сомнений, что она и второму поможет — при содействии Люка. − Очень жаль, — проскрипел Император. — Но с этой проблемой необходимо разобраться. Вейдер… — прошипел он, — как твое мнение, с чем могут быть связаны эти проблемы? − Возможно, с гиперпереходом, — сказал Вейдер. — Он иногда своеобразно действует на порты и информационные каналы, особенно вблизи от тени. Я лично разберусь и устраню этот недочет. − Недурно, — протянул Император. — Возможно, это будет наилучшим решением — я замечал, что, когда руководство лично следит за работой, она выполняется несравненно лучше. На корабле есть иные носители информации? − Я проверю, — отозвался Вейдер. − Что ж, тогда до скорой встречи, мой ученик. Надеюсь, что в ближайшее время ты представишь мне своих детей и у нас состоится более тесное знакомство. Вейдер снова преклонил колени. Люк и Лея пробормотали что-то вроде прощания, и экран погас. Люк ощутил, как из-под ног уходит пол. Он оказался в воздухе, подвешенный… за уши. Было больно и вдобавок обидно. Ему, кажется, устроили выволочку с помощью Силы. − Имей в виду, — сказал Вейдер, — чтобы это было в последний раз. Иначе я могу и изменить условия договора, сын мой… Люк шлепнулся на пол, но умудрился удержаться на ногах. − Хорошо, отец, — ответил он. − А тебе, Лея, — продолжил он, — следует быть дипломатом в полном смысле этого слова, а не пытаться прятать неприличный жест за спиной, как говорят на Татуине. Император разбирается в этих фокусах лучше, чем ты, хотя бы потому, что старше. Отправляйтесь по своим каютам, придется оставить вас наедине с мыслями. − Мыслями о чем? — уточнил Люк. − О том, что вы прочли, например. А также о последствиях вашего неправильного поведения. Явились штурмовики, и разговор был окончен. Лея и Люк обменялись взглядами. В своей каюте — которую уже считал своей, Люк стал думать. Они и правда повели себя, мягко говоря, неосторожно. Но так не хотелось искренне служить Императору. Хоть бы Оби-Ван появился и дал совет. Но Оби-Вана не было. Зато остались в памяти несколько странных фраз, смутных, неясных. Люк помнил, что они были снабжены длинными комментариями, но прочесть их не успел. Почему-то безотчетно было неприятно вчитываться и вдумываться. Что-то ему понравилось: «С победой мои оковы рвутся, Сила освободит меня». Продолжать борьбу действительно стоило, и полагаться можно было только на Силу. Но еще одна выхваченная фраза из текста смущала и казалась нелепой. «Спокойствия нет, есть только страсть». Это было глупо. Это было неправильно. Люку именно сейчас нужно было спокойствие.