Тени

      Этой ночью мне не хотелось спать. Глаза не закрывались, будто что-то мешало мне успокоиться и провалиться в сон. Я ворочался, вылезал из-под одеяла, залезал обратно, залезал наполовину, укрывался с головой. Проветривал комнату, заваривал зелёный чай (говорят, он успокаивает нервы, если пить его на ночь), ложился на спину и расслаблял всё тело конечность за конечностью — ничего не помогало. Как жаль, что тогда я не знал, что это только начало моих мучений.       С последней встречи с Сорэ мы не связывались месяц. Даже в кафе, в котором мы всегда встречались, сколько бы и когда бы я туда ни заходил, Сорэ там не было.       Однажды я как бы невзначай гулял весь день в том районе, где мы встречались. Я не хотел самому себе признаваться в том, как сильно привязался к новому другу. Страшная мысль не покидала меня: я ищу его не из-за волнения — вдруг с ним что-то случилось? — а из собственной прихоти и потому что мне, именно мне плохо без него. Не осталось сил усмирять критика внутри себя. Ему не нравится каждое моё действие, любая проскальзывающая мысль, но это безжалостное создание не умолкает, сколько бы сил я ни истратил на примирение.       Сегодняшний день состоял из круговорота одинаковых событий: прогулка по набережной в центральном районе, затем по отводящим от неё улицам, далее — пара чашек кофе, и так по кругу. Не каждый день проходил так: в большинстве случаев я стоял на мосту час-другой и размышлял о наших разговорах. Пытался понять, что же Сорэ за человек. Какая из масок является напускной, а какая — его истинная натура?       Кофе становился безвкусным. Я отставлял кружку в сторону, обжигая пальцы, и ощущал горьковатый привкус во рту (от кофе ли?). Я думал об одном: неужели я не смог уберечь и Сорэ? Вторая наша с ним встреча, о которой я рассказал тебе, друг, не была последней. Тем не менее, последним его обещанием было: «Мы ещё встретимся», но вот уже месяц я теряюсь в догадках, где он. Беря в расчёт то, как он рассуждал о смерти, я представляю худший сценарий…       Прошла ещё неделя. Последние две ночи мне не удалось сомкнуть глаз даже на пару часов: появлялись тени. Передо мной представали картины моей скорой (кто знает?) смерти: изуродованное, покалеченное тело, харкающее кровью, валяется на асфальте около высокого здания. Почему мне вдруг стало важно знать, насколько оно высокое? Этим видениям предшествовало появление обыкновенных чёрных пятен, которые я описывал раньше. Они всегда появлялись из-за шкафа. Растекались по подоконнику, увеличивались в размерах, а затем я не видел ничего, кроме всепоглощающей тьмы. Это похоже на те огоньки, которые видишь, когда зажмуриваешь глаза. Огоньки пропадают, и кажется, что я слепну.Тут-то и предстают передо мной жуткие картины, будто я вижу кошмар, настолько реальный, что весь следующий день фрагменты всплывают в мозгу и порой смешиваются с происходящим. Трупы моих живых и погибших знакомых, окровавленные органы, разбросанные неподалёку, туман, внезапно появляющийся на улице, когда только что я видел палящее солнце. С недавних пор и моя собственная смерть… Я вижу на улице своего двойника, беспомощно распластавшегося по земле. Чем дольше я на него смотрю, тем больше выгорают на солнце и светлеют его каштановые волосы.       Дорогой друг, я не могу этого вынести. Моя смерть преследует меня уже два месяца, и каждый раз новый сюжет, описанный в ярчайших красках. Бывало, я перехожу дорогу, и на моих глазах весь мир окрашивается в бордовые оттенки. На секунду я останавливаюсь в недоумении, а потом вспоминаю, что стою на проезжей части и не хочу, чтобы сюжеты видений воплотись в жизни (правда ли?). Я вижу свой призрачный труп на дороге и такую же полупрозрачную машину, сбившую меня. Только менее насыщенные оттенки помогают мне отличить видения от реальности.       За всё это время мы не встретились с Сорэ ни разу. Ты не понимаешь, почему я нестерпимо хочу увидеться с ним снова? Сорэ стал для меня спасением. Я надеялся, что, если не уберёг одного друга от смерти, то уж другому я помогу во что бы то ни стало! Я хочу делать людей счастливыми и, надеюсь, слова Сорэ о том, как ему хорошо со мной — правда.       Спустя полгода с нашей последней встречи мне удалось увидеться с Сорэ. Мой милый друг, словами не передать, как же мне было хорошо! Я не держал на него зла за то, что так долго не выходил на связь со мной, нет. Я наслаждался каждым мгновением, проведённым вместе. Вот как это произошло.       Ранним утром я совершил привычный успокоительный ритуал, привёл себя в порядок, собрался и вышел на улицу. В планах было бесцельно бродить по проспектам, хотя, если есть план, можно ли назвать прогулку бесцельной? Я уже давно не следил за осанкой, поэтому вышел, понурив взгляд и согнувшись, даже не посмотрев на пейзаж, который сегодня написала природа. Откуда не возьмись на меня выскочил Сорэ. Сказать, что я был шокирован — ничего не сказать. Не знал, что делать и как быть. Наверное, он сидел на скамейке возле подъезда. Вопрос в том, как он узнал мой адрес? В руке он держал букет белые роз — настоящих, цветущих и пряно пахнущих.       — Орино, не заждался? — беспечность Сорэ нисколько не злила меня. Странно, пусть я и тяжело переживал полгода расставания — ни одной весточки! — но нисколько не винил друга. Я знал: у него были на то причины.       — Да… Сорэ, я так ждал! Не поверишь, я не мог заснуть всё это время, природа для меня потеряла свою красочность, — я решил говорить откровенно, без тайн.       — Прости, что доставил столько неприятностей, — его впалые щёки слегка покраснели, взгляд был устремлён в мои глаза. — Знаю, друзья так не поступают, и мои извинения ничего не исправят…       — Я не в обиде.       Сорэ замялся, пока мои слова доходили до него. Несколько секунд мы стояли и тупо смотрели друг другу в глаза, чего-то ожидая.       — Просто прими мой маленький подарок и извинения, прошу… — от стыда он смотрел вниз. — Мне правда очень жаль, что я так повёл себя.       — Всё хорошо, правда, — я улыбнулся самой счастливой улыбкой, какой мог, и положил одну руку на плечо Сорэ, в другую взял цветы. Я заметил, как и до этого костлявые плечи Сорэ стали ещё твёрже, кожа обтягивала хрупкие кости, да и в целом он выглядел болезненно. — С тобой всё хорошо?       — Да, всё прекрасно! — мы снова смотрели друг на друга, но не в недоумении, а с улыбкой. Затем Сорэ будто долго сдерживался, но эти слова вырвались из его уст:       — Давай присядем, мне надо тебе кое-что сказать.       Я послушно занял место левее на скамье. Видно было смятение, нерешительность и страх Сорэ, будто он хотел сказать о чём-то важном, но не уверен, стоит ли.       — Дело в том… Орино, — он сжимал кулаки на коленях и устремил взгляд на землю. Даже мельком не посмотрел на меня, — сразу скажу: ты ни при чём, это мои давние заморочки…       Никогда ещё я не видел Сорэ таким настоящим, живым.       — Я пойму и приму всё, что ты скажешь.       — Нет! — отрезал он, срываясь на крик. — Тебе никогда не понять этого. Я осознал это ещё на одной из наших прогулок.       — Но ты же сказал…       — Да, я сказал, что ты сможешь разделить со мной мою участь. Это не означало понимание и принятие друг друга. Меня не волнуют чувства, понимаешь? Я потерял смысл рефлексии и разговоров по душам. Они не помогают, когда ты сам не можешь объяснить, что творится у тебя на душе.       [Сорэ пытался покончить с собой двадцать шесть раз. Каждый раз придумывал новый способ. При каждой попытке терпел неудачу. Большинство раз пришлось на последние три года].       — Представь, какой я неудачник, если не могу даже убить себя! — он кричал. Я предсказывал, что сейчас он заплачет, но ни слезинки не упало из его глаз.       Жизнь дала мне повторный урок, потому что в первый раз я его не усвоил: за смехом и шутками часто может скрываться ужаснейшая боль. Сердце таких людей раскалывается.       — Даже не знаю, называть мой подарок извинением или прощанием.       Меня пробила дрожь.       — Как прощанием?!       — Сегодня я собираюсь идти на крышу пятидесятиэтажного бизнес-центра, — ровным бесчувственным тоном сказал Сорэ. — Если упаду с такой высоты, точно должен умереть. Ничего не помешает.       [Сорэ прыгал с разной высоты: десять, пятнадцать, двадцать этажей… Все попытки заканчивались реанимацией].       Я не знал, что ответить на столь резкое заявление. Он буквально поставил меня перед фактом, не предоставив выбора. Но нет, я ошибся.       — Ты можешь пойти со мной. Спрыгнем вместе, — его голос будто постепенно потухал. Ветер почти заглушил последние слова.       Сорэ отчаянно пытался дарить тепло людям, но судьба всегда поворачивалась к нему спиной. Силы поддерживать вымученную улыбку и безмятежный вид кончались с каждым прожитым годом. Зная о его неудачах, я обесценил себя. Чего я стою? Кто я такой, в самом деле? Далёкий шарлатан, что притворяется добродетелью. Ответ напрашивался сам собой.

***

Мы стоим на крыше пятидесятиэтажного здания. О, это предвкушение! В такой момент чувствуешь ответственность за свою жизнь. Пожалуй, это единственный миг, когда твой выбор имеет значение. Солнце в зените, слепит глаза. Мы держимся за руки. Пока бежали по лестнице, не обменялись ни словом, ни взглядом. Специально не поехали на лифте, чтобы дольше видеть друг друга в последний раз и всё ещё раз обдумать. Хотя о чём это я? Сорэ уже всё для себя решил, это я метался: стоит ли моя жизнь чего-то или нет? Я не смог бы жить дальше, потеряв на глазах ещё одного друга. Мы знакомы недолго (не считая длительного расставания), но разговаривали много часов каждую встречу. Я ценил дни, проведённые с Сорэ, ценил дни, проведённые с семьёй, с которой по сей день нахожусь в глубокой ссоре. Люди, окружавшие меня, прекрасны. Жаль, что у меня не осталось сил дать столько же тепла…       Я ощутил, как Сорэ сжал мою правую руку.       — На протяжении двух месяцев я раз в неделю отправлял тебе по письму. Они не приходили?       — Нет, — меня пронзила обида на это обстоятельство. Я был в замешательстве. — Как ты узнал мой адрес?       — Сейчас это не имеет значения, — Сорэ был серьёзен, таким я его никогда не видел. Пока мы шли сюда и поднимались, я не услышал от него и чёрного юмора. — Готов?       Я помню, как панорамные окна проносились перед глазами. Помню лицо Сорэ до малейшей чёрточки и его исхудалое тело.       Дорогой друг, Иками, я обращаюсь к тебе. Ведь я знаю, ты поймёшь и простишь меня. Мы обязательно встретимся. Я уже лечу на поезде в один конец, не взяв билета обратно. Что ж, прощай, Иками. Скоро будет столкновение.       Сегодня двадцать седьмой день рождения Сорэ. На это раз, двадцать седьмой, ему удалось покончить с собой. Я счастлив.