Тени

      Я задаюсь вопросом: как вообще попал на то место, где нахожусь сейчас? Я ничем не заслужил такого счастья и внимания такого светлого человека, как Сорэ. Вчера мы с ним снова встретились на мосту. Я пишу спустя два дня с нашей первой встречи. Мы говорили обо всём подряд, и как-то разговор зашёл обо мне.       — Ты говорил, что тоже одинок, — Сорэ облокотился на перила и повернул ко мне голову, склонив набок. — Что ты имел в виду?       На лице его было искреннее понимание, я не видел привычной маски, искажающей или гиперболизирующий чувства.       Мне не хотелось говорить правду. Совсем нет. Не хотелось быть главным страдальцем в нашей дружбе. И тут я подумал о том, что услышал от Сорэ этим же вечером. Когда ему было семнадцать лет, его мать умерла от заболевания мозга, а с отцом она развелась ещё давно. Поэтому, оставшись один, он вынужден был сам прокладывать себе путь в жизни. С большим трудом, но многого он добился: окончил школу с хорошими результатами, поступил в университет, поехав в Токио из родного городка на юго-востоке, а затем бросил обучение; не находил себя в живописи и древних искусствах, которые изучал. Учась в высшем учебном заведении, он работал в сервисах доставки, а поскольку денег не хватало, чтобы твёрдо стоять на ногах, он вскоре нанялся продавцом в магазин. Решил вернуться в город, в котором провёл последние пять лет перед смертью последнего живого родственника, и начал работать. Тут-то я и узнал, что Сорэ нанялся уборщиком и официантом на полставки в сеть кафе-ресторанов, в одном из которых мы познакомились. Так вот к чему, подумал я, была эта церемония при первой встрече.       Обдумав ещё раз историю, услышанную от друга, я выбрал рискнуть и говорить то, что подсказывала интуиция.       — Я — к счастью или к сожалению — одинок в другом плане. Мой единственный друг погиб по своей воле почти полтора месяца назад, — я намеренно сделал паузу, чтобы передать драматичность и показать размер дыры от потери в моём сердце, которая разрасталась с каждым днём. Забавно, под влиянием Сорэ мне тоже захотелось побыть актёром.       В общем, дальше я рассказал ему всё, что ты и так уже знаешь, дорогой друг. Но ответ Сорэ поверг меня в шок, я стоял в исступлении и удивлении одновременно.       — Как же я его понимаю. На его месте я сделал бы то же самое, — никак не ожидал я услышать этих слов от Сорэ. Конечно, его уверенность и юмор — всего лишь маска, за которой скрывается нечто более ужасное — это я точно понял за дни нашей дружбы. Удивляло меня скорее то, что настолько разные люди с совершенно отличными друг от друга жизненными путями и восприятием мира пришли к пониманию.       — Не ожидал услышать это от тебя, — я постарался сказать эти слова без малейшего осуждения.       — Ты ещё многого обо мне не знаешь, — Сорэ усмехнулся, и на его лице появилась привычная кривая улыбка. — Я ещё не успел достать тебя своими пессимистичными взглядами на жизнь, о которых говорю с улыбкой.       Нет, наверное, я вру. Я ожидал услышать подобные слова от Сорэ, но боялся. Боялся, услышав их, обесценить опыт Иками. Ведь, в сущности, он не пережил ничего и близкого по степени тяжести к тому, что пришлось испытать Сорэ. Может ли человек покончить с собой из-за душевной ядовитой боли, не вызванной внешними обстоятельствами? Думаю, ответ стал для меня очевидным.       Я вопросительно смотрел на друга в ожидании продолжения. Очередной порыв ветра спутал его волнистые волосы, отчего Сорэ казался на несколько лет моложе. Он свесился через ограду прямо над каналом, и сердце моё ёкнуло: казалось, он собирался упасть. Отойдя от перил и лёгкими шагами продвигаясь направо, к главному торговому проспекту, Сорэ продолжил речь:       — Больше всего я хочу умереть. По мне, должно быть, не видно. О, как же это тяжело — хотеть умереть и не знать точной причины! Выглядит так, словно я и о об этом говорю напоказ, потому что не понимаю истинной причины! — я был уверен, что причина у него есть и, возможно, не одна. — Ты думал, раз я такая артистичная персона, то абсолютно всё делаю для ублажения чужих людей, так? Нет, вы ошибаетесь, господин главный критик! О многих вещах мне не хотелось бы говорить…       Мне и правда казалось, что такой человек, как Сорэ, находящийся в центре внимания благодаря (или из-за?) своей харизме, должен стать известным своими суицидальными намерениями по крайней мере в узких кругах. Я понял ещё кое-что: если Сорэ беспокоит какая-то тема, то он в разговоре делает из этого комедию. Он манерно приложил пальцы ко лбу и опустил голову. Внезапно он просиял счастьем (настоящим ли?), взял меня за руки и воскликнул:       — О Боже, я нашёл того, кто сможет разделить мою участь! — Сорэ запрокинул голову и смотрел на уплывающие вдаль чернеющие облака. Я тоже вгляделся в ночное небо, но не смог увидеть той же опьяняющей красочности в обычных мрачных облаках. — Пожалуй, нам пора прощаться. Сегодня пойду длинной и непривычной дорогой домой.       Он проговорил это задорно, но слышались и нотки грусти. Мне было ещё страшнее расставаться.       — Мы же встретимся завтра?       — Конечно! Орино, разговоры и прогулки с тобой — одно удовольствие для меня, — голос Сорэ звучал излишне приторно, сладко, но я не придал этому значения.