Неожиданность

      Когда миз Глорверст увела Мэрид с урока, все прочие воспитанницы пансиона проводили их сочувствующими взглядами. Все знали, кто намедни стащил с кухни корзину яблок, но молчали до последнего, ведь поедали их ночью вместе. Выходит начальница пансиона, миз Дирс, прознала, и Мэрид ждало наказание? Печально, конечно, но Мэрид не привыкать. Равно сколько её хвалили за успехи, столько же и высказывали за недостойное леди поведение. И если первый год в пансионе юная Мэрид бунтовала, доказывая всем, что она — единственная и любимая внучка Патрика Стальное Копыто, и дед не зря выделял её среди всего молодняка клана Карнуэл, а значит, не им, учителям и гувернанткам, говорить ей, что делать, то в последние — поняла, как много дает ей учеба, и присмирела. Но упрямство и спесь сбить с неё не смогли ни стояние на колёном горохе, ни лишение ужина, ни запирание в темной комнате. Разве можно этим испугать её, юную Мэрид Фрэнгэг Карнуэл, рожденную на самом севере Ханша? Да она с рождения в кровь сдирала колени и ладони, лазая с братьями по скалам, её воспитывал сам Патрик Карнуэл, строгий и справедливый, когда дело касалось проказ!       Подумаешь, ещё одно взыскание… Но, к удивлению Мэрид, не проронившая ни слова, вечно каменнолицая миз Глорверст отвела её не в кабинет начальницы, а в сад, наказав ждать тут визитера.       И это испугало Мэрид больше всех угроз остаться без ужина и прочего. Сегодня понедельник, воспитанницам разрешалось принимать гостей лишь по средам и субботам, чтоб нарушить устоявшийся порядок, нужна веская причина, редко когда хорошая.       Кто явился к ней? Обычно её навещали родители и любимый старший брат Рори с не менее любимым младшим братом Энгусом, но отец упоминал в прошлый раз, что им с матерью надо вернуться в Нуэл и младших сыновей они берут с собой. Неужели из родного замка пришли новости настолько страшные, что… Нет, лучше не думать!       Мэрид показалось, что она ждёт уже час. Выложенную камнем тропинку она исходила с десяток раз, оборвала все верхние листочки у куста шиповника и лёгкую юбку с разрезами по бокам, в которых воспитанницы занимались в балетном классе, измяла до неприличия.       Почему? Почему её сорвали с урока?       Когда, наконец, из коридора донеслись шаги и дверь в сад открылась, Мэрид готова была броситься к визитёру, простирая к нему руки. Что и сделала, когда в проёме показался старший брат Рори, сосредоточенный и хмурый. Миз Глорверст, приведя молодого человека, удалилась, оставив их наедине, не боясь попрания приличий. Она прекрасно знала, что они сиблинги, хотя со стороны на первый взгляд так не казалось. Рори был выше сестры на голову, а годами превосходил её чуть больше, чем на один. Да и рыжую шевелюру свою получил в наследство от южной крови прабабки Блэир, тогда как Мэрид своей платиновой гривой пошла в северную родню. Они походили друг на друга лишь тонкими чертами лица да стройными фигурами. И нравом.       — Что стряслось, черт возьми, что такое?! — набросилась на брата Мэрид, едва дверь за миз Глорверст закрылась. — Леит? Что-то с ним?       Младший братишка отличался крепким здоровьем, но дети на то и дети, что могут слечь в любой момент. А Мэрид любила всех своих братьев. Всех троих.       — Нет, что ты, всё с ним хорошо, он, наоборот, на днях ходил с отцом на охоту, целого козла подстрелили, — опешив под её натиском, пробормотал брат.       — Значит, мама? Тирлэг? Кто?       — Да никто не умер и не заболел, что ты трясешься?! — вспылил, наконец, Рори, отступив от сестры на шаг. — Прям уж и навестить тебя нельзя!       — В начале недели? За дуру меня не держи! — фыркнула Мэрид, сложив руки под грудью: без корсета это было куда удобнее делать.       Теперь она четко видела: брат в смятении, он смущён, а это зрелище удивительное. Рори не из тех, кто может позволить себе неуверенность, он следующий глава клана, такие не мешкают и не сомневаются, да и не в его характере прятать глаза…       — Рори. Говори уже, что стряслось? Что бы ни случилось, я вынесу.       — Меня отец послал… Он сейчас в Нуэле, там проблема, крыша на северной башне прогнила и обвалилась… Чинят, а я тут… И велел тебе всё рассказать…       — Про крышу? — уточнила Мэрид, стараясь не дать волю смеху, до того забавный вид был у брата.       — Да какую, к черту, крышу! — рявкнул брат, словно очнувшись. — Замуж тебя отдают!       — Как… замуж? — даже отступив на шаг, выдохнула Мэрид. — Но я же тут… В пансионе учусь, я… Мне никто не…       — Учеба твоя закончилась, и так семнадцать лет уже, вроде как пора, — буркнул Рори, отводя глаза. — Меня потому срочно и прислали, обрадовать тебя.       — Да уж, обрадовал… Ничего не скажешь, — потрясённо произнесла Мэрид: в её ближайшие планы замужество не входило никак, хотя, действительно, в семнадцать лет девушкам уже начинали присматривать партии. — А… А когда? И за кого?       — Ты его не знаешь. Мать из наших, правда, клан совсем уж мелкий, отец из приезжей семьи. У него шесть шахт, промышленник, производство и…       — Деньги, — процедила Мэрид, сразу всё поняв. — Меня всё-таки продали. Дорого.       — А то ты не знала, что так будет! Зато там денег прорва и договоренность вроде как: от них деньги, от нас старая кровь.       — А я как чертов трофей? — Вопрос был риторическим, Мэрид с детства знала, что ей, как единственной дочери главы клана, выбора особо не дадут. Но одно дело — знать и совсем другое — принять и смириться.       — Мика, мне это всё тоже не нравится. И ему тоже, но ничего не поделать. Отцы решили, так лучше для обеих семей.       — Что ему «тоже»?       — Я с ним говорил, с женишком твоим. Он вообще учёный вроде как, ему все эти шахты на дух не нужны. В университете учится, за чучело образины какой-то чуть мне руку не сломал, когда я её уронил. Случайно. У него старший брат, наследник, недавно погиб, и отец впился в него, как клещ. Ему эта свадьба тоже не нужна. Он каких-то обезьян хотел изучать ехать, — Рори был далёк от наук, его задача была в управлении делами клана, но учёных людей он уважал.       — А он нас сильно старше? — как бы небрежно бросила Мэрид, отходя к кусту шиповника и решив ободрать его полностью.       — Меня — на год всего. Он нормальный парень так-то, мы тут вчера того… В пабе посидели, познакомились. Может, тебе и понравится.       — Только я увижу его лишь в день свадьбы…       — Ну, можно попробовать познакомить вас и раньше… Хочешь?       Мэрид хотела, очень. Вот только как ей выйти из здания пансиона? Хотя, раз Рори предложил, выходит у него есть план… А в брата своего Мэрид верила и в нём не сомневалась никогда…       Мэрид Карнуэл славилась сумасбродством и талантом, за второе в пансионе прощали первое, только то, что она собиралась сделать в эту ночь грозило страшным скандалом. Но желание увидеть человека, которого ей прочили в мужья, того стоило. Мэрид уже с десяти лет отлично знала, зачем женщине муж помимо защиты и опоры. И сейчас ей было важно, насколько муж соответствует неявному образу, засевшему в пылком девичьем сердце. В назначенное время, когда с отбоя прошел уже час, Мэрид неслышной тенью выскользнула из постели к окну, спешно оделась и вдохнув украдкой, решительно открыла окно. Летние ночи светлы и теплы, но куртку стоило накинуть. Подвязав юбку на талии, чтоб не мешала спуску, Мэрид решительно перекинула ногу через подоконник. Спуститься по каменной стене, обвитой плющом, не составило труда для уроженки северных скалистых островов. Руководству пансиона даже не хватило фантазии и стыда подумать, что кто-то из воспитанниц додумается так лазить. На счастье Мэрид.       Пробраться через сад — легко, вскарабкаться по каменной стене — сложнее, но Мэрид смогла. Она явилась даже раньше, чем брат с «женихом», но перелезать через стену не решилась, легла животом на неё, упираясь носками туфель в выбоины. Так её не заметят. Наконец, по ту сторону стены раздались шаги и голоса, хорошо слышные в ночной тиши.       — Ты в своём уме? Что мы тут забыли? Это же институт благородных девиц! — громким шепотом возмущался незнакомый Мэрид мужчина.       — Ну да, только это пансион, — фыркнул братец Рори в ответ.       — Твоя сестра сейчас находится в пансионе для девиц? — незнакомец даже остановился, судя по тому, как резко оборвались звуки его шагов.       — Да, чего ты удивляешься? — возмутился Рори. — Радуйся давай, наоборот, что не дура дурой. Не из твоего университета, конечно, но она у нас знаешь какая умная и смышленая?       — В дариншинский университет не принимают женщин, чтоб ты знал, но дело в другом: часы посещений пансионов и частных школ обычно в первой половине дня, а сейчас через полтора часа уже полночь! Кто нас пустит к ней в такое время?       — Нас — никто. Она сама к нам выйдет.       — Вход в пансион в другой стороне!       — Знаю, но мы её тут заберём, — фыркнул брат.       — Как? Тут глухая стена! — шёпот сменился на полный голос, и Мэрид стало понятно, обладатель этого баритона ей уже интересен.       — Для моей сестры это не помеха, уж поверь! Мика, давай скорее, пока людей нет.       — Тогда вам лучше отвернуться, — посоветовала девушка, решительно перебрасывая ногу через стену.       Она ещё успела увидеть, что молодые люди внизу не сразу поняли, что она имеет в виду, и если брат спокойно развернулся, второй, незнакомый, замер в изумлении. Ну да, не часто можно увидеть, как воспитанница пансиона для благородных девиц перелезает через трехметровую стену ночью. Но наблюдал он не долго, Рори, не поворачиваясь, сграбастал его за воротник и развернул:       — Насмотришься ещё, а пока не женаты, нечего на её чулки глазеть.       Да, девушке её рода и возраста совершенно неприлично так вот лазать через стены, размахивая ногами. Мать бы удар хватил от одного этого факта, не говоря уже о том, что Мэрид ночью сбегает из пансиона, чтоб брат мог познакомить её с внезапно образовавшимся женихом, которого до официальной помолвки без дозволения и присутствия родителей ей даже видеть не положено. Она, если честно, не верила до последнего, что затея брата удастся. Нет, в брата, такого же сумасбродного, как она сама, Мэрид верила, но вот в то, что внезапно возникший жених, который по словам Рори, успевшего с ним познакомиться, решится на авантюру братца… Выходит и в учёных молодых людях из приличных богатых семей сидят черти.       Да и что такого неприличного можно увидеть сейчас? Темно же. Подумаешь высокие ботинки на шнуровке и края шерстяных чулок… Будто мужчины сами такие не носят…       Рори помог Мэрид спуститься, дал минутку привести в порядок одежду и прическу (две простые длинные косы) и отступил в сторону.       — Знакомьтесь. Это моя сестра Мэрид, а это Рэймонд Клири.       Мэрид с детства знала и понимала, что её выдадут замуж, когда она повзрослеет. За наиболее перспективного и выгодного претендента. Не только как единственную дочь главы одного из известнейших северных кланов, но и потому что дела в клане идут не лучшим образом. Но вот чего Мэрид не знала, так это того, что жениха ей найдут так рано и без предупреждения, и того, что женихом окажется молодой человек приятной наружности. Рэймонд Клири был лишь на пару лет старше её самой, обладал приятным баритоном и правильными чертами лица. На северян он не походил, слишком темные волосы, да и фамилию такую Мэрид не знала…       Но сказать, что на первый взгляд он ей не понравился — это ну очень сильно покривить душой.       Мэрид ещё ни разу не гуляла по ночному городу. Поездки с родителями, когда они отправлялись и прибывали в ночь, не в счёт. Её никто не отпускал просто походить по ночным улицам. В Даринширне она или сидела дома, или — в пансионате. В родном Нуэле, когда миз Дирс отпускала своих воспитанниц на редкие религиозные праздники — также. Единственные ночи, когда ей можно было бы гулять — на Саунь и Бьялтинн, но эти праздники наставница-камрийка не признавала.       Вот и приходилось Мэрид изучать ночную жизнь города из окна. Зато какая сейчас выпала возможность!       Пансион стоял на тихой улице в спокойном благочинном районе, поэтому троице молодых людей пришлось порядочно пройтись, чтоб выйти на хорошо освещённый бульвар. На нём было не так уж много заведений, но Мэрид понимала, что далеко от пансиона они уйти не могут, поэтому была рада и малому. Три паба, кабаре, один приличный на вид ресторан, какая-то забегаловка и, кажется, бордель.       В окнах одного из заведений, не мутных, как обычно, а прозрачных и чистых, виднелись диковинные круглые светильник из разноцветных стеклышек и тонкие резные перегородки, но Мэрид даже не успела указать на странное место: Рори упорно тащил всех в ближайший паб.       Впрочем, в ночном пабе Мэрид тоже не была, знакомая с порядками лишь по рассказам. Народа в зал набилось достаточно, но стол с разномастными стульями, как оказалось, был занят заранее. Как и сделана первая часть заказа. Они ещё не расселись, а Рори уже махал рукой разносчице, которая, ловко уклоняясь от рук спорящих о чём-то молодых парней, спешила с подносом. Четыре пинты и глубокая чашка, от которой поднимался пар, миска с ароматными пирогами.       — Мы начнем со стаута, а тебе вересковый чай, — сообщил сестре Рори, пододвигая к ней чашку, — а ещё время позднее, пора подкрепиться. Тирлэг всё переживает, что тебя в этом пансионе недокармливают.       — Ну, её правда, кормят нас, хоть и сносно, но скромно. «Настоящая леди ест как птичка и щебечет также», — фыркнула Мэрид, протягивая руку к миске и примериваясь к самому большому пирогу.       — Кстати, тебе тут письмо от Энгуса, — Рори порылся в кармане и протянул мятый конверт, — только не проговорись, это наш секрет. Парень переживает, что тебя удар хватит от новостей о скором замужестве, просил передать, что волнуется за тебя.       — О, мой милый братишка, — растрогалась Мэрид, прижимая письмо к груди.       — А я не милый что ли, не братишка?       — Братище и временами вредный, — рассмеялась девушка, но потом перегнулась через стол и чмокнула брата в щеку.       — Вот теперь узнаю свою сестру, — довольно хмыкнул Рори и, наконец, уселся по-человечески, вытянув длинные ноги под столом. — А то стояла в саду бледная, будто тебя не замуж выдают, а на виселицу ведут.       — Я ещё не решила, что хуже, — буркнула Мэрид, но уже без прежнего ожесточения.       Рэймонд тихо фыркнул в кружку. До этого он больше молчал, наблюдая за братом и сестрой с тем осторожным вниманием, с каким человек подходит к незнакомой машине: вдруг рванёт паром в лицо. Теперь же, кажется, немного расслабился.       — Если тебя это утешит, — произнёс он, — меня известие о помолвке застало в анатомическом театре.       — В каком ещё театре? — насторожилась Мэрид.       — Где вскрывают трупы.       Она уставилась на него поверх чашки. Рори захохотал так громко, что сидевший у соседнего стола грузчик обернулся.       — Я же говорил, он ненормальный! — радостно сообщил брат. — Учёный!       — Это медицина, а не безумие, — возразил Рэймонд с неожиданным достоинством. — И вообще, я не собирался тебя пугать.       — Нет-нет, продолжай, — Мэрид подалась вперёд, забыв про чай. — Ты правда вскрывал мёртвых людей?       — Я только ассистировал.       — То есть держал их?       — Иногда.       — Святые предки… — восхищённо выдохнула девушка.       Рэймонд моргнул, явно ожидавший совсем иной реакции.       — Обычно дамы после этого разговаривать со мной перестают.       — А ты часто рассказываешь дамам про трупы?       — Нет, — честно признался он. — Обычно я вообще с дамами не разговариваю.       — Оно и видно, — вставил Рори.       Мэрид прыснула в ладонь, а Рэймонд неожиданно улыбнулся — коротко, чуть неловко, зато по-настоящему. Улыбка совершенно меняла его лицо: делала моложе, живее и куда менее «приличным молодым господином», каким он показался сначала.       Пироги оказались горячими, с мясом и луком, и Мэрид, проголодавшаяся после пансионского ужина, сама не заметила, как съела почти два. Мужчины тоже не отставали. В пабе густо пахло элем, углём, мокрой шерстью и табаком. Под потолком медленно вращались латунные вентиляторы, приводимые в движение тонкими ремнями от парового механизма где-то за стеной. Они лениво гоняли горячий воздух, отчего газовые лампы покачивались и дрожали золотистыми кругами.       За соседними столами спорили докеры, играли в карты мастеровые, смеялись две девушки в ярких перьях. Из дальнего угла доносилась музыка — кто-то лениво бренчал на расстроенном клавире.       Мэрид чувствовала себя так, будто впервые вылезла из тесного сундука наружу.       — И что, — спросила она, откинувшись на спинку стула, — все студенты Даринширна такие скучные?       — Это ещё почему? — удивился Рэймонд.       — Ты сидишь ровно, держишь кружку двумя пальцами и смотришь так, будто сейчас будешь лекцию читать.       Рори снова заржал.       Рэймонд медленно опустил кружку.       — Хорошо. Что, по-твоему, должен делать нормальный человек в пабе?       — Например… — Мэрид огляделась и ткнула пальцем в дальний угол, где трое мужчин с азартом метали дротики в мишень. — Играть.       — Нет, — сразу сказал Рэймонд.       — Да, — одновременно заявил Рори.       — Я не умею.       — Тем лучше! — просияла Мэрид. — Проигравший выполняет желание победителя.       — Это ужасная идея, — пробормотал Рэймонд.       Через пять минут они уже стояли у мишени.       Выяснилось, что Мэрид метает дротики в пабе почти так же хорошо, как ножи в Нуэле. Рори играл шумно и нахально, постоянно жульничая. Рэймонд же поначалу действительно оказался ужасен: первый дротик вообще улетел в сторону и едва не попал в пузатого господина у стены.       — Прошу прощения! — в ужасе выпалил он.       — Расслабься ты, — хохотала Мэрид, ловко забирая у него следующий дротик. — Тут никого ещё не убили.       — Пока что.       Но постепенно и он втянулся. Снял куртку, закатал рукава рубашки, перестал оглядываться на шум и косые взгляды. А когда одним неожиданно точным броском выбил самый центр мишени, Мэрид от удивления даже присвистнула.       — Так нечестно! Ты притворялся!       — Я изучал баллистику, — с некоторым самодовольством сообщил он.       — Что такое баллистика?       — Наука о движении снарядов.       — То есть ты сейчас научно объяснил, как кидать дротики?       — В общем… да.       — Святые предки, — повторила Мэрид уже с куда большим уважением. — Рори, по-моему, твой учёный мне начинает нравиться.       Рэймонд так резко промахнулся следующим броском, что дротик звякнул о латунную трубу в стене. Рори же довольно ухмыльнулся, наблюдая за ними обоими поверх кружки.       Они вышли из паба уже далеко за полночь. Даринширн гудел, как огромная паровая машина. Где-то внизу, под мостовой, шли трубы городской тепловой сети; от чугунных решеток поднимался пар, клубился в свете газовых фонарей и превращал улицы в зыбкий сон. Над крышами медленно ползли дирижабли — тёмные туши с красными сигнальными огнями.       Рори пребывал в прекрасном настроении после выпивки и выигрыша в дротики, Мэрид — после самой ночи, а Рэймонд… Рэймонд неожиданно поймал себя на том, что смеётся чаще обычного.       — Нет, ты видел её лицо, когда старик решил, будто мы женаты? — фыркнул Рори.       — Потому что Мэрид смотрела на него так, словно сейчас заберет его трость и ударит ею же, — заметил Рэймонд.       — Я бы не стала бить старика, — возмутилась девушка. — Только тебя, может быть.       — За что?       — За самодовольный вид.       — Это моё обычное лицо.       — Тогда тебе не повезло.       Она толкнула его плечом — легко, почти дружески.       — Эй! — протянул вдруг чей-то голос из темноты. — А ну-ка погодите.       У входа в узкий переулок стояли трое. Рабочие или грузчики — по тяжёлым курткам не понять. Пьяные. Один особенно. Он щурился на Мэрид с той мерзкой улыбкой, которую девушки узнают мгновенно.       — Какая куколка, — протянул он. — Господа студенты решили шлюху приодеть?       Рори остановился сразу. Мэрид почувствовала это ещё до того, как брат заговорил: воздух рядом с ним будто натянулся.       — Повтори, — очень спокойно сказал он.       Рэймонд едва слышно выдохнул:       — О нет.       — Чего «о нет»? — прошипела Мэрид.       — Сейчас начнётся драка.       — А ты откуда знаешь?       — Я уже видел лицо твоего брата.       Пьяный между тем гоготнул и сделал шаг вперёд:       — А чего? Я ж…       Договорить он не успел.       Рори ударил первым — коротко и страшно быстро. Хрустнул нос, мужика повело назад прямо на товарищей.       И тут всё действительно началось.       Второй кинулся на Рори, третий — почему-то на Рэймонда, явно решив, что «студент» угрозы не представляет.       Ошибка.       Рэймонд шагнул ему навстречу неожиданно спокойно, увернулся от размашистого удара и врезал под дых так точно, будто заранее рассчитал угол. Мужчина согнулся, хватая ртом воздух, а Рэймонд уже перехватил его за ворот и впечатал в кирпичную стену.       Мэрид застыла на секунду:       — Святые предки…       — Мика! — рявкнул Рори. — Не стой!       И вовремя.       Первый, тот самый с разбитым носом, снова полез вперёд — злой, красный, с выкидным ножом в руке. Мэрид схватила первое, что подвернулось: чью-то пустую бутылку возле стены.       — Эй, ублюдок!       Мужик обернулся. И получил бутылкой по голове. Бутылка разлетелась с оглушительным звоном.       Повисла тишина.       — …Мэрид, — медленно произнёс Рэймонд.       — Что?       — Ты только что отправила человека в нокаут.       — Я из северного клана, — тяжело дыша, ответила девушка. — Мы нервные.       А потом Рори начал хохотать. Громко. До слёз. Настолько заразительно, что через несколько секунд смеялся уже и Рэймонд, всё ещё удерживая полусогнутого противника за шиворот.       И именно в этот момент где-то в конце улицы засвистел полицейский патруль. Свист повторился — уже ближе.       — «Котелки»! — выдохнул Рэймонд.       — Да неужели? — огрызнулся Рори, хватая сестру за руку. — Бежим!       Они сорвались с места одновременно.       Даринширн ночью оказался совсем не тем городом, каким выглядел днём. Днём — чинным, каменным, строгим. Ночью же он жил собственной жизнью: шипели паровые клапаны, грохотали где-то далеко фабричные механизмы, между домами клубился горячий пар, а мостовые блестели так, будто город только что вылез из воды.       Рори уверенно тащил их какими-то закоулками, явно уже успев изучить ночную жизнь столицы куда лучше сестры. Они перемахнули через низкую цепь возле склада, пробежали под аркой, едва не сбив с ног газетчика, свернули в переулок, полный труб и котлов, где воздух был горячим и пах железом.       Позади раздался окрик.       — Стоять!       — Да сейчас! — крикнул Рори через плечо и расхохотался.       Мэрид тоже смеялась, задыхаясь от бега. Сердце колотилось так сильно, что казалось — ещё немного и выпрыгнет наружу. Она давно не чувствовала себя настолько свободной. Рэймонд бежал рядом слишком легко для человека, которого она ещё час назад считала книжным червем. На ходу он успел сорвать с шеи галстук и сунуть в карман, будто тот мешал ему дышать.       — Куда мы вообще бежим?! — выдохнул он.       — К каналу! — бросил Рори. — Там оторвёмся!       — Это ужасный план!       — Других нет!       Они вылетели на узкую улицу, уходящую вниз. Здесь уже слышался шум воды — громкий, быстрый.       Горная река, на которой стоял Даринширн, никогда не спала. Даже в центре города она неслась между гранитных набережных с такой силой, что в сырую погоду брызги долетали до мостовой. Днём по каналу шли грузовые баржи и паровые лодки, но сейчас вода была почти чёрной, только отражала редкие фонари золотыми рваными полосами.       Рори первым перепрыгнул через ограждение технической лестницы, ведущей вниз, к служебным платформам:       — Сюда!       Спуск оказался крутым и мокрым. Мэрид едва не поскользнулась, но Рэймонд успел поймать её за локоть. Ладонь у него была тёплая. Очень.       Они спустились почти к самой воде — туда, где под мостом проходила узкая каменная площадка для рабочих. Наверху гремели редкие экипажи, но здесь было темно, сыро и безопасно.       И тихо.       Только река шумела.       Рори прислушался, потом удовлетворённо выдохнул:       — Отстали.       И тут же уселся прямо на камни, всё ещё смеясь.       — Видели лицо того констебля?       — Видели лицо того типа после бутылки, — парировал Рэймонд, переводя дыхание.       Мэрид фыркнула и наконец тоже прислонилась спиной к холодной стене. После бега ей было жарко. Выбившиеся из кос волосы липли к щекам, грудь всё ещё тяжело вздымалась под тонкой рубашкой. И впервые за долгое время она не думала ни о пансионе, ни о приличиях, ни о том, что её жизнь уже решили за неё.       Сейчас всё казалось далёким.       Рори поднялся спустя пару минут.       — Я найду нам экипаж, — заявил он. — А то обратно пешком вас тащить придётся до рассвета.       — Не вздумай ввязаться ещё в одну драку, — бросил Рэймонд.       — Без вас? Скучно же.       И, насвистывая, Рори полез обратно по лестнице.       Мэрид проводила брата взглядом.       А потом вдруг поняла, что они с Рэймондом остались вдвоём.       Совсем.       Над каналом повисла странная тишина.       Рэймонд стоял рядом, опираясь плечом о влажный камень стены. Без куртки, с закатанными рукавами и растрёпанными после драки волосами он выглядел совсем иначе, чем у стены пансиона.       Живым.       Он заметил её взгляд и вопросительно поднял бровь.       — Что?       — Ничего… — Мэрид отвела глаза слишком поздно. — Просто ты дерёшься совсем не как учёный.       — А как, по-твоему, дерутся учёные?       — Не знаю. Наверное… пугаются и падают в обморок.       Он тихо рассмеялся.       — В Даринширне даже профессора умеют бить в челюсть. Иначе студентов не усмирить.       Мэрид улыбнулась, глядя на чёрную воду внизу.       — А я думала, ты меня осудишь.       — За что?       — За бутылку.       — Тот человек достал нож.       — И всё же это было не очень… по-леди.       Рэймонд помолчал.       — Мне кажется, — произнёс он наконец, — из тебя вообще выходит довольно плохая леди.       Мэрид возмущённо повернулась к нему.       И увидела, что он улыбается.       Не насмешливо.       Тепло.       Она вдруг поняла, насколько он красив.       Не той идеальной красотой с портретов, которую так любят матери семейств, а настоящей: тёмные волосы растрепались, на скуле след от чужого кулака, глаза смеются — и смотрит он сейчас только на неё.       От этой мысли стало как-то странно жарко.       — А ты, — медленно произнесла Мэрид, — совсем не такой зануда, как я решила сначала.       — Это высшая похвала?       — Почти.       — Тогда я польщён.       Он всё ещё улыбался.       И вдруг осторожно взял её за руку.       Мэрид вздрогнула не от прикосновения — от того, насколько бережным оно оказалось.       — У тебя ладонь в крови, — тихо сказал Рэймонд.       Она даже не заметила. Наверное, всё-таки порезалась о стекло.       Рэймонд достал из кармана платок — белый, дорогой, совершенно не предназначенный для таких вещей — и очень аккуратно обернул им её ладонь.       Пальцы у него были длинные, уверенные.       Красивые.       — Теперь ты похожа на настоящего уличного головореза, — пробормотал он.       — А ты?       — А я, боюсь, уже давно пропащий человек.       Мэрид тихо рассмеялась.       И именно в этот момент где-то наверху снова послышался голос Рори:       — Эй! Вы там ещё не влюбились без меня?!       Голос Рори эхом прокатился под мостом.       Мэрид отдёрнула руку так резко, будто её поймали за чем-то неприличным. Рэймонд, впрочем, выглядел немногим лучше: слишком быстро отвернулся и принялся с преувеличенным вниманием складывать обратно несчастный окровавленный платок.       Рори уже спускался вниз по лестнице, довольный собой до невозможности.       — Ну и лица у вас, — восхитился он. — Можно подумать, я вам помешал.       — Ты всегда всем мешаешь, — буркнула Мэрид, стараясь не смотреть на Рэймонда.       — А экипаж кто нашёл? Между прочим, в такое время приличного извозчика достать сложнее, чем честного банкира.       — Это потому что честных банкиров не существует, — заметил Рэймонд.       — Вот! Уже шутит. Мика, я тебе говорил — хороший парень.       Мэрид только закатила глаза, но уголки губ предательски дрогнули.       Обратно они ехали медлено. Даринширн начинал затихать. Закрывались последние лавки, гасли окна верхних этажей, только фабричные трубы всё ещё дымили вдалеке. Паровой экипаж постукивал колёсами по мостовой, иногда вздрагивая на рельсах городского тягача. Рори болтал без умолку — про какой-то подпольный бой механических автоматонов, про нового мастера с южных островов, про то, как в университете Рэймонда едва не взорвали лабораторию.       — Это был контролируемый эксперимент, — устало возразил Рэймонд.       — Контролируемый? У вас окно вылетело!       — Лишь одно.       Мэрид смеялась так часто, что под конец у неё заболели щёки. А ещё она ловила себя на том, что всё чаще смотрит на Рэймонда украдкой. На его руки. На улыбку. На то, как он слушает, чуть наклоняя голову. На тёмные волосы, снова упавшие на лоб. И ей совершенно не хотелось, чтобы ночь заканчивалась.       Но экипаж всё же свернул на знакомую тихую улицу. Пансион темнел за высокой оградой, строгий и молчаливый, словно никакой другой жизни за его стенами не существовало вовсе.       Экипаж остановился.       Некоторое время никто не двигался.       — Ну… — протянул Рори, хлопнув ладонями по коленям. — Лезь обратно, горная коза.       Мэрид вдруг почувствовала странную тяжесть внутри. Ещё полчаса — и всё снова станет прежним: уроки, миз Глорверст, благочестивые беседы, вышивание, чинные прогулки по саду. Будто этой ночи вовсе не было.       Она вылезла из экипажа первой. Рэймонд — тоже, с другой стороны, помочь ей, хотя после лазания по стенам это выглядело почти смешно. Несколько секунд они просто стояли друг напротив друга в серебристом предрассветном тумане. Потом Мэрид лукаво прищурилась:       — А поцеловать на прощание?       Рэймонд замер лишь на миг. А потом очень серьёзно и совершенно невозмутимо ответил:       — Если только вы позволите.       — Главное, чтоб позволил я, — фыркнул Рори из экипажа.       Мэрид расхохоталась.       — Вот видишь? — сказала она Рэймонду. — Тяжёлая у тебя будет семейная жизнь.       — Я уже начинаю это понимать.       Но смотрел он при этом только на неё. И, наверное, именно поэтому Мэрид сама шагнула ближе первой.       Поцелуй вышел коротким — почти невинным. Только сердце почему-то заколотилось так, будто она снова бегала через весь ночной Даринширн.       Когда они отстранились, Рэймонд выглядел слегка ошеломлённым. Это Мэрид неожиданно понравилось.       — До встречи, жених, — шепнула она.       — До встречи, Мэрид.       Рори демонстративно застонал:       — Святые предки, какие вы оба невыносимые.       А потом всё же помог сестре забраться на стену.       И уже сидя на холодном каменном гребне, прежде чем спрыгнуть обратно в сад пансиона, Мэрид обернулась.       Рэймонд всё ещё стоял внизу и смотрел на неё.       Не как на выгодную партию. Не как на долг семьи.       Как на девушку, с которой ему отчаянно хотелось увидеться снова.