Бессмертный граф Скавронский

      Свет многочисленных свечей настенных канделябров и потолочных люстр заливал большую залу желтым сиянием, мелькая бликами на красочных портретах и позолоте их деревянных рамок. Музыканты, находящиеся в оркестровой яме, что было довольно чудно для бальной залы, играли вступление, которое могло длиться до часа, пока не были представлены все гости бала.       Сегодня здесь присутствовали и военные, в частности из Астраханского полка, приглашенные графом Евгением Максимильяновичем Лейхтенбергским. Однако его супруга, Зинаида Богарнэ, искала глазами лишь Великого Князя Алексея, который был ее неразлучным спутником и являлся объектом любовных слухов среди знати, которые пока что не были оправданы.       Этот роскошный бал устраивался в честь важного гостя, графа Григория Скавронского, считавшегося правнуком Ивана Алексеевича Скавронского, уехавшего много лет назад из Санкт-Петербурга в Англию, откуда долгое время не доносилось никаких вестей. Узнав о приезде члена семьи Скавронских, которая являлась давним другом семьи Скобелевых (по отцовской линии Зинаиды), графиня упросила мужа устроить теплый прием, чтобы отметить возвращение Григория на историческую родину – в Россию.       Гости уже собирались в кучки, негромко беседуя о последних событиях. Кавалеры занимали дам для танцев, которые вот-вот уже должны были начаться, и те, с легким кокетством, прикрываясь ажурными веерами в цвет капота, записывали их имена в свой агенд.       - Вера, отчего ты стоишь в стороне? – спросила Луиза Ивановна, оглянувшись на свою семнадцатилетнюю дочь. Та, залившись румянцем, что-то живо убрала за спину.       - Ожидаю, матушка, - произнесла девушка тихим голосом, который был еле слышен за игрой музыкантов.       - Что там у тебя? – спросила баронесса Кноп и потребовала показать ей, что прятала дочь. Та, стесняясь, протянула матери агенд и небольшую книжку, край одного из листов которой был загнут вовнутрь вместо закладки. Светловолосая женщина вздохнула, возвращая дочери ее вещи и с укором взглянула в ее зеленые глаза. – Ты не исправима, Вера. Если кто увидит тебя с книгой – сочтет правилом дурного тона.       - Простите, матушка, - Вера виновато опустила взгляд. – Но мы так долго ожидаем! Вдруг граф не явится и вовсе?       - Его Сиятельство явится с минуты на минуту. Имей терпение, - женщина раскрыла веер и несколько раз взмахнула, охлаждая разгоряченное лицо. Бал еще не начался, но в зале уже становилось душно. Издали завидев приближающегося к ним молодого офицера, облаченного в благородный синий мундир, баронесса отступила в сторону, освобождая ему дорогу к своей дочери.       - Ваше Благородие, - он поклонился сначала ей, а затем Вере, развернувшись к ней всем телом. – Извольте пригласить вас на танец, Вера Николаевна?       Слегка наигранно улыбаясь, девушка сделала короткий поклон и открыла свой агенд, чтобы вписать имя очередного партнера по танцам.       - Грушевский, третий вальс. Смею надеяться, что место еще свободно? – темноволосый офицер с пышными усами улыбнулся.       - Да, - коротко ответила Вера. – Заберете меня от матушки.       - Как изволите, - офицер откланялся и, развернувшись, скрылся в толпе.       - Верочка, ты ведь не знаешь, будешь ли ты со мной на протяжении всего бала. А как же буфет? Ты не забыла? – Луиза Ивановна с некоторым укором посмотрела на дочь, все еще остужая себя веером.       - Мне всего спокойней с вами, матушка, - ответила Вера, закрывая агенд. – Осталось лишь дождаться приглашения на мазурку.       - Об этом можешь не тревожиться, - усмехнулась баронесса. – После первых танцев кавалеры не заставляют себя ждать, особенно таких завидных девушек, как ты.       - Матушка! – тихо возмутилась Вера и вновь начала заливаться краской. – Не собираетесь же вы выдать меня замуж прямо на балу?       - Прием графини Богарнэ выдался действительно роскошным! - баронесса улыбнулась, с восхищением окинув взглядом всех собравшихся. – Посмотрим, что из себя представляет виновник сия торжества.       - Матушка! – вновь возмутилась Вера. – Граф Скавронский из высокого рода, мое положение ему ни к чему. Да и к тому же, я была наслышана, что он многим старше меня и холоден в общении со всеми. Неужто вы хотите выдать меня за такого человека?       - Ах, Верочка, - с нежностью произнесла Луиза Ивановна. – Это всяко лучше морганатического брака. Не всем так повезет, как графине Богарнэ. Тебе может не повести.       Музыка стихла, и на подиуме произнесли имя нового гостя:       - Прибыл Его Сиятельство граф Григорий Скавронский!       Все дамы немедля обратили свой взор на высокие роскошные двери. Некоторые из них, кто пребывал на балконах, специально вооружились театральным биноклем. Наконец, двери отворились, и в залу вошел высокий стройный черноволосый мужчина в таком же черном фраке, что разительно отличало его на фоне цветных нарядов других мужчин и синих военных мундиров. Он шел с гордой осанкой, пользуясь лакированной тростью с белым навершием, что было еще одним отличительным знаком. Сверив собравшихся холодным взглядом серо-голубых глаз, он вышагал вперед до хозяйки бала и, обворожительно улыбнувшись ей, сделал поклон. Она сделала легкий реверанс, держа под руку супруга.       - Рады приветствовать Вас в Санкт-Петербурге, граф Скавронский! – произнес Евгений Максимильянович.       - Благодарю вас, Ваше Сиятельство! – ответил Григорий легким кивком головы.       - Пожалуйте к нашему скромному двору, - улыбнулась Зинаида Дмитриевна. Ее глаза таинственно блеснули, когда она стала разглядывать нового гостя. Кажется, внешне он приходился ей по душе.       - С превеликим удовольствием! - Григорий поклонился вновь и протянул ей руку, облаченную в белоснежную, как и его рубашка, перчатку. Она ответила ему повторным реверансом, и, отпустив мужа, вышла к кавалеру. Заиграл полонез, и гость, вместе с хозяйкой дома, двинулись в пляс. Оставшееся же наблюдали за ними некоторое время, а затем, разбившись по заранее условленным парам, присоединились к ним.       Вера чувствовала себя неуютно, находясь в сопровождении отставного полковника Еньшина, который был с нее ростом и, ввиду своего возраста и пухлого телосложения, то и дело ошибался в шагах. Он сделал очередной уход в сторону, и она внезапно ощутила на себе пристальное внимание со стороны. Таким взглядом могли смотреть только хищники, наблюдая за своей будущей добычей. Прошло некоторое время и полонез завершился. Поклонившись полковнику Еньшину и поблагодарив его за танец, Вера двинулась к матери и вновь ощутила на себе этот странный взгляд. Она несколько раз обернулась, но видела вокруг себя лишь расходящуюся толпу, освобождающую центр зала для следующего танца. Однако нет. Вот же он!       Граф Скавронский стоял поодаль, окруженный графиней Богарнэ и ее мужем, и бесстыдно не сводил с нее глаз. При этом он что-то отвечал хозяевам дома, даже улыбался, но в каждом его движении, в каждой мимике было столько холода, что Вера начала даже побаиваться его. Слухи, которые донеслись до нее, оказались правдивыми наполовину. Он был старше ее, но не более, чем на десять лет. Уже состоявшийся мужчина действительно держался отстраненно, даже находясь вблизи обворожительных дам, при этом действовал согласно этике и никому не отказывал в разговоре. Скавронский был красив: с прямым носом и острыми скулами он больше походил на настоящего англичанина, нежели на русского. И при этом в нем, помимо врожденной чопорности, была русская благодать.       - Верочка, как прошел ваш танец с полковником? – спросила Луиза Ивановна, когда дочь встала рядом с ней.       - Хорошо, матушка. А как ваш?       - Барон Жуков рассказывал мне странные истории! – рассмеялась баронесса, прикрываясь веером. – Будто Князь Алексей Алексеевич неспроста ухаживает за нашей великодушной графиней!       Вера стояла, слушая мать вполуха, и открыла агенд чтобы посмотреть, кто из кавалеров шел дальше по списку. На самом деле их было не так много, в отличии от других дам ее возраста, находящихся сегодня на балу. Отчего-то (может, благодаря своему кроткому нраву) ее считали «с особенностями своего туалета», как когда-то в молодости и графиню Зенаиду, отчего та вначале не имела много успеха. Однако, некоторые мужчины находили в этой застенчивости женскую привлекательность, и не упускали шанса сопроводить Веру хотя бы на один танец. Из всех танцев самым важным считалась мазурка, поскольку после нее наступало время ужина, а за ним и время личных встреч, где можно было даже признаться в любви. Поэтому она особенно пользовалась спросом среди молодых, еще не вступивших в брак. Вера волнительно провела пальчиком напротив слово «мазурка» и захлопнула агенд, чтобы отбросить от себя мысли, что за ней обязательно увяжется какой-нибудь барон или граф, которого мать сочтет вполне достойным своей дочери. Больше всего она опасалась выйти замуж за человека, который мог оказаться ей противен, и, что хуже того – бесчестным или злым.       Толпа впереди стала расступаться, шелестя подолами капотов и стуча каблуками ботинок. Каждая дама, что стояла на пути графа Скавронского, мечтала оказаться его партией в следующем танце. Как известно, подарив полонез, по праву, хозяйке дома, он должен был назначить следующий танец кому-нибудь из гостей. Но Григорий шел уверенным шагом, даже не взирая на всю окружающую его толпу прекрасных девушек и женщин. Он двигался навстречу той единственной, которую смог различить в этом многоцветии нарядов и улыбающихся лиц.       - Ваше Сиятельство! – произнесли Луиза и Вера в один голос и выполнили легкий реверанс.       - Григорий Скавронский, - представился мужчина, подав руку баронессе.       - Луиза Ивановна Кноп, - представилась женщина, приняв руку и получила поцелуй в перчатку. Граф следом развернулся и к ее дочери, подав руку подобнейшим же образом.       - Вера Николаевна, - представилась девушка и тоже получила поцелуй, однако при нем мужчина смотрел ей в глаза, не отрываясь.       - Вера Николаевна, будьте любезны оттанцевать со мной следующий танец? – спросил он бархатным голосом. Вера же чувствовала некую дрожь и неприязнь, находясь рядом с ним. Но, согласно этике двора, отказаться была не вправе. Тем более такому важному гостю.       - С удовольствием! – ответила она и, откланявшись перед матерью, взяв под руку нового кавалера, двинулась в центр залы. Музыка снова сменилась и начался первый вальс. Вера волнительно изучала лица, наблюдавшие за ними со стороны. Сейчас танцевали только они вдвоем и все внимание было сосредоточено на их паре. С жутким стеснением она находила руку Скавронского на своей талии и сильно ужалась, пока он вел ее в нужном ритме. Вера отметила, что танцевал граф превосходно, и вел ее так, будто они были давними партнерами. В отличие от робкой девушки, Григорий не переставал наслаждаться ее компанией, изучая ее милое, еще совсем юное, лицо. Мелкие завитушки светлых волос, свисающие с ее висков, наряду с аккуратным слегка вздернутым носом и пухлыми губами, очаровывали его и питали надеждой, что Вера Николаевна сегодня откроется для него и в другом свете. Такой, какой она была со своей матерью. Он чувствовал, что она испытывала к нему страх, но в нем же было и благоговение. Скавронский за долгие годы своей жизни (намного более долгие, чем считали все его знакомые) уже научился читать людей с первого взгляда. Он почти мог угадать их мысли и их самые потаенные желания. Однако разделить свою компанию с кем-нибудь из простого любопытства он не имел возможности. Была большая вероятность, что кто-то раскроет его истинное лицо – лицо зверя.       Но Вера… Почему-то граф был уверен, что она была не такой. Ученая и вдумчивая, что было видно по ее зеленым, как летние луга, глазам, она должна была понять его. И простить его за сущность, за его образ бытия.       Вальс окончился и Вера сделала положенный реверанс, поблагодарив Скавронского за танец.       - Вера Николаевна, - обратился он вновь, не собираясь уходить из центра залы. – Подарите мне еще один танец?       Вера знала, что до вечера в ее списке не было никого, и потому ей оставалось лишь согласиться на предложение графа и вновь выйти в пару. Среди присутствующих тут же прошелся шепот. Как же! – граф уже дважды приглашает дочку баронессы, хоть для него есть и претендентки получше, с более высоким титулом и статусом в обществе. Однако музыка вновь заиграла и Скавронский, отдав поклон, снова повел юную Веру в пляс.