Теория вероятностей

      Токио. Ночью он особенно прекрасен. Яркие неоновые вывески отовсюду освещают тротуары и широкие дороги. Непрекращающиеся суета вокруг создаёт впечатления огромного механизма, в котором ты — лишь мелкая шестеренка. Тысячи людей гуляют по ночному городу, громко смеясь и болтая. Множество автомобилей со звучным гулом разъезжают, как может показаться, по нескончаемым шоссе, а высокие небоскрёбы сверкают панорамными окошками, в которых постепенно загорается свет, словно ранние звёзды в ночном небе. Летний ветерок бережно обдувает зелёные деревья на Пятой авеню. Сегодня погода была необычно спокойной, без ливней и пронизывающей прохлады, которая заставляла прятать холодные руки в карманы громоздкой джинсовки.       Высокий странник аккуратно зачёсывал собственные длинные дреды назад. Они были цвета жженой карамели и пахли свежим бризом в перемешку с ароматным дымом. Молодой человек с острыми чертами лица и тёплым взглядом скучающе сидел на одной из деревянных скамеек в центре улицы. Докуривая тлеющую сигарету, он бросал редкие взгляды на собственные громоздкие ботинки.       Розовые сакуры у скамеек покорно дрожали перед попутным ветром, роняя нежно-розовые лепестки на колени путников или запутывая их в чужие волосы.       Рядом с худощавыми и крепкими ногами Джонсона стояла картонная табличка с надписью «Тату с незнакомцем». Карие глаза блекло разглядывали пустой небосвод. Он изрядно подустал за последние дни своего туризма в многолюдной столице Японии. Особенно потрепали большие расстояния между южной и северной частями города. Иногда парень ловил автомобили автостопом, добираясь к центру, дабы не убивать и так уставшие ноги. Сегодня была его последняя ночь в восточной столице.       Спустя пролетевший час шатен уже не надеялся на осуществление своей очередной безумной выходки, но вдруг заметил голубую макушку в расступающейся толпе. Она не спеша приближалась, вальяжно раскидывая лазурные локоны по плечам. Вдруг голубые, наполненные неподдельным интересом глаза засверкали в свете ночного фонаря. Перед Джонсоном предстал высокий обаятельный британец с милой улыбкой на алых губах. — Рискованно, однако — выронил юноша, любопытно глядя в приоткрытые глаза напротив. — Если не в этом смысл жизни, то в чем? — улыбаясь одним уголком губ, высказался шатен, делая очередную затяжку. Он старался скрыть нарастающий интерес, обрывая зрительный контакт с незнакомцем.       На центральной улице было всё так же шумно. — Я в деле — ровно проговорил голубоволосый, не отрывая игривый взгляд от странника. — Не боишься? — ухмыляясь, задал вопрос Джонсон, наконец-то поднимая глаза на парня. — Ты плохо пугаешь, — так же ровно выпалил юноша, позволяя самодовольной улыбке озарить его лицо.       Тут Джонсон оживился, сощурив глаза и начиная все откровеннее разглядывать незнакомца. — Сал Фишер, — парень дружелюбно протянул руку американцу. — Ларри, Ларри Джонсон — шатен ответил на приветственный жест, задерживая свою ладонь в районе чужого тёплого запястья, так, будто хотел подольше изучить нового знакомого.       Фишер лишь поправил легкую олимпийку, плутовски глядя на розовые лепестки, запутанные в длинных дредах парня. Он расплылся в детской улыбке. — Что такое, почему ты так улыбаешься? — в недоумении спросил Джонсон, неосознанно расплываясь в заразной улыбке. — Твои волосы, они... подожди! — улыбаясь, говорил Фишер. Он приблизился к американцу, бережно выпутывая цветочные лепестки из чужих волос. Заметив, что их больше чем казалось на первый взгляд, юноша механически упёр острое колено в скамейку, опираясь на неё. Длинные изящные пальцы быстро забегали по волосам, выбирая из них крупные осыпавшиеся цветки. Джонсон немного растерялся, плавая глазами по светлому лицу британца. — Всё! — торжественно оповестил Фишер — Пойдём? — он счастливо улыбнулся, глядя на завороженного знакомого.       Шатен не спеша встал, подхватывая чёрный строгий рюкзак и кивнул голубоволосому в знак согласия. Парни направились прямиком по неоновому кварталу, который вызывающе пестрил различными вывесками и указателями. Проведя какое-то время за разглядыванием улицы, Фишер мечтательно поднял глаза в темное небо. Джонсон же, в свою очередь как бы невзначай рассматривал профиль странника. Аккуратный вздернутый нос, светлая, словно пергамент кожа и чистые океанские глаза. Ларри облизал губы, сосредотачиваясь на уличных указателях в попытке отвлечься. Он заметил высокую стеклянную дверь. — Сюда — шатен показал большим пальцем в сторону двери тату салона, останавливаясь.       Когда молодые люди вошли в небольшое помещение, их встретил юный парень. Он любезно улыбнулся, приветствуя их на японском и почтительно поклонился. Фишер по привычке поклонился в ответ, а вот туговатый американец не успел сообразить, явно отставая от всего происходящего.       Пройдя в маленькую комнатку, парни начали снимать верхнюю одежду. Татуировщик задал какой-то вопрос, многозначительно посмотрев на парней, шатен молча перекинулся взглядом с расслабленным голубоволосым.       Сал бегло заговорил на японском в просьбе дать им немного времени. Он проговорил это чисто, хоть его британский акцент так и рвался нарушить мелодию языка Страны восходящего солнца. Блокируя свой смартфон, парень вежливо улыбнулся мастеру.       Когда среднего роста брюнет оставил их наедине, Ларри, не скрывая собственного восторга, глянул на британца: — Ты знаешь японский? — карие глаза заискрились. — Ммм... — сомкнув губы начал Сал, разглядывая варианты будущего тату — Да, а что? — он лукаво улыбнулся страннику. — Да нет, ничего — облизывая сухие губы ответил Джонсон, стараясь сделать свой тон максимально посредственным и незаинтересованным.       Фишер самодовольно ухмыльнулся, сосредотачиваясь на эскизах. Через какое-то время Джонсон выдал: — Я буду жутко банальным, но... может иероглифы? — шатен вскинул брови, разглядывая громоздкий альбом в чужих руках. Он глупо растянул уголки губ в улыбке. — Буду ещё банальней, но... наши первые слова, сказанные друг-другу? — Сал резко захлопнул увесистый альбом, с сомнением глядя в карие глаза, которые буквально пылали азартом. — Решили — ровно ответил шатен.       Уже через несколько минут Джонсон глотал слюни, глядя на раздевающегося британца. Сал скрестил руки на бёдрах, стягивая с себя батник. Он обнажил худощавое бледное тело, которое на удивление было абсолютно чистым, без единой татуировки, что заметно удивило шатена.       «Первая раз, значит...» — ухмыляясь про себя, подумал американец.       Ларри заметил отголоски страха в непонятной иноязычной болтовне. Голубые глаза старались не выдать легкую толику тревожности за напускным безразличием. Странно, что Джонсон вообще это уловил, так откровенно пялясь на чужое подтянутое тело. Оно было совсем светлое, словно белое молоко, а синие вены ярко выделялись на руках, будто ниточки на белоснежном полотне. Парень ощущал, как в горле его пересохло. Хотелось прокашляться. Он сумел выйти из транса лишь тогда, когда его новый знакомый шикнул от боли.       Аккуратные руки мастера выводили достаточно длинное предложение, начиная с предплечья правой руки до самого локтя. Джонсон невольно осекся за собственную привычку попиздеть, ведь понимал, что Сал вынужден терпеть более долгий и болезненный процесс. Ему же будет проще бить несчастные два слова, сказанные британцем в самом начале их знакомства.       Спустя несколько минут мастер что-то торжественно объявил на японском, заставляя Фишера облегчённо выдохнуть. Закончив работу прозрачной пленкой, голубоволосого отпустили. Когда тот натянул на себя батник, американец немного встрепенулся, стараясь распутать тугой комок из спутавшихся мыслей в своей голове.       Теперь очередь Джонсона. Ему не впервой, он очень хорошо знаком с болью, учитывая десятки татуировок на смуглом теле и его выходки с интимным пирсингом. Небрежно стянув с себя рубашку, он боролся с желанием незаметно подглядеть за реакцией голубых глаз, но получилось лишь бросить беглый взгляд в сторону Фишера. Длинные дреды раскинулись по рельефному торсу, красиво обрамляя забитые рукава шатена. Вся левая рука была покрыта чёрными минималистичными тату совершенно разной тематики. Это были и звери, и черепа, и растения, на смуглых руках нашлось место и для надписей. Краем глаза Ларри заметил чужой взгляд, задержавшийся в районе груди. Серебряные штанги в сосках заманчиво сверкали в свете ярких ламп, что заставило голубые глаза засмотреться.       Он повернул голову в сторону нового знакомого и игриво подмигнул голубым глазам, которые, к его удивлению, совершенно не смутились. Лазурная пара лишь хитро прищурилась, а губы расползлись в дерзкой улыбке. Ларри ненадолго оторопел, давно привыкнув, что на такие знаки внимания он получает стыдливо спрятанные глаза или хотя бы смущенный румянец, но этот парень был совсем иной.       Когда сеанс был окончен и молодёжь расплатились, Сал так же дружелюбно попрощался. Выйдя на улицу шатен загляделся на полумесяц, который уже высоко воздымался над небосводом. Полночь.       Парни сошли с центральной аллеи, заворачивая в скрытые от туристов улицы. Токийские уютные закоулки встречали особой таинственностью и тишиной. Они были популярны только среди местных жителей и бывалых странников. С восторгом разглядывая очередную чайную лавку, Джонсон завёл разговор о своём прошлом. Сал внимательно слушал, плавая глазами по окрестностям. Путешественники мило болтали переходя с темы на тему. Их заливистый смех заставлял жителей спальных районов нервно бросать им вслед гневные замечания на японском, а когда им прилетало, то парни начинали смеяться ещё больше. — Может поедим? — мягко спросил Фишер. Он снова посмотрел на свои часы, а после на веселого спутника. — Я согласен — Джонсон уже давно проголодался. Равняясь с высоким британцем, он продолжил разговор, выходя в яркий квартал — Откуда ты? — он глянул на профиль голубоволосого. — Манчестер, северо-западная Великобритания, — спокойно ответил Сал. — О! Да вы из Англии? — шутливо передразнил его американец — Слышал, у вас там одни джентльмены — он ехидно усмехнулся, наблюдая за улыбающимся профилем Фишера. — Да, перед тем как вмазать, всегда извиняюсь и элегантно закатываю рукава — иронично ответил Сал, смотря на смеющегося Джонсона — А ты? — он глянул в карие глаза. — Эл-Эй, северная Америка — ответил Джонсон, все ещё улыбаясь. — Эх, город Ангелов, значит... — голубоволосый мило усмехнулся, продолжая — Слышал, у вас там такие ангелочки водятся, так-то... — он саркастично подмигнул шатену. — О-о-о, так меня точно никто не называл! Или я просто не встречал настоящих джентльменов? — Джонсон игриво повёл бровями, закольцевав шутку.       Они вышли на центральную улицу, шум ощутимо гулял по шоссе и его ответвлениям. — Что заставило тебя приехать сюда? — спросил Фишер, все ещё иронично улыбаясь. — Монетка выпала — ухмыляясь в ответ, выронил Ларри, осознавая, насколько это глупо звучит. — Подожди, ты хочешь сказать, что преодолел пять с половиной тысяч миль только потому, что так выпала монетка? — ошарашено спросил Фишер, останавливаясь. — Да...? — смущённо улыбался шатен, глядя в круглые голубые глаза. — Ты придурок, Ларри Джонсон! — рассмеялся британец, по-доброму толкая его в плечо. — Эй-эй, я вообще-то молодой парень в расцвете сил, могу себе позволить! — он игриво рассмеялся, заходя в лапшичную на углу.       Парни заказали две лапши на вынос, спускаясь к ночному берегу реки. За несколько часов они успели насмеяться и наговориться так много, что у обоих уже ныло брюхо и болели скулы. Джонсон узнал, что Фишер профессиональный музыкант и так же, как и он сам, странствует по миру в бесконечных поисках чего-то особенного. Только если Ларри бросил монетку, покупая авиабилет, то Фишер спутал континенты, что тоже не отличалось особым умом.       Сейчас они вместе сидели на берегу реки, разглядывая звёзды. Джонсон снова полез в чужую порцию деревянными палочками, стараясь незаметно выкрасть остатки спаржи. Но был пойман с поличным.       Голубоволосый британец, смеясь и шутливо угрожая шатену, повалил его на песок, нависая сверху. Когда пара голубых глаз столкнулась с карими напротив, повисло недолгое молчание. Вдруг шум реки стал не таким настырным, а проезжающие где-то вдалеке машины слились в неразборчивый гул. Джонсон растерянно сглотнул вязкую слюну, не в силах оторвать взгляд от умолкнувшего парня. В нём боролись сердце и разум, последний из которых был совершенно против этого недолговременного романа.       Парни смотрели друг на друга не в силах прервать зрительный контакт. Каждый из них понимал, что это простая случайность. Внезапное знакомство — случайность, глупая выходка — случайность, даже то, что Фишер сейчас неловко навис над малознакомым парнем, чистой воды — случайность. Но с какой вероятностью эти совпадения должны произойти, чтобы хоть один из них задумался о судьбе?       Сал мимолетно глянул на покусанные губы американца, которые тот нервно облизывал с каждым новым порывом летнего ветра. Фишер всё ещё не мог найти в собственной беспорядочной голове хоть частичку здравого смысла и аналитического ума, которые не позволили бы ему эту ни к чему не ведущую близость. Спустя несколько секунд он порывисто опустился на локтях, ладонями ощущая мелкие песчинки, что впивались в его кожу, и затянул парня в неуверенный поцелуй.       Ларри всё ещё не мог поверить, что он является слепым заложником случайностей. Может, он и не был слеп в прямом смысле, но затуманившее разум желание явно подавляло все сенсорные способности Джонсона. Он был, словно марионетка в таких цепких лапах судьбы.       Этот поцелуй был таким нежным и призрачным, казалось, что если кто-то из них отступит, то все исчезнет, словно этого никогда и не существовало. Американец аккуратно потянулся рукой к шее голубоволосого, углубляя поцелуй. Настырный ком в горле растаял, а собственные действия обрели не былую уверенность, но чувство реальности так и не вернулось.       Может, это очередной сон или бурная фантазия? Он вновь уснул, так и не добравшись до хостела?       Вторая рука шатена забралась под чужой батник, нежно прикасаясь к горячему худощавому телу. Ларри водил пальцами по выпирающим рёбрам, гладил бока и впалый живот, ощущая, как пергаментная кожа покрывается мурашками, то ли от вечернего бриза, то ли от его прикосновений. Впредь Ларри отказывался задумываться о правильности своих действий и их последствиях. Все стало таким бессмысленным.       Сал также бездумно отвечал на все действия тихими вздохами, иногда совсем на немного разрывая очередной поцелуй. Он снова и снова возвращался к покусанным губам, аккуратно раскрывая их собственным языком и завлекая в новые ласки. Если разум с укором воспринимал все прихоти своего хозяина, то тело ликовало, даря приятное щекочущее ощущение в грудной клетке. Может, британец тоже попал в развратный сценарий чьей-то пьесы?       С каждой минутой касания становились все уверенней и напористей, заставляя парней ловить каждое движение друг друга и в нетерпении желать большего. Фишер оторвался от покрасневших губ, переводя собственный вес на чужой пах. Ларри же, остановил свои бесстыжие руки на худой талии, глядя на лазурные волосы, которые сияли в свете Луны и развевались на ночном ветру. Он облизал губы и тихо прошептал: — Я хочу тебя, Сал Фишер — парень шумно дышал, всё еще придерживая голубоволосого за бёдра.       Голубоволосый странник закинул голову, тепло рассмеявшись: — Все ангелы ложатся под едва знакомых парней? — он соблазнительно потерся о чужой напряженный пах. — Все джентльмены лезут в штаны в первый же день знакомства? — Джонсон сдержал напряженный вздох, когда на его губах расцвела добрая улыбка.       Они оба заливисто рассмеялись, снова сливаясь в более откровенном поцелуе. Фишер спешно расстегивал чужую рубашку, пока его волосы бережно расчесывал южный ветер. Сал разгорячено припал к парню, покусывая и моментально проходясь по прохладной коже языком. Подобравшись к шее, британец оставил на ней несколько багровеющих отметин, которые в темноте вовсе казались чёрными. Американец же лишь высвобождал хриплые вздохи из тесных лёгких, небрежно хватаясь за вещи голубоволосого. Ларри, кажется, даже не успевал отвечать парню, настолько ловко и быстро тот исследовал его тело.       Фишер уже добрался к соскам с интересными украшениями, облизывая их и покусывая, словно играясь. На несколько секунд Сал оторопел, осознавая собственные действия, а точнее, когда заметил пылающие щёки шатена. В голове британца давно гулял ветер, а собственное тело не поддавалось контролю. Кратковременная мысль остановиться и не наделать глупостей бегло пронеслась в раздумьях, обречённо обнажая остатки здравого смысла, но цепкие лапы лишь сильнее вцепились в бедный разум Фишера, заставляя его потолкать всем своим бессознательным желаниям.       Чувствуя собственный стояк, Сал не без помощи шатена скинул батник и принялся зубами развязывать шнурок на чужих джинсах. Он не отдавал отчёт своим действиям, снова полагаясь на всемогущую судьбу, которая снова и снова обременялась проблемами голубоволосого странника. Джонсон же, от невероятного зрелища словил такой эстетический оргазм, что понимал — все ближайшие рисунки в его скетчбуке будут посвящены этому самому моменту.       Хищные лапы изощрялись как могли, всё сильнее сжимая безвольные душонки молодых парней. Не подумайте, они лишь пытались помочь...       Оба парня уже задыхались от желания, порывисто целуя друг друга. Когда рука Сала оказалась в чужих джинсах, он осторожно коснулся твёрдого ствола, наблюдая за взбудораженным Джонсоном. Ларри же, только закусил губу, двигаясь навстречу.

Он лишь потакал своим желаниям, о какой судьбе вообще может идти речь?

      Сал вошёл в него, ощущая неимоверный кайф. Тёплое блаженство разлилось по его груди, обволакивая все внутренности, а главное, заглушая бесполезные серые извилины, которые до сих пор пытались сопротивляться неуправляемому телу.       Фишер даже замер на несколько секунд, упоительно закатывая лазурные глаза. Глухо простонав, он вернулся к ласкам американца. Сал снова неотрывно целовал его, шептал что-то на ухо, хватал за волосы всё так же ритмично двигаясь в нём. Кажется, величественные лапы всё-таки окончательно сомкнулись...       Каждый раз, ощущая горячий шёпот у самого уха, Ларри сгребал в ладони песок под собой и бархатно стонал, отчаянно хватая британца за бока. Почувствовав собственный предел, он излился, медово простонав прямо в губы голубоволосого. Сал, насладившись самым желанным телом американца, простонал настолько сладко и мелодично, что Джонсон готов поклясться: лучшего он в жизни не слышал.

В миг хищные лапы окончили свою шалость, отпуская юные души в серую реальность.

Фишер неожиданно заботливо поцеловал его в лоб, накрывая горячее смуглое тело собственной курткой. — У тебя есть право думать что я лгу, но ты — лучшее, что случалось со мной за все двадцать один год — тихо рассмеялся голубоволосый, устраиваясь рядом на песке. — Я верю тебе, потому что хотел сказать тоже самое — тяжело дыша, ответил американец, счастливо улыбнувшись.       Парни какое-то время лежали молча, слушая дыхание друг друга и крики ранних чаек с шумом спокойной реки. Джонсон поглаживал британца по спине, уткнувшись носом в его висок и иногда целуя, а Фишер выводил импровизационные узоры на чужом торсе. У берега начало светать, окрашивая небо в персиковый цвет, а ранние солнечные лучи принимались ласкать чужие волосы. Мягкая улыбка на остром лице постепенно угасала, а карамельные глаза тлели, словно слабые вечерние огни. Джонсон отчаянно вздохнул, приподнимаясь на локтях. Ларри оставил Фишера в покое. Словив встревоженный взгляд он начал: — Сал, ты действительно лучшее, что происходило со мной за долгие годы, но мне пора — американец старался не смотреть в лазурные глаза. — Куда? — британец не принимал его слова в серьез, хмуря брови. — Мой самолёт через два часа — беспристрастно проговорил парень.       Британец осознавал, что им придётся расстаться, но не представлял, что будет так сложно. Он резко сел на песке, поджимая губы. — Куда ты теперь? — Фишер смотрел на ровную полосу, где заканчивалась солнечная дорожка реки и начиналось светающее небо. — Амстердам — тихо ответил Джонсон, наблюдая за грустной улыбкой, которая расплывалась по бледному лицу. Сейчас Фишер выглядел так забавно и превосходно, что от него невозможно было оторвать глаз. Синие локоны вились в милом беспорядке, ясные глаза глядели в бескрайнюю даль, а фиолетовые пятна на шее начинали проявляться все сильнее, темнея с новой силой. Он ничего не ответил. Просто молчал.       Джонсон отчетливо расстегнул змейку на собственном портфеле, доставая оттуда скетчбук. Он вырвал один кремовый лист с рисунком этой самой реки, размашисто чёркая что-то внизу. Он подписал его и сложил, отдавая в руки британцу. Фишер расплылся в благодарной улыбке, игриво поправляя беспорядочные дреды парня. Странники слились в самом трепетном и чувственном прощальном поцелуе. Он был необыкновенно долгим, таким, будто каждый из них говорил в нём то, что не успел за эти несколько часов знакомства. Таким, словно это конец...

И это действительно был конец.

      Отстранившись, американец медленно встал, отряхиваясь от речного песка.       Ларри перехватил рюкзак на острое плечо и многозначительно улыбнулся парню. — Эй, Джонсон, — начал британец, самостоятельно вставая, — ты был лучшим риском в моей жизни — Сал грустно улыбнулся, стоя на месте и глядя в карамельные глаза напротив. — Ты моим тоже, Фишер, — шатен сделал несколько шагов назад, не прерывая зрительный контакт с небесной парой — прощай... — последнее, что сказал странник, отворачиваясь. Он пошёл своей дорогой, но немного замедлился. — Даже не смей оборачиваться! — шутливо прокричал Сал в спину остановившегося Джонсона. В ответ послышался лишь бархатный смех с легкой хрипотцой.       Через несколько минут он пропал из виду, и британец снова уселся на песок, погружаясь в одиночество. Сейчас он полностью был приверженцем разума, который настырно прокручивал последние слова высокого американца, будто пытаясь напомнить о проступке своего хозяина. Утирая горячие слёзы, которые непослушно лились из небесных глаз и неприятно жгли бледные щёки. Сал потёр своё предплечье, улыбаясь.

«Ничего уже не вернуть, Сал, а даже если можно было бы, ты все равно тогда подошёл бы к нему» — счастливо пронеслось в его голове.

      Он вытер пекущие слёзы и снова улыбнулся, глядя на яркое солнце у плещущей воды. Кажется, разум снова оставили в стороне...       Ощутив под своими пальцами листок, британец глянул на него.       Подрагивающими руками он развернул его, понимая, что не найдёт там номера телефона американца, ведь они договорились. Они договорились, что не будут делать этого. Фишер поджал губы, разворачивая рисунок. На нем была эта самая река с берегом и чайками. Ровные резкие штрихи сливались в один реалистичный набросок, а кремовый лист пах бризом и ароматным дымом, как и сам парень... Фишер начал успокаиваться, слушая шум воды. Парень рефлекторно перевернул листок в руках, крутя его и отвлекая себя. Тут взгляд голубых глаз зацепился за загнутый край с обратной стороны. Британец нахмурил брови, разворачивая его. Там было наспех выведено карандашом: «Если ты нашёл это сейчас, это судьба, Токио —> Амстердам, FR 2668 6:27 am»       Фишер протер мутные от слез глаза, снова вчитываясь в мелкие прописные буквы. Его сердце заколотилось так быстро, что он буквально чувствовал его в глотке, а шумная река и вовсе оказалась беззвучной. Он расплылся в счастливой улыбке, подрываясь с места у берега. Схватив свои вещи, Сал накинул куртку, мигом покидая северный берег, последний раз воодушевленно оглянувшись. Он мчался. Так он не спешил никогда в жизни, а спешить была причина, до вылета оставалось несчастные тридцать минут. Он бежал, ловил такси, снова глядел на наручные часы, снова бежал и вот, наконец-то.       Британец проходит фейс-контроль почти последним, спешно залетая на борт небольшого самолета. Голубые глаза в агонии мечутся в поисках темной макушки и острого лица. И вот он, Джонсон, сидит в конце и задумчиво смотрит в иллюминатор. Карие глаза снова блеклые, как тогда, когда Фишер впервые увидел их на Пятой авеню. Они не выражают ничего, кроме заурядности и одиночества. Фишеру очень льстило это, ведь именно рядом с ним карамельная пара загоралась искрами и сверкала, но самодовольство он оставил на потом.       Голубоволосый странник быстро проходит ряды полупустого самолета в предвкушении улыбаясь. Сал встречается взглядом с совершенно ошарашенным странником, глаза которого мгновенно прояснились. Шатен открывал и закрывал рот, зачарованно глядя на голубоволосого. — Я снова рискнул, Джонсон, — тихо проронил британец, наклоняясь к нему и нежно целуя уже такие знакомые покусанные губы.       Американец прервал тайный поцелуй, широко улыбаясь в алые уста. Он прошептал мимолетное признание и заключил парня в объятия. Объятия, которые снова подарила им судьба.