Вновь рождённый

– Ах ты сучёныш. – И ещё один удар, тяжёлым ботинком – целился в лицо, но промахнулся, по уху попал. – Будешь знать, как к нам соваться! – Получи, мразь! Да блин, что он им такого сделал-то? И узнать уже вряд ли получится, разбираться не будут, забьют ногами – и всё. По ладоням, которыми он пытается заслонить от побоев лицо, уже течёт кровь, ухо нестерпимо жжёт… – Так, кого это вы тут воспитываете? – вдруг интересуется другой голос, которого он ещё не слышал. – Чем он провинился? Чудо – его перестают бить. Наверно, это кто-то старший. Кто-то, кого эти сволочи слушаются. Чёрт знает, к лучшему то, что он пришёл, или нет, но удары уже не сыплются со всех сторон, и это точно хорошо… – Да припёрся, сука, хрен знает откуда, пастись тут вздумал, выблядок, – тяжело дыша, докладывает один из них. – За стойку сел, к нему уже кент какой-то подвалил, тут мы его и… Кажется, лицо уже можно открыть. Парни стоят вокруг него, глазеют на нежданного гостя, а тот стоит спиной к единственному источнику света – тусклой лампе в дальнем конце зала, и его лицо разглядеть невозможно. Невысокий. Худой. Темноволосый. – И вы из-за такой ерунды тут беспорядок устроили? От ваших воплей сейчас половина посетителей разбежится… Ваше счастье, что Маклауд ничего не слышал. Нельзя, что ли, было его без шума и пыли выставить? Даже вздохнуть лишний раз страшно. Понемногу становится понятно, что он натворил, и ещё хрен разберёшь, что дальше будет. – Да эти падлы так и прут, – говорит кто-то, стоящий позади, его не видно. – С ними как с людьми, бля, так не понимают, лезут. Надо ж вломить хоть одному, чтоб знали. – Его Маклауд за шиворот отсюда выкинул бы, как только увидел. – Неизвестный спаситель наклоняется к нему. – А вы шум устроили, грязи наделали… Только бы подраться. Как дети, честное слово. Парень, ты как, живой? – Ага… - хрипло выдыхает он. – Вроде… Вовремя этот мужчина появился, они его только-только метелить начали. Ещё чуть-чуть – и его только в совок сгрести удалось бы. – Ты вообще понимал, куда пришёл? – Поворачивает за подбородок его голову, осматривает разбитое ухо. Лезет в карман за носовым платком. – Нет. Я ничего понять не успел, – честно отвечает он. – Видите? – поднимает взгляд неизвестный. – Он вообще не при делах, ему просто не повезло. Идите работать. Я с ним разберусь. – А ты кто такой – нами командовать? – вдруг спрашивает один из парней. Высокий такой. В кожанке. И ботинки у него самые тяжёлые… Похоже, ими по уху и досталось. – Мы только с Маклаудом работаем. Если каждый его кореш нас строить будет… Поднимается, пристально смотрит парню в глаза: – А кому ещё вас учить себя вести прилично, пока Маклауда нет? Ему, кстати, будет интересно узнать, какой учтивый и благоразумный у него персонал… – Да ладно, ладно, – тут же отступает на шаг этот парень, хотя на голову выше неизвестного. – Мы тебя не знаем просто. Видим-то в третий раз, а ты нас уже строишь. – Чего заладил – «строишь, строишь», – огрызается неизвестный. – Иди вон глазки строй кому надо. С пацаном я сам разберусь. И пришли кого, чтоб грязь убрали. – Слушаюсь, сэр. – Парень вытягивается по стойке «смирно» и чётким строевым шагом марширует обратно. В тот зал, где всё и началось. Остальные, хихикая и матерясь, следуют за ним. Он, всё ещё боясь пошевелиться, смотрит во все глаза на своего спасителя. Тот тяжело вздохнул, коротко – будто плюнул – бросил им вслед: «Цирк, блин» и только потом обратил внимание на того, кого только что избавил от вполне возможной смерти. – Так и будешь тут лежать? – интересуется он. – Вставай уже. Видя, что подняться он сам вряд ли сможет, протягивает ему руку, помогает встать. Кровь из разбитого уха стекает по шее, неизвестный вытирает её платком: – Пойдём в сортир, умоешься. Как тебя так угораздило? – Спасибо… Спасибо вам… – шепчет он, совершенно не вникая, что ему там говорят. Теперь уже ясно, что опасность позади, и хочется кинуться этому непонятному мужчине на шею, да только вот костюм у него больно хорош, нельзя такой кровью угваздать. Что он вообще тут делает? Слишком уж прилично одет для таких трущоб… Поняв, что он в полном раздрае, неизвестный просто хватает его за локоть и тащит в полутёмный коридор. В сортире посветлее, хотя лампочка всё равно тусклая, еле светит сквозь пыльный плафон. Ущерб уже можно оценить, глядя в заляпанное зеркало. Так, пара ссадин на лбу, ничего страшного, успел всё-таки лицо спрятать, а то так изукрасили бы, что на улицу не выйдешь, первый же мент загребёт. Вот с ухом уже посерьёзнее, кровь опять пошла… И куртку порвали, сволочи. Не ахти какая курточка, конечно, с Черкизовского рынка, но она у него одна. – Как тебя зовут-то? – спрашивает неизвестный, закуривая. – Рустам, – отвечает он, сунув под холодную воду заляпанный кровью платок. Холод надо к уху приложить… – Красивое имя. – Поворачивается к нему, смотрит в упор. Ого, ну и взгляд. Неудивительно, что тот сукин сын в кожанке так от него шарахнулся. Режет холодным, острым, как бритва, синим лезвием… – А я Игорь. – Ещё красивше, – честно отвечает Рустам. И вправду, классное имя. Идёт ему. – Тааак… «Красивше», говоришь? – смеётся он. – Это неправильно, так нельзя говорить. – Да? – на секунду отвлекшись от своего уха, Рустам бросает на него полный удивления взгляд. – А как надо? – «Красивее», грамотей. Давно ты в Москве? – Нет, – вздыхает Рустам. – С лета. Поступать приехал, но провалился. – Неудивительно! – Игорь глубоко затягивается, выпускает струйку дыма в потолок. – «Красивше»… И куда поступал? – В химико-технологический университет. Который имени Менделеева. – А, бывший МХТИ. Ничего себе ты замахнулся. Ну а сюда-то как попал? Рустам вздыхает, опасливо отводя платок от уха – вроде не течёт уже, значит, можно одежду почистить. – Из Москвы уезжать не хотел, остался, – говорит он, оттирая след от ботинка с куртки. – В августе дефолт случился – совсем хреново стало с работой, но я кое-какую нашёл, угол снял… Там ещё депо недалеко, по ночам там вагоны разгружаю иногда. Но блин, пашу, как лошадь, днём и ночью, а денег – фиг. Слышал, что в этой дыре наркотой торгуют, вот и припёрся – думал, может, хоть курьером пристроюсь… – Вот дурак, – с сожалением качает головой Игорь. – Это кто-то над тобой подшутил. Насчёт наркоты не знаю, но, думаю, ты уже понял, кто тут собирается? – Ага, – кивает Рустам. – Проститутки. – Да, парни-проститутки. Не самые дешёвые, но и далеко не лучшие, Маклауд держит и этот кабак, и их. А ты симпатичный, вот они тебя за конкурента и приняли. Ещё хорошо, что я вовремя пришёл, тебя избили бы да выкинули на улицу, чтоб другие не лезли… Внутри-то всё цело, ничего тебе не отбили? – А хрен поймёт, - пожимает плечами Рустам. – Вот тут болит что-то, где рёбра. – Рентген надо сделать, трещина может быть, – говорит Игорь, стряхивая пепел в урну. – Так, ну и что ты дальше делать собираешься? Прежде чем Рустам успевает сообразить, что ответить на этот вопрос, дверь сортира открывается, и в тесное помещение заходит какой-то мужчина. – А вот и Маклауд собственной персоной, – ухмыляется Игорь. Ага, вот он какой. Сразу понятно, за что ему такую кликуху дали – длинные чёрные волосы собраны в хвост, действительно чем-то похож на бессмертного Горца из сериала. Только ряха пошире, отъевшийся такой боров. За сорок ему уже, наверно… – Нашёл я тебя, нашёл, – смеётся Маклауд. Ё, у него ещё и зуб золотой имеется. – Уж думал, ты свалил, не попрощавшись, а ты вон где. Этого, что ли, птенчика мои пацаны потрепали? – Его самого, – Игорь разворачивает Рустама пострадавшим ухом к Маклауду. – Смотри, как ухо рассекли. Хорошо хоть он лицо закрыть успел, и я быстро пришёл. Ты им скажи, чтоб поаккуратнее, а то хлопот не оберёшься потом их от ментов отмазывать. Они у тебя шлюхи, а не бойцы, ты это им напомни. – Мальчикам тоже надо иногда стресс снимать, – разводит руками Маклауд, пристально разглядывая Рустама. – А хорошенький парнишка, хорошенький… Прям здесь его оприходуешь? У меня там комнаты есть, если что… – Спасибо, до дома потерплю, – усмехается Игорь и тушит окурок об край урны. Ой блин… Всё, что болело, аж болеть перестало. Это ж надо было так вляпаться… Действительно, глупо было думать, что такой мужчина просто так придёт на помощь к незнакомому парню. Чёрт, что же делать-то теперь? Походу, только расслабиться и получать удовольствие. – Слушай, – вдруг говорит Маклауд, – а отдай мне его. Понимаю, это ты его нашёл, но я и не говорю, что бесплатно – тогда за Алика остаток можешь не отдавать. Чую, мне этот мальчик столько денег заработает, что убытки из-за отсутствия Алика с верхом окупит. Игорь улыбается – очень вежливой светской улыбкой, но в то же время угрожающе. Оскалился, как хищник, не намеренный отдавать свою добычу. Рустам инстинктивно прижимается к нему. Только ещё не хватало в лапы этого Маклауда попасть и подохнуть в этой дыре… Но быстрый взгляд Игоря и то, как уверенно и мягко он погладил Рустама по бедру, моментально успокаивают. Его не отдадут. – Нет уж, – говорит он, приобняв Рустама. – За Алика я тебе всё до копейки отдам, не сомневайся, но этого парня я забираю. – Как знаешь, – уступает Маклауд. – Фартит тебе, Сирин, фартит, этим пользоваться надо. Забирай мальчика. А остаток за Алика на той неделе привезёшь. – Договорились. Когда они выходят из бара, всё те же молодчики, толкущиеся у стойки, перебрасываются какими-то фразами. Рустам слышит всего пару, но ему вполне хватает: – Бля, во свезло этому хрену! Один раз завалился – и уже вон с кем… – Ладно те, женится он на нём, что ли? Оттрахает да выкинет на улицу… От таких слов на душе спокойнее не становится. Игорь, в конце концов, такой же сутенёр, как и Маклауд, и вариантов для Рустама тут не так уж и много – либо его отправят на панель, либо он станет личной подстилкой Игоря. В то, что Игорь довезёт его до поликлиники, одарит деньгами и растворится в пейзаже, верится примерно как в Деда Мороза. А Игорь даже без куртки, хотя холодно на улице, зима. Но его машина совсем рядом стоит. Полминуты – и они уже сидят в салоне автомобиля, Игорь включил печку, тёплый воздух дует по ногам. – Я так понял, тебе работа нужна, – говорит Игорь, развернувшись к Рустаму. Нужна. Очень нужна. Любая, уже без разницы. Лучше уж быть шлюхой, чем дальше пахать грузчиком, дворником и ещё кем попало… – Да, – кивает Рустам, зафиксировав взгляд на ароматизаторе в виде ёлочки – болтается на зеркале заднего вида. – Нужна. – Не пугайся так, – смеётся Игорь. – Да, я сутенёр, но это вовсе не значит, что я могу тебе предложить только работу проститутки. – А какая ещё работа есть? – искренне удивляется Рустам. После интригующей паузы Игорь, наконец, сообщает: – У меня есть скромное хобби – я развожу бабочек. Я и сам не так давно переехал в Москву, поэтому только-только обустраиваю здесь свою оранжерею, и мне нужен помощник. Хочешь помогать мне? – Но я в бабочках ничего не понимаю, – растерянно говорит Рустам, уже прекрасно зная, что отказаться не сможет. – Но ты их хотя бы не боишься, надеюсь? – смеётся Игорь. – Не боюсь… – А всему остальному научишься. Было бы желание. Желание есть? – Ну ещё бы! – восклицает Рустам. – Нет, Вы что, серьёзно? Я правда смогу у вас работать? – Конечно. Плюс по дому помогать будешь, там мне тоже помощник очень пригодится, а забота о бабочках много времени не отнимет. Я тебе даже жильё предоставлю… Да, тут нюанс: тебя не смутит проживание в загородном доме, где обитают мои подопечные парни? Апартаменты у нас там же, поэтому порой бывает очень шумно. Но не пугайся, мои гораздо культурнее и обходительнее, чем эти нелюди Маклауда. – Да, да, конечно, – бормочет Рустам, уже сияя от счастья. – Да какая разница, только заберите меня из этого кошмара. – Вот и отлично, – Игорь заводит мотор. – Тогда рассказывай, где ты живёшь, сейчас за твоими вещами заедем – и сразу ко мне. – Быстрый взгляд на часы. – Времени уже не так много остаётся. Рустам отворачивается, закусив губу. Совсем не хочется, чтобы Игорь видел, где он жил в последнее время, но ехать к нему за город в одиночестве хочется ещё меньше. – Только это… – Что? – подбадривает Игорь. – Теперь можешь быть со мной честен, как на исповеди… – Ну… я за комнату хозяйке должен, – покраснев, сообщает Рустам. Игорь смеётся: – Тоже мне – проблема… Сейчас расплатимся, будешь свободен, как ветер. Игорь не брезглив. С интересом исследователя оглядывает провонявший мочой подъезд, читает надписи на стенах, с неизменной улыбкой следуя за Рустамом по лестнице. И в квартиру, в которой постоянно пахнет чем-то скисшим и протухшим, заходит тоже спокойно, даже не поморщившись. Последние два месяца Рустам квартировал у отвратительной бабищи с двумя шумными детьми-дошколятами. Это был бы подлинный ад, если бы он проводил тут больше, чем несколько часов, которые выкраивал для сна. Работал, как проклятый, пытаясь скопить на жильё получше, но чёртов кризис поломал все планы – приходилось перебиваться случайной работой, тяжёлой, изматывающей. То вагоны разгружать, то фуры, то территорию предприятия подметать. К счастью, хозяйка оказалась дома. Пока Игорь рассчитывался с ней, Рустам рванул собирать свои небогатые пожитки. Вещей у него совсем немного – отоварился только тем, что было нужно к зиме. Куда дороже две фотографии, пришпиленные к обоям кнопками… На одной из них он с мамой и папой, это брат снимал. Его фотографии у Рустама нет – жаль, он очень скучает по брату. А на второй он на дне рожденья своей невесты, Назлы, в обнимку с ней. Теперь всё точно получится. Он заработает много денег и привезёт её сюда. Назлы тоже всегда хотела вырваться из их деревни и уехать в большой город – а теперь, если повезёт, Рустаму удастся подарить любимой её мечту… Игорь уже спустился, ждёт его в машине – и на пороге хозяйка успевает ввернуть своё едкое словцо: – Что, нашёл себе богатого пидора, да? – Ага, – лучезарно улыбается Рустам. – Что, завидно? И, перекинув сумку с пожитками через плечо, сбегает вниз по лестнице. По дороге Рустам начинает со слов Игоря понемногу понимать, куда его везут. На такую удачу он и не рассчитывал – небольшой загородный дом, элитный мужской бордель. За такое не грех расплатиться всего лишь разбитым ухом и несколькими синяками-ушибами-ссадинами… да, ещё непонятно, что там с ребром, но насчёт рентгена пока решили не спешить, до завтра подождать. – Как раз комната освободилась, пока тебя там и поселим, – говорит Игорь. – Один солидный мужчина выкупил Романа, так что он от нас переехал. – Ого… А вы много денег потеряете, раз он теперь не работает? – интересуется Рустам. – Если бы мог много потерять – не продал бы, – усмехается Игорь. – Выкуп был далеко не маленький, бедняга от Романа совсем голову потерял. Проблем не будет. – А тогда почему вы не отдали Маклауду сразу всю сумму за Алика? – Любопытный-то какой. Маклауду вовсе не обязательно знать, что у меня всё в порядке с финансами – это во-первых. Этим деньгам я найду применение получше, Маклауд может и подождать – это во-вторых, а в-третьих, как видишь, у него полезно бывать. В первый визит Алика приметил, сегодня тебя нашёл. Да, это и в самом деле чудесно, что нашёл… Игорь смотрит на дорогу, а Рустам не может от него взгляд отвести. Есть что-то в этом человеке такое, что смотреть на него можно бесконечно, особенно сейчас, когда нет риска встретить его взгляд. А он совсем молодой, этот Игорь. Никак не старше тридцати… Интересно, ему всё ж таки действительно нужен помощник по дому и по бабочкам? Или услуги другого рода тоже потребует? Имеет право, конечно, но можно будет сказать, что так не договаривались. Говорили про бабочек и про хозяйство, ничего больше ему не озвучили. Да ну, фигня. Рустам, конечно, в курсе, что является симпатичным, хорошеньким и всё такое, но сутенёр – да ещё и держащий элитный, закрытый для простых смертных, бордель – наверняка окружён гораздо более привлекательными парнями. Надо было бы – подобрал бы кого-нибудь из своего штата. Так что вряд ли, можно себе не льстить на эту тему. Ему действительно нужен всего-навсего помощник. Они выехали из Москвы, по бокам от дороги сразу – мгновенно, как только промелькнула табличка с перечёркнутым наискось жирной красной линией словом «Москва» – пошли какие-то неприглядные покосившиеся домишки. У некоторых совсем нежилой вид… – А ты машину водить умеешь? – нарушает молчание Игорь. – Ага, – гордо отвечает Рустам. – Прав, конечно, у меня нету, но вожу хорошо. Брат учил. – Отлично. Права тебе купим – будешь помогать в магазины ездить. – Буду, – радостно подтверждает Рустам. Чем больше обязанностей на него навалят, тем больше будут платить, этот Игорь производит впечатление человека честного и справедливого. Ну наконец-то удастся послать домой хоть сколько денег, а то мама уже совсем отчаялась, думает, что не найти ему приличной работы. Можно ли назвать работу младшего подметалы в борделе приличной, трудно сказать. Но что это будет намного лучше, чем работа грузчика, Рустам абсолютно уверен. Они сворачивают с шоссе в коттеджный посёлок. – Далеко ещё? – Почти приехали. Тут дома уже совсем другие, не то что вдоль шоссе. Высокие, добротные, красивые. Внушительные заборы по полдома загораживают. Сразу видно, что тут далеко не простая публика обретается… Их дом оказывается не таким большим, каким его уже успело нарисовать воображение Рустама. Два этажа – но высокий, потолки, видать, солидные. – Как красиво, – уважительно говорит Рустам, разглядывая дом из окна машины. – Нравится? – улыбается Игорь, забирая свою куртку с заднего сидения. – Изнутри он ещё лучше, сам увидишь. О, какие люди идут нас встречать… Действительно – к машине спешит какой-то парень, причём не из дома, а откуда-то с той стороны дороги, за которой белеет поле. – Не открывай ворота, Алик! – кричит ему Игорь, вылезая из машины. – Я ненадолго. – А жаль, – отзывается Алик, перейдя-таки с бега на шаг. – С добрым утром! – Какое, к чёрту, утро? – смеётся Игорь, накидывая на плечи куртку. – Три часа дня. Только проснулся, что ли? – Угу, завтрак проспал, - кивает Алик. – Проснулся и гулять пошёл. – Устал вчера? – Очень, – зевает Алик. – Кого это ты привёз? Рустам уже успел вытащить свою сумку из багажника и замер возле машины, разглядывая этого Алика, о котором уже столько раз сегодня слышал. Да-а, ещё бы Игорь его не выкупил. Мимо такого трудно пройти. Высокий, стройный, отлично сложен. Русые слегка вьющиеся волосы до плеч. Красивый, но вовсе не смазливый, правильные черты лица, голубые глаза – прямо истинный ариец… Как он вообще ухитрился загреметь в притон Маклауда? Такие обычно в рекламе снимаются, становятся моделями и всё такое. «И как можно такую красоту трахать», – слегка обалдев, думает Рустам. Если тут и остальные парни в таком духе, он себя просто заморышем почувствует. – Знакомься: это Рустам, теперь он будет у нас работать. – Даже так, – Алик подходит ближе, окидывает Рустама оценивающим взглядом; сняв перчатку, протягивает ему руку. – А я Алик. Для клиентов – Алан, для своих просто Алик… А ты вместо Романа, что ли? – Что за привычка сразу думать самое очевидное, – смеётся Игорь, уже открывая калитку. – Рустам будет помогать мне по дому. – Вот оно что! – Алик энергично встряхивает ладонь Рустама. – Извиняй, не ожидал. – Ничего, бывает. – Рустам улыбается ему в ответ. А он не только красивый, он и обаятельный. Улыбка – просто отпад. И ему очень идёт имя Алан. Как-то неловко его Аликом называть, но ему, видимо, так приятнее. – Тебе в этом не холодно? – осведомляется Алик по дороге к дому, кивнув на потрёпанную куртку Рустама. Сам-то в дублёнке, хорошо ему спрашивать… – Блин, да тут ещё и дыра какая-то… – Да, надо новую купить, – вздыхает Рустам. Идущий впереди Игорь оборачивается – Рустам не успевает отвести взгляд. А ведь ему с этим человеком теперь жить под одной крышей и работать, надо будет как-то привыкнуть, что его взгляд вызывает мгновенную остановку сердца на пару секунд. – Алик, а кто же у нас на кухне остался, если ты гуляешь? – спрашивает Игорь, поднимаясь на крыльцо. – Лекс сегодня кашеварит, – отзывается Алик. – Рустам, аккуратно, тут лёд, не навернись. – И какого чёрта этот лёд там делает? – снова оборачивается Игорь, пристальным взглядом экзаменуя ступеньки. – Скоро его тут не будет, – примирительно улыбается Алик. – Правда-правда. – Ладно, это уже не твоя забота, – Игорь открывает дверь дома. – О, сразу понятно, кто сегодня на кухне… Только сейчас до Рустама доходит, что он уже больше суток не ел. Как пахнет-то, блин! Что же такое там готовят? Сейчас ноги его сами на кухню унесут… – Пойдём, я тебе ключи от комнаты отдам, вещи закинешь, – тут же отрезвляет его голос Игоря. – В комнату Романа поселится? – спрашивает Алик, сбрасывая дублёнку. – Какой ты догадливый, – усмехается Игорь. – Круто, – говорит Алик, подмигивая Рустаму. – Хорошая комната. Так, я пока посмотрю, чего там Лекс накулинарил… – Давай, – кивает Игорь. – Да, Вика не видел? – Вик в комнате своей сидит вроде, – пожимает плечами Алик. – Ясно. Поговорить с ним надо… – секунду подумав, Игорь кивает куда-то в глубь дома. – Идём, новобранец. Такую куртку, как у Рустама, и на вешалку-то пристроить стыдно рядом с их вещами. Так и идёт, как дурак, с сумкой и курткой в руках. Комната Игоря на первом этаже. Бросив «Подожди тут», он исчезает за дверью на полминуты и возвращается с ключами. – Все сразу не отдам, – сообщает он. – Пока только от твоей комнаты, она на втором этаже – сейчас провожу тебя туда. Они проходят в большой зал, он тоже на первом этаже. Диваны, камин – всё как положено в лучшем загородном доме. Это, видимо, у них гостиная, тут, на этих диванах, ждут своих клиентов подопечные Игоря. А посередине – винтовая лестница на второй этаж. Шесть комнат. Пять заняты, одна свободна – и в этой комнате Рустам будет жить, Игорь уже отпирает дверь. Это не сон, нет, это не сон. Ещё вчера он в отчаянии думал, где бы ещё подработать, чтобы только съехать с жуткой хаты с этой кошмарной вонью и грубой хозяйкой, а теперь он в доме, в огромном доме, где пахнет специями, вкусной едой, дорогим парфюмом… другой жизнью. – Заходи, располагайся, – приглашает Игорь. Ой. Какая большущая кровать… Рустам ещё никогда не спал на такой. Мягкая, наверно. Сама комната не такая уж большая, но зеркальный шкаф расширяет пространство. – Супер, – выдыхает он, оглядываясь. – Нравится? Славно, – улыбается Игорь. Рустам знает, что он улыбается, даже когда Игорь за его спиной. – Впрочем, после того, откуда я тебя забрал… – Рай вообще, – кивает Рустам. – Тебе осталось только доказать, что ты этого заслуживаешь. Внутри холодеет. Рустам медленно поворачивается к нему – Игорь стоит возле двери, прислонившись к стене. И дверь закрыта – Рустам даже не слышал, как Игорь аккуратно прикрыл её. Всё, они тут одни. Теперь никто ему не помешает сделать с Рустамом всё, что он захочет. Сейчас набросится, повалит его на кровать, раздвинет коленом его ноги – и сопротивление бесполезно… – Работы тут не так много, как может показаться, но и бездельничать будет некогда. Будешь хорошо работать – будешь получать хорошие деньги и жить в приличных условиях, – завершает свою мысль Игорь. Уф. Нет, он не из тех, кто на такое способен. Он никогда не сделает такого с Рустамом, с тем, кто полностью ему доверился. Но почему тогда так страшно быть в одной комнате с ним, смотреть ему в глаза? – Да я понял, не дурак, – улыбается Рустам, но улыбка выходит очень неубедительной. Игорь подходит к кровати, на которую он бросил куртку и сумку, окидывает взглядом и то, и другое. Не менее пристальному досмотру подвергается и сам Рустам – точнее, его одежда. Кажется, сейчас скажет: «А ну снимай это». Хороший и приличный повод будет… Тьфу, блин, опять какая-то фигня в голову лезет. – Открой сумку, – приказывает Игорь. Заранее устыдившись, Рустам расстёгивает «молнию» сумки, которая ещё и пару раз норовит застопориться. – Покажи мне вещи, которые ты обычно носишь. Ещё минута позора. Кажется, даже уши покраснели, хотя стыдиться особо нечего – а что, он ожидал увидеть шмотки от Армани и Версаче в сумке пацана, работавшего почти полгода то грузчиком, то дворником? – В магазин, – выносит вердикт Игорь. – Срочно. Завтра же, понял? Это тебе ещё нужнее, чем рентген. Здесь так одеваться нельзя. – Но денег нет, – виновато говорит Рустам. – Вечером выдам денег, если на крыльце не будет льда к моему возвращению. И завтра же отправишься за покупками. С собой можешь взять Алика, он любит по магазинам погулять – присоветует тебе что-нибудь. – Хорошо. – Вот и молодец. – Короткий взгляд на часы, украшающие запястье Игоря. – Мне пора. Располагайся, знакомься с коллективом, чувствуй себя как дома – Алика ты уже знаешь, он тебя представит остальным. Попрощавшись и коснувшись его плеча, Игорь исчезает, будто мираж. Дверь снова закрывается за ним абсолютно бесшумно. Кажется, Рустам успел даже задремать на пять минут – со сном в последние дни тоже было плоховато – но глубоко уснуть ему не дают голод и негромкий, но настойчивый стук в дверь. – Да открыто, открыто, – говорит он, садясь на кровати. В комнату заглядывает Алик: – Отдыхаешь? Извини… Обед скоро будет, спускайся. – Ага. – Слезть с кровати трудно, но голод не тётка. Алик уже сменил мягкий свитер на лёгкую футболку, в доме совсем не холодно. Из кухни пахнет одуряюще вкусно. Кажется, от этого запаха Рустам вот-вот навернётся в голодный обморок. – Вы что, всегда сами готовите? – удивлённо спрашивает он. – А что тут такого? – пожимает плечами Алик. – Я вот готовить люблю. Очень. Днём всё равно делать особо нечего… – А остальные тоже любят готовить? – Нас тут не так много, – улыбается Алик. – Мы с Лексом – это уже почти половина, между прочим. Вик – он по настроению… он вообще всё по настроению. На кухне возится только один человек – видимо, это и есть тот самый Лекс. Рустам с интересом приглядывается к нему: невысокий брюнет, шевелюра пышная, но не такой длины, как у Алика. И не такой мускулистый, более хрупкий, гибкий. Практически полная противоположность Алику. – Знакомься, вот он – Рустам, – провозглашает Алик, подталкивая Рустама поближе. – А это Лекс. – Привет, – отвлекшись от процесса готовки, Лекс протягивает Рустаму руку. – Представляю, чего там Алик про меня уже наболтал. – Как будто других тем для разговора нет! – фыркает Алик, снимая крышку с кастрюли. – Ого, как вкусно пахнет… – Закрой быстро! Твоя волосня в состав супа не входит! – С меня пока ещё ничего не сыплется! – обижается Алик. – Ну дай попробовать хоть, пахнет офигенно… Во трещат. Рустам при всём желании не успел бы и слово вставить, но пока и не хочется встревать, лучше приглядеться и прислушаться. Лекс явно постарше Алика, ему лет двадцать пять. И внешность у него интересная – то ли он рядом с Аликом сильно проигрывает, то ли и в самом деле не такой красивый… – Ладно, - ворчит Лекс, доставая ложку. – Только аккуратно, обожжёшь ценный рабочий инструмент… – Ещё чего. Я осторожный. Алик запускает ложку в кастрюлю, набирает в неё густой ароматной жидкости (до голодного обморока уже запущен обратный отсчёт), усиленно дует на бульон, а потом осторожно пробует. И эффект превосходит все ожидания: – Бля! Лекс, ты что, охерел? – ложка летит в раковину. – Куда ты столько перца туда насыпал? – Это харчо, – Лекс спокоен, как удав. – Сюда положено столько сыпать. – В тарелку себе столько сыпь, а это – на всех! – возмущается Алик, отвинчивая пробку с бутылки воды. – Зараза… – бурчит он, залив «пожар» внутри. – Тоже мне… потомок Борджиа… Лекс совершенно равнодушен к этому наезду – берёт другую ложку, аккуратно сам снимает пробу и, судя по счастливой улыбке, остаётся полностью доволен результатом. – Рустам, попробуй, – предлагает он, протягивая ложку ему. Еда. Наконец-то еда. Да ещё и пахнущая так, что резь в желудке становится нестерпимой. – Обалденно, – честно говорит Рустам, проглотив бульон. – Ты классно готовишь, как раз столько перца и надо. – Вот, – наставительно говорит Лекс, обернувшись к Алику. – Рустам ценит хорошую еду. А ты останешься без супа, понял? – А, ну да, – вздыхает Алик. – Ты же татарин, да, Рустам? У вас там всё острое… – Татарин, – кивает Рустам. – Правда, крымский татарин. – Круто. А что-нибудь не сильно острое у вас там есть? – У него аж глаза загорелись. Действительно, любит Алик вкусно поесть. – Порадуешь нас? – Куда денусь. – Краем глаза Рустам заглядывает в сковородки, стоящие на плите. В одной картошка, в другой – котлеты. Чёрт, как есть-то хочется. – А скоро обед? – Голодный? – осведомляется Лекс. – Сооруди себе бутерброд пока. Вон хлеб, колбаса в холодильнике ещё осталась. А то пока их дождёмся… Пожирая бутерброд, Рустам продолжает наблюдать за ними – забавные парни. Алик много говорит, Лекс сосредоточен на процессе готовки, более молчалив, но не упускает возможности подколоть Алика. – А что? Вот выйду «на пенсию» отсюда – ресторан открою, – делится планами Алик. – Денег скоплю и открою… Лекс, а ты чего делать будешь? – Фотоателье собственное организую, – совершенно серьёзно отвечает Лекс. Невозможно понять, шутит он или и вправду мечтает о карьере фотографа. – Чем трепаться попусту, позови лучше ребят, всё готово. Алик шустро покидает помещение, и уже из зала доносится его громкий крик: – Граждане бляди, кушать подано! – Дитё, блин, – вздыхает Лекс. – Но на самом деле он славный парень. Помоги с посудой, а? Рустам кидается расставлять тарелки с супом. Если у них так готовят каждый день, с первым и вторым, то он точно попал по адресу. – Скоро явятся, – бодро сообщает Алик, вернувшись. – Эй, меня-то не обделяй! – Тебе ж не понравилось, – усмехается Лекс. – Ну… может, распробую… Вскоре приходят ещё двое. Рустам, правда, уже успел умять полтарелки супа, но это оттого, что он голодный, а не потому, что они долго шли. – А это кто? – тут же спрашивает один из них. Алик вкратце объясняет и представляет их Рустаму: одного зовут Герман (для своих – Гера), второго Мишель (и второго имени у него уже нет – Мишей, наверно, был когда-то). Тоже совершенно разные. Герман повыше, накаченный, мужественный, должно быть, примерно ровесник Лексу; Мишель пониже и потоньше, да и посмазливее; выглядит мальчишкой, хотя Рустам уверен – двадцать ему точно уже есть. На любителя, да, на любителя. Оба. Германа можно, наверное, моряком нарядить или солдатом – для ценителей таких игр, а Мишель чисто школьник, лицо детское, взгляд наивный. – О, круто, что ты у нас теперь будешь, – говорит Герман, садясь за стол. – Дежурства по кухне – это ладно, но по двору… – Дааа, с двором жесть ваще, – поддакивает Мишель. – А хлеба передайте. – А волшебное слово? – бурчит Алик, нырнув-таки в тарелку оценивать суп. – Быстро! В смысле, пожалуйста… – И тебе приятного аппетита, – Алик передаёт ему через Германа тарелку с хлебом. Лекс ещё не садится – видит, что кого-то не хватает. Рустам помнит, при нём про какого-то Вика говорили. – А где Вик? – спрашивает Лекс. – Херово Вику, – мрачно отвечает Герман. – Я отнесу ему наверх, – вскакивает Алик, но Лекс усаживает его на место: – Я сам. Пока он ставит на поднос тарелки и стакан с соком, повисает неловкая тишина. – Суп чего-то островат, – осторожно говорит Герман. – Во! Во, ещё один со мной солидарен, – радуется Алик. – Понял? – Не нравится – не ешь, – пожимает плечами Лекс и подхватывает поднос. – Давай помогу, как ты с этим барахлом дверь откроешь, – пытается Алик снова предложить помощь. – Справлюсь, – коротко отвечает Лекс. И действительно, с подносом он отлично управляется. Может, официантом был когда-то… Лекс уходит – снова молчание. Мишель умильно чавкает. Герман, судя по выражению его лица, хочет отвесить ему подзатыльник, но рука не поднимается. – Бедный Вик, – всё-таки не удерживается от вздоха Алик. – Да ваще, – пытаясь прожевать крупный кусок говядины, бурчит с набитым ртом Мишель. – Тому уроду надо яйца оторвать. И хуй, – подумав, добавляет он. – И руки, если уж на то пошло, – завершает мысль Герман. – Руками он больше вреда причинил. – С ним разобрались? – спрашивает Алик. – Да чё мы ему сделаем, в ментовку ж не пойдёшь, – Мишель тащит из хлебницы ещё один кусок. – Не, – качает головой Герман. – Он этого так не оставит. Несложно догадаться, кто этот «он». И эти парни ему верят. Когда Лекс возвращается, становится повеселее. Он у них, походу, авторитет в коллективе – оно и понятно, он постарше, да и выглядит посерьёзнее. Алик – душа компании, то прикол какой расскажет, то шутку отколет. Герман простой, открытый, охотно смеётся шуткам Алика. Мишель болтливый, много матерится, за словом в карман не лезет – недалёкий парнишка, сразу видно. Рустам в основном отмалчивается и приглядывается к ним, пока Алик не втягивает его в разговор. Они не расспрашивают его, чем занимался, как попал сюда – у них, наверно, не принято. Интересуются, откуда он. Спрашивают, что он тут будет делать – а он ещё и сам не очень в курсе. Что Игорь скажет, то и будет делать. Вдруг из угла, откуда-то из кухонного шкафа, доносится писк – ага, там лежит пейджер. – Эта хрень берёт только тут и только на этой полке, – сообщает Алик, вылезая из-за стола. – Сейчас посмотрим, какие там новости… Все сразу насторожились, Мишель даже про котлету свою забыл. Герман хотел налить себе ещё сока, но так и подносит к губам пустой стакан. – Так… – Алик внимательно читает сообщение. – Ну что, Лекс, пляши, у тебя выезд. – Во сколько? – оборачивается Лекс. – К девяти велят собраться. – А кто? – Не пишет. Сюрприз, блин… Хоть бы инициалы указал. Остальные могут расслабится. – Ну вот, – вздыхает Герман. – Крокодил не ловится, не растёт кокос. – Ладно тебе, ещё не вечер. Может, кто и позвонит по твою душу, – утешает Алик. – Вообще, в середине недели никогда клёва нет, на что ты рассчитывал? Рустам смотрит на Лекса – он спокойно доедает свою порцию. Интересно, какие они – его клиенты… Интересно, что его ждёт сегодня вечером. Непредсказуемая у них работа, тяжёлая. Но и по-своему интересная, наверно. Хотя опасная. Что ж там с этим загадочным Виком приключилось? По окончании обеда все разбредаются кто куда. Герман собрался погулять, зовёт Мишеля с собой. – Да ну нахрен, там холодно, – отмахивается Мишель и удирает наверх. – Ну и ладно, а я гулять, – заявляет Герман и уходит. Алик только вздыхает. – Мишелю какой-то добрый дядя приставку подарил, – поясняет Лекс, пока они с Рустамом моют посуду. – Он себе с получки телек дешёвый купил, теперь не оттащишь… – Спасибо, что хоть в наушниках рубится, – добавляет Алик, задумчиво постукивая пальцами по столу. – Слушайте, господа хорошие, а не хряпнуть ли нам по стопарику за знакомство с Рустамом? У меня коньячок непочатый завалялся… – Алан, – строго говорит Лекс. – Мне ещё работать сегодня. – А мне крыльцо чистить, – сообщает Рустам. – Аланом меня только клиенты называют, – огрызается Алик. – И вообще, я же не сказал «нажраться в зюзю», я остограммиться предложил! Ну? Что вы как нелюди? Пойдёмте, посидим у меня полчасика. – Ладно, – говорит Лекс, бросив взгляд на здоровенные часы на стене. – Но только полчасика. Да, Рустам? – Угу. – Вот и отлично! Я пока лимон порубаю… Комната Алика рядом с комнатой Рустама. У него уютно по-домашнему, даже не скажешь, что он живёт тут всего две недели (об этом уже сообщил Лекс): на стене ковёр, на полу – шикарные расшитые подушки. Мягко, тепло и просто. Алик достаёт из шкафа коньяк и стопки, ставит на пол блюдце с нарезанным лимоном. Какие они славные, эти парни. Сразу видно, что Алик с Лексом уже близко сошлись, у них свои темы для разговора, свои шутки, но всё равно готовы принять Рустама в свой круг. – Да, Роман у нас звездой кабаре был, – вздыхает Алик, пожевав лимон. – А кто у нас теперь, как думаешь, Лекс? – Вик, должно быть, - задумчиво отвечает Лекс, вертя в пальцах стопку. – Это он скромничает, – поясняет для Рустама Алик. – Лекс у нас и есть главная звезда. Лекс – это секс! Коротко и ясно… Что, ещё по чуть-чуть? – Ну валяй, – соглашается Лекс. – И окно приоткрой, курить охота. – Не простудишься? – усмехается Алик. – Пепельницу там на тумбочке возьми. Во, ещё сигареты. Есть и такое благо в этой жизни. Рустам вытягивает сигарету из пачки Лекса, прикуривает от его зажигалки, и становится совсем хорошо. Теперь не уснуть бы тут. – А твоя бессовестная лесть меня только раздражает, – добавляет Лекс, закурив. – Слышать такое от нашего главного красавчика… – Ну тебя, – Алик разваливается на полу, удобно опершись локтями на подушку. – Ты, Рустам, как-нибудь под настроение попроси Игоря, чтоб он тебе наши портфолио показал. Лекс там просто супер. Сапоги эти его, чёрт возьми, клиенты их, небось, требуют не снимать на время секса. А уж я там какой… – А что такое «портфолио»? – спрашивает Рустам, беря вновь наполненную стопку. – Ну как же ж. Когда мы сюда приходим работать, – терпеливо объясняет Алик, – Игорь нас отвозит к фотографу, там делают несколько снимков: два-три в одежде и три-четыре в голом виде. Для электронного каталога, он клиентам его рассылает, чтобы они могли выбрать парня, не приезжая сюда. Сечёшь? – Ага, – моргнув, отвечает Рустам. Серьёзный бизнес тут, он даже не представлял, насколько серьёзный. – Вот Лекс там как раз при полном параде, в этих самых сапогах. Загляденье… – Ничего такого в моих сапогах нет, – смеётся Лекс. – Просто красивые сапоги. Давай-ка лучше про другое поговорим, раз уж ты сам о приёме на работу вспомнил… – Ну нееееет, – закатывает глаза Алик. – Ты прикинь, Лекс всё пытается докопаться, как меня приняли сюда и проверял ли Игорь меня в деле, – извещает он, обернувшись к Рустаму. – А что тут такого, – провокационно улыбается Лекс, стряхивая пепел с сигареты. – Неужели секс может быть запретной темой в публичном доме, а? – Это смотря с кем! – заявляет Алик и опрокидывает в себя коньяк. – Если бы ты меня спросил, с кем я был вчера, я бы тебе всё рассказал. Правда, там не очень интересно было… – Не уходи от темы, – подмигивает Лекс. – Я уже устроился поудобнее, давай рассказывай, или я и вправду решу, что ничего не было. А это странно. Очень странно. – Да блин. – Кажется, Алик всё-таки не горит желанием говорить об этом. – Не люблю я вспоминать, как у Маклауда работал, но ты ж теперь не отвяжешься… – Не отвяжусь, – с садистской ухмылкой подтверждает Лекс. – Так что лучше выкладывай, Рустаму тоже будет интересно послушать. Всё-таки не в институт благородных девиц пришёл работать, пусть привыкает. – Ну ладно. – Алик аккуратно ставит опустевшую стопку на подоконник. – Ничего особенного, на самом деле. Он приехал к Маклауду уже не в первый раз, и до этого по делам каким-то бывал. А тут сказал, что хочет отдохнуть и расслабиться, типа надоело всё, на новенькое тянет. Маклауд отвёл его к нам, предложил любого на выбор. Вижу – он на меня смотрит, у меня аж голова закружилась, никогда такого не было. Думаю, только бы меня выбрал… Небось, каждый то же самое подумал, но он именно ко мне подошёл. Ну Маклауд, понятно, меня нахваливать стал, типа отличный выбор, гордость коллектива, на сколько часов изволишь, а он говорит – не, мне только минет в машине, чисто расслабиться. Маклауд как обычно – типа обижаешь, его меньше чем на два часа в апартаментах никто не берёт, хоть на всю ночь тебе отдам, не пожалеешь, а он смеётся: тебе же, говорит, выгоднее, я его на пятнадцать минут займу, а на ночь ещё кому-нибудь толкнёшь. Да и я смотрю на него, думаю, вот блин, денег ему жалко, а мне потом после него ещё всю ночь вкалывать. Ну да ладно, времени у него нет, небось… Обидно, короче, до соплей. Ну они с Маклаудом похихикали, и он меня увёл. Алик, вздохнув, тянется к бутылке, но Лекс перехватывает его руку за запястье и вкладывает в его пальцы сигарету. – Не злоупотребляй, – советует он. – Перекури лучше, почти дошёл до самого интересного. – Ладно. – Алик послушно прикуривает от его зажигалки. – Мы пошли к нему в машину, сели на заднее сиденье. Он велел мне снять футболку, дотронулся до меня. Уж сколько клиентов у меня было, а тут меня трясло прямо… Рустам понимает, что самое время подобрать челюсть с пола и тоже закурить, а то вид у него, наверно, самый что ни на есть идиотский. Он очень ярко представляет себе всё то, о чём рассказывает Алик, и трудно сказать, что он при этом чувствует. Это очень странно, очень непривычно, неправильно… – Потом к делу перешли, – затянувшись, продолжает Алик. – Я вообще не халтурю, а тут уж постарался. Вовсю выложился. – Он стонал? – с какой-то странной улыбкой спрашивает Лекс. – Ага, – кивает Алик. – Тихо, конечно, но мне так даже больше понравилось. В машине не покричишь особо. – А чего он тебя в комнату не увёл? Ты же говорил, там были комнаты. – Маклауд тот ещё жук. У него там любительское порно снимается, – объясняет Алик. – На тупейшую камеру, которая там очень по-идиотски запрятана. Клиенты-то бухие большей частью, не до такой фигни им, пока в интернете где-нибудь себя не увидят, а он уже откуда-то знал… – Ну сукин сын этот Маклауд, – смеётся Лекс. – Как только живой до сих пор. – А то. Ну да хер с ним, мы вроде про другого мужчину говорили. Короче, отсосал я ему так классно, как только умею. Он кончил мне в рот. Предложил мне коньяк из фляжки, а мне даже и запивать его не хотелось… Короче, выпили с ним чуть, он меня сигаретой угостил, а потом говорит: ну что, ты профессионал, дело своё знаешь, отлично всё умеешь, тебе надо в заведении получше, чем эта дыра, работать. И предложил к нему перейти. Рассказал в двух словах, как и что тут у него, я сказал, что, если он меня оттуда заберёт, буду ему хоть каждый вечер так же отсасывать. Он посмеялся и обещал с Маклаудом поговорить. Пауза. Лекс тушит окурок, Алик всё ещё задумчиво вертит сигарету в пальцах, стряхивая с неё пепел, но не затягиваясь. – И дальше? – требовательно спрашивает Лекс. – А что – дальше? Думал, Маклауд меня прибьёт за такое, а он пришёл после разговора какой-то офигевший и сказал, что я завтра переезжаю к Сирину. Всё. – Да я не про то. Он твоим опрометчивым обещанием-то воспользовался? – Да щаз, – вздыхает Алик. – Я пытался, когда он меня сюда привёз… поблагодарить его, но он сказал беречь силы для работы. – Во даёт, – качает головой Лекс. – От такого – и отказаться. На его месте почти каждый тебя любимчиком сделал бы да потрахивал под настроение, а он – беречь силы для работы. Вот как работать надо, молодец он. – Да ладно тебе, – усмехается Алик. – Я просто не в его вкусе. Лекс хочет что-то сказать, но Алик накрывает ладонью его губы: – Молчи уж. Что я в твоём вкусе, я уже понял. Они обмениваются спокойными улыбками. Рустам понимает, что его сигарета дотлела до фильтра, а затушить её он так и не удосужился. – Блин! – Алик вдруг начинает хохотать. – Мы, небось, напугали беднягу Рустама до одури! Он только сегодня вообще понял, что мужики иногда зачем-то друг с другом трахаются… – Ну почему «зачем-то», за деньги, – вставляет Лекс, тоже усмехаясь. – …а я ему тут рассказываю, как я Игорю отсасывал! – заканчивает Алик, всё ещё смеясь. – Тут и более опытный парень не сразу в себя придёт… – Как ты плохо обо мне думаешь, - с укором говорит Рустам, хотя Алик почти прав. Он, конечно, давно знал, что секс между мужчинами тоже существует, но до сегодняшнего дня как-то не примерял это на себя. А тут вдруг оно всё так близко… – Да ладно, – хлопает его по плечу Алик. – Все мы когда-то такими же глазами на других пялились. Ты не бойся, Рустам. В этом нет ничего такого, в самом деле. Это классно. Если хочешь партнёра – вообще кайф. Оно только поначалу страшно, а потом привыкаешь, начинаешь удовольствие получать. В общем, это вполне нормально, лишь бы с умелым партнёром. А уж если оно по любви… – Короче, как накопишь денег, обращайся, – прерывает его Лекс. – Думаешь, он тут просто так соловьём заливается? Неет, он именно к этому и ведёт. – Да ну тебя, – отворачивается Алик. – Пришёл поручик и всё опошлил… – Чего вы меня таким наивным считаете? – обиженно говорит Рустам. – Всё я понимаю. Пока не очень хорошо, конечно, но понимаю же. – Лет-то тебе сколько? – спрашивает Лекс. – Восемнадцать скоро. – Тю! У тебя ещё всё впереди… – смеётся Алик. – Ты пойми, просто раз уж мы живём под одной крышей, не хотелось бы, чтоб ты нас считал какими-то извращенцами. – Я и не собирался. Вы намного лучше многих людей, которых называют нормальными, – вздыхает Рустам. – Ну вот, теперь он о нас слишком хорошего мнения, – вздыхает Лекс, поднимаясь. – Ладно, Алик, спасибо за коньяк и за историю – пойду отдохну, а то вечером буду никакой. – Эй, а о себе-то рассказать? – возмущается Алик. – Тебя он тоже тестировал, когда на работу принимал? – А меня не он принимал, – отвечает Лекс и направляется к двери. Алик, видимо, слишком обалдел от таких новостей, потому что в себя приходит только тогда, когда Лекса в комнате уже нет. – Во как, – говорит он Рустаму. – Мы с тобой тут оба новички. Нам ещё тут разбираться и разбираться… Чего делать сейчас будешь? – Крыльцо почищу, пока хоть что-то видно… – На улице уже весьма и весьма смеркается. – Ну пойдём, – поднимается Алик. – Покажу тебе, где у нас инструменты лежат. Вечером Рустам выползает на крыльцо – покурить, проветриться и подождать, пока Игорь приедет. Он должен забрать Лекса, а заодно оценить состояние крыльца и дать Рустаму немного денег на одежду. Что он узнал за сегодняшний день о своём работодателе? Не так много, но и совсем не мало. У него есть ещё по крайней мере один бордель, и там вроде как содержатся женщины (это сообщил Алик, которому сказал Лекс). Все дни у него проходят в разъездах и работе, в этом доме он только ночует, приезжая поздно ночью или рано утром. Ещё у него есть бабочки, которым он посвящает свой досуг – и об этом никто, кроме самого Рустама вроде бы не знает. Он не так давно приехал в Москву (хрен поймёт, откуда) и, как можно понять из разговоров, принял уже готовый (или наполовину готовый) бизнес. Его личная жизнь сводится к редкому оплачиваемому сексу – либо у него есть постоянный партнёр за пределами бизнеса, что вряд ли, где бы он взял время на это? Служебным положением не злоупотребляет, в связи с персоналом не вступает… И да, Игорь чертовски привлекателен – против него не смог устоять даже прожжённый Алик, да и Лекс, кажется, к нему неравнодушен. Короче, полный улёт, голова кругом. Скорей бы он приехал, и можно было бы с чистой совестью пойти спать. Какая-то машина подъехала к воротам. Хотелось бы верить, что это Игорь – но нет, по шуму мотора и шелесту шин Рустам уже смог бы отличить его автомобиль. Хотя чёрт знает, по снегу – тут и обознаться можно. Нет, ни хрена не обознался. Мужчину, зашедшего во двор, он действительно видит впервые. – Ого, новое лицо, – говорит он, подойдя к крыльцу. – Привет, а Мишель на месте? – Да, – с трудом выдавливает Рустам. – Наверху он. – Значит, никуда не денется, – улыбается мужчина. – А ты кто такой? Блин. Только и сказать-то надо «Я Рустам, я тут на хозяйстве», но почему-то и этого не получается. Ну не привык он ко встречам с такими… господами. От которых пахнет дорогим одеколоном, у которых белоснежные улыбки от лучших стоматологов Москвы, пальто от известного европейского модельера, которые все из себя такие ухоженные, что умереть не встать. Ему слегка за сорок, наверно, – а может, просто хорошо выглядит. Совсем близко уже подошёл, рассматривает его… Чёрт, и сказать-то надо всего пару слов, а он как онемел. – А он у нас на хозяйстве, – вдруг доносится из-за его спины голос Лекса. – Так что он не по этим делам. Доброго вечера, Евгений Витольдович. Рустам оборачивается – Лекс стоит в дверях, небрежно опершись на косяк. И выглядит он офигенно, теперь ясно, почему Алик его главной их звездой назвал. Только что вымытые и уложенные феном волосы стали ещё пышнее, короткая чёрная куртка облегает торс – молния наполовину расстёгнута, видны лёгкий тёмно-синий шарф на шее и красивая дорогая рубашка, кажется, тоже тёмно-синяя. Узкие джинсы заправлены в те самые сапоги, о которых говорил Алик, – высокие, красивые, изящные, хоть и мужские (впрочем, Рустам не удивился бы, увидев на нём женские, на высоченной шпильке). – Ах вот оно что, ну так бы и сказал. – Ещё одна белоснежная улыбка Рустаму. – Я же не кусаюсь, юноша! – И всё, о нём тут же забыли, теперь всё внимание только на Лекса. – Здравствуй, Лекс. Потрясающе выглядишь… впрочем, как и всегда. – Что верно, то верно, – отзывается Лекс, привалившись спиной к косяку. – И ты очень даже ничего… Мишеля навестить приехал? Походу, сейчас этот Евгений Витольдович, или как его там, напрочь забудет, зачем приехал. Уж слишком призывно Лекс склонил голову набок и отодвинул шарф, намеренно обнажая шею. – Его самого. – Подходит вплотную к Лексу и так на него смотрит, что Рустама аж пот прошибает – но Лекс к таким взглядам привычный. – Так звонить надо заранее, Евгений Витольдович, – улыбается Лекс, отвечая на его взгляд. – А то так и впустую промотаться можно. Он тут не каждый вечер сидит, ожидая тебя. – К вам впустую промотаться нельзя, – говорит он, обнимая Лекса. – А куда это ты собрался на ночь глядя? – Труба зовёт, дорогой мой, трудиться пора, – смеётся Лекс, смахивая пылинку с воротника его пальто. – А тебя Мишель ждёт не дождётся уже. – И ещё подождёт. – Слушай, ну прекрати. – Смех Лекса завораживает. – Вот забронируешь меня на завтра – и я буду весь твой. Или в пятницу приезжай. – До пятницы ещё дожить надо. – Его рука соскальзывает на бедро Лекса. – Что, даже не поцелуешь меня? А если меня до пятницы конкуренты пристрелят? Или в аварию попаду? – Ага-ага, не надо драматических пассажей, Евгений Витольдович, – усмехается Лекс, но не делает никаких попыток вывернуться из его рук. – Ну хватит уже. У меня блеск с губ сойдёт. – Вот вымогатель… ещё раз накрасишься. – В его пальцах появляется – как по волшебству – сложенная вдвое купюра. Рустам, боясь даже вздохнуть, следит, как он проводит купюрой по щеке Лекса, чтоб тот смог различить номинал, а затем засовывает её в задний карман его джинсов. – Уговорил, – мученически вздыхает Лекс и касается его губ своими. Кажется, они вообще забыли о существовании Рустама, он уже не более значим, чем перила лестницы или фонарь над крыльцом. Лекс облизывает губы партнёра, впускает его язык в свой рот; перебирает его волосы, гладит его плечи, сжимая их тонкими изящными пальцами – только теперь, на фоне чёрного пальто этого посетителя, Рустам обратил внимание на то, какие у Лекса потрясающе красивые руки. Лекс грациозно закидывает ногу на бедро клиента, и его ладонь плавно скользит от бедра Лекса к колену и ниже – видимо, эти сапоги и в самом деле фетиш для его клиентов. Рустам не может отвести взгляд от них, хоть и понимает, что это неприлично, неправильно и всё такое – но стоит и смотрит, а в голове только одно слово: «Чёрт». Так вот как оно. Как оно… красиво. Да не, это всё потому что и Лекс роскошный парень, и клиент такой попался – не слишком старый, не урод, а обыкновенный обеспеченный мужик, хорошо и со вкусом одетый… И зачем такие к шлюхам ездят? Времени нет, наверно, за кем-то ухаживать да уламывать, проще приехать, заплатить и получить всё по прейскуранту. Вот, поэтому они так и смотрятся. Красиво. Очень красиво. И… возбуждающе. – Ну что, до пятницы, – тихо говорит клиент, оторвавшись наконец от губ Лекса. – Буду ждать, – коротко улыбнувшись, отзывается Лекс. – Приятного вечера! – А тебе – хорошо поработать, – подмигивает клиент и удаляется в дом. Дверь закрывается за ним. Лекс, усмехнувшись Рустаму, подходит к нему, поправляет причёску и шарф. – Как я выгляжу? – требовательно спрашивает он. – Лучше всех, – искренне отвечает Рустам. – Ещё один льстец нашёлся… – Лекс вытаскивает из кармана пачку сигарет, предлагает Рустаму. – Ты мне уже целую пачку отдал, – напоминает Рустам, вытаскивая свою. – Да? Забыл, – рассеянно улыбается Лекс, прикуривая. Зажав в губах сигарету, он перепрятывает подаренную ему купюру в карман куртки. – Ты привыкай, что тобой заинтересоваться могут, – предупреждает он. – Парень ты симпатичный, задница красивая – подваливать будут на первых порах. Спокойно объясняй, что ты тут по хозяйству. – Да растерялся я, – оправдывается Рустам. – Ничего, бывает. А можешь и позволить себя полапать немножко, – подмигивает Лекс. – Они сюда приезжают деньги тратить, чем больше просадят – тем круче себя чувствуют, так что не обидят… Погладит вот такой тебя по заднице – а потом купюру в кармане найдёшь. Пять минут позора, и у тебя новая шапка. Не замёрз, кстати? – Нет, – мотает головой Рустам. – Мне Игоря дождаться надо. – Да мне тоже, как ты понимаешь, – Лекс, отодвинув рукав куртки, смотрит на часы. – Сейчас будет. Он обычно не опаздывает… И точно – только он договорил, как с дороги послышался знакомый звук мотора, а там и Игорь собственной персоной нарисовался на дорожке к дому. – Ну как вы тут? – интересуется он. – Не обижали мальчика? – Что ты! – смеётся Лекс. – Так… Просветили слегка, чтоб понимал, где очутился. – И как самочувствие после просвещения? – спрашивает Игорь уже персонально у Рустама. – Да отлично, – пожимает плечами Рустам. – Вот, крыльцо почистил, как вы велели… – Действительно, почистил, – констатирует Игорь, пристально осмотрев результаты трудов Рустама. – Вот и молодец. Да, кстати, перестань мне наконец «выкать», я себя лет на сто с хвостиком чувствую. Договорились? – Хорошо, – улыбается Рустам. Охренеть, он разрешил говорить ему «ты». Вот теперь можно действительно почувствовать себя частью коллектива. – Лекс, давай в машину, не мёрзни тут, – распоряжается Игорь. – Я сейчас приду. – Ага, – кивает Лекс, бодро сбегая с крыльца. – Спокойной ночи, Рустам. – Удачно поработать, – вздыхает Рустам, провожая его взглядом. Они остаются одни – и Рустам тут же начинает чувствовать, что и в самом деле замёрз, пока торчал на крыльце и любовался удивительными картинами местного быта. Но Игорь не намерен его долго задерживать, он уже отсчитывает деньги: – Вот, как договаривались. Считай, что тут ещё аванс. И не забудь Алика предупредить, что вы с утра выезжаете – он поспать любит, так что пусть будильник ставит. Ребро, кстати, болит ещё? – Нет, прошло всё. – И в самом деле, прошло. – Не надо рентген. – Отлично. Игорь быстро прощается с ним, желает спокойной ночи, велит сейчас же лечь и хорошенько выспаться. Да, точно, это ему сейчас жизненно необходимо… К счастью, комната Мишеля далеко от его комнаты, так что вряд ли ему сильно помешают. Да он сейчас хоть под грохот отбойного молотка уснёт, блин! Зайдя к Алику и обрадовав его известием о грядущей поездке (кажется, он и в самом деле любит шататься по магазинам – воссиял и немедленно завёл будильник), Рустам отправляется к себе. Он засыпает, едва коснувшись головой подушки. Без мыслей и без снов.