Вновь рождённый

14 января 1999 года, четверг – Ну вот, – смеётся Алик ему в ухо. – Совсем другое дело. Зацени, как шмотки меняют человека! – И правда, – соглашается Рустам, разглядывая себя в зеркало. И не поверишь, что в зеркале он. У Алика глаз намётанный, кажется, он уже знал, что Рустаму пойдёт, а что нет. Быстро обежал магазин, сгрёб с вешалок вещи, накидал в руки обалдевшему Рустаму и погнал в примерочную. – У тебя фигура что надо, – говорит Алик, поправляя воротник его рубашки. – На тебе любые красивые вещи смотреться будут. Но раз уж нам надо немаркое и практичное, будем брать что потемнее… Слушай, а какие у тебя ресницы-то длинные, я вчера даже и не заметил. Рустам тоже как-то не замечал, но, присмотревшись к своему отражению, видит, что Алик прав. – Я сам не знал, – смущённо улыбается он. – Ой, как покраснел-то, – подмигивает ему Алик. – Ну что, давай ещё футболку вот эту померяем, для дома в самый раз будет. И вот это… – Куртку ещё надо, – напоминает Рустам. – И ботинки, – кивает Алик. – Ну ничего, впишемся. Он молодец, дал ровно столько, чтоб на твой минимальный гардероб хватило. Ну смотри: рубашка, свитер, футболка, джинсы… Блин, я ещё там джемпер приметил, как раз на тебя! И джинсы ещё одни надо. – Да куда мне столько?! – А думаешь, у тебя на стирку так много времени будет? – Алик выскакивает из примерочной. – Да где ж он был-то… Девушка, где у вас тут такой клёвый модный джемпер? Какое счастье, что Игорь дал ему в сопровождающие Алика. У самого Рустама даже смелости не хватило бы в такой магазин зайти, а этот, хихикая и заигрывая с продавщицей, так легко и непринуждённо подбирает для него вещи, что надо только застыть и не дёргаться, позволяя ему всё на себя напяливать, как на манекен. Нет, Алик – прелесть. И откуда в нём столько энергии, весь день же носится, как заведённый, вечером и ночью пашет, а сил как будто и не убавляется. – Вот это и это, – отодвинув шторку, Алик кидает на стул в примерочной ещё одни джинсы и обещанный джемпер. – Переоденься и покажись. Красавец у нас будешь. Интересно, чего про них продавщица думает. Наверно, то же самое, что и хозяйка квартиры вчера – «Нашёл себе богатого пидора». Ну и пусть себе думает, ему-то какое дело, главное, что тёмно-синий джемпер и в самом деле сидит на нём отлично. – Ну как? – Алик отдёргивает шторку. – О! Вот, собственно, что и требовалось доказать. Не человек красит шмотки, а шмотки – человека! Берём. Помотавшись по торговому центру, они докупают искомые ботинки, куртку и даже шапку, хоть Рустам и возражал, что она ему нафиг не нужна. «Нечего, – авторитетно заявил Алик, протягивая ему очередную для примерки. – Во дворе на холоде будешь пахать – простудишься». Его старую куртку Алик волевым решением отправил в мусорный бак у дверей торгового центра, а новую немедленно на него напялил и, придирчиво осмотрев, остался доволен. – Аж на человека похож, - смеётся он. – Сам себе-то нравишься? – Ещё бы! – Вот и отлично, значит, и другим понравишься, – многозначительно улыбается Алик. – Ладно, нас ещё и списком продуктов нагрузили, теперь за жратвой надо. Пока Алик загружает в тележку достаточное количество всего, чтоб прокормить их ораву, долго выбирает приправы и специи, Рустам отчаянно борется с рефлексом стырить чего-нибудь. Привычка, блин. Надо избавляться от неё, теперь совсем другая жизнь… и радоваться тому, что куртка новая и красивая, а не тому, что у неё карманы большие. – Чего это ты там в карман сунул? – даже не поворачиваясь к нему, спрашивает Алик. Тьфу ты. Стыдно, конечно. Наверно, теперь у него эта самая болезнь с красивым названием. – Семечки. – Да ладно? – Алик вытаскивает пакетик у него из кармана. – Блин, и правда семечки. Слушай, их теперь проще купить, чем стащить, честно. Или ты у нас юный клептоман? Во, точно, клептомания это называется. – Только в супермаркетах, – вздыхает Рустам. – Трудное детство, недостаток витаминов… и особенно семечек, конечно, – ставит диагноз Алик. – Ясно. Кидай в тележку. Только чтоб не вывалились, сверху положи. Алик на кассе ещё и презервативы закупает – и выбирает самую большую упаковку. – Тоже на всех? – не удерживается Рустам. – Тут на всех не хватит! – смеётся Алик. – Не, это так, для личного пользования. Случаи бывают разные… – и подмигивает. Шуточки у него, блин. Рустам даже не сразу их тачку находит на огромной автостоянке – ещё не запомнил, как выглядит. Далеко не новый «вольво», кто, когда и зачем его купил – непонятно, торчит в гараже и используется для служебных целей. Типа колхозный. Чаще всего на нём за покупками и ездят, да если случается неожиданный аврал с заказами. – В салоне не мусорить, – предупреждает Алик, заметив, что Рустам открывает вожделенные семечки. – Или с шелухой ешь. – Да я в карман, – уверяет Рустам уже с первой семечкой в зубах. – Ну ладно, – вздыхает Алик, заводя машину, и тут же снова смеётся: – Блин, смешной ты с этими семечками, атас просто… Чего, действительно нравятся? – Ага. – Ну как знаешь, меня фисташки как-то больше прикалывают. Пристегнуться не забудь, дитя природы… Обернувшись, Алик пытается тронуться с места, но, случайно увидев Рустама с его семечками, тут же снова начинает хохотать: – Блин, можешь пять минут их не грызть? Как тебя вижу, на ржач пробивает. – А ты на меня не смотри, ты на дорогу смотри, – обиженно фыркает Рустам. – Не могу! У меня боковое зрение хорошо развито, – стонет Алик, уткнувшись лбом в руль. – Я уж понял, когда ты меня спалил! Наконец им удаётся выехать со стоянки, и едва они выруливают на шоссе, Алик врубает радио. Попса какая-то, Рустам в этом ничего не понимает, но песню точно где-то слышал. – Тебе нравится? – осведомляется Алик. – Ага, – кивает Рустам. – Уф. Лекс бы уже бурчать начал… Ему, видите ли, приличную музыку подавай. Рустам косится на него. Ну раз уж он первым вспомнил Лекса… Чёрт, и спрашивать неловко, и помрёшь от любопытства, если не спросишь. – Слушай, а вы с Лексом… – начинает он и заминается на середине фразы, потому что не знает, какое слово подобрать. – Ну… у тебя с ним отношения? – Кажется, хуже задать вопрос было нельзя. – Это смотря что ты имеешь в виду, – отзывается Алик. – Сам-то подумай, какие могут быть отношения при такой работе? Где всякая верность до гроба или чего там у людей бывает… Секс – профессия. Чувства и страсть уже настолько привык изображать, что сам от подделки не отличишь. И правда. Но то, как они разговаривали вчера, как смотрели друг на друга… – Так что в человеческом смысле мы скорее друзья, – завершает мысль Алик. – Просто… блин, не знаю, как объяснить, чтоб и не сопливо было, и чтоб ты понял… нам ведь тоже надо, чтобы нас кто-то ждал дома. Ну не знаю, как Лексу, а мне надо. Поэтому я так сблизился с ним. – А, – без выражения говорит Рустам. – Ясно. На самом деле, ничего ему не ясно. – А если ты про постель, – после короткой паузы добавляет Алик, – то кто бы отказался от такого роскошного парня, как Лекс? Тем более, если он сам инициативу проявил? Да никто бы не устоял! Даа, после того, что Рустам вчера видел на крыльце, это совершенно понятно. Если бы у Лекса не было выезда, тот клиент точно забил бы на Мишеля. Алик мечтательно улыбается – видимо, вспоминает Лекса. Сейчас ведь и рассказать может что-нибудь такое, что у Рустама даже уши покраснеют. Но нет – молчит, смотрит на дорогу и улыбается. Еле-еле удалось уговорить Алика не выкидывать сразу и всю остальную старую одежду Рустама – а вдруг покрасить что-нибудь придётся? Или тряпки хозяйственные закончатся? Но понятно, что это надо запихнуть в самый дальний угол шкафа и забыть, как страшный сон. Игорь куда-то умотал сразу после завтрака, но к обеду обещал быть, так что Рустам заставляет себя повертеться перед зеркалом и убедиться, что выглядит он отлично. Пусть работодатель увидит, что аванс не зря выдал. – Обед! – доносится снизу бас Германа – он сегодня дежурит по кухне. Ох. Ну что, надо спускаться. Собравшись с духом, Рустам открывает дверь – и чуть не сталкивается с каким-то парнем, которого до этого не видел. Вик. Это может быть только Вик. – О, привет, – коротко улыбается тот. – Мне говорили уже про тебя. Ты Рустам, да? – А ты – Вик, – автоматически выдаёт Рустам. Во, автоответчик заработал, это хорошо, а то долго бы ещё слова подбирал. – Вот и познакомились, – закрепив знакомство рукопожатием, они направляются вниз. Чёрт его знает, в какую переделку попал этот Вик, но переделка была явно основательная. Зачёсанная на глаза чёлка еле прикрывает рассечённую бровь, есть ещё несколько ссадин на лице. И он точно не зря надел водолазку с воротом под горло и длинными рукавами, в доме совсем не холодно. Рустам машинально и сам проверяет, насколько хорошо прикрыто волосами его разбитое ухо. Красивый парень. Очень красивый. Шатен. Тонкие черты лица, глаза серые, очень светлые. Пару дней не брился, щетина вылезла. На голову выше Рустама, в меру мускулистый. Очень бледен сейчас, особо на фоне своей чёрной водолазки. – Как устроился? – спрашивает Вик, даже не посмотрев в его сторону. – Отлично, – отзывается Рустам. Наверно, невежливо спрашивать его о самочувствии. – Гера сегодня на кухне, да? – Он самый. – Значит, до отвала наедимся. Блин. Ну раз он придёт вместе с Виком, который и к завтраку не соизволил спуститься (Лекс сказал, что он принял снотворное и дрыхнет, как сурок), можно и не надеяться, что кто-то заметит новые шмотки. Когда они заходят в кухню, там пока только трое – Герман, Лекс и Игорь. – Ну слава тебе господи, выполз наконец, – с облегчением говорит Герман. – Как ты? – Да получше, получше, – отмахивается Вик. – Не будем об этом. Лекс молча улыбается, помогая Герману расставлять тарелки. Вик подходит к Игорю и после дежурного «Привет» – «Привет» выслушивает от него несколько слов на ухо – видимо, приятных, потому что тут же появляется возможность убедиться, что Вику очень идёт улыбка. Ну вот, точно. Никто даже внимания не обратил. Рустам хочет тоже помочь Герману накрыть на стол, но тут Игорь оборачивается к нему. – Отлично выглядишь, Рустам, – одобрительно говорит он. – Стало намного лучше. – Так я теперь буду выглядеть всегда! – гордо отвечает Рустам. Он уже не помнит, откуда это, но его мама отвечала на комплименты по поводу обновок именно так. – Вот и молодец, – усмехается Игорь. И задерживает на нём взгляд ещё на несколько секунд, которых вполне хватает на то, чтобы Рустама успело бросить и в жар, и в холод. То ли почудилось, то ли и в самом деле сверкнул в его глазах какой-то огонёк. Вот что значит – прилично одеться… Тьфу, да что ж за чушь всё время лезет в голову под его взглядом?! Появление Алика и Мишеля безотказно разряжает обстановку – оба сразу кидаются на Вика так, что на пол чуть не повалили, а потом приходит время рассаживаться. Игоря усаживают во главе стола. По правую руку Лекс, по левую – Вик. Должно быть, здесь есть строгая схема, куда кому садиться, нарушенная вчера потому, что Игорь обедал где-то в другом месте. Лекс указывает взглядом Рустаму, что ему надо сесть туда же, где и вчера – напротив Мишеля. Алик, вчера оккупировавший место Лекса (он на правах заместителя сидел во главе стола), теперь оказывается рядом с Рустамом, напротив Германа. Такое соседство более чем устраивает. – А у меня хорошие новости, – лукаво оглядев их, извещает Игорь. – Для кого? – скромно интересуется Алик. – Для тебя, – подмигивает Игорь. – И для Германа. – Йес! – не скрывает радости Герман. – Во сколько? – Половину десятого. – А кто? – забыв про суп, вопрошает Алик. – Ты его ещё не знаешь, – отвечает Игорь. – Вик у нас на больничном пока – так что один из его клиентов заинтересовался тобой. – Да, тут болеть нельзя, – вздыхает Вик, уминая суп. – Только на больничный – сразу без клиентов останешься. И кто там мне изменяет? Игорь называет какое-то имя-отчество, которое не задерживается в памяти Рустама ни на секунду. – О, – вздыхает Вик. – Ну свезло тебе, Алик, халява. Отличный мужик, ненапряжный, спокойный, без заскоков. – Уже хорошо, – усмехается Алик. – Побольше бы таких. – Да уж, – мрачно отзывается Вик, машинально пытаясь снова прикрыть чёлкой разбитую бровь. Всё-таки рукав его чёрной водолазки слегка сполз вниз – Рустам успевает разглядеть след на его запястье. Вика связывали. И били. Бывают же уроды… – Пасибо, – говорит Мишель, когда Рустам забирает у него тарелку. – Мишель сказал «спасибо»! – обалдевает Герман. – Пойду в лес посмотрю, кто там сдох… – Сам рядом сидишь и не видишь нихера, что я доел, – пожимает плечами Мишель. – Не матерись, клиенты разбегаться будут, – делает замечание Игорь. – Я при них не выражаюсь, – бурчит Мишель. – И правильно. Больше никаких сногсшибательных новостей им за столом не сообщают, завершить обед удаётся спокойно под шутки Алика, смех Германа и Вика и сосредоточенное чавканье Мишеля, который, получив запрет на мат, кажется, решил онеметь вообще. Когда Игорь, поблагодарив Германа за вкусную и питательную еду, поднимается из-за стола, Рустам молча смотрит на него: какие будут распоряжения? – Помоги тут с посудой, а потом зайди ко мне, – отвечает на его невысказанный вопрос Игорь. Рустам кивает. Он и не сомневался, что раз Игорь здесь, то найдёт время рассказать ему о работе и нагрузить заданиями. Герман как дежурный по кухне вытирает посуду – уже дважды едва успел поймать тарелки, которые Рустам порывался отдать в пустоту. – Ты в порядке? – уточняет он. – Да, всё отлично, просто задумался, – скороговоркой отвечает Рустам, принимаясь отмывать кастрюлю. Он всего лишь пытается настроиться на как минимум полчаса наедине с Игорем. Рустам даже представить не мог, какие они красивые. Он и не видел таких никогда – огромных, сине-чёрных, порхающих так легко и грациозно, что просто загляденье. Игорь сказал, что они называются Morpho Peleides. Рустам по-латыни раньше знал только то, что имело отношение к химии. Тут так жарко, душно, светло. Кругом цветы, растения, пахнет фруктами, летом. Влажный воздух, как в тропиках. – …обитают в Центральной Америке, – слышит он голос Игоря, но улавливает только обрывки фраз. От любования бабочками невозможно оторваться. – Например, в Перу. Предки этих бабочек были оттуда. – Ничего себе, – бормочет Рустам. Как их крылья сверкают в солнечном свете из окна… – Так они хищников отпугивают, – поясняет Игорь. – Как – так? – Вспышками своих крыльев в лучах света. – А-а. Сколько их тут? Две пронеслись над ними, увиваясь вокруг друг друга – то ли игры, то ли ухаживания… – Вчера было тринадцать, – отвечает он, окидывая взглядом оранжерею. – Первые, которых я здесь вырастил. – А долго они… – Сто пятнадцать дней после окукливания. – Ничего себе! Это же больше трёх месяцев… – изумляется Рустам. Одна бабочка пролетела совсем близко, чуть не отшатнулся. – А ты думал. Скоро только кошки родятся, – смеётся Игорь. – Ладно, полюбовались – можно и о твоих обязанностях поговорить. Чувствуешь, как здесь жарко и какой воздух влажный? – Ещё бы. – Даже футболка к телу прилипла. – Необходимый им климат поддерживают приборы, – Игорь указывает на металлические коробки по стенам. – Вон там, возле столика, висят термометр и гигрометр. Тебе надо будет контролировать температуру и влажность – особенно влажность. Не уследишь – будешь за каждой гоняться и опрыскивать водой из пульверизатора. Одна из бабочек приземлилась на спину к Игорю и чувствует себя там, как дома. Лёгкая улыбка на его губах. Будто кадры на фотоплёнке, все эти картинки сейчас для Рустама существуют отдельно, звуковая дорожка к ним – тоже отдельно, и слить всё это воедино никак не получается. А ещё в голове заело попсовую песню, которая играла в машине. Очаровательный кавардак, никак не сосредоточиться… – А что будет, если влажность упадёт? – спрашивает Рустам. – Тогда у них высохнут и сломаются лапки и усики, – отвечает Игорь. По его тону ясно, что в таком случае и у Рустама лапки сломаются. – Ой, ужас… Буду следить. – Верное решение, - усмехается Игорь. – Теперь о том, чем их кормить. – А разве… – начинает Рустам, кивая в сторону огромных лиловых цветов поблизости. – Нет, они не едят нектар. Цветы – только для украшения, – Игорь ведёт его к столику. – Апельсины, грейпфруты, бананы. Ничего, что слегка подгнившие, им так удобнее – видишь, какой у неё тоненький хоботок? – указывает он на одну из бабочек, облюбовавших ломтики апельсина. – Чем мягче, тем ей легче есть. Они любят сладкое. Рустам с любопытством рассматривает бабочку, погружающую хоботок в перезрелую мякоть. Большие глаза у неё, фасетчатые такие. Хоботок и впрямь тонкий, хотя Рустаму, видевшему совсем других бабочек, он кажется весьма внушительным. В Крыму такие хоботки только у нектарной моли были. – Они не кусаются, – говорит Игорь, беря его за руку. Передёргивает от прикосновения его тёплых пальцев. Развернув ладонь Рустама тыльной стороной кверху, он берёт увлечённую апельсином бабочку вместе с оранжевым кругляшком, на котором она примостилась, и аккуратно опускает Рустаму на ладонь. – Они красивые, – говорит Рустам, не сводя с неё глаз. Надо ведь что-то сказать. – Береги их, – тихо отзывается Игорь. – Они очень хрупкие. Рустам кивает. Секундный взгляд в глаза Игорю – блин, ну почему это так трудно? Потому что он точно сможет увидеть насквозь все мысли Рустама, все его страхи, все подозрения? Что за бред, Игорь не сделал ему ничего плохого, зачем его бояться. Разве может причинить зло человек, который с такой нежностью смотрит и на своих бабочек, и на своих подопечных… Наоборот, ему хочется довериться, полностью предоставить ему свою судьбу, точно зная, что он не обидит и защитит. Да, защитит. – А что там? – спрашивает Рустам, кивая на застеклённый шкаф в углу. – Пойдём, покажу, – Игорь так же осторожно возвращает бабочку с его ладони на столик и ведёт его к непонятному шкафу. Ах вот оно что… Там куколки. Тоже хрупкие, тонкие, нежно-зелёные, будто свежие весенние листья – висят на ветках, подвешенные за хвостики. – Это называется инсектарий, – сообщает Игорь. – Тут тоже необходимо поддерживать температуру и влажность. В нём имеется всё необходимое: увлажнитель, нагревательный кабель, датчики, процессор, который всё это регулирует. За этим надо следить очень, очень внимательно, понял? Иначе погибнут куколки, а это будет уже гораздо более серьёзная потеря, чем лапки и усики. И ещё, конечно, когда они начнут появляться на свет, их надо будет отсюда как можно скорее освободить, иначе они быстро обтреплют крылья о стёкла. – Это тоже буду делать я? – опасливо спрашивает Рустам. Едва ли ему удастся аккуратно выловить оттуда бабочку, не повредив её или остальные куколки. – Если я буду здесь, проблем не возникнет. Но если меня не будет рядом – придётся тебе потрудиться. Ох. Только бы он оказался тут, хоть посмотреть, как он это делает… С гусеницами ничего сложного делать не надо – только отслеживать, где они и какие растения едят, им надлежит перед окукливанием есть вкусную и здоровую пищу. Они забавные, бурые с жёлтыми пятнышками, мохнатые, совсем не противные – и на ощупь как мягкие игрушки. Далее – краткий ликбез об увлажнителях и нагревателях, где чего находится, выдача памятки с разбросом температуры и влажности. Тут очень жарко. Даже Рустаму, привыкшему к жаре, и то уже нехорошо, а Игорь совершенно не обращает на всё это внимания – тоже привык, видимо, и именно к такому, искусственному климату. – Запарился? – наконец спохватывается Игорь. – Ну и что молчишь, как партизан… Пойдём. Они возвращаются в его комнату – там тихо и прохладно, невероятное облегчение после этой жары. – Могу тебе пару книжек про них дать, если интересно, – предлагает Игорь. – Конечно! – охотно соглашается Рустам. – Славно, – Игорь подходит к книжному шкафу и окидывает взглядом полки. – Вот эти две полистай, весьма познавательно будет. Внушительная у него библиотека тут. Когда ему читать-то, казалось бы… Рустам краем глаза осматривает остальную обстановку комнаты. Широкая кровать, застеленная тёмно-синим покрывалом. Шторы тоже тёмно-синие. Письменный стол, компьютер. Бумаги какие-то, тетради… Книги. В последнюю очередь предположил бы, что тут живёт сутенёр. – Ещё вопросы есть? – интересуется Игорь, отдав ему книги. – Что по дому надо сделать? – Ничего особенного: почистить дорожку, крыльцо, въезд в гараж – тебе как раз сейчас полезно проветриться. В зале слегка приберись. Сегодня, вроде, никого не ждём, но вдруг кто нагрянет, – Игорь усаживается за стол, придвигает к себе какую-то бумагу. – Вроде всё. – Извините, а… – Я же попросил не «выкать». – Ой, извини, – исправляется Рустам, прижимая к груди книжки. – Я хотел спросить… а что с Виком случилось? Игорь тяжело вздыхает, отвернувшись к окну. – Пусть сам тебе расскажет, если захочет, – после паузы отвечает он. – Неприятная история, и Вик имеет право не желать, чтобы все знали её подробности. В общих чертах, думаю, ты и так всё понял – не дурак вроде. – Да… конечно… прости, – бормочет Рустам, уже жалея, что всё-таки набрался наглости спросить. – Вот видишь, как, – тихо добавляет Игорь, помолчав. – Тебя, незнакомого парня, выручил, а своего мальчишку защитить не смог. И он переживает, очень сильно переживает – и из-за того, что Вик пострадал, и из-за того, что не предотвратил это. Рустам видит это и по его взгляду, и по тому, как нервно сжались его пальцы. – Но что ты мог сделать… – зачем-то говорит он. – Откуда ты знал. – Можно было догадаться, – отвечает Игорь. – Некоторые вещи показались подозрительными, но не придал значения. А Вик за всё это расплачивается. Рустам хочет ещё что-то сказать, но слова застревают в горле. Он же не виноват, он не может распознавать таких сволочей с одного взгляда. Однако это его работа – не только организовывать здесь всё, но и защищать своих подопечных. И то, что он допустил ошибку, которая могла стоить Вику жизни или привести к тяжёлой травме, не даёт ему покоя. – Но ты же с ним разберёшься, – робко говорит Рустам. – С этим выродком? Конечно. Но Вику не легче от этого. Мучительная пауза. Надо бы попрощаться и уйти, но Рустам понимает, что не может покинуть комнату, пока Игорь его не отпустит. – С Лексом лучше поговори на эту тему, – наконец советует Игорь. – Это он Вика выхаживал, остальные притронуться боялись. Так что можешь поспрашивать Лекса, если тебе так интересно, но помни: меньше знаешь – крепче спишь. – Ладно, - кивает Рустам. – Прости, что я заговорил об этом. – Ты спрашивай, не стесняйся. Я тебе на все вопросы так или иначе отвечу. А сейчас иди, поработай во дворе, пока светло. Попрощавшись, Рустам выскальзывает из его комнаты. Уши горят. Ну вот что он наделал, спровоцировал Игоря на какую-то ненужную откровенность, себя дураком выставил… Надо учиться держать язык за зубами. Хорошо, что второй день стоит отличная солнечная погода – после метели, конечно, потрудиться пришлось бы куда основательнее. Укутавшись потеплее, Рустам выползает во двор с лопатой и метлой. Опыт дворника порой всё-таки нужен. Минут через пять, уже углубившись в свои мысли, он слышит за спиной тихий скрип утоптанного снега – кто-то идёт. И вовсе не кто-то, а сам Лекс. На ловца и зверь бежит. – Трудимся? – спрашивает он, подходя поближе. – Да чего тут трудиться. Подровняю дорожку да подмету, и на крыльце опять намёрзло чего-то, – отвечает Рустам. – А ты куда? – Никуда, – пожимает плечами Лекс. – Алик подремать завалился, Герман с Виком в карты резаться затеялись, Мишель к приставке своей убежал, а мне скучно, погулять решил. Могу тебя развлечь своим обществом. – Не откажусь, – кивает Рустам, утрамбовывая края дорожки. Даже чего-то типа бордюра получается изобразить. Интересно, что там, под снегом, – газоны и всё такое, ухоженный приусадебный участок? – Что стряслось с Виком? Или это служебная тайна? Лекс, вздохнув, лезет в карман куртки за сигаретами. – Служебных тайн от своих же сотрудников у нас тут нет. Но сомневаюсь, что это тебя развлечёт – только сильнее загрузит. – Сам же вчера говорил, что чем скорее я пойму, где оказался, тем лучше. – Кажется, мы тебя и так вчера порядком напугали, – усмехается Лекс. – Ну да ладно, раз ты такой любопытный, расскажу. Рустам, собравшись с духом, втыкает лопату в сугроб, достаёт сигареты и демонстрирует свою готовность всё выслушать. – Тот клиент отмороженный был совсем, – говорит Лекс, глядя мимо него. – Вик предоставляет такие услуги, как подчинение, но в разумных пределах, без лишней жестокости и без следов, само собой. Некоторым клиентам он позволяет себя связывать – но не на первой же встрече, только когда убедится, что это адекватный человек, который знает, что и как, не оставит следов и не перейдёт грань. Ошейники, поводки, наручники – на здоровье, но никакого физического воздействия, только моральное. Ты вообще понимаешь, о чём я говорю, нет? – Слегка, – признаётся Рустам. – Сексуальная грамотность у тебя на уровне каменного века, – уведомляет Лекс. «Сейчас мне и тут дадут специализированную литературу почитать», – думает Рустам, но Лекс решает пока не утруждать себя его просвещением. – А этот был совсем на голову больной, – продолжает Лекс. – Не знаю, на что он рассчитывал, Вик говорит, что он был бухой, может, и под дурью какой-нибудь – Вик не сразу просёк, что он в неадеквате. Он связал Вику руки, заткнул рот, чтоб не кричал, угрожал ему ножом. И не только угрожал, кстати, у него порез на груди. А потом начал бить. Не только руками-ногами, но и кнутом, весьма тяжёлым, судя по следам – Вик, понятно, мало что может рассказать, он плохо видел, чем именно его били. Конечно, этот сукин сын его и трахал, но если бы только трахал. Слово «фистинг» тебе, надеюсь, незнакомо? – Ну так ознакомь, – предлагает Рустам. – Точно надо? Ты же не уснёшь потом. – Лекс! – Ладно. Объясняю на пальцах, – Лекс почему-то нехорошо улыбается. – Смотри, в задницу можно засунуть один палец, – говорит он, демонстрируя Рустаму указательный палец, – можно два, – к указательному добавляется средний, – можно три… а можно и кулак. «Ой бля», – только и думает Рустам, разглядывая внушительный кулак Лекса. До чего ж только люди не додумаются… – Это можно сделать аккуратно и доставить удовольствие партнёру, – сообщает Лекс. – А можно сделать так, как сделал этот выродок. Вик ещё легко отделался, всё могло быть куда хуже. Могло, конечно, но, кажется, и так весьма и весьма хреново. Бедный Вик, как он пережил-то всё это. – Короче, тот сукин сын его избил, оттрахал, поиздевался над ним вволю, - продолжает Лекс, – но лицо не тронул, сказал, что жалко такую красивую мордашку портить – тоже мне, эстет, бля. Думаю, Вик до сих пор всего не рассказал, понятно, что ему не сильно хочется об этом вспоминать. Игорь нашёл его возле подъезда, когда приехал его забирать – он уже без сознания был. Привёз его к нам, мы его в дом втащили – к нему прикоснуться было страшно, вся одежда кровью пропиталась, вонь была жуткая. Знаешь, как пахнет кровь? Мишель вообще в угол забился, ревел. Герман с Аликом помогли его наверх донести, но дальше тоже не знали, что делать. Я на нём одежду разрезал – снять невозможно было, присохла – раны промыл, посмотрел, что да как. Игорь вызвал врача… – едва докурив, Лекс уже закуривает вторую сигарету. – Никогда Игоря в такой ярости не видел. Как он кричал в телефонную трубку, когда крыше нашей звонил, когда врача требовал сей же момент… а потом в мороз, ночью, даже куртку не накинув, побежал на шоссе врача этого встречать… Я думал, Вика в больницу придётся, потому что и сам испугался того, что увидел, но врач сказал, что всё не настолько плохо, может и дома оклематься. Я всю ночь от него не отходил. Ему совсем хреново было… Пауза. Рустам смотрит в сторону и не знает, что сказать. – Да вообще пиздец, если честно, – вздыхает Лекс. – Он ни звука не издал, когда врач его осматривал, а уже потом Игорь всех спать прогнал, только я и он с Виком остались, спрашиваем его: «Как ты, очень больно?» – он молчит. Смотрим, а у него слёзы текут по щеке. Ещё день я с ним просидел, благо, работы не было, а вчера он с утра уже получше был, я успокоился, ушёл обед готовить. Потом ему опять поплохело – ну ещё бы, болит же всё, так ещё и редкостно дерьмово на душе. И ладно, если бы такое произошло на Трёх вокзалах, ещё где-то в грязи в этой, но у нас же типа приличное заведение. Если нужно что-то эдакое, так и говорят – ведь найдутся те, кто предложит за хорошие деньги. А тут все наши как представили, что такое с каждым из нас случиться может… – Но с этим выродком ведь разберутся? – с надеждой спрашивает Рустам. – Даже не сомневайся. Такое не прощается, а крыша у нас хорошая. Игорь что-нибудь придумает, – кровожадно ухмыляется Лекс. – Чтоб все поняли, что с нами так нельзя. Ещё минуту покрутившись во дворе с Рустамом и полюбовавшись, как он управляется с лопатой и метлой, Лекс уходит погулять уже за ограду – «наслаждаться природой». Рустам, вздохнув, идёт чистить крыльцо. Чертовски опасная у них работа, даже если таких случаев, как с Виком – один на миллион. Ночью, сидя в своей комнате, Рустам листает выданные Игорем книги. Бабочки и в самом деле очень интересные создания, но как же их надо любить, чтоб разводить дома, тратить столько времени на них… Отвлекшись, Рустам смотрит в окно – снег пошёл. Чёрт, значит, завтра надо будет пораньше встать и расчистить дорожку к калитке, не говоря уже о выезде из гаража. Хотя, если так и будет сыпать, всё снова заметёт, пока они будут завтракать, можно не торопиться… Странно, после этого длинного дня совсем не хочется спать. Чаю себе сделать, что ли. Спустившись вниз, Рустам с удивлением обнаруживает, что в кухне горит свет – значит, там кто-то есть, а он-то думал, что все уже спят. Ну конечно – все, кроме Лекса. Он сидит у стола, перед ним – чашка кофе и пепельница, в одной руке – книга, в пальцах другой дымится сигарета. Услышав шаги, он поднимает взгляд: – Что, не спится? Я же говорил – после наших ужасов не уснёшь. – Выспался вчера, – пожимает плечами Рустам, наливая воды из фильтра в чайник. – Не привык так долго спать, вот теперь и не хочется. А ты что не ложишься? – Алика с Герой встречу, чаем их напою – тогда лягу, – отвечает Лекс. Ну понятно, что Германа он встретит и чаем напоит только за компанию с Аликом. Кидая в кружку пакетик зелёного чая с жасмином, Рустам вспоминает сегодняшние слова Алика: «Нам ведь тоже надо, чтобы нас кто-то ждал дома». Вот Лекс и ждёт. Наверно, Алик его так же ждал вчера. – Наслаждайся тишиной, пока можно, – советует Лекс. – Завтра пятница. – И что? – не понимает Рустам. – Как же. Наши высокочтимые клиенты приедут к нам отдохнуть и забыть о невзгодах трудовой недели, – смеётся Лекс. – Готовься к хлебу и зрелищам и вырабатывай политику – позволять им себя лапать или нет… – И, затушив сигарету, снова погружается в чтение. Прошелестела перевёрнутая страница книги. Щёлкнула кнопка вскипевшего чайника. – Что ты читаешь? – спрашивает Рустам. – Фернандо Вальехо, – не отрываясь от книжки, отвечает Лекс. Вот и зачем спросил… Даже непонятно, это название или автор. Лексу идёт вот так сидеть ночью на кухне с книжкой, сигаретой и чашкой кофе. Отвлекать его от чтения не хочется, так что Рустам забирает кружку и, пожелав ему спокойной ночи, возвращается к себе. Наконец Рустам решает всё-таки отложить книги, выключить свет и попробовать поспать. Но не успев ещё даже улечься поудобнее, он слышит шаги на лестнице – видимо, Алик и Герман уже вернулись, Лекс напоил их чаем, и теперь они направляются в свои комнаты. Голос Германа, тихий смех Алика. – Хороших снов, – зевнув, прощается Герман и удаляется к себе – Рустам слышит, как хлопнула его дверь. И больше ни звука. Лекс с Аликом словно растворились, хотя Рустам только что слышал их шаги – они приближались к двери Алика. И тишина. Трудно не догадаться, что они могут делать… Подсматривать, конечно, очень нехорошо, но дверь не скрипит, приоткрыть её можно бесшумно. В полутёмном коридоре он всё равно слишком многого не увидит. Он и сам не понимает, отчего так хочется взглянуть на них… Дверь не подвела – открылась без лишнего шума. Рустам сразу видит их, они возле соседней комнаты: Алик, прижавшись спиной к двери, крепко обнимает Лекса, целует его в губы. Лекс гладит его волосы, отвечает на его поцелуй. Отстранившись, они секунду смотрят в глаза друг другу – и снова целуются, очень нежно, очень неторопливо. Ладонь Алика скользит вниз по спине Лекса, замирает на его талии. Лекс отрывается от его губ, заставляет его запрокинуть голову – и припадает губами к его шее. Рустам смотрит на них, как завороженный. Приоткрытые губы Алика. Рука Лекса на его бедре. Их дыхание… С ума сойти, как они классно смотрятся. – Пойдём ко мне, – шепчет Алик, целуя волосы Лекса. – Неужели ты не устал? – спрашивает Лекс, поглаживая его по щеке. – Что ты… – тихо смеётся Алик, целуя его пальцы. – Разве этот старый хрен смог бы меня так утомить, чтобы сил на тебя не осталось? – А вдруг, – Лекс мягко касается губами его губ, но Рустам видит, как крепко его пальцы стиснули бедро Алика. – Не выдумывай… Я хочу тебя, – Алик снова накрывает его губы своими. – Ну если ты настаиваешь… – усмехается Лекс, отстранившись. – Только ненадолго, понял? Завтра пятница, отоспаться надо. - Успеешь ещё. Время детское. Всё. Они вошли в комнату, щёлкнул замок. Рустам осторожно прикрывает свою дверь и возвращается в кровать. Опять насмотрелся на ночь всякого… как теперь спать? Хриплый стон Лекса из-за стены. Вообще прекрасно. Сейчас ещё и музыкальное сопровождение ему обеспечат. То ли слышимость прекрасная, то ли Рустаму чудится, но ему кажется, что он прекрасно слышит и скрип кровати, когда они вдвоём на неё повалились, и голос Алика: «Погоди… Я сам…» И какого хрена у Рустама такое замечательное воображение, сразу пытающееся ему подсказать, что же такое Алик хочет сделать сам? Закрыв глаза, он тут же видит их. Как падает на пол их одежда, как Лекс покрывает поцелуями плечи Алика, а тот гладит его чёрные волосы, и пальцы Алика кажутся совсем белыми на их фоне. Ладонь Лекса между ног Алика. Язык Алика скользит по приоткрытым губам… Твою мать… Так жить нельзя. Рустаму и вспомнить страшно, сколько уже у него никого не было. Теперь стонет Алик, но приглушённо – то ли уткнулся лицом в подушку, то ли Лекс зажимает ему рот рукой, чтобы не производил лишнего шума. Воображению Рустама определённо больше нравится второй вариант. Оно даже начинает предлагать позы, в которых Алик может сейчас отдаваться Лексу – в том, кто из них сверху, Рустам ни секунды не сомневается. Но это же всё неправильно. Так не должно быть. Ему всегда казалось, что секс между мужчинами – это что-то ужасное, но какое же оно, блин, ужасное, если за последние два дня он встретил столько мужчин разных возрастов, которые этим занимаются – и им это явно нравится? Да и полные удовольствия стоны Алика из-за стены – тоже аргумент не в пользу рассудка. И как бы он их ни представлял, в любых видах и позах Алик с Лексом смотрятся до одури красиво. Хорошая у Алика в комнате кровать, ни фига не скрипит, хотя, судя по ритмичным стонам Алика, процесс в разгаре. Теперь понятно, что он тогда говорил про кайф с партнёром, которого хочешь. Да когда ж они кончат уже. Только после громкого стона, явно обозначавшего оргазм Алика («Да не кричи ты так…» – наверняка сказал ему Лекс), Рустаму наконец удаётся задремать. Сквозь сон он ещё слышит, как открылась и закрылась дверь соседней комнаты – Лекс удалился к себе. Наконец-то тишина…