Выбор

I'm gonna fly on down for the Last stop to this town. I'm gonna fly on down Then fly away on my way. (Eels — «Last Stop: This Town»)

      Пустошь перевел дух и тяжело поднялся, сначала встав на одно колено, а затем медленно выпрямившись. Первое, на что он обратил внимание — это нехарактерная для большого улья тишина. Причем не густая, ватная, как бывает в замкнутом пространстве, а хрустальная тишина лесной чащи в безветренную погоду.       Самец вслушался, но не уловил ни единого звука. Ладно… Он опустил взгляд, ожидая увидеть тушу Матки, но увидел лишь голый каменный пол. Пустошь недоверчиво прищурился. Это было странно. И еще оттенки… Оттенки как будто изменились. В темноте сложно судить, но… Самец несколько раз моргнул и тряхнул головой. Да, так и было. Желтизна. Чуть едкая, как будто все вокруг — древнее изображение на пергаменте.       Именно оттенки подсказали старому охотнику, куда он попал. А в следующий момент Пустошь понял, что находится здесь не один.       — Так вот как все закончилось… — печально проговорил он.       Королева Жесткачей перетекла поближе и пристально поглядела на бывшего соперника. Там, где они сейчас находились, вражда уже не имела никакого смысла.       — Улей осиротел, — это был не укор, просто констатация.       — Ты была стара, — фыркнул Пустошь, тоже начиная рассматривать Матку. За гранью физического мира она выглядела совершенно иначе. Жесткачи, прижизненный облик которых зависел от того, на ком они паразитировали, после смерти теряли форму, ибо не имели определенного представления, как должны выглядеть. В настоящее время (странная формулировка для места, где время не существует, но пусть уж) собеседница представляла собой темную субстанцию со слабо обособленной головой и гибкими щупальцами вместо конечностей.       — Ты тоже был стар.       Пустошь горько усмехнулся. Он-то надеялся, что это будет еще не Последняя Охота…       — Не переживай, они воспитают себе новую Царицу.       — Тебе тоже найдут замену.       Самец не ответил, лишь пожал плечами.       — Нужно идти, — Матка колыхнулась и вытянулась в направлении одного из коридоров. Воин проследил взглядом выбранное ею направление. Оно казалось необъяснимо правильным. Что ж, возможно…       Королева улья двинулась вперед. Несколько смутных теней последовало за ней — похоже, это были остальные особи Священной Дичи, убитые яутжа перед решающим поединком. Пустошь помедлил и решил пойти в ту же сторону. Не оставаться же было здесь. Уже подходя ко входу в каменную галерею, он задумался о том, почему так и не увидел тел — ни своего, ни Матки. Учитель когда-то говорил, что заглядывать в материальный мир отсюда возможно, но лишь при наличии определенных духовных способностей. Но нет так нет. Не все сразу. Пока что основная задача — сориентироваться.       Проблема обнаружилась внезапно. Неладное воин почуял в тот момент, когда желание идти по коридору сменилось желанием бежать. Как будто еще чуть-чуть, и куда-то опоздаешь, что-то важное упустишь… Королева со своей призрачной свитой тоже заметно ускорилась. А еще… Они вроде как стали более прозрачными. И как бы размазались в пространстве.       Пустошь замедлил шаг и вгляделся сквозь них. И вдруг понял, почему они так просвечивают. Впереди, прямо по курсу, там, где еще недавно не было ничего, кроме непроглядной тьмы, теперь располагался источник ровного теплого сияния, которое, к тому же, становилось ярче с каждой секундой.       Что за…       Самец остановился, но свет как будто продолжил приближаться, озаряя мрачные стены коридора. Следующим, что ощутил воин, была невозможность стоять на месте. То же самое чувствуешь, когда в спину дует сильный ветер или толкает река. Пустошь оглядел себя и заметил, что тело (хм, тело) начинает окутывать нечто вроде мерцающего тумана, отслаивающегося хлопьями, как старая кожа. Тонкие нити этого тумана уже тянулись вперед, подхваченные незримым «течением».       Воин снова поднял голову. Жесткачи были уже далеко. Их зыбкие контуры почти растворились в ослепительном сиянии.       «Хочешь остаться собой — не ходи на свет».       Вспышка воспоминания полоснула куда ярче обманчивого миража, что разгорался вдали. Самец вздрогнул. И его тут же отпустило. Перестало затягивать. «Не ходи на свет», — так сказал Учитель незадолго до своей смерти. Шаман прекрасно знал, что ожидает тут. И знал кого нужно предупредить.       — Нет, Белый Матриарх, не зови меня, я не приду к тебе, — Пустошь покачал головой, повернулся и легко зашагал назад.       Искать выход не пришлось. Это раньше его нужно было искать, а здесь выход был там, где хочешь, чтобы он находился. Намерение. Этот навык воин оттачивал всю жизнь, потому все получилось с первого раза.       Пройдя через противоположный коридор, Пустошь попал в лес. Было утро. Солнце золотило стволы могучих деревьев, и густые кроны тихо шелестели. Под ногами стелился шелковистый мох, завитки которого мягко касались щиколоток. То тут то там серебрилась гладь маленьких бочажков, затаившихся в чаще.       Самец подошел к одному из них и долго глядел на свое отражение. Уже не старик — охотник средних лет, кожа лишь слегка тронута сединой. Здесь ты такой, каким себя осознаешь. Можно измениться — если захочешь. Можно изменить форму. Стать кем-то другим, стать вообще не яутжа. Но это временно и отнимет много сил. Да и для чего?       Пустошь потянулся и расправил плечи. А ведь он чувствовал себя… Превосходно! Впервые за многие годы не ныли кости, не тянуло старые раны. Даже шрамов теперь не было видно, ведь он забыл о них.       Прежде чем отойти от водоема, воин визуализировал на себе набедренную повязку — все-таки шататься голым даже по потустороннему миру не лучшее решение. Еще он извлек из памяти свое любимое копье. Оно послушно легло в пустую ладонь, и пальцы с наслаждением обхватили шершавое древко. Скучал…       Изобретать себе доспехи и более серьезное вооружение самец не стал. Он не сомневался, что если задастся целью отыскать Черного Воина и вступить в его армию, то не встретит затруднений. Но… Быть может, позже. А быть может никогда. Потому что пойти в призрачное воинство — почти то же самое, что поддаться зову Белой Матушки. С той лишь разницей, что Светлейшая отправляет души в новую жизнь, предварительно лишив их всего накопленного опыта и смешав в одном общем котле, а Властелин подчиняет, заставляя вечно питать свой тщеславный эгрегор. Большинство воинов принимают эту участь как должное, и лишь мудрецам дано видеть дальше.       Пустошь еще раз посмотрел на отражение, удовлетворенно рыкнул и двинулся сквозь лес, с интересом глазея по сторонам. Что ж, при жизни он узнал многие миры, теперь предстояло исследовать их изнанку. И это… Это должен был быть интересный опыт. Но прежде чем приступать к изучению новой реальности и самого себя в новом качестве, следовало найти одно место… Вернее, целенаправленно туда прийти.       Лес начал редеть как по команде. В сущности, по команде и начал. Вот что-то блеснуло среди деревьев, и ветер донес горьковатый привкус соли и водорослей. Вскоре воин ступил на горячий песок. Справа и слева вдаль уходила узкая полоска пляжа, а впереди расстилалось бескрайнее море — именно такое, как описывал Учитель.       Боевой шаман Вирга, Дождь Которого Нет, как же часто Пустошь вспоминал его наставления! Он не ошибся ни в чем. Немногие могли заходить сюда при жизни — Вирга был одним из таких. И он учил молодого Пустошь всему, что знал сам. А Пустошь, в свою очередь, сделал все возможное, чтобы знания Учителя не пропали даром и перешли к достойным преемникам. Он смог передать даже Танец Тени — не думал, что удастся, но нашелся малек, который освоил азы этой техники. Жаль, не удалось учить его дальше… Но хочется верить, что он с умом распорядится тем, что получил. И приумножит.       Щурясь от яркого солнца, Пустошь оглядел пляж. Каменную хижину в тени деревьев он увидел не сразу, лишь когда привыкли глаза. Вирга, Вирга, старый плут! Ты тоже решил остаться! Хотя… Разве могло быть иначе? Воин усмехнулся и решительно зашагал на встречу с давним другом. Теперь у них была целая вечность, чтобы поговорить.