Девушка с жемчужной сережкой

Джису целовала ее в шею, спустившись вниз по линии челюсти и оказавшись где-то около ключиц. Дженни реагировала на каждое касанием шумным дыханием. Джису отстранилась, заглядывая ей в глаза, и, почти коснувшись губами ушной раковины, мягко выдохнула: — Такая красивая. Дженни ахнула. И открыла глаза. Ее дыхание сбилось. Джису сидела на полу, рядом с зажженным камином, отбрасывающим тени на ее лицо, но мгновенно повернулась к Дженни, стоило той сесть в постели. Дженни недоуменно хлопала ресницами, еще не отошедшая от сна. — Думай немного тише, — вкрадчиво попросила Джису, надеясь, что пояснять не придется. — М? Дженни прикусила губу. Взгляд Джису наткнулся на это сразу же. — Яркий сон, — Джису склонила голову на бок, вглядываясь в глаза Дженни. Та поежилась, будто от холода. — Еще и со мной в главной роли. Я не могла не обратить внимания, твой сон буквально выдернул меня из моего. — Прости? — неуверенно предположила Дженни. — Прекращай чувствовать это, — попросила Джису, усилием воли заставив себя не шевелиться. — Пока это не зашло слишком далеко. Дженни чуть сжала одеяло в кулаках, и Джису отметила это. Она отвернулась, стараясь не пересекаться взглядом с Дженни. В конце концов, это была не ее вина — сложно контролировать сны, как и эмоции, получаемые в течение их. Дженни вздохнула. Рвано, полузадушенно. Так, что больше это напоминало всхлип. — Что, если я хочу, чтобы это зашло слишком далеко? Джису обернулась к ней, чувствуя поднимающуюся внутри волну интереса. После долгого рассматривания колыхающегося огня все расплывалось, оставляя лишь одно красно-черное пятно, танцующее перед глазами, куда бы Джису не переводила взгляд. Она поднялась на ноги. Дженни, смущенная, в теплом оранжевом свете от горящих в камине поленьев, сидела, не шевелясь, будто дожидаясь ответной реакции от Джису. Вставая коленями на прогибающийся матрас, Джису приблизилась, довольно улыбаясь, и склонилась над Дженни. Та приподняла подбородок и сама потянулась навстречу, мягко целуя. Джису глубоко вдохнула. Она не знала, была ли раньше Дженни в отношениях столь близкого характера с кем-то, но понимая, как низка вероятность этого, Джису собиралась быть настолько нежной и аккуратной, насколько потребуется. Она отстранилась и спросила, стараясь контролировать свой голос, чтобы тот звучал мягче: — Ты хочешь этого? Дженни кивнула. — Да? Но прозвучало настолько неуверенно, будто это был вопрос. Джису, продолжила, не удовлетворившись ответом: — Мы никуда не торопимся, дорогая. Только если ты действительно хочешь. Дженни, кажется, покраснела, хотя Джису сомневалась в этом. Из-за плохого освещения приходилось обращать больше внимания на голос, чем на выражение лица. — Да, — выдохнула Дженни. — Я просто волнуюсь. — Не из-за чего, — Джису улыбнулась, склоняясь к ее уху. Рука Дженни осторожно и неуверенно оказалась на голой пояснице Джису, приподнимая футболку. Джису коротко поцеловала Дженни в висок. — Обязательно скажи мне, если почувствуешь дискомфорт или захочешь остановиться, — произнесла она. Дженни пробормотала что-то беззвучно. Джису видела, что была услышана, поэтому продолжила, не дожидаясь словесной реакции. Она мягко подтолкнула Дженни за плечи, и та, верно догадавшись, чего от нее хочет Джису, опустилась спиной на постель. — Приподнимись, — попросила Джису, подхватывая пальцами подол длинной ночной рубашки, в которой спала Дженни. Обычно ткань была ниже коленей, но сейчас, мятая и скомканная, она заканчивалась у бедер. — Джису, — выдохнула Дженни, но послушно выполнила просьбу. Джису скрыла свою улыбку в своих растрёпанных волосах. Опираясь на локти, Дженни смотрела на нее выжидающе, но выглядела обескураженной. Джису стянула с нее рубашку, отпихивая ее в сторону, и Дженни повела плечами, будто ежась от непривычного холода, а может, от смущения. Джису мягко, но настойчиво, надавила на колени, и Дженни самостоятельно развела их, отворачиваясь в сторону. — Не закрывай глаза, — попросила Джису. Смущение было естественным, и она знала это, но ей все равно хотелось, чтобы Дженни не отводила взгляда. Немного эгоистично, но Джису казалось, что сейчас она может позволить себе этот эгоизм. Джису сняла с Дженни белье, медленно обнажая кожу, и та отчётливо покраснела. — Шш, — прошептала Джису, аккуратно перехватывая ногу и коротко целуя под коленкой. Она потянулась вперед, ближе, чтобы поцеловать еще раз. Дженни ответила растерянно. Ткань футболки Джису касалась ее груди и немного живота, и она неосознанно поддалась вверх, стараясь получить больше контакта. Поэтому Джису, продолжая целовать, оперлась на левый локоть, и невесомо коснулась пальцами соска Дженни. В тот же момент ее правая рука соскользнула под поясницу, оглаживая, почти отражая действия левой руки. Дженни выгнулась от холода, потянувшись вверх, и захныкала. Тогда Джису узнала, что голос Дженни, обычно находящийся в среднем диапазоне, может подниматься так высоко. Звучало очаровательно. Джису коснулась ее бедер, не понимая даже сама, пытается ли она растянуть процесс или скорее получить желаемое. Она чувствовала себя немного пьяной, как будто собственные действия контролировать было сложнее, чем обычно. Дело даже не в прикосновениях — за их фасадом прячутся чувства. Дженни, будто улавливая эту мысль, пробормотала что-то, напоминающее признание. Джису не могла разобрать, но была почти уверена, что слышала свое имя. — Еще раз, — попросила она, и Дженни вздохнула. — Я люблю тебя, — прошептала она. — Я люблю тебя, я люблю тебя… Дальнейшие ее слова превратились во что-то несвязное, когда рука Джису, ненавязчиво и почти не касаясь, задела ее клитор. К своему искреннему удивлению, признание смутило Джису. Она не пыталась заставить Дженни замолчать, но понимание, что от ее рук и губ Дженни таяла, помогло ей почувствовать себя увереннее. Пресловутые бабочки вспорхнули в ее животе. Она не прекращала гладить Дженни круговыми движениями, но спустилась ниже, и когда ее горячее дыхание коснулось влажной вульвы, руки Дженни сжались на простынях, сминая их. Джису широко мазнула языком, оставляя мокрый след, и сама положила руку Дженни себе на голову, чтобы направлять. Пальцы Дженни мягко вплелись в ее волосы. Джису почти не касалась входа в вагину, сосредоточившись на стимуляции головки клитора, и это давало явный результат. Бедра Дженни дрожали, настойчиво подталкиваясь навстречу языку Джису, и пару раз ей даже пришлось надавить рукой, оглаживающей внутреннюю сторону бедра, на него, чтобы немного контролировать движения Дженни. — Слишком много, — пролепетала Дженни, не прикладывая никаких усилий, чтобы остановить Джису, но та все равно приподняла голову, чтобы встретиться взглядом с ней. — Нет, — разочаровано зашептала Дженни. — Не останавливайся. Ее пальцы в волосах Джису, кажется, даже на секунду подтолкнули ее вниз. Дженни громко вздохнула, почти болезненно, когда большой палец Джису, все еще прохладный, коснулся ее клитора вновь, проходясь снизу вверх и немного надавливая. Она взвизгнула, когда Джису немного всосала вход, а потом проникла внутрь языком, приоткрывая. Этого оказалось достаточно. Бедра Дженни крупно конвульсивно дрожали, губы приоткрылись, будто она собиралась вскрикнуть, но звук никак не выходил из ее рта. Поясница прогнулась, как если бы Дженни желала отстраниться и прижаться ближе одновременно. Наконец, она обмякла и замерла. Голова откинулась назад. Джису опустилась рядом с обессиленной Дженни, ложась на бок, чтобы поддерживать зрительный контакт. — Ты в порядке? — тихо спросила Джису, чувствуя ответственность за состояние Дженни сейчас. Глаза Дженни блестели, выдавая какую-то странную смесь эмоций, наполненную расслабленностью. — Нет? Я не знаю, — пробормотала Дженни. — Не задавай такие сложные вопросы, — ответила она на последнем дыхании. Джису немного тяжело дышала, и даже слыша себя, не могла успокоиться. Может, потому что ее дыхание смешалось с дыханием Дженни. Они помолчали немного. — Знаю, что сейчас не время, и я, должно быть, тороплю события, — выдохнула она, сама неожиданно смущаясь своих слов. — Но, — пауза, — станешь моей женою? Дженни хихикнула. — Решила меня опередить в этот раз? Джису слабо улыбнулась, чувствуя, как приятная усталость накатывает волнами. — Подумала, что раз ты уже сделала это один раз, пришла моя очередь. *** Розе обреченно вздохнула. — Я боюсь. Не знаю, почему, но волнение за них переросло в боязнь. Пусть это и не очень помпезно, но мне все равно неловко. — Все в порядке, — Лалиса взяла ее за руку. Ладонь Розе странно ощущалась через ее перчатку. — Никто не будет удерживать тебя там, уйдем, если захочешь. — Это будет слишком неуважительно. Я хочу присутствовать, просто это волнительно и немного пугающе. Они стояли перед входом в залу, никак не решаясь войти. Причем Лалиса так же ощущала волнение, описываемое Розе, просто в немного другой степени. Это походило на легкую тревожность перед важным событием, к которому ты долго готовилась, старалась и уделяла время, и теперь, когда до начала оставались считанные минуты, ты стояла, зная, что все, даже независимое от тебя, пройдет хорошо, но сомнения никак не отпускали тебя. А еще в платье было подозрительно дискомфортно. Лалиса не носила их долгое время, поэтому искренне удивила всех своим неожиданным желанием надеть его. И сейчас она понимала, что, возможно, немного поторопилась. Они репетировали танцы несколько десятков раз, но некоторая степень неловкости сопровождала ее каждый раз, когда она путалась в ногах или юбках. А потом Розе заразительно хихикала над ее попытками танцевать, и желание прекратить каждый раз проходило. Лалиса была готова глупо танцевать целую вечность, если это заставляет Розе смеяться. — Представь, — выдохнула Розе, стоя так близко, что Лалиса, на секунду утонувшая в воспоминаниях, удивилась, что не заметила ее приближения. — Представь, как мы будем танцевать вальс на нашей свадьбе, и нельзя будет путаться в ногах, потому что иначе Хван Бокён будет презрительно хмыкать, а прочая знать втихую смеяться от неловкости. Лалиса тяжело и драматично вздохнула. — Уж вальс я к нашей свадьбе выучить успею. Не настолько я безнадежна в танцах. Розе одернула верхнюю юбку, глубоко вздохнула. — Пойдем? — Она протянула руку Лалисе. — Кажется, пора. И они вошли в наполненную залу. *** Лалиса поднималась по лестнице. Ей пришлось оставить Розе на некоторое время, чтобы съездить до королевского замка по вопросам военной защиты. В последнее время дела шли удивительно гладко, но Лалиса все же старалась выполнять свою работу так хорошо, как это было возможно, во избежание конфликтов. Судя по результатам — ей это удавалось. Звонкий смех Розе, доносящийся из их спальни, заставил саму Лалису улыбнуться. Розе знала о ее возвращении сегодня, но, конечно, не могла предугадать время. Лалиса толкнула дверь, входя, и увидела Розе, распахнувшую окно. — Простудишься, — мягко напомнила Лалиса, и Розе резко обернулась, встречаясь с ней взглядами. Она бросилась Лалисе на шею с радостным вскриком, стиснула в объятиях, и выдохнула: — Снег! Лалиса запечатлела поцелуй на ее скуле. — Никогда не видела снега? Розе покачала головой и потянула Лалису к окну. На подоконник уже налетели тяжелые мокрые хлопья. — А как же твой лед? — спросила Лалиса, и Розе посмотрела на нее так, будто она сказала что-то очень глупое и забавное одновременно. — Это не считается. Только представь, настоящий снег! Почему его не было раньше? Лалиса развела руками: — Мы не так давно тут, иногда погода бывает капризной. — Знаю, — согласилась Розе. — Но три года — это не «не так давно». — Хочешь пойти на улицу, чтобы посмотреть его ближе? — предложила Лалиса, и Розе засомневалась. — Да, — наконец согласилась она. — Но нужно будет достать теплое одеяло, раз зима близко. Не хочу мерзнуть по ночам. Розе взяла Лалису за руки и недовольно шутливо пробормотала: — Ну, вот, ты уже мерзнешь! — Плохое кровообращение, — пояснила Лалиса. Кончики ее пальцев почти всегда оставались холодными, и сейчас было не исключение. Розе сжала ее ладони в своих. — Если они не станут теплыми, ты будешь держать меня только за руки. И обнимать через одежду, — пообещала она, смеясь, и Лалиса наигранно вздохнула. — Даже не знаю, что сделать с этим. Разве твоя ледяная вампирская сущность не должна любить холод? — Не когда твои руки ледяные зимой, — фыркнула Розе. — Что думаешь о снеге ты? Как тебе, нравится такое? Лалисе безумно нравилось.