Они говорили, что мечтатели никогда не умирают

      Никто не ожидал, что после того, как Кацуки и Шото, которые всегда были несогласны работать в качестве напарников, решили, что из них выходит отличная команда и они создадут свое агентство. Эти новости просто взорвали СМИ. Бакуго тоже хотел взорвать этих журналюг за такие высказывания:       «Если бы только они не были в стае».       «Они так ссорятся, будто не состоят в одной стае».       «Они оставили своих возлюбленных на произвол судьбы».       Когда репортер начал поднимать эту «проблему» в разговоре с Очако, она схватила мужчину за ворот модной рубашки и подняла его с помощью своей причуды. Единственное, что держало его на земле, так это ее крепкая хватка.       — Я могу сама со всем справиться, так что отъебись, — прорычала она, ее лицо исказилось от раздражения. Урарака выключила камеру и вернула мужчину на землю.       Из-за этого общественность стала только больше волноваться из-за того, что Кацуки плохо влияет на членов своей стаи. Но в ее защиту можно сказать, что именно в тот день ее выбили из колеи, а Кацуки не было рядом из-за работы, и этот журналист был тем еще ублюдком, поэтому Очако просто не могла сдержаться. Кацуки не мог перестать смеяться несколько дней после того, как увидел эту перебранку по телевизору. Тенья отчитывал ее за эту ругань целых десять минут и еще двадцать ругался на Кацуки за то, что тот не мог остановить смех. Изуку сделал вид, что разочарован, чтобы бета не начал читать нотации ему следующим, но, когда Иида не видел, Мидория стукнулся с ней кулачком. Эйджиро передразнивал серьезное выражение лица Теньи и его ненормальную жестикуляцию за бетой, только больше смеша Кацуки.       А Шото…       — Что ты думаешь об этом, Шочан? — спросил Изуку, прислоняясь своим плечом к плечу альфы.       Тодороки обычно был тихим, особенно в таких ситуациях, но Мидории нравилось считать, что он мог определять то, о чем думал Шото только по тому, как он сжимает губы. И прямо сейчас омега без сомнений знал, что Шото хочет учинить какую-нибудь шутку.       А Изуку просто обожал, когда Тодороки был в таком игривом расположении духа.       Обычно все заканчивалось неловкой, но в то же время и смешной ситуацией: Бакуго начинал бесчинствовать, а Очако, Изуку, Тенья и Эйджиро так сильно и долго смеялись, что могли бы уже накачать пресс. Шото же просто смотрел на них безэмоционально до тех пор, пока не ломался и не разрешал себе мягко улыбнуться. Тогда они все замирали — потому что вау — и заставляли альфу завалиться к ним в кучу.       Шото отвел взгляд от активного беты и посмотрел в зеленые глаза Изуку.       Когда они все выпустились из школы, они переехали в комплекс квартир, который был предназначен специально для стай. Изуку, Кацуки и Эйджиро живут вместе, в то время как Шото, Тенья и Очако разместились дальше по коридору. Уже спустя полгода после такого совместного проживания Тодороки сделал предложение Мидории и бросил все ради него. Еще через полгода им пришлось заново разобраться во всем, но до свадьбы они решили вести себя, как и раньше.       А теперь до свадьбы осталось всего три месяца, и Кацуки и Шото как-то пришли к решению, что они хотят бороться за первые места в чартах самостоятельно, но несомненно вместе, и одновременно с тем, что они должны были спланировать свадьбу, им приходилось разбираться с негативной реакцией со стороны журналистов, а все потому, что мир считал, что стаи изжили себя в мире героев и злодеев.       А когда выпадал такой редкий шанс, когда они все были свободны от своих дел, они собирались в комнате Кацуки и Изуку, потому что запах омеги был очень расслабляющим, особенно для стаи, которая была вместе уже так долго. В такие моменты Мидория обращался к социально неловкому Шото, как будто после этого между ними не будет царить никакой неловкости.       Изуку сверлил взглядом губы Шото, когда они искривились в ухмылке, после чего Тодороки наклонился вперед, чтобы посмотреть в глаза Урараке.       — Ты превращаешься в Кацуки, Очако, — заявил он, заранее предчувствуя, как его наполнит сладостный прилив чувства выполненного долга, Шото поднял руку и положил свою ладонь себе на лопатки, полностью готовый похлопать себя по плечу за следующую фразу:       — Нам не нужно два Бакуго в стае.       Ужасный смех Кацуки, который он пытался подавить, резко прекратился, и он встал со своего места и сел на нижнюю кровать. Официально это была кровать Изуку, но Кацуки всегда оказывался на ней, обнимая другого омегу до тех пор, пока они не засыпали. Или он засыпал в комнате Урараки, используя ее грудь, как подушку, и обнимая ее крепко, будто она была плюшевым медвежонком. Или они с Изуку пробирались в комнату Киришимы и ложились по обе стороны от альфы, создавая тем самым человеческий бутерброд.       У них была целая тысяча вариантов, как они могли спать друг с другом.       Иногда, в очень редких случаях, когда Изуку уезжал на продолжительные миссии, Шото заходил в комнату омеги в поисках его запаха, зацепившегося за его постельное белье, только для того, чтобы найти Бакуго, который уже прижимал к груди подушку Мидории. После чего Кацуки сверлил Тодороки взглядом на протяжении тридцати секунд, а потом немного отодвигал одеяло, как бы приглашая.       Суть в том, что верхнюю кровать едва ли использовали.       — Ах так, половинчатый ублюдок? — произнес Кацуки, зажигая в ладонях маленькие взрывы.       — Пожалуйста, только не подожги комнату, Кацуки, — умолял Эйджиро, отодвигая Очако подальше от взрывов, потому что он уже знал, к чему это ведет. Урарака обычно сопротивлялась такой чрезмерной опеке, — она правда могла сама со всем справиться, особенно, когда это касалось Бакуго — но она могла видеть, как в голове Кацуки крутятся шестеренки. Очако покраснела раньше, чем омега успел открыть рот и заявить:       — Ангелок! — рявкнул он, опустившись на пол, и отодвинул Киришиму со своего пути. — Блять, женись на мне, чтобы мы могли доказать говорящему канадскому флагу, что он не прав.       Он залез на нее, раздвинул ее бедра и остановился в паре сантиметров от ее лица в ожидании ответа.       Очако выглядела так, будто хотела зарядить ладонью по своему измученному лицу из-за принятия своих жизненных выборов.       — Почему в тебе нет хоть толики романтики? — наконец, зажаловалась она, краснея.       — Я, блять, идеален во всем, особенно в романтике, — запротестовал Бакуго, засовывая руку в карман. Он достал обычное кольцо — то, которое он точно не таскал с собой на протяжении месяцев — и протянул ей. — Да или нет, Очако?       — Да, ублюдок, — кивнула она, выхватывая кольцо из его рук и надевая его на палец.       — Вы все, — не разрывая зрительного контакта с Ураракой, Бакуго обратился к остальным в комнате.       — Ну эй, чувак, — заныл Киришима, когда Бакуго приблизился к Очако и вдохнул ее феромоны. Красноволосый встал, в то время как Иида сидел с недовольным лицом. — Ты можешь подождать хотя бы две секунды, пока мы не выйдем, и только после этого начать обжиматься?       — Могу сказать в их защиту, — вмешался Изуку, который тянул на себя самодовольного Шото, похлопывающего себя по спине, и подталкивал альфу к двери, — они только что обручились.       — В обычных обстоятельствах, я бы не придал этому значения именно из-за этой причины, Изуку, — нахмурился Иида, поправляя свои очки, и закрыл за собой дверь, — но они делают это так часто, что я уже не обращаю на это внимания. Мне нужно возмездие.       — Хочешь залить в его стиральный порошок блестки? — предложил Киришима с хитрой улыбкой на лице. — И поменять все энергетические напитки Очако на энергетики без сахара?       Ответная улыбка Теньи была переполнена ликованием.       — Какое совпадение. Недавно приходил Аояма и оставил немного блесток.       — Серьезно? А Серо как раз знает магазин, в котором можно купить энергетики с неправильными этикетками. И так получилось, что я купил целую кучу банок гадости без сахара, замаскированных под обычные энергетики.       Они оба звучали слишком невинно, и Изуку стало интересно, как долго они продумывали эти розыгрыши. Он наблюдал за тем, как эти двое уходили придумывать их дальнейшие действия.       — Может быть, Каччан и правда плохо влияет на стаю, — пробормотал себе под нос Изуку.       Тодороки прыснул.       — Ты только что понял это?       И вот как Шото разозлил Кацуки настолько, что омега забил на все эти пафосные способы сделать предложение и просто сделал это.

***

      На следующий день Изуку зашел и увидел то, из-за чего у него отвисла челюсть.       Кацуки и Очако были на кухне, стояли рядом с плитой. Ингредиенты были разбросаны по всей столешнице, две разделочные доски были испачканы и отложены для того, чтобы освободить место для смешивания других продуктов. Рядом с раковиной стояла гора тарелок.       Кацуки стоял за ней, положив подбородок на плечо, а свои ладони на ее. Его руки помогали ей перекладывать продукты в кастрюлю, нашептывая ей указания на ухо. Ее щечки порозовели, но ее мягкая улыбка довела Изуку до слез счастья. Одеты они были в очень комфортную одежду: Очако была в спортивных штанах Кацуки и одной из футболок Ииды с символикой Ингениума, а Бакуго в баскетбольных шортах и свитшоте с лицом Всемогущего.       Кацуки посмотрел на Изуку, когда тот дал о себе знать, но не отстранился от Очако и, вопреки ожиданиям Изуку, не отпустил никаких комментариев о ее дерьмовой готовке.        — Деку, — поприветствовал его Бакуго, его руки двигались одновременно с руками Очако, когда они смешивали еду вместе.       Урарака улыбнулась Мидории.       — Привет, Деку.       Изуку подошел к ним с легкой улыбкой на лице и прислонился лбом к плечу Кацуки.       — Я люблю вас, ребята, — всхлипнул Мидория. Он был счастлив, что именно они втроем создали эту стаю. Он был счастлив быть частью этой стаи. Он был счастлив, что был так близок со своими дорогими друзьями и альфой, за которого он скоро выйдет замуж.       Очако выключила плиту и поставила сковороду на подставку для горячего. После чего она развернулась в руках Кацуки и начала тянуть Изуку до тех пор, пока он не оказался между ним и другим омегой. Урарака прошлась рукой по копне зеленых кудрей Мидории, а Кацуки обвил его со спины своими руками.       — Мы тоже тебя любим, Изуку, — ответила Очако. — И Шото, и Тенью, и Эйджиро.       Бакуго ничего не сказал, но его хватка вокруг Изуку усилилась, и Мидория знал, что это был способ Кацуки сказать: «Да, кажется, я вас всех тоже люблю, задроты».       Кацуки замер, когда почувствовал, что еще кто-то прижался к нему со спины.       — Уву, — ему в ухо раздался радостный голос Эйджиро. — У нас тут групповые обнимашки? Нам нужно пойти позвать Шото и Тенью.       Как по щелчку, дверь открылась, и их холодно-горячий альфа и серьезный, всегда следующий правилам бета зашли в комнату и сразу остановились при виде развернувшейся перед ними картины. Их удивленные выражения лиц быстро сменили мягкие улыбки, когда они подходили к членам их стаи.       — По какому случаю? — спросил Тодороки, обнимая Очако за талию, и потянул за локоть Киришиму. Иида подошел с другой стороны, а Изуку втянул бету в самый центр их объятий.       — Каччан учил Очако готовить, — ответил Изуку, счастливо вздыхая. — Это было очень мило.       — Это было не мило, — запротестовал Кацуки и без особо энтузиазма прорычал на Изуку.       Иида фыркнул и потрепал Бакуго по волосам.       — Могу поспорить, Очако была на седьмом небе от счастья.       — Как ты все-таки смогла его уговорить, Оча? — спросил Киришима, уткнувшись носом в спину Кацуки.       Урарака засмеялась.       — Не поверишь, он сам предложил.       В этот раз Кацуки прорычал более агрессивно, пытаясь выбраться из групповых объятий, что у него не вышло. Он сдался и решил просто пялиться в стену.       — Что ж, да, — хмуро начал Бакуго. — Я устал есть твою дерьмовую еду во время моих течек, так что…       — Да, конечно, Кацуки, — саркастично протянул Шото, положив голову на плечо Урараки. — Я верю тебе.       — Пошел нахуй, половинчатый, — прорычал в ответ Бакуго. — Реально. Я должен научить всех вас, ублюдки, как нужно меня баловать во время моих течек.       Изуку хмыкнул. Бакуго совершенно не понравилось, как это прозвучало, он не хотел, чтобы другой омега понял его мотивы.       — Разве сегодня не годовщина создания этой стаи? — вслух подумал Мидория, и Кацуки мог слышать ухмылку в его голосе.       Все замолчали, обдумывая эти слова, после чего они все окружили Бакуго и, не сговариваясь, решили, что блондина нужно коллективно затискать.       — Каччан! Ты помнил? — пропищала Урарака и обвила свои руки вокруг Ииды и Изуку.       — А ты нет? — рыкнул он в ответ. Все его лицо покраснело из-за обращенного в его сторону внимания.       — У Очако все совсем плохо с датами, — встал на защиту девушки Тенья и схватил Бакуго за подмышки, чтобы поднять его и заключить в медвежьи объятия. Омега пискнул. Потом снова пискнул, когда обвил своими руками его талию. Он резко повернул свою голову, когда две руки — одна теплая, другая холодная — взяли его ладони и начали массажировать. Тодороки впервые смотрел на Кацуки не самодовольно и не с неприязнью, а с искренней нежностью. Изуку отошел, чтобы со стороны посмотреть на то, как члена его стаи тискают. Он обвил руками талии Очако и Шото.       — А все остальные просто опоздали, — продолжил Тенья, а потом наклонился вперед, чтобы через плечо Бакуго прошептать Эйджиро:       — Кацуки нетипично ласковый. Может быть нам стоит перенести наш розыгрыш? Киришима надулся, но кивнул.       — Что за ебанный розыгрыш? — убийственно прорычал Кацуки, положив руку, в которой играли небольшие взрывы, на лопатку Ииды. Мидория хихикнул из-за того, что Тенья и Эйджиро обсуждали свой запланированный «розыгрыш» прямо перед своей жертвой, которой как раз был Кацуки.       — Да суть не в этом, Каччан! — прощебетал Киришима, похлопывая омегу по животу. — Суть в том, что ты лучший!       Он сжал Бакуго, чтобы подчеркнуть свою точку зрения.       — Это не считая всех остальных в нашей стае. Вы все тоже лучшие!       — Слезь, блять, с меня.       — Давайте уже поедим! — предложила Очако.       Только это заставило их отстраниться.

***

      — Эй, — Шото крикнул Бакуго, создающему множество взрывов, в то время как он скользил по льду, когда они гнались за злодеем. — Будешь моим свидетелем?       Кацуки потерял равновесие: чтобы летать с помощью взрывов, нужно очень сильно сконцентрироваться, и ему совершенно не помогало то, что Шото постоянно нес какой-то бред, чтобы выбить его из колеи. Бакуго недолго потрепыхался в воздухе, после чего вернул свое самообладание и посмотрел с широко раскрытыми глазами на члена своей стаи.       — Ты не мог выбрать время получше, чтобы спросить об этом? — проворчал Кацуки, избегая иглы, которые только что злодей выпустил из костяшек пальцев в попытке замедлить их.       Тодороки пожал плечами.       — Это отвлекает тебя?       — Конечно, блять, нет, — возразил Кацуки, следя за стеной льда, которая формировалась вокруг них и злодея, пока они бежали и направляли преступника именно туда, куда они хотели попасть.       — Нет, тебя это не отвлекает или нет, ты не будешь моим свидетелем?       — Ты можешь… Блять! — он уклонился от еще нескольких летящих иголок, — подождать хотя бы пару секунд?       Шото про себя отсчитал две секунды и потом снова открыл свой рот.       — Если ты снова, блять, спросишь меня, я тебе башку оторву. Делай свою работу и убедись, что на площади никого нет, когда я буду делать заряд гаубицы.       — Хочешь сделать свой особый прием там, где все увидят, — пробормотал Тодороки. — Ты такой выпендрежник.       — Я избегаю сопутствующий ущерб, придурок.       — Что ж, — согласился Шото. — Приготовься.       — Я был, блять, рожден готовым.       — Жаль твою мать.       — Заткнись. Мы приближаемся.       Тодороки посмотрел вперед.       — Это все, конечно, потрясающе, — он осмотрелся, снижая темп, и слегка потянул Кацуки за мешковатые штаны в попытке замедлить его, — но куда делся наш злодей?       — Что? — рыкнул Кацуки. Шото заметил, как на руках омеги волосы встали дыбом — его инстинкты были, по-видимому, на шаг впереди них. Тодороки моргнуть и не успел, как стена здания, находящегося слева, взорвалась, и они оба отлетели к противоположной стене. Шото покрыл стену рыхлым снегом, чтобы смягчить падение Кацуки, но, к сожалению, не успел повторить данное действие для себя. Он со стоном ударился об стену, боль прошлась по всей спине.       — Блять, — он услышал ворчанье Бакуго.       Одна из тех иголок попала в левое плечо Шото. Альфа зашипел. Тодороки потянулся к инородному объекту, посчитал до трех и вырвал иглу.       — Идиоты, вы хоть понимаете, что вслух обсуждали свой план, да? — раздался гнусавый женский голос. Тодороки поднял голову. Злодей с иглами, выпирающими из костяшек, стоял рядом с маленькой, скромной женщиной в обычной повседневной одежде и наволочкой в руках, наполненной деньгами.       — Дилетанты, — усмехнулась она.       Это вывело Кацуки из себя.       — Дилетант? — выкрикнул он, направляя свою руку в ее сторону, а другой ухватился за чеку своего наруча. — Я покажу тебе дилетанта!       Женщина улыбнулась.       — Кацуки! — отчаянно выкрикнул Тодороки. — Стой! Мы не знаем какая у нее причу…       Но Кацуки уже вытащил чеку.       От наруча Кацуки уже исходила яркая линия чистой энергии, которая вырывалась вперед до тех пор, пока не осветила весь переулок. Шото вытянул свою левую руку, из-за травмы его плечо ныло от боли. Он попытался создать как можно больше льда между ними и злодеями.       Все просто погрязло во взрыве.       Взрыв был не настолько большим, каким Шото ожидал его увидеть, и, ему казалось, что член его стаи все-таки хоть немного подумал о том, что они не знают, что она может сделать. Хотя и этого было достаточно, чтобы пробить дыру во льду Тодороки. Все вокруг них погрузилось в дым, и они оба напряженно огляделись, чтобы проверить нанес ли взрыв Бакуго еще какой-нибудь ущерб.       Когда дым рассеялся, Шото увидел торжествующую улыбку женщины, стоящей над ними.       Он едва ли успел возвести еще одну ледяную стену, когда женщина выпустила взрыв в ответ.