Глава 2
14 июля 2021 г., 07:00
- - - «-------------¤-------------» - - -
— Деку. Застегнув свой рюкзак, Изуку улыбнулся Бакуго. Он перекинул портфель через плечо и протянул Кацуки руку. Блондин без колебаний взялся за протянутую ладонь, из-за чего зеленоволосый омега удивлено уставился на него. — Каччан, — Мидория просто светился. — Мы можем поговорить? — спросил Бакуго, сжимая ладоь омеги сильнее. Мидория наклонил голову вбок, не понимая, почему Кацуки был таким серьезным. Он кивнул, позволяя другому омеге увести его из их класса. Изуку радостно помахал остальным членам их стаи, которые остались в классе с другими их одноклассниками. Бакуго закатил глаза, но все равно поднял руку в знак прощания. Кацуки провел его через коридоры на улицу, а затем и в их общежитие. Он не сказал и слова, пока они не зашли в его комнату, где он отпустил руку Изуку, после чего тот залез на кровать и обнял подушку Бакуго. — О чем ты хотел поговорить, Каччан? — поинтересовался Изуку, притягивая теплые одеяла Кацуки ближе к себе. Бакуго молча сел на кресло у стола и развернулся к Мидории, чтобы они могли вести диалог лицом к лицу. — Прости… — он начал. Говорил он нескладно. — меня. Изуку снова наклонил голову. — Э? — выдал он в недоумении. — За что, Каччан? Кацуки сжал в руках ткань своих джинсов, не разрывая зрительный контакт. Его бровь искривилась, он был так сосредоточен и недоволен. Ему было сложно подобрать слова. Изуку был немного в растерянности — Кацуки никогда раньше не произносил этих слов. Они оба это знали это. Мидория осознал все, его глаза расширились. Бакуго зарычал, но, казалось, что он злился скорее на себя. — За то, что вел себя, как кусок говна по отношению к тебе. Это длилось годами! Я относился к тебе, как к мусору, из-за своих собственных проблем! Я считал тебя своей собственной грушей для битья. Я унижал тебя, я-я сказал тебе убиться… — Кацуки отвел свой взгляд от Изуку, как только почувствовал, что к уголкам его глаз подступали горькие слезы. Он схватился за свои волосы так, чтобы скрыть свои слишком заметные эмоции от другого омеги. — И ты все еще хотел быть со мной в стае после всего этого? Ты сумасшедший, но я так, блять, рад, что мы с тобой в одной стае! Я, блять, никого из вас не заслуживаю, но я такой эгоист, ебанный эгоист. Я так счастлив, что вы все мои. Вы мои ебучие лучшие друзья. Изуку, — Кацуки выглянул из-за своей руки, его глаза были на мокром месте. — Изуку… — он снова повторил, захлебнувшись во всхлипе. — Мне так, блять, жаль. Он опустил голову и вытер нос. Бакуго закрыл глаза в жалкой попытке усмирить слезы. Но он все продолжали течь. Годы накапливающегося чувства вины и ненависти к самому себе вылезли наружу. Его слезы намочили ткань, а скорбь в грудной клетке только усиливалась. Кацуки замер, когда теплая рука прикоснулась к его щеке, а мягкие пальцы вытерли его слезы. — Каччан, — нежный голос Изуку ударил по его слабому сердцу как гром среди ясного неба. Мидория прислонился своим лбом ко лбу Бакуго. Теплое прикосновение показало всю привязанность, доверие и восхищение к другому парню, которые он держал в себе. Его пальцы продолжали вытирать слезы до тех пор, пока они не иссякли. Бакуго все еще всхлипывал. Когда блондин наконец-то нашел в себе силы открыть глаза, то увидел, что по щекам Изуку текли слезы. Он тоже плакал… конечно, он плакал. — Каччан, — Мидория повторил, улыбнувшись. — Даже до того, как мы объединились в стаю, ты по-своему исправлялся. Я простил тебя еще в наш первый год обучения в Юэй, — он мягко потянул за клок волос Бакуго. — Но спасибо тебе. Это очень много для меня значит. Он притянул Кацуки к себе, светлые волосы расположись у него под подбородком. Они оба упали на кровать. — Ты тоже наш, ты же в курсе? — пробормотал Изуку в волосы Кацуки. Мы тоже можем тебя защитить. Оставшиеся недосказанными слова тяжело повисли в воздухе. — Ага, — промычал Бакуго. Держась за рубашку Изуку, Кацуки заснул.***
— Бакуго, — Иида подошел к омеге в общей комнате и сел рядом с ним на достаточном расстоянии. После уроков Кацуки остался в классе, в то время как остальные пошли по магазинам. Обычно Тенья увязывался за ребятами, но ему давно хотелось поговорить с Бакуго наедине. — Я не мог не заметить, что ты в последнее время витаешь в облаках. Кацуки оторвался от домашней работы и посмотрел на бету, приподняв бровь. Он посмотрел на расстояние между ними, нахмурился и положил свою ногу на колени Ииде. Омега ухмыльнулся из-за смущенных жестикуляций Теньи. — Я обдумал много дерьма, — сказал он Ииде, пиная бету до тех пор, пока тот не начал массажировать икры Кацуки. Тенья был лучше всех, когда дело касалось массажа. Но до сих пор Ииду поражали те моменты, когда Бакуго упрашивал такие дружелюбные прикосновения. — Ты должен спросить о чем-то более конкретном. Кацуки закончил, продолжая очень неаккуратно решать примеры по математике. — Оу, — выдал Тенья, шокированный тем, что Кацуки так просто заговорил с ним. Они часто пересекались еще до того, как Иида вступил в их стаю, но это всегда было из-за Очако или Изуку, или школы, или тренировок. Его застало врасплох то, что омега так легко принял его и заговорил с ним так, будто они были друзьями уже много лет. — Ну, — он продолжил, — когда речь заходить об окончании школы… Кацуки оторвался от домашней работы. — Что с ним не так? — выдал Бакуго. — Ты, эм… — Иида сглотнул, надеясь, что его следующие слова не станут причиной для его смерти, — волнуешься из-за этого? Бакуго ощетинился. — Какого хуя? — он воскликнул. — Нет! — Но ты много думал об этом? Надувшись, Бакуго пожал плечами. — Наверное. — Потому что ты волнуешься из-за будущего? — Я ни о чем не волнуюсь. Я сделаю свое имя всемирно известным и стану героем номер один, — Кацуки фыркнул. Тенья улыбнулся. — Тогда это из-за того, что тебе придется платить за дом и еду? — он снова попытался угадать. — Ты в предвкушении из-за свободы, которую мы обретем, став взрослыми и про-героями? — Иида поднес руку ко рту, раздумывая о том, что бы наугадывали другие члены их стаи. — Айзава просил тебя выступить на церемонии вручения дипломов? Ты боишься, что если будешь жить по соседству с Тодороки, то он навлечет на тебя проклятье кривых рук? Ты думаешь, как изменить расписание своих тренировок, чтобы совместить их с Киришимой? Ты тайно занимаешься балетом, и если ты съедешься с нами, то тебе будет сложно скрывать все свои ночные похождения? Иида продолжал выпаливать нелепые догадки, пока терпение Кацуки заканчивалось. — Гргх! — рыкнул Бакуго, прерывая череду вопросов Ииды. — Деку на тебя, блять, плохо влияет! Ты превращаешься в бормучущего долбоеба, заткнись уже нахуй! Ни одна из твоих догадок не была верной! — Тогда в чем дело? — спокойно спросил Тенья. Бакуго пробормотал что-то неразборчивое. — Что? — давил Иида. — Я… — Ты…? — Хватит вытягивать из меня ответы! — рявкнул Кацуки на бету. — Я пытаюсь! Тенья смущенно почесал свою шею. — Прости, Каччан! У меня просто было чувство, что если я не буду направлять тебя, то ты не откроешься мне. — Как ты меня, блять, назвал? — вполголоса спросил Кацуки и вскинул одну бровь. Глаза Ииды расширились, когда он понял, что у него вырвалось. Он оборонительно выставил руки вперед, но в то же время у него возникло желание погладить омегу по голову, чтобы успокоить его — что привело к тому, что Иида вытянул руки, обдумал свои действия и обратно прижал их к своей груди, понимая, что защитить себя важнее. — Бакуго! Я имел ввиду Бакуго! — объяснил он, склоняя голову. — Прошу прощения! Просто вырвалось! Кацуки закатил глаза и с румянцем на носу отвел взгляд от нервничающего беты. — Хватит так паниковать, — проворчал омега. — В любом случае, хуй знает, прекратят ли хоть когда-нибудь Деку или ангелок звать меня этим тупым именем. Тенья замер, уставившись на Бакуго. — Ты даешь мне разрешение звать тебя Каччаном? Кацуки надавил пяткой в бедро Ииды, заявив со взрывной силой: — Думаю, мы упускаем ебанную суть! Хватит менять чертову тему ты, жалкая пародия косплеера на Соника! Блять! Иида зевнул. — Так ты все-таки хочешь поговорить о своих чувствах? Маленькие взрывы-близнецы вырвались из обеих рук Кацуки, которые он вскинул в воздух. Он поднял ноги с бедер Ииды и резко встал перед бетой. Бакуго наклонился, чтобы смотреть прямо в глаза Теньи, и жестко ткнул пальцем под ребра другому парню. — Ну-ка, блять, послушай меня, — начал Бакуго, пока Иида пытался сдержать свой смех, чтобы его точно не взорвали. — Ты ебанная помеха! Вы все ебучие помехи! Ты, наша стая, Пинки, Соевый боб, Пикачу — особенно ебанный Пикачу — невидимая девка, которая каждое ебанное утро стоит перед моей дверью, чтобы просто заснять мою чертову реакцию и загрузить ее на идиотский Ютуб, девка с хвостиком, которая каждый раз кидает мне вызов в Super Smash Bros и каждый раз надирает мне там задницу, Айзава и его ебанный спальный мешок… — и снова взрыв. — Я буду, черт возьми, скучать по этому месту, ясно? Иида собрался и глупо смотрел на омегу. — Тц, — усмехнулся Бакуго. — Что за дебильное выражение лица. Я тоже могу испытывать сопливые эмоции. — Я-я знаю это, Каччан, — будто в тумане ответил Тенья. — Наверное, я все еще привыкаю к тому, что мы с тобой в одной стае… Ты так откровенен был только с Очако и Изуку. Бакуго плюхнулся обратно на диван, слегка прижавшись к Ииде, и надменно скрестил руки на груди. Не сказав и слова, он взял обратно в руки тетрадь. — Кацуки, тебе на заметку, — Бакуго вскинул бровь и посмотрел на бету. Иида мягко улыбнулся, — мы все тоже будем скучать по этому месту. И я знаю, что наши одноклассники будут так же сильно скучать по тебе, как и ты по ним. — Да? — пробурчал Бакуго, смотря в пустоту впереди. — Ну это уже, блять, как данность. Тенья улыбнулся, потому что он знал, что это был способ Кацуки сказать: — Мне не все равно, хотя так может показаться.***
Кацуки понимал, когда начнется его течка только по растущему в не самое подходящее время желанию обнимать Очако, Изуку и даже Киришиму. Например, в классе. Или когда Изуку тренировался со Всемогущим. Бакуго, конечно же, сдерживал эти позывы, потому что он не был ебанным идиотом. Но как только они возвращались в общежитие, то он заставлял одного из них сесть на диван, а сам устраивался у них на коленках на следующие несколько часов. А когда Кацуки не обнимался с Ураракой, Мидорией или Киришимой, то он готовил для Ииды. Или бросал вызовы Тодороки. Самое странное, что его неимоверно бесило, было то, что Тодороки отказывался драться с ним. Всегда. Пока это не происходило под контролем учителей на тренировках. — Почему ты такой? — уклонившись от кулака Кацуки невозмутимо спросил Тодороки. — Пошел нахуй, вот почему! Кацуки нацелился рукой в лицо Шото, с тыльной стороны усиляя удар с помощью взрыва. Засранец и от этого уклонился. — От тебя несет. Если бы половинчатый действительно не хотел драться, тогда почему, черт возьми, он продолжал оскорблять Кацуки? — Ты пахнешь так, будто кто-то обклеил амбар попкорном и потом поджег его, — он сморщил нос. — Из-за этого мне хочется тебя ударить. Бакуго чуть не начал вырывать волосы у себя на голове от того, насколько тупым иногда бывает Тодороки. — Тогда, блять, сделай это! Брови Шото сдвинулись к переносице, и он в смятении спросил: — Зачем мне это делать? Изуку вздохнул. Он сидел немного подальше от них на диване. — У него скоро течка, Шочан, — медленно сказал Мидория, как будто он объяснял что-то сложное ребенку. — Он уважает твою силу и хочет получить твое признание, но от осознания этого ему хочется ударить стену. Его течка превращает эти порывы в желание подраться с тобой, чтобы показать тебе свою силу. Тодороки обвел Кацуки еще более растерянным взглядом. — У тебя… течка? В ладони Кацуки раздался взрыв от изумления. — Ты, блять, не можешь ее унюхать?! — выкрикнул он, достигая такой октавы, которой Изуку от него еще не слышал. — Я просто думал, что ты не мылся уже какое-то время. — Ты думаешь это нормально, что твои инстинкты подсказывают тебе ударить меня?! — Честно говоря, — произнес Тодороки, его губы от неловкости немного дрогнули. Мидория уже заранее приложил ладонь к лицу в ожидании того, что вырвется из уст Шото. — Из-за твоего запаха мне всегда хочется надрать тебе задницу. Кацуки посмотрел на альфу с открытым ртом, медленно поднял руку и выставил средний палец в надежде, что Тодороки отстанет. — Так что, да, — продолжил Шото, очевидно, совершенно забыв об инстинкте самосохранения. — Я реально сделаю это, — пробормотал Бакуго, его глаза были стеклянными, будто он был мертв. — Я тебя, блять, убью. Пошел нахуй, пошел нахуй, пошел нахуй ты, ебанный недожаренный такито! Что ты вообще, блять, такое. Ебать какой горячий, ебать какой холодный. Просто уже, блять, выбери температуру! Ты ебанат, раз не можешь понять, что у меня почти началась течка. Какого хуя? Какой из тебя дерьмовый альфа… — Очако, — взволнованно прокричал в микрофон Мидория. — Пожалуйста, притащи свою задницу в общую комнату. Я думаю, Каччан наконец-то сорвался. Слушай, — Изуку протянул телефон в сторону, где Бакуго до сих пор выкрикивал тонну ругательных слов, составляя из них все предложения и каждое ругательство сопровождая пятью взрывами. Мидория приложил телефон обратно к уху. — Поторопись. Всей стае, включая Тодороки, пришлось успокаивать Кацуки. Позже Изуку заставил Шото признать, что он был крайне польщен тем, что Бакуго уважает его. Когда у блондина началась течка, он агрессивно прижимался к груди Тодороки до тех пор, пока не уснул. С того момента Шото принимал вызовы Кацуки каждый раз, когда у омеги наступала течка.***
— Эй, дерьмоволосый, — нахмурившись, рыкнул Бакуго с другого конца тренировочного зала. — Не слишком используй свою ебанную причуду на солнце, ты получишь солнечный удар! Ашидо, которая в этот момент дралась с Киришимой, вздохнула. — Бакуго видет себя как мамочка, — она надулась и посмотрела на Эйджиро. — Как ты смог попасть в его стаю? А, Эйджи? Удачливый ублюдок. Киришима вытер пот со лба, послушно сдерживая причуду и давая жару внутри него утихнуть. Он улыбнулся Мине, на ярком свету блестели его острые зубы. — Кацуки, на самом деле, очень любящий. Самое потрясающие — получать от него эту любовь. — А что насчет моих ударов? — с убийственным выражением лица спросил Бакуго. Мина и Эйджиро сглотнули, удивленные тем, как быстро Кацуки преодолел расстояние от места своего спарринга с Токоями до них, остановившихся пошептаться о материнских инстинктах Бакуго. — Их ты тоже любишь получать? Эйджиро улыбнулся, что еще больше выбесило Кацуки. — Конечно! — выкрикнул он, кивая. — Твои взрывы идеально подходят для тренировки моей причуды! — Киришима укрепил свое тело, чтобы подтвердить свою точку зрения. Бакуго шлепнул по затылку альфе. — Что я тебе только что, блять, говорил об использовании своей причуды? — прорычал омега, пихая в руки Эйджиро бутылку с водой. — Выпей ебучий воды и дай своему телу остынуть. Киришима уже открыл рот. — Даже, блять, не смей спорить со мной по этому поводу, иначе я натравлю на тебя половинчатого. Эйджиро закатил глаза, будто это было наказанием. — Ты немного побледнел, Кири, — Мина беспокойно прикусила нижнюю губу. — Я думаю, ты и правда слишком долго пробыл на солнце. Тебе стоит присесть. Эйджиро несколько раз недоуменно моргнул. — Но мы еще даже не приступили к настоящей тренировке. Будто ожидая своей очереди, Айзава позвал всех. Они собрались вокруг учителя. Кацуки пихнул красноволосого альфу к правой стороне Тодороки. Киришима сразу же почувствовал, как причуда Шото охлаждала его и ослабляло его чувство тошноты, которое он до этого даже не замечал. — Ты в порядке, Эйджиро? — поинтересовался Изуку. Мидория забрал резинку для волос у Очако и завязал Киришиме хвостик. Красноволосый не особо парился над прической в тот день, зная, что жар и его собственный пот в итоге все равно все испорит. — В порядке, — пробормотал он, понимая, насколько его все-таки тошнило. Он потерял равновесие и споткнулся. — Учитель! — позвал преподавателя Кацуки и поднял руку. — Киришиме нужно сходить к Исцеляющей Девочке, и я отведу его к ней, — прежде чем Айзава успел ответить, Бакуго остановился, оторвал кусок ткани от своих штанов и пихнул Тодороки. — Положи туда льда, — приказал он, скрестил руки на груди и нетерпеливо топал ногой. Весь класс уставился на Бакуго, пока Шото следовал его указаниям и передал Киришиме наскоро сделанный пакет со льдом. Кацуки положил руку Эйджиро себе на плечо и начал идти вместе с альфой в сторону школы. — Ты такой мужественный, Каччан, — Киришима вздохнул. — Хотел бы я заботиться о членах нашей стаи так же, как и ты. — Ты уже это делаешь, идиот, — фыркнул Кацуки. — А? — озадаченный Эйджиро повернулся к омеге. Бакуго закатил глаза. — У тебя есть эта бесячая привычка втягивать всех в свои проделки. В прошлый раз ты втянул в это очкастого и Деку в свои розыгрыши. Ангелок так сильно смеялась, что ло-мейн, который она ела, попал ей на лицо. Даже половинчатый вроде улыбнулся. И учитывая все то дерьмо, через которое мы прошли… — омега встретился взглядом с Киришимой и через секунду снова отвел взгляд. До Эйджиро дошло, что блондин говорил о всех в их классе. Кацуки вздохнул. — Нам это нужно было. Киришима почувствовал, как к уголкам его глаз подступали слезы. — Ты хочешь, чтобы я твою задницу до самого кабинета тащил? — рыкнул Бакуго, разрушая всю атмосферу. — Ах, а ты… — смущенно начал Киришима, не обращая внимания агрессивный вопрос Кацуки. По лицу альфы текли слезы, — можешь это сделать? Эйджиро думал, что Бакуго бросит ему прям там. Представьте его удивление, когда Кацуки остановился и расставил руки в стороны, как бы приглашая Киришиму забраться ему на спину. Альфа охотно принял это приглашение.***
Настал день выпускного. Бакуго запоминал все слова, которые их учителя говорили им на этой дерьмовой церемонии. Он даже почувствовал, как его глаза слегка затуманились, когда он думал о том, что скоро их пути с остальными разойдутся. Но он никогда не даст никому узнать об этом. Не считая только ебанной Очако. Она всегда держала его у себя на крючке. Он почувствовал ее мягкую руку на своем локте. Кацуки пришлось сдержать дрожь от ее теплого прикосновения. — Эй, — прошептала она, пока директор произносил свою речь. — Я люблю тебя, ты же знаешь? Бакуго повернулся к ней и посмотрел на нее намокшими глазами. — Конечно, — ответил он, вытирая свои глаза рукавом до тех пор, пока лицо не стало сухим. Урарака тепло улыбнулась, видя его мягкую сторону. Очевидно, что Бакуго знал, что она любит его. Он был тем человеком, который понимал действия намного лучше, чем кто-либо в этом ебанном мире. Но даже ему было приятно слышать это. — Я тоже тебя так, блять, люблю, — прошептал он в ответ, сжимая ее руку как обычно сильно. Это уже заставило ее расплакаться, но, в отличие от Бакуго, она даже не пыталась остановить слезы. Очако переплела их пальцы вместе и опустила переплетенные ладони. Урарака даже наклонилась вперед, чтобы поцеловать его в шею, посылая все правила приличия. Они же все-таки выпускались.- - - «-------------¤-------------» - - -
Когда Бакуго очнулся, то сразу же ему в глаза ударил яркий свет больницы. Чтобы адаптироваться, глазам понадобилось очень много времени. Кацуки задумался о том, как долго он был в отключке. Его тело чертовски болело, в его вене была игла от такой знакомой капельницы. Он сразу же потянулся, чтобы выдернуть ее. — Даже не смей, — раздался строгий голос. Кацуки посмотрел в огромные глаза Очако и неохотно убрал руку от капельницы. — Что, блять, произошло? — пробормотал Бакуго, его голос был хриплым из-за сна и долгого молчания. Урарака наклонилась вперед и взяла его за руку. — Ты смог опробовать на себе свою собственную причуду. И как оно? — Дерьмово, — ответил он и прищурился, вспоминая, как та женщина отразила его причуду в него, как мячик в пинг-понге. — Где остальные наши идиоты? — Обедают. Они скоро придут. — Половинчатый в порядке? Очако кивнула. — Да. — Это сука и ее псина сбежали? — Ага, — Урарака замолчала, а Бакуго нахмурился. — Но потом, — продолжила она, улыбнувшись, — Деку нашел их и поймал. Бакуго фыркнул. — Ублюдок. Вот так крадет моих злодеев, — промычал он, пытаясь встать, облокотившись на локти. Было чертовски больно, но он справился. Урарака встала и приблизилась к нему, чтобы он мог пройтись своими пальцами по ее волосам. — Я знаю, что ты слишком упрям, чтобы умирать, — прошептала она, на глаза навернулись слезы. Она прижалась своим лбом к его. Из-за гравитации ее слезы стекали на грудь омеги. — Но я все равно очень испугалась. Я никогда не видела тебя таким… неподвижным. Бакуго снова фыркнул и поднес свою забинтованную руку к ее лицу. — Прости, — произнес он. — Тебе, блять, лучше реально сожалеть об этом! — с другого конца комнаты раздался голос. Очако отпрыгнула от Кацуки и обернулась посмотреть на оставшихся членов стаи с едой в руках. Тем, кто кричал, был Изуку. Он сердито подошел к кровати и пихнул контейнер с едой на колени Кацуки. — На, — рассерженно произнес он. — У меня было чувство, что ты наконец-то проснулся, ублюдок. Бакуго, лишившись дара речи, принял еду. Мидория повернулся к Очако и протянул ей еду уже более аккуратно. Она села обратно на свое место, а остальные пододвинули стулья к кровати, чтобы сесть рядом с Бакуго. Голова Тодороки была перебинтована, из-за чего на его лицо не падали волосы, а на правой руке были синяки и ожоги. — Ты хоть понимаешь, через что нам пришлось пройти, придурок? — продолжил Мидория, агрессивно жуя свинину. — Изуку, — упрекнул Тодороки. — Не надо мне тут Изуку-Изуку, — прорычал омега. — Я хочу узнать, почему Каччан вообще подумал, что нормально быть таким безрассудным! — он снова глянул на Кацуки, вскинув с бровью как бы говоря: «Ну? Я жду». — Я не был безрассудным, — усмехнулся Бакуго. — Ну вот, началось, — вздохнул Киришима. — Ох, правда? — Изуку воткнул вилку в мясо так же манерно, как это бы сделал Бакуго. — Раз это была не безрассудность, то, наверное, ты сделал это из-за своей гордости? Ты действительно думаешь, что способен бросить вызов всем и остаться в итоге победителем? Можешь не волноваться ни о чем, просто потому что ты ебанный Кацуки Баку… — Заткни пасть, Деку, — крикнул Кацуки. — Ты должен знать лучше всех, что дело не в этом. И ты последний, от кого я хочу это слышать, Мистер Символ Мира. Изуку ощетинился. Очако, Шото, Тенья и Эйджиро смотрели на них с широко раскрытыми глазами: они никогда не видели Мидорию таким разъяренным. — Я вырос беспричудным, — процедил Изуку. — Конечно, я, блять, знаю, что я не смогу победить всех. Бакуго отвел взгляд и злобно сжал губы. Тишина, нависшая над ними, чуть ли не сводила с ума. Единственным звуком, который раздавался в палате, был непрерывный звук пищания кардиомонитора. Кацуки чувствовал себя глупо из-за того, что вообще попытался начать спорить об этом с Изуку. Конечно, у задрота было правильная точка зрения на эту тему, потому что у него не было причуды. Мидория мог раскусит всю браваду Бакуго — это правда было из-за гордости. Но дело было не в том, что он считал себя лучше остальных, он просто не хотел, чтобы его недооценивали. — Блять, — Кацуки цыкнул и сжал ладони в кулаки. — Изуку, ты прав, я поступил безрассудно. Я сыграл ей на руку, да? — он сжал свой больничный халат у колен и пытался сдержать слезы. — Даже твою беспричудную задницу так не подорвало бы, — разве не с этого все началось? Даже если бы Мидория остался без причуды, то он бы все равно стал бы лучшим гребанным героем. Боже, раньше его это так злило. Но сейчас он переполнен гордостью за стаю. — Я безрассудный и тупой, и мне очень жаль, что я заставил вас волноваться. И мне пиздец как жаль, что я втянул во все это Шото. Это эгоистично и опрометчиво. Я ебанный идиот. Очако положила руку ему на плечо. Черты лица Изуку смягчились, и он протянул руку Бакуго. — Каччан, — омега вздохнул. — Ты не обязан доказывать то, что ты сильный. Мы знаем, и это то, что имеет значение. Мидория наклонил голову вбок. — Правда же? — Да, Изуку! — мягко согласился Киришима, после чего повернулся к Кацуки и улыбнулся. — Мы всегда поддержим тебя, Кацуки! В любое время! Бакуго засмеялся, так счастливо и звонко… Они еще никогда такого не слышали. — Вы те еще сентиментальные ублюдки, — заявил он. — И я не заслуживаю никого из вас. Урарака усмехнулась. — Мы любим тебя, Каччан! Мы семья. — Ага, — Кацуки ухмыльнулся. — Пообещай, что больше не заставишь нас так волноваться за тебя, — строго добавил Иида. — Да обещаю, обещаю! — Бакуго закатил глаза. — Ради вас, засранцы, что угодно. — Тодороки был очень потрясен всем этим испытанием, — продолжил бета, поправляя очки. Кацуки повернулся к Шото с самодовольной улыбкой. — О, да? — Заткнись, — ответил Тодороки. — Мудак. — Ага, — признал омега. — Это про меня. — Ты должен мне бесплатные обнимашки. И что б ни одной претензии не было. — Хорошо, — Кацуки снова закатил глаза. — И ответ. — На что, половинчатый? — Будешь моим свидетелем или нет? Кацуки уставился на альфу. С этими проблемами он чуть не забыл о вопросе Тодороки. Он снова ухмыльнулся, озорно сверкнув глазами. — Я произнесу самую лучшую в мире речь в качестве твоего свидетеля. Я доведу всех до ебанных слез. — Ты правда сделаешь это? — подразнил Эйджиро. — Еще как, блять, сделаю! — Отлично, — кивнув и снова облокотившись на спинку своего стула, протянул Шото. — Жду не дождусь. — Охуенно! Я заебался! — Бакуго поставил еду, к которой не притронулся, на прикроватный столик, обещая, что поест после сна. — Мы не уйдем, Каччан, — погладив его по голове, сказал Урарака. — Да блять, знаю я, ангелок, — прежде чем спихнуть ее руки, он поцеловал костяшки ее пальцев. — Просто… заткнитесь, чтобы я мог поспать. — Мы любим тебя, Каччан! — прощебетал Изуку, положив ноги на кровать и облокотившись на стул. — Да-да, — пробубнил Бакуго. — Тоже люблю вас. Они все засветились от счастья.
