Колесо сансары

- Я думаю, я понял, - сказал, чуть улыбнувшись, Сакуса. - Ты не обязан. - Знаю. «И все же». Он смотрел на Миву с отеческой заботой во взгляде. Она сделала свой выбор. Пришла заранее перед матчем, скорее всего, стараясь не попасться на глаза Атсуму. Атсуму все-таки заметил, его лицо потемнело. Мива и Сакуса стояли у выхода в Токийский Дворец Спорта и улыбались друг другу. А потом Мива сбежала из дворца, строча Осаму, как будто живет в последний раз. «Да что тебе от меня нужно?», - взмолился Осаму после десятой истеричной реплики. «Где Атсуму живет, я спрашиваю». «Писала об этом три раза». «Ты не читаешь сообщения?». «Мне тут очень срочно надо». «Черт за ногу дернул давать тебе мой номер». «Тебе зачем». Ты че, дебил? Мива возмутилась. Она набрала его. - Что, - прозвучал раздраженный голос Осаму. - Скажи мне ты его адрес, ну пожалуйста, умоляю тебя. - Зачем? - А ты, Осаму, не догадываешься, да? - Вообще нет. Мне казалось, вы давно живете вместе. - Да что ты, - Мива взбесилась. - Ладно-ладно, все, прости. В Самонтё, по Кросс Брейн, в София хаус. - Ага, - Мива уже бежала до станции метро. - Там районная полиция есть, но где-то в стороне, не вспомню уже. - Угу, - она перескакивала через две ступеньки без страха навернуться и пугала всех прохожих. На нее даже оглядывались. - Можно спросить? - Валяй. - Зачем тебе это? Он третий раз спросил уже, наверное стоит ответить. Мива вздохнула. - Надоело ходить вокруг да около. Вообще жить так надоело. - Как? - Без него. Осаму помолчал немного. - Он не рассказывал, чем ты занималась, но я отлично это увидел в ролике Тойоты. Мама с папой тоже. - И дедушка с бабушкой, да. Мне вся родня звонить заколебала. - Ты ему знатно мозги поистрепала, знаешь ли. - Осаму. - Что. Мива снова вздохнула. - Я не хотела. - А может быть, хотела? - Осаму слишком умный, чтобы пытаться его провести. Хотя Мива честно не понимает, зачем ей это нужно, она ведь не врет. - Его терпение не резиновое. Оно, конечно, есть, но точно не резиновое. А ты его растягиваешь полдесятка лет. - Знаешь, Осаму, ты хороший парень. Я не хочу с тобой ругаться. - Но явно собираешься. - Слушай, мне надоело людям объяснять, что как хочу, так и живу. Я тебя ведь ни за что не осуждаю? - Я тебя тоже, делай, что хочешь. Только брату жизнь не порть, - вот на этой ноте Миве показалось, что терпение Осаму лопнуло, а не его брата. - Я ему жизнь испортила? - Еще чуть-чуть, и преуспеешь. Потом ничего не вернешь, - предупредил он. - Саму. Если мне так можно тебя называть. Все, что я делала, это не намеренно. Я не специально. Я так не хотела. Она пикнула карточкой на входе и принялась уже скакать по эскалатору, пугая всех людей. Какая-то старушка даже обрушилась на нее с гневной тирадой. Но Мива не слушала. Мива бежала. - У вас всегда так, - устало произнес Осаму, отвлекаясь на секунду. - Я оторвала от чего-то? - Да нет, соседи просто. Вы со школы мозги выели всему Хиого. - Так-то и всему? Что врешь то? - со скепсисом спросила Мива. - Вы оба стоите друг друга. Два идиота, ходящие вокруг да около. Мива даже представила, как Осаму переносицу сейчас потирает. - Прости, что надоела. - Вы оба надоели, уже в печенках у меня сидите. У всех, если честно, кто вас знал. - Ц, ой ли, - Мива по-настоящему обиделась. Она запрыгнула во все еще стоящий поезд и уселась на чертовски удобное для разговоров место. - Ну, не обижайся, ладно? Надоело вас по шерсти гладить. - Мы с тобой второй раз в жизни разговариваем. И так долго только щас. Когда я успела надоесть? - Но я с тобой нянчусь охренеть, как долго, - не унимается Осаму. - Со школы, блять, Фумико Мива. Каждый раз, как что-то выкидывала, кто, по-твоему, брата успокаивал? - А брат не говорил случайно, что сам творил? - Естественно, он все рассказывал. - Фу, - протянула Мива, уже забывая об обиде. - Вопросик есть. - Спрашивай. - Как ты собралась к нему туда заявляться? Насколько я понимаю, они все еще играют. Вот, очко забили, - сказал он, отвлекаясь теперь на телевизор. Мива услышала шум стадиона. - Я сговорилась с их менеджером, она мне вытянула его ключ из шкафчика. - Что? Осаму в шоке. - Что. Что слышал, Осаму. - Простите за беспокойство, - обратился к ней мужчина средних лет. Мива испугалась, что слишком громко разговаривает, но он успокоил ее жестом, - вы говорите с Мией Осаму? Мива воззрилась на него и в удивлении застыла. - Э. «Да, а что?», - этого она вслух не произнесла. - Что там? - с беспокойством спросил Осаму. - Э-м, - снова протянула Мива, уже обращаясь к нему. - Не подумайте ничего, - мужчина учтиво поклонился, - я большой фанат Инаризаки. Наблюдал за их игрой, пока они учились в школе. - О, да? Неужели? - Что там происходит, Мива? - потребовал Осаму. - Все в порядке, - отвлеклась она на телефон. - Тут едет ваш фанат по школе, - она глумливо улыбнулась в сторону мужчины. - Это Мия Осаму, вы правы. - А вы, - мужчина заинтересованно взглянул на нее. - Одноклассница. - М. Мужчина кивнул, потом еще раз учтиво поклонился и второй раз извинился за беспокойство. Осаму все это время напряженно молчал. Видимо вслушивался. - Алло. - Ты долго еще, ехать? - спросил он в напряжении. - Я только села, - она посмотрела на горящую бегущую строчку. - О. Осталось минут пять. Вот это скорость. - Пересядь в другое место. Атсуму меня убьет, если с тобой что-то случится и узнает, что произошло это при мне. - Хорошо, что я единственный ребенок. - И не говори. Вторую Фумико мир бы не вынес, - пробормотал угрюмо Осаму. - Ну, все, хватит уже шпильки в мой адрес кидать. Стану ежом скоро. - Знала бы ты хотя бы половину того, что говорит о тебе Тсуму. - Что-то в духе «как она меня достала»? Осаму промолчал. - Знаешь, по секрету скажу — мы ходили с тобой в садик. Он тогда тебя заметил. Сказал нечто вроде «ух, какая девочка», - Осаму помолчал, вспоминая. - А потом узнал тебя в младшей школе. Он тебя всю жизнь любит. *** Несколько минут спустя Мива поднялась на улицу и принялась оглядываться по сторонам. Она не умеет готовить, зато может попытаться приготовить торт, или пирожные, или яичницу с беконом. Но не знает, какая кухня у Атсуму, чтобы так рисковать. Она намерена зайти в его квартиру и больше не выходить оттуда. Желательно до утра послезавтра. Поэтому рыщет глазами в поисках забегаловки, суши-воков, пекарни. Нашла что хотела, зашла в севен-елевен, накупила все, что может пригодиться. Презервативов набрала в аптеке, хотя не знает, какой размер у Атсуму на сегодня. Но попытаться стоит. Взяла даже кокосовое масло, для кожи и вагины с членом. Она все рассчитала. Все это — подготовка, возможный разогрев (еды), холодильник, возможный завтрак, расставленные аккуратной горкой контрацептивы всех размеров, начиная от среднего, на его тумбе в спальне, раскрытая баночка кокосового масла рядом. Она сама пошла помылась. У Атсуму нет фена, поэтому волосы придется сушить естественным путем — и в его футболке, в своих трусиках и шерстяных носках — потому что за окном начал дождь накрапывать; начала легонько прибираться в этом жутком сраче. Красиво убранная квартира или она чистая — выбирать тут не приходится. Вдруг он прилетит домой после игры? Или пойдет выпить с сокомандниками? Или специально не будет спешить... Она попросила Наоку сказать Атсуму, где находятся его ключи и что ему пора скорей домой, после игры. Очень надеется при этом, что Атсуму не будет дуться (ну, хотя бы чуть-чуть), что приедет, не станет бузить — сколько она его помнит, Атсуму всегда бузит. Сердце билось, как заполошное: а вдруг не сработает? Вдруг все-таки увидел с Сакусой и неверно понял? Господи, так страшно ей за всю жизнь еще не было. Осаму прав, она виновата. Он же предлагал ей бросить клуб, обещание брал. Вдруг она предала его доверие теперь насовсем? Теперь она готова разрыдаться посреди убранной квартиры с пакетом мусора у ног, потому что боится. До смерти боится. Что он ей откажет. Найдет себе другую женщину. Забудет про нее. И будет жить дальше. Выкинет ее из своей жизни. И что Осаму ее предупреждал, но будет уже слишком поздно. Мива действительно начала плакать, как маленькая девочка. - Так! Фумико! Перестань рыдать. Дура! - отругала она себя. - Ты пришла сюда! Ты делаешь все, что можно! Все! Успокойся. Не реви. Потому что лицо поплывет, а рыдающая женщина не возбуждает. А ей нужно, чтобы Атсуму потчевал на лаврах, после оглушительной победы желательно. Она хочет подарить ему лучший в его жизни глубокий горловой минет. Она хочет видеть, как ему хорошо. Она хочет, чтобы Атсуму поплыл, и пусть из него слезы льют от переизбытка чувств. Все, точка. Решила. Она даже начала тренировать свое горло: глубокий горловой так глубокий горловой. Даже если он проиграет, кто откажется от секса, идущего прямо в руки? Спортсмены слишком хорни, потому что времени на это нет. Слишком хорни. Она повторяла про себя это как мантру, нахаживая круги по квартире. Успокоиться было очень сложно, не в такой момент. Вот когда он придет, проведет с ней ночь, тогда можно и проснуться, и лениво, и неохотно. Все это потом. Ее личные капризы после. Сначала он. Он пришел через два с половиной часа. Мива от голода решила съесть пару овощей в холодильнике, аккуратно приложила пакет мусора у входа, чтобы не мешал ему, когда войдет, и прилегла немножко отдохнуть на уютнейшем диванчике. Квартирка оказалась маленькой, но такой вместительной, что чтобы прибраться, потребовалось много сил. Атсуму застыл у входа, потный, взмыленный, сверкающий глазами в темноте. Он боялся дышать, но грудь вздымалась после бега и подъема по лестнице. Он искал глазами Миву, сразу оценив масштаб всех изменений в квартире. Его девочка прибралась в его квартире!!! Это надо отпраздновать! Он такого не ожидал. Он вообще ничего не ожидал. А Мива... ... свернулась калачиком на его диване, в его домашней майке и носках. Атсуму сглотнул. Он двигался крадучись, стараясь не разбудить. Взял одеяло со своей кровати и аккуратно накрыл Миву. Сел любоваться с улыбкой, как у джокера. Если она проснется в этот момент, то закричит от ужаса, потому что улыбку эту Атсуму не контролирует. Он в упор глядит и не мигает. Вспоминает какими-то флешбеками то, как заходил в погруженную в темноту квартирку. Повернул ключ в замочной скважине. Убрал телефон в карман спортивной куртки. Услышал невероятно вкусный аромат из кухни. Заглянул туда. И начал искать Миву. А потом завис. Увидел это. Она помылась в его душе. Если он когда-то оживет и перестанет созерцать как сумасшедший ее сон, он пойдет в ванную и ляжет в ванне, валяясь и впитывая, как дворовая собака в грязи. Отупевшая от счастья дворовая собака. Она пахнет его гелем для душа. У Атсуму на это встал. Она сопит, как маленький ребенок. Атсуму захотел ее погладить, но побоялся разбудить. Он всю ночь будет смотреть, до первых лучиков рассвета. Пока она не откроет глазки. Она в его футболке. Она в его футболке. Она в его... фут-болке... Нет, он не вынес этого и начал себя гладить. Закрыл глаза блаженно, доставая член, и раскрыл снова, чтобы смотреть на эту уютную и такую привычную, хиоговскую Миву. Его девочку. - М... - он смотрел, не отрывая глаз, снова как безумный, и яростно ласкал себя. Все свои стоны глушил, прикусив губу, хороня в глотке, лишь бы она не проснулась. И кончил так ярко, что шевелиться стало неохота. Утром проснулся от того, что стало очень жарко. Он пошевелился сонно и ощутил свое одеяло на плечах, потом ногах и животе. Свой голый член, засохшую сперму и что-то тягостно липкое на своей щеке. Потянулся потрогать и понял, что это бальзам для ее губ. Она поцеловала его. Укрыла одеялком и поцеловала. Ой. Кажется, сердце разорвалось на кусочки. Он учуял носом запах жареной яичницы с беконом. Кофе. Услышал мягкое шипение и как напевает девочка, сверкающая стройными голыми ножками сейчас на его кухне. Он счастливо закрыл глаза и улыбнулся от души, с широко открытым ртом и словил себя на мысли, что готов вот сейчас уже рассмеяться. В жизни никогда не пожалеет, что он Мия Атсуму, потому что только у него могла случиться Мива. Он поднялся и поправил штаны, прокрался на кухню. Начал наблюдать, улыбаясь еще шире. Засранка. Трусики надела хоть? Надела, блин. Он готов раздеться сам. Подкрался еще ближе, чтобы не нарушить красоту момента. - Ааа! Мама!!! - завизжала Мива громко и противно, так, что уши заложило. - Мия! - запищала теперь на ультразвуке. - Кто так подкрадывается?! Фуууууух... Она схватилась за сердце — или сиську, Атсуму уже не разглядел. - Кто кричит так неприлично громко, - невозмутимо сказал он, загребущими руками ухватываясь сразу за все прелести. - Соседи решат, что ко мне явилась полоумная. Переезжать придется ведь. Он зарылся носом в ее густую шелковую шевелюру, сладко пахнущую его кислым шампунем, и начал оставлять багровущие засосы с кровоподтеками. Она шикала и айкала, но не останавливала. - Переезжать придется все равно. Я в этой каморке жить не буду. - Капризная какая. Тут ведь так уютно. - А постарался кто? Атсуму хотел бы ответить, если бы успел уследить за своими пальцами, которые уже без его ведома, и ведома его головы, проложили хорошо знакомую дорожку в трусики. Он безжалостно начал терзать Миву. Ой, боже, как же хорошо он знает, что и как ей нравится. Вот хоть сейчас экзамены сдавай. - Вонючий, ффу! Уйди от меня! - Тогда сама не прижимайся. - Это ты меня прижимаешь. - А кто сейчас попу выставил, бесстыдная? - У меня есть кокосовое масло, - совсем разомлевшим голосом проговорила она. - Долго идти, - выдохнул Атсуму, нагнув Миву и вытащив член. Они трахались прямо у плиты, на столике с нарезанными ягодами и фруктами, ароматно пахнущей арахисовой пастой и варящимся кофе. - Ко-фе, - простонала Мива, вытянув руку в сторону турки. Атсуму нагнул ее ниже и сам выключил на плите все, что сейчас готовится. Мива снова отключилась. Отрывисто постанывая. Подставляясь, как в последний раз. Ссука. Он начал долбить ее еще грубее. И Мива наконец закричала, перестав сдерживать себя. - Сзади, сзади, - дрожащим голосом начала она вдруг умолять. - Что? - не понял Атсуму, еле вспомнив, как говорить. - Сза... ааа, - Мива начала кончать. Ах, это женское удовольствие. Женщины могут кончать часами, секундами, несколько раз подряд, сколько им захочется. Атсуму знает это. Он даже как-то спал с молоденькой сексологом. Он знает все. Он знает, что Мива любит его грубость вперемежку с нежностями и любит все это неожиданно, внезапно. Поэтому дернул сейчас за волосы, оставляя колтуны, и кончил, как никогда в жизни не кончал до этого. Полминуты и со вкусом, выстанывая все известные ему гласные, без единой мысли в голове, кроме вот этой. Мива еще долго двигала ножками, смакуя свой оргазм. Ох, он знает, что Мива на самом деле балдеет от члена внутри, от растекающейся спермы. Любит, когда сперма вся в ней и стекает по ее ногам. Круче, чем в порнхабе, блин... Он даже двинул бедрами немного и Мива простонала. - Кобель, - совершенно разморенным, преступно мокрым голосом сказала она. - Течная сучка. Как же я люблю тебя. Мива сладко простонала. - Поешь на мне, - попросила она. - Что? Атсуму принялся смеяться. - Что еще хочешь, принцесса? - Анальные оргазмы. Она вытянулась на своих ручках и повернулась к нему, довольно улыбаясь. - И глубокий горловой минет. Они замерли на несколько секунд. - Знаешь, вчера я даже плакала, потому что хотела и готовилась к нему. - Оу. - Хочешь, каждую неделю буду делать? - Хоть каждый день. На завтрак, ужин и обед. Мивины губы растянулись в улыбке. - Ты же сутками живешь в спортзале. - Ну, и что. Есть перерывы. Она дернула бровями и прогнулась в поясничке, всасывая - о господи - его уже вялый член своей вагиной. - Ты, блять, где этому научилась, маленькая шлюшка? - Хах, - фыркнула она, - понравилось? - Да, блять. М. Ох. Сука. Он начал гладить ее бедра. - М, как мягко. Из-за твоей спермы. Спермы. Да. Скажи еще что-нибудь. - Кончи в меня еще раз, пожалуйста. Хочу побольше спермы. Черт, да. Он готов удовлетворять ее желания каждую секунду своей жизни. - Мива, где ты научилась этому, - быстро пробормотал Атсуму, пока еще может связно думать, проникаясь ощущениями. - А как на ощущение? - Как... минет... только вагиной. - Ну да, это и называется минет вагиной. - Блять, откуда ты этому научилась. - Я брала уроки у американских коучей по женской интимной гимнастике. У них и мужская гимнастика есть, интимная, конечно, - продолжала говорить она, усыпляя мозг своим минетом. - Для здоровья ой как важно. И для внутреннего самовыражения. Она повела бедрами вверх и вниз. О господи. Атсуму снова готов, с завидной скоростью и от неожиданности. Мива как американские горки, никогда не соскучишься. Потом съели завтрак с бутербродами и арахисовой пастой с авокадо. Атсуму достал тунца из морозильника, хороший, высшего качества. Он гордится этим своим приобретением. Они решили через два часа устроить перекус с тостами из тунца и авокадо. Атсуму достал свою любимую толстовку, надел ее на Миву, смотрел, как она натягивает свои потрясающе мягкие на вид лосины и вместе они вышли за тостером. Он каждые пять метров останавливался, чтобы поцеловать ее. На это уходило где-то секунд тридцать, если они не увлекутся. Купили тостер через полчаса, потом пошли смотреть на миксеры, лавки с фруктами, где Атсуму купил три пакета авокадо и грейпфрута, зашли в отдел нижнего белья. И Атсуму, ведомый яичницей с беконом и кофе, утренними оргазмами, вагинальным минетом и ночным видением, купил три дорогих комплекта Миве с расчетом на то, что поимеет ее в них до перекуса и во время. Мива дала ему скидку: увела в кабинку «посмотреть еще что» с какими-то купальниками и сделала крышесносный-глубокий-минет. Атсуму держался вспотевшими ладонями за стены, зеркало и дверь — и смотрел. Горло пересохло, именно поэтому он не застонал утробно, хотя мог бы. А Мива пролила часть его кончины на свое лицо и волосы, сглотнула, как последняя шлюха в его воображении и посмотрела на него. Он дышал, как загнанный, три вдоха, а потом закрыл глаза и стукнулся затылком о стенку. Купальники пришлось докупить, только Мива их действительно примерила, чтобы не выбрасывать потом. Конечно, такое вложение, Атсуму всерьез бы мог обидеться.