Колесо сансары

Атсуму достал с полки Мивино кокосовое масло и очень осторожно постарался прикоснуться к ней. Мива вздрогнула, продолжая лежать в напряжении. Он убрал пальцы, достал еще немного масла и коснулся еще нежнее ее лона. Она все еще не издавала звуков, но Атсуму всем телом ощущал, как она беззвучно плачет. - Прости. Прости, пожалуйста. Я урод. Он продолжил мучить ее, зная все прелести кокосового масла. Мива сама их расписывала. - Мне нужно войти, - сказал он осторожно, наблюдая за ее реакцией. Мива кивнула и зажмурилась. Но подняла палец. Атсуму чуть не проник внутрь, но вовремя остановился. - Кивни, когда будет можно. Мива лежала, закрыв глаза. Слёзы по инерции стекали на подушку. Атсуму за этим наблюдал. Наконец она выдохнула и кивнула. Атсуму, как мог, медленно и осторожно начал проникать внутрь. Он старался не беспокоить стенки влагалища, чтобы не причинить еще больший вред. Мива всхлипнула и дернулась в его руках, и он остановился. «Черт». - Приду в себя, - отрывисто сказала Мива, - убью. - Конечно. - Откуда психотерапевт? - он не помнил, когда сказал ей о психотерапевте, но возможно она в запале достала из кармана его брюк бумажку. - Врач направление дал. - Так вот, что это было? - она гипнотизировала стену. - Что? - Агрессия твоя. Атсуму об этом не думал. Единственная мысль, которая крутится сейчас в голове, это боль, которую он причиняет Миве. - Наверное. - Я тебя таким никогда не видела. Ты словно был… в состоянии аффекта. Атсуму молчал, стараясь аккуратно вытащить пальцы из влагалища. Почти сумел, Мива не двигается, напряженная как струнка. - Простых извинений не хватит, - вздохнув, проговорил он. Он вытащил пальцы и наклонился к ней как можно мягче. Обвил руками, но не сжал. - Что мне сделать, чтобы ты простила? - Даже не знаю. Голос Мивы был полон сомнений. - Ты прав. Я вела себя как эгоистка… Отчасти это моя вина. Прости меня тоже. - Конечно, - он блаженно вдохнул аромат ее шеи, борясь с желанием стиснуть в объятиях. - Я не должна была злить, - Атсуму слушал. - Но я тоже… было неприятно. Чувства говорят одно, а голова другое. Если подумать как следует, Атсуму с ней никогда вот так не откровенничал. Он не знает, что она думает об их отношениях. - Что говорит голова? - Уйти. Атсуму пытался приучить себя к этой мысли последние несколько минут. Но услышать их все равно оказалось слишком больно. - А чувства, - он старался не выдать эмоций. - Что я люблю тебя, балбес. А разум говорит: «Зачем встречаться с тем, кто причиняет боль»? Может, вправду лучше разойтись? Атсуму думал — о выборах, которые делал на протяжении всей жизни. Неужели он такой плохой? - Возможно. - Пойти к специалисту тоже хорошая идея. Мы с тобой больные на всю голову. Захотелось хмыкнуть, но энергии на это не хватило. Он оценил всю иронию. - Сходим на один сеанс, дальше посмотрим. - Думаешь, одного хватит? - Ну, - протянул Атсуму, - вообще-то врач говорил о курсе. - Значит, лучше курс. Он задумался всерьез. Если это поможет сохранить отношения, он пойдет на это. Атсуму отчаянно пытался остаться с Мивой в отношениях. Зачем еще ходить к психиатру? Или кто он там. *** Сеансы у доктора психологических наук (или как это назвать) они решили посещать отдельно. Проблема Атсуму заключается в употреблении наркотиков. Проблема Мивы, видимо, в другом. Но доктор предложил раз в несколько сеансов устраивать парные встречи, чтобы обсудить отношения внутри их пары. Атсуму много денег заплатил за это. Он бы ограничился парой сеансов, следовал рецепту по бумажке и обращался бы при острой необходимости (то есть, никогда). Но Миве это показалось очень крутой идеей. Так что, ради нее. На одной из встреч доктор вдруг спросил: - Есть ли у вас подавленные чувства? Атсуму нахмурился и выдал сразу: - Нет. Доктор кивнул. Пять сеансов спустя он повторил вопрос. Атсуму опять ответил «Нет». Когда он снова об этом спросил, Атсуму не выдержал. - Почему вы это спрашиваете? Он нахохлился в своем кресле пациента, даже волосы взъерошились, будто он какая-то ворона. Осталось только каркать в адрес доктора. - Отрицание того, что вы не подавляете эмоций или чувств, выдает вас. - Не понял? - Вы отрицаете наличие подавленных эмоций, или чувств. Вы отказываетесь заглядывать в себя, - Атсуму смотрел на доктора глазами, полными закипающего раздражения. - Психологически здоровый человек не реагирует на подобные вопросы. Вы же даете мне быстрый и категорический отказ. А это значит, что вам есть, что скрывать. Атсуму этот доктор, с позволения сказать, начал потихоньку так бесить. - Давайте я спрошу иначе. Как часто в детстве вы вступали в драку? Атсуму вгляделся в лицо человека напротив. Что, по нему видно, что он хулиган? - Дрался пару раз. - Как часто? - доктор заинтересованно его разглядывал. Атсуму невольно начал вспоминать. - В основном с братом. Но это же нормально, - убедительно-вопросительно посмотрел он на психолога. Тот кивнул. - Бывали случаи, когда вы избивали кого-то — возможно брата, может нет — достаточно сильно? Атсуму нахмурился и опустил глаза. Он отчетливо вспомнил все свои яростные драки. Поднял глаза и уставился на раздражающего доктора напротив. - Насколько сильно? Атсуму шумно выдохнул и потер переносицу. - Ну, были случаи, да. Неужели это значит, что я какой-то псих? - он непроизвольно сделал жест рукой, полный вопросов и внутренних противоречий. - Я так не говорил. И имел в виду не это. - А что вы имели в виду? - Атсуму насупился сильнее, оставаясь одновременно расслабленным и раздраженным. - Всего лишь, что в свои удары вы вкладываете больше, чем сиюминутную прихоть. - Что это должно значить? - То, что вы подавляете в себе чувства и эмоции. Иными словами, стремитесь все контролировать. Когда эмоции выходят из-под контроля за счет каких-то внешних факторов, вы теряете контроль и чувства, глубоко запрятанные в подсознании, дают о себе знать. К примеру, вспышка ярости на сиюминутную мелочь запускает триггер, возникший изначально в самой первой ситуации в далеком прошлом. Вы не можете контролировать это, потому что не знаете, что вас провоцирует. Выходит, все кто оказывается в зоне поражения, становятся невольными участниками сцены и могут пострадать. Атсуму стал себе мерзок. Он выслушал слова психолога и опустил голову, проигрывая последние события из жизни. - Это абсолютно нормально. Винить себя не лучший выход, важно проблему решить. Нерешенная проблема может стать итогом целого спектра побочных эффектов. Начиная от наркотиков. Атсуму тяжело опустил локти на колени и закрыл лицо руками. - Предлагаю вам решение, - бодро сказал доктор. - Вспомните любое чувство, которое приходит вам в голову. Он разглядывал скорбную фигуру Атсуму поверх очков. - Это будет первый шаг. - А какой второй? - спросил Атсуму. - Сначала вспомните. Какое угодно, - напомнил ему доктор. Атсуму начал вспоминать. Самым сильным чувством, которое он вспомнил, оказался… - Стыд. - Почему вы испытываете стыд? Атсуму трудно это признавать. Но сеанс уже оплачен. К чему-то же это должно привести? - Я… надругался над Мивой и… - в горле пересохло и он непроизвольно сглотнул, - принимал наркотики. - Вам стыдно перед вашей женщиной? - Да, - уверенно кивнул Атсуму. Доктор взглянул на наручные часы. - Вспомните еще какое-нибудь чувство, связанное со стыдом. Атсуму задумался, и задумался бы надолго, но его прервали. - Оставим вопрос до следующего сеанса. Подумайте, проанализируйте. А после придете с полным списком всех подавленных эмоций и, соответственно, чувств. Думайте, - напомнил он, - ничего не упустите. Даже если что-то вам покажется сущим пустяком или неимоверной глупостью. - Тогда получается, если я это сделаю, проблема решится и я закончу свой курс? - с надеждой спросил Атсуму. Доктор усмехнулся, разбив надежду Атсуму. - Все зависит от вас. Атсуму покинул его кабинет со смешанным чувством удовлетворения и раздражения. Наверное, это прогресс. Дома его ожидала Мива с разогретым ужином. Она улыбнулась томно, но все еще к себе не подпускала. Стоит ли напоминать себе, что доктор наложил запрет на близость на время их лечения. «Возникнет новый импринт. Секс будет восприниматься не как удовольствие, а как бегство от проблем». Не говоря уже о том, что Мива сама такого не допустит. Атсуму не знает, о чем она беседует со своим психологом. Но первая ее заслонка от душевной близости рикошетом ударилась в нее саму: в тот же вечер она бросилась к нему в объятия и не отпускала три минуты. Он боялся как-то прокомментировать это или что-то сделать, поэтому они молча, неуклюже распластались на диване и обнимали друг друга в неудобных местах. Потом Миву что-то жухнуло и она, наконец, устроилась поудобнее и улыбнулась ему. - Скажи что-нибудь, молчун, - добавила к улыбке. - Я люблю тебя. И не отпущу. Это он побоялся сказать вслух. Миве очень бы хотелось, чтобы Атсуму продолжил гладить ее лоно маслом, это казалось ей романтичным: он нанес рану и он же ее исцеляет. Но доктор сказал никакой близости, а раньше любое прикосновение могло привести их к ней. Они не рисковали. Атсуму не рисковал. Поэтому Мива сама себя лечила, естественно, посоветовавшись с гинекологом, которая с прищуром всмотрелась в нее на предмет еще более весомых повреждений и ненавязчиво предложила контакты экстренной помощи пострадавшим женщинам. Если честно, Мива обратилась к ним. И, судя по всему, все делает правильно. Работа с психологом очень помогает разобраться в чувствах. У организации оказался таких штат. И впридачу уроки самообороны и правильной психологической защиты во время нападений. Да, выстроить доверие с нуля это как родиться заново. Они будто заново рождаются и перезапускают отношения. Должно выгореть. Должно.