Дыхание

Эл открыл глаза, обвёл потухшим взглядом комнату и сделал неутешительный вывод: он опять не умер. Да что за невезение! Столько всего перенести, и всё равно остаться в живых! Он чувствовал сильную слабость во всём теле и мерзкий привкус алкоголя на языке. Детектив прислушался: кто-то разговаривал в его комнате. Точнее Ватари говорил с кем-то, кого Эл не видел. — Вчера Интерпол задержал Джона Келсо по делу о банде в Лос-Анджелесе. Он во всём признался. Блестящая работа, и у тебя ушло всего три дня. Эл рывком сел на постели. Это ведь его дело. Кто это раскрывает их за него? Усилием воли он остановил головокружение и хриплым голосом спросил: — С кем ты разговариваешь, Ватари? — С твоим личным Богом Смерти, — усмехнулся тот. — С кем?! — вытаращился Эл. Руки коснулась какая-то бумага, и Эл увидел Его. Лайт выглядел так же, как при их последней встрече, разве что крыльев за спиной не было. Крылья?! Эл в шоке рассматривал сложенные сейчас за спиной Лайта огромные чёрные крылья. Чёрная же рубашка была расстёгнута, обнажая грудь, а глаза Ягами горели красным огнём. — Какая реальная галлюцинация, — пробормотал Лоулайт. — Похоже, в этот раз я переборщил с марками. — Я действительно существую, — сказала галлюцинация. — Ну да, все вы так говорите. Лайт размахнулся и ударил его по лицу так, что у Эл искры из глаз посыпались. Боль была такая реальная, что он сразу пришёл в себя. Галлюцинация никогда не смогла бы его ударить — Лайт был настоящим. Держась за горящую щёку, Эл второй рукой провёл по крылу, которое так и манило прикоснуться к себе. Перья на ощупь оказались очень мягкими, детектив с удовольствием пригладил их ладонью. — Я не мерещусь тебе, Эл, — сказал Лайт. — Я просто стал Богом Смерти. — Это невероятно, — ответил Эл, переводя взгляд с крыльев на пугающе-красные глаза Лайта. — Невероятно то, что с момента моей смерти прошёл всего год, а ты уже успел стать наркоманом с двумя попытками суицида. Ягами схватил Лоулайта за ворот растянутой кофты и как следует встряхнул, у Эл аж голова качнулась из стороны в сторону. — О чём ты думал вообще, гений?! — рявкнул Ягами. — Я пришёл, когда твоё время было уже на исходе. Мы с Ватари еле успели тебя откачать. Точнее, он успел — мне нельзя продлевать жизнь людям. Все твои наркотики и выпивку я выбросил, и если ты ещё раз попробуешь себя отравить, я тебя лично в Тетрадь запишу и пропишу наиболее мучительные обстоятельства смерти, так и знай! — В Тетрадь? — улыбнулся Эл. — У тебя снова есть Тетрадь Смерти? — А как же! А ещё у меня есть Глаза, которыми меня снабдили Боги. Так что я вижу твоё имя прямо сейчас. — О… Да ты всё опаснее. Видишь имя, обладаешь Тетрадью. Ты ещё и боли, небось, не чувствуешь? — Нет. Я почти ничего не чувствую. Ни боли, ни холода, ни голода, ни усталости. — Почему ты пришёл, Лайт? — задал главный вопрос Эл. Лайт сел на кровать рядом с ним и тихо сказал: — Потому что мы родственные души. — Ты знал?! — шокированно выдохнул Эл. Бог Смерти грустно улыбнулся и кивнул: — Да. Мне было семь, когда мы всей семьёй пошли в храм, и там мне сказали, что сегодня день рождения у моей родственной души, с которой нас свяжут неразрывные узы. Это было тридцать первого октября. И что я почувствую нашу связь, когда встречу эту душу, потому что у нас будет одно дыхание на двоих. Эл бессильно застонал и уткнулся лицом в колени, спрашивая: — Почему ты не сказал мне раньше? — Я пытался. Когда мы вели расследование по делу Хигути, я пару раз заводил с тобой разговор о судьбе, душах и так далее. Но ты каждый раз обрывал меня, давая понять, что не веришь в это. Да и мне самому, если честно, вся эта связь душ казалась детской сказкой. Я же не Миса, в конце концов, чтобы верить в мистику. Эл фыркнул. — Когда я ждал казни в тюрьме, то хотел с тобой поговорить как раз об этом, — продолжил Лайт. — Я думал, ты хочешь, чтобы я добился смягчения приговора. — Это тоже бы не помешало, — усмехнулся Лайт. — Но тебе непременно хотелось меня убить. — Будто тебе не хотелось убить меня, — заметил Эл. — Мне хотелось убить человека, мешающего построить Новый мир, но не родственную душу. — И ты хочешь сказать, что, если бы я тебе не помешал тогда в вертолёте, ты бы не убил меня впоследствии? — Убил бы, — честно ответил Лайт. — И мучался бы потом, как ты сейчас. Но у меня была Тетрадь, а она стала для меня смыслом жизни. Как Кира я вытеснил бы все чувства из своего сердца и посвятил бы себя делу, в которое верил. Я думал, что для тебя детективная практика тоже очень важна. Поэтому я и удивился, обнаружив, что ты забросил все дела и старательно предаёшься унынию. — Грех предаваться унынию, когда есть другие грехи? — лукаво спросил Эл. — Именно. Учти, Эл, я не дам тебе умереть. Не так и не сейчас. В глазах Эл вспыхнул знакомый огонёк соперничества: — Собираешь мне помешать, Кира? — он усмехнулся. — Помешаю, не беспокойся. Я уже нашёл владельца своей Тетради в мире людей. Эл нахмурился: — И кто это? — Владельцем Тетради Смерти теперь является Ватари, а я имею право следовать за ним, а, значит, и за тобой. Эл перевёл удивлённый взгляд на Ватари: — То есть ты теперь Кира? Ватари фыркнул, а Лайт возвёл глаза к потолку: — Наркотики очень плохо повлияли на твой мозг. Ты вообще как это себе представляешь? С какой вероятностью Ватари может убивать людей? — Меньше одного процента, — прошептал Эл. — Но… — Ну он и не Кира. Никто не Кира сейчас. Даже я. Тетрадь Смерти просто хранится у Ватари и всё. — А ты… ты надолго здесь? — Пока не верну тебя в человеческое состояние. — У тебя, наверное, и план есть? — с усмешкой спросил Эл. — Есть, не сомневайся. Во-первых, надо тебя откормить. Тебя сейчас можно на уроках анатомии показывать, как наглядное пособие. Во-вторых, Эл, когда ты в последний раз мылся? — Когда вены резал, в ванне лежал. Это считается, мамочка? Лайт прищурился, его лицо исказила злобная усмешка. Чёрные крылья за его спиной резко распахнулись и с силой хлопнули по воздуху. Эл еле удержался, чтобы не отпрянуть — сейчас от Лайта исходила по-настоящему тёмная энергия, в нём было что-то демоническое. Только обычно демоны души у людей забирают, а Лайт, наоборот, излечивал истерзанную за этот год душу Эл. Лоулайт только сейчас обратил внимание, что с присутствием Ягами перестал задыхаться и кашлять. У них снова было одно дыхание на двоих. — Ты сам дойдёшь до ванной или тебя отнести? — спросил Лайт, окончив представление и снова сложив крылья за спину. — Сам, — хмуро ответил Эл и свесил ноги с постели. — Ватари, принесите ему что-нибудь поесть, пожалуйста, — обратился к помощнику Лайт. Ватари ушёл за припасами, оставляя своего воспитанника и Бога Смерти наедине. То, что пережил за эти дни преданный помощник, не пожелаешь и врагу. Эл упрямо отказывался объяснять, что с ним происходит, а специалисты, приглашённые Ватари, только разводили руками. Ему было безумно больно смотреть, как мальчик, которого он воспитывал с четырёх лет и который был ему почти как сын, сознательно убивает себя. Он пытался говорить с ним, увещевать, воспитывать — но всё без толку. Когда Ватари обнаружил Эл лежащим на кровати с закатившимися глазами и пеной у рта, он чуть не сошёл с ума, и это при том, что днём ранее вытащил его из ванной с перерезанными венами. Только появившийся в этот момент Лайт с его трезвой головой и быстрыми распоряжениями привёл его в чувство. В тот день Лайт спас не только Эл, он спас и Ватари. Что бы основатель дома Вамми ни говорил насчёт наследников, на самом деле он не представлял жизни без своего самого первого гениального подопечного. Как тот, судя по всему, не представлял жизни без Лайта. Услышав о родственных душах, Ватари моментально всё понял. Такие вещи не были редкостью. Обычно родственные души становились возлюбленными или лучшими друзьями, живя и радуясь своему чудесному взаимопониманию. И только два упрямца, желающие прогнуть этот мир под себя, предпочли мучиться вместо того, чтобы просто принять свою связь. Тем временем один из двух упрямцев пытался самостоятельно дойти до ванной, хотя ноги у него дрожали и грозили в любой момент подогнуться. Лайт довольно успешно играл роль злого надзирателя, на самом деле готовый в любой момент подхватить Эл под руки. Лайт путался в сложных чувствах, которые испытывал по отношению к детективу, даже сейчас, но одно он знал точно — Эл заслуживает уважения. Пусть он сам довёл себя до такого беспомощного состояния, Лайт был уверен: Эл на самом деле не был слабым. На удар Бога Смерти он не ответил лишь от шока и истощения. Ещё неизвестно, как пережил бы потерю родственной души сам Лайт, если бы ему удалось убить Эл. На наркотики он бы, скорее всего, не подсел — воспитание не позволило бы — но вот с ума сойти вполне мог. Эл всё-таки покачнулся, и Лайт подставил ему плечо: — Обопрись. Эл не стал тратить силы на спор, и они вместе дошли до ванной. В облике Бога Смерти Лайт стал намного сильнее физически, и ему не составило труда одной рукой удерживать худое тело Эл, а второй — набирать ванну. Разделся Эл сам и, лишь слегка опираясь о плечо Лайта, перешагнул через бортик ванны и погрузился в тёплую воду, полную ароматной пены. Не открывая глаз, Эл тихо спросил: — Лайт, каково это? Умирать. — Страшно. Страшно и обидно, — подумав, ответил сидящий на полу Ягами. — Мне было очень обидно, что ты меня не выслушал, и что я так и не построил Новый мир. — Я так и думал… Ты злишься на меня? — Эл приоткрыл глаза и слегка повернул голову, чтобы видеть лицо Лайта. Ягами пожал плечами, и крылья, зашелестев, всколыхнулись: — Нет, наверное. Я ведь поступил бы так же. — Почему мы не обсуждали всё это раньше, пока ты был жив? — Дураки потому что, — хмыкнул Лайт. Он протянул руку к волосам Эл и намотал на палец мокрую прядь. Эл, догадавшись о его желании, протянул ему бутылёк с шампунем. Они снова понимали друг друга без слов. Лайт безо всякого удивления выдавил шампунь на ладонь и начал намыливать густые чёрные волосы, отросшие уже существенно ниже плеч. — Ещё немного, и ты сможешь петь в рок-группе, — улыбнулся он, пропуская длинные волосы между пальцев. — Стричься я не буду, даже не уговаривай. — Меня всё устраивает, — шепнул ему Лайт. — Ты, главное, живи. — Ну уж если Бог Смерти уговаривает меня жить, видимо, придётся, — усмехнулся Эл и снова закрыл глаза, расслабившись под чуткими руками, массирующими ему сначала голову, потом шею и плечи. Впервые за многие месяцы он успокоился и позволил себе получать удовольствие от самых простых вещей. Вернувшись в спальню, они обнаружили большой поднос, уставленный вазочками с фруктами и сладостями на любой вкус. На краешке подноса сиротливо лежала пачка чипсов. Эл повертел её в руке и передал Лайту: — Видимо, это тебе. Лайт с удовольствием захрустел некогда любимыми чипсами с консомэ, надеясь, что не подсядет на них, как Рюук на яблоки. Эл съел два банана и теперь наслаждался клубничным чизкейком. Подумать только, он уже успел забыть, как это вкусно! Может, всё дело в том, что теперь рядом с ним Лайт? — Ты продолжишь записывать преступников в Тетрадь, которая сейчас у Ватари? — Я бы, может, и хотел, но не могу, — Лайт состроил недовольную гримасу. — Король сделал меня Богом Смерти с тем условием, что я не буду записывать больше одного человека в год для поддержания собственного существования. — То есть мир обречён погрязнуть в преступности без своего Бога? — поддел его Эл. — Только если его не спасёт детектив с мировым именем. — А если этому детективу не помешала бы помощь Бога Смерти? Лайт улыбнулся: — В таком случае Бог Смерти не оставит детектива. — Обещаешь? — Обещаю. Придя через час за подносом, Ватари остановился в дверях, с улыбкой наблюдая открывшуюся его взору картину: Лайт сидел на кровати, оперевшись о спинку, и заглядывал через плечо Эл в экран ноутбука, который тот держал на коленях. Лоулайт откинул голову на плечо Ягами и вполголоса рассуждал о том деле, которое успел раскрыть за него Лайт. Эл выглядел заметно посвежевшим и даже повеселевшим, его глаза блестели, выдавая азарт. Ватари давно не видел воспитанника таким воодушевлённым, таким живым. Они работали до поздней ночи, и в полночь Эл, потянувшись, спросил: — Лайт, а тебе нравится быть Богом Смерти? — Мне нравится летать. Когда паришь на огромной высоте, ощущаешь невероятную свободу. Крылья — лучшее, что есть у Богов. Даже лучше бессмертия. — Жаль, что я не могу узнать, каково это. — Можешь, — Лайт встал и протянул к нему руку. — Иди ко мне. Эл неуверенно встал и вложил свои пальцы в ладонь Лайта. Бог Смерти притянул его к себе, обхватил поперёк туловища сильными руками и, взмахнув крыльями, вылетел вместе с Эл в открытое окно. От неожиданности Лоулайт даже не вскрикнул — звуки застряли в горле. Несколько секунд ему понадобилось, чтобы привыкнуть к новому положению. Он посмотрел наверх: огромные чёрные крылья равномерно поднимались и опускались, неся их вперёд. А внизу под ними расстилался залитый огнями ночной город. — Разведи руки в стороны, — шепнул Лайт. Эл послушался и в следующий миг понял, о чём говорил Лайт. Он наяву видел то, что даже не снилось и не являлось под кайфом: небоскрёбы казались спичечными коробками, автомобили — игрушками, а редких пешеходов и вовсе не было видно. Вылетев за пределы города, они спустились совсем близко к озеру, и Эл увидел их силуэты — его и Лайта — отражающиеся в зеркальной глади. Вода ласково шелестела под ними, Эл протянул руку и коснулся поверхности озёра, маленькая рыбёшка испуганно шарахнулась от него, а Лайт засмеялся и резко взлетел ввысь, поднимаясь над лесом. Эл никогда не испытывал ничего подобного: полная свобода, счастье и доверие наполнили всё его существо. Доверие воздуху, который нёс его вперёд и наполнял лёгкие, и рукам, которые никогда не отпустят. Они летали, кажется, несколько часов, пока Эл, утомившись, не уснул, и тогда Лайт отнёс его обратно и уложил на кровать. Какое-то время Бог Смерти просто лежал рядом с Эл и прислушивался к его дыханию — глубокому и размеренному, каким оно и должно быть. Два часа спустя Эл открыл глаза. Он лежал в каком-то невероятно мягком коконе непонятного происхождения. Детектив перевёл взгляд влево и увидел Лайта, что-то печатающего в свете экрана ноутбука. Оба его крыла лежали на постели: на одном свернулся детектив, а вторым Лайт прикрыл его, как одеялом. Установив происхождение уютного кокона из чёрных перьев, Эл спросил: — Почему ты не спишь? Лайт улыбнулся и посмотрел на него: — Мне не надо спать. Я же не человек. — Выходит, мы поменялись ролями? — зевнул детектив. — Похоже на то. Спи. — А тебе не больно? Я же на твоём крыле лежу. — Не больно, не волнуйся. Боги Смерти не испытывают боли. Но, если хочешь, я могу свернуть их. — Не надо, — попросил Эл. — Они такие мягкие. И они часть тебя. Лайт улыбнулся: — Спи, я никуда не денусь…