THE MISEDUCATION OF EVE POLASTRI

Ты витаешь высоко в облаках или ходишь, потупив взгляд, Когда ты влюблён по уши, ты не в состоянии справиться с собой. Но если ты никогда этого не испытаешь, ты никогда не узнаешь, На что способен… Огни приведут тебя домой И зажгут тебя изнутри – Я попытаюсь вылечить тебя… Fix You — Coldplay Ева остается на ступеньках крыльца, пока воздух не начинает кусать её щеки, и она больше не может выносить холод. Интересно, чем занималась Оксана, пока ее не было? Она могла бы лечь в постель и ждать её. Она могла бы сесть на диван и вернуться к чтению книги, которую Ева наверняка уже закончила сегодня днем, но она будет притворяться, что находит это увлекательным, изображая тоску, пока Ева будет вдали от нее. Оксана не делает ни того, ни другого, когда Ева возвращается. Она сидит за кухонным столом, два пистолета лежат перед ней. Чистит их с мастерством человека, чья работа требовала этого ежедневно. Её ловкие пальцы работают уверенно и точно, почти рефлекторно. Она не оборачивается, когда слышит, как входит Ева. Ева сбрасывает свитер и подходит к ней. Кладёт руку ей на плечо. — Эй, — Ева пытается. Оксана заметно напряглась. Она выдыхает и медленно поворачивается к Еве. Её глаза ничего не выдают. Ева понимает, что на ней одна из её личностей. — Я же сказала, что скоро вернусь, — говорит она мягко. Для пущей убедительности она пожимает плечо. Блондинка сглатывает и слегка качает головой. Теперь её глаза намокли. Тот, кто приветствовал Еву, теперь ушёл, а Оксана вернулась на своё место. — Знаешь, со мной такое случается нечасто, — она признается шепотом. Ева иногда забывает, что со всеми масками Оксаны и всем этим талантом, что она так, так душераздирающе человечна. Она — Вилланель, наемная убийца мирового класса, любительница всего самого лучшего в жизни, эго размером с Россию, грубая, непримиримая и такая, такая самоуверенная. Но она также Оксана, дочь опозоренной матери, сестра мальчика, который любит Элтона Джона, девочка, которая любит, чтобы её гладили по волосам, целовали в губы, прикасались к её коже. Её тело выдерживало. Девушка, которая знает боль, страдание и одиночество. Девушка, которая знает, что значит быть брошенной, отвергнутой, забытой. Она одна из самых настоящих людей, которых Ева когда-либо знала. Оксана перед ней, дерзкая и красивая, чувствующая себя такой правильной, и Ева видит, как человечность течет по её венам, пульсирует в ровном ритме через их сердца. Ева понимает, что она никогда не сможет оставить её. Не специально. Она хочет сказать ей это, сказать, что она откажется от любого плана уничтожения Двенадцати, который она придумала в своей голове, ради того, чтобы они были вместе в течение любого времени, которое им будет предоставлено, но блондинка опережает её и говорит первой, поднимаясь со стула. — Я подумала об этом. Я пойду с тобой, — в её словах, в её тоне есть что-то тяжёлое, как будто каждое слово было вырвано из глубины её горла силой. — Подожди, что? Правда? — Ева этого не ожидала. — Я действительно не могу позволить тебе сделать это в одиночку. Ты умрёшь в мгновение ока, а я предпочитаю, чтобы ты была жива, — Оксана пожимает плечами, произнося эти слова, но Ева знает, что это не так. — Так вот оно что? Ты пойдёшь, чтобы нянчиться со мной? Ты что, не доверяешь моим способностям? — Ева тычет дальше. — Да. И еще я не хочу тебя бросать. Я подумала об этом и пришла к выводу, что мне гораздо больше нравится жизнь, полная опасностей с тобой, чем скучная жизнь без тебя. — Я чувствую то же самое, — отвечает Ева. Она хочет сказать что-то ещё, но Оксана снова опережает её, её слова рвутся, как будто она должна сказать их, прежде чем не сможет. — Может быть, я не понимаю, что такое любовь. Но я могу обещать тебе, что не дрогну. Я не буду колебаться. Я не отступлю. Я здесь, и я хочу быть с тобой, и я помогу тебе с Двенадцатью и со всем остальным, что тебе нужно, и я постараюсь быть лучшей версией себя, пока Вселенная не заберёт у меня последний вздох. Я могу тебе это обещать. Так что я твоя, если ты этого хочешь, — её голос дрожит, в глазах стоят слёзы, и одна из них скатывается по щеке, оставляя мокрый след. Ева никогда не чувствовала ничего подобного за всю свою жизнь. Всё из-за неё и из-за них, она только начинает понимать, они достаточно сильны и любимы, чтобы обратить вспять все промывки мозгов, через которые прошла Оксана, заставляя Вилланель подняться. Достаточно сильны, чтобы позволить человеческим эмоциям побороть её мозг убийцы и заставить её не скрывать свои чувства. Для Евы. С Евой. Она вспоминает тот момент на Тауэрском мосту. Когда Оксана была готова отпустить её и никогда не оглядываться назад, потому что Ева хотела, чтобы всё, что было между ними, прекратилось. "Я была дурой", — думает Ева. Потому что в этот момент она понимает, что Оксана действительно понимает, что такое любовь, и она была готова всё отпустить, чтобы позволить Еве жить той жизнью, которую она хотела. Та жизнь, о которой она мечтала. Но именно тогда, в тот момент, они начали признавать не только то, что их влечёт друг к другу, но и то, что они действительно способны понимать друг друга. Они ещё не были полностью уверены, что любят, не до конца, но понимали друг друга? Ну, это уже совсем другая игра. Потому что, когда вы понимаете кого-то, когда вы знаете, что он понимает и вас, есть гораздо больший риск, чем просто любить его. Люди блуждают по жизни, надеясь хоть на секунду соединиться с кем-то так ясно, так чисто, это нечто большее, чем дружба или влечение, нечто столь полное. Это понимание того, что люди хотят больше всего на свете. Особенно такие люди, как они вдвоём. Оксана будет страдать больше, чем кто-либо, если что-то случится с Евой, и Ева думает, что она никогда не была более эгоистичной или более честной за всё время, что она её знает. Это расстраивает, тяжело и безумно, и она не знает, что с этим делать, потому что Оксана плачет, а Ева ненавидит, когда она плачет. Ева поднимает голову и смотрит блондинке в лицо. Вот они: едва заметные россыпи веснушек на носу и скулах, которые она заметила только тогда, когда была в нескольких дюймах от неё. Прежде чем она успевает подумать дважды, Ева приподнимается на носочки и прижимается губами к губам Оксаны; поцелуй длится не больше секунды, но заставляет её сердце биться быстрее, несмотря на его скрытый смысл. Сидя на корточках, Ева склоняет голову и смотрит себе под ноги. Её нервы догоняют её действия, и тревожное чувство скручивается у неё в желудке. Это позор. Стыд за то, что она не отдала блондинке должного уважения, за то, что не смогла распознать собственные чувства. За то, что не смогла озвучить их и сказать Оксане, что да, Ева однозначно принадлежит ей, она уже давно принадлежит. Блондинка кладет палец под подбородок Евы, заставляя её поднять голову и посмотреть на неё. Есть что-то настолько серьезное и напряженное в её выражении, как будто она пытается проникнуть в мозг Евы. Её большой палец касается нижней губы Евы, и Ева открывает глаза. Она даже не заметила, что закрыла их. В глазах Оксаны появляется жар, которого Ева никогда раньше не видела. Кажется, время остановилось, пока они смотрели друг на друга. Ева чувствует запах духов, которыми пользуется блондинка, слышит шелест ветра снаружи, чувствует тепло, исходящее от тела другой женщины. Всё это становится слишком ошеломляющим. Ева чувствует, что у неё кружится голова, поэтому она делает шаг назад, чтобы сориентироваться. Оксана хватает Еву за рубашку и прижимает к себе женщину. Наклонив голову, она накрывает губы Евы, у неё перехватывает дыхание, и Еве требуется мгновение, чтобы осознать происходящее. Как только она это делает, она быстро ловит себя на том, что целует её в ответ, сильно, быстро и с ушибами. Руки Оксаны снова вплелись в волосы Евы. Ева отчаянно пытается приподнять свитер блондинки, желая быть к ней как можно ближе. Оторвавшись от её губ всего на секунду, Оксана быстро помогает Еве, и свитер падает на пол, оставляя блондинку в черной облегающей майке. Схватившись обеими руками за бедра, молодая женщина швыряет Еву к холодильнику. Несколько магнитов, прикрепленных к нему, с грохотом падают на землю. Оксана прижимается к Еве до такой степени, что Еве приходится бороться за дыхание. Ей все равно. Дыхание сейчас не имеет значения. Ева обвивает руками шею блондинки, углубляя поцелуй настолько, насколько это возможно. Рот блондинки такой теплый, и у нее слабый мятный привкус. Должно быть, она почистила зубы. Ева никак не может насытиться. Руки Оксаны скользнули под футболку Евы,её прикосновение было обжигающе горячим. Ева думает, что она хочет обнять её, но затем она касается чувствительного места на нижней части спины Евы, от чего Ева издает звук и непроизвольно выгибается в неё. Блондинка замирает на секунду, а затем снова проводит рукой по этому месту, как будто проверяя теорию. Дрожь пробегает по спине Евы, и она снова прижимается к ней, прерывая поцелуй и резко вдыхая. Уголки рта Оксаны изогнулись в улыбке. Блуждая по спине Евы, поднимая рубашку, руки блондинки ласкают бока Евы вверх по её животу,а затем обхватывают её грудь. В горле Оксаны раздается звук, низкий и глубокий, когда она проводит большими пальцами по соскам другой женщины. От этого по венам Евы разливается тепло, и она запрокидывает голову. Блондинка целует открытую шею Евы. Теперь они тяжело дышат. Проводя руками по плечам и спине блондинки, Ева борется с её майкой. Однако у Оксаны, похоже, не хватает на это терпения, и она заставляет Еву раздвинуть ноги коленом. Одна рука скользит от её груди вниз к поясу брюк, и Ева отпускает край, за который держалась, чтобы прижать ладони к груди Оксаны. Наблюдая за её лицом, блондинка опускает руку ещё ниже, расстёгивая пуговицу на брюках Евы и просовывая руку внутрь. — О, — дрожащим голосом произносит Ева. Она закрывает глаза в предвкушении. Когда Оксана дотрагивается до неё, она издает тихий звук от ощущения. Пальцы Евы вцепились в ткань ее топа. Ноги Евы угрожают подогнуться, но блондинка крепко прижимает её к холодильнику. Она делает что-то удивительное со своей рукой, и Ева думает, что у нее будет гипервентиляция. Оксана продолжает толкать в точку, которая посылает удары вниз по телу Евы. — Оксана, — шепчет Ева. Блондинка целует Еву, и Еве действительно трудно сосредоточиться на поцелуе в ответ. Вскоре внизу начинает нарастать возбуждение, её бедра поднимаются навстречу движениям руки другой женщины. Она знает, что делает. Боже, она точно знает что делает, мозг Евы снабжает её всем необходимым. Внезапно напряжение спадает, и Ева кричит ей в рот, крепко держась за блондинку, пока судороги сотрясают ее тело. Ее лицо пылает. Все ее тело горит. "Слава Богу, она меня прижала, потому что мои ноги, словно ватные", — успевает подумать Ева. Когда Ева снова приходит в себя, она запускает руки в светлые локоны и яростно целует Оксану. С бешено бьющимся сердцем Ева прижимается бедрами к бедрам блондинки, давая ей понять, что она хочет большего, нуждается в большем, что они еще не закончили. — Боже, Ева, — стонет блондинка у её рта. Она без промедления протягивает руки, обхватывая задницу Евы, и поднимает её с пола. Ева обхватывает ногами талию, а руками шею блондинки и наклоняет голову, чтобы убедиться, что их губы не разойдутся. Оксана на мгновение целует её у холодильника, но потом это становится слишком интенсивным для этого. Выйдя из кухни, она поворачивает за угол, направляется в коридор и пинком распахивает полуоткрытую дверь спальни. Она ставит Еву на пол, и Ева тут же хватает её за низ топа, дергает его вверх и, наконец, снимает с нее. Оксана отвечает, протягивая руку и снимая футболку Евы через голову. Она бросает её на пол. Затем Ева возится с пряжкой ремня блондинки, а затем с пуговицей её брюк. Оксана быстро сбрасывает обувь, и Ева стягивает с другой женщины брюки, открывая пару простых черных хлопчатобумажных трусов. Преодолевая желание полностью раздеться, Ева одним быстрым движением стягивает вещь вниз. Больше она ничего не успевает сделать, потому что Оксана подхватывает её и буквально бросает на кровать. Ева издает удивленный визг, и блондинка мгновенно опускается на неё сверху. Она снова прижимается губами к губам Евы, умело снимая при этом брюки и нижнее белье. Она позволяет своим рукам пробежаться по ногам Евы, её бедрам, бокам, груди. Ева делает то же самое, проводя руками по плечам, вниз по рукам, спине. Как будто они лихорадочно пытаются запомнить тела друг друга. Всё тело Евы покрыто мурашками. Её бедра непроизвольно вздрагивают, когда Оксана впивается зубами в кожу Евы. Ева начинает дрожать от желания, когда у нее трясутся руки, она успевает прохрипеть, — Оксана, — в ухо блондинки. Затем она смотрит на Еву, её глаза сверкают чем-то безошибочно узнаваемым. Она целует путь к шее Евы, а затем начинает свое путешествие вниз, целуя каждый дюйм кожи, который она находит на своем пути. Каким-то образом, когда блондинка достигает своей цели, Ева оказывается неподготовленной. Она громко ахает, выгибая спину над кроватью. Её бедра поднимаются и соответствуют скорости рта блондинки на ней. Ева не питает иллюзий, что это будет долго и сладко. Оксана на мгновение отрывается от Евы, смотрит на неё, её выражение лица определенно положительное, зрачки расширены. Ева наклоняется и проводит руками по макушке головы Оксаны, крепко сжимая ее. Другая женщина понимает намек, ухмыляется и возвращается к своей задаче. Боже, это так приятно. Это всё, о чем Ева может думать. Должно быть, она произнесла это вслух, потому что блондинка внезапно зарычала. Как будто не в силах больше сдерживаться, Оксана добавляет свои пальцы к уравнению и увеличивает темп, вызывая у Евы звуки, которые она уверена, что никогда раньше не издавала. Тепло устремляется вверх, и пот выделяется вдоль её позвоночника. Предательская боль начинает формироваться, и каждый толчок грозит разнести её на мелкие кусочки. — Оксана, — выдыхает Ева. Блондинка ни капельки не сбавляет скорости. Ногти Евы царапают её спину. Это уже слишком. — Оксана, — сказала она, — О боже... — её тело содрогается, волны сотрясают её. Они тоже не останавливаются. Ева чувствует это до самых кончиков пальцев ног. Через пару мгновений блондинка испускает дрожащий вздох на коже Евы, затем делает свое путешествие назад и дрожит, уткнувшись головой в изгиб шеи Евы, как будто она одна ошеломлена. Её горячее дыхание касается кожи Евы, её мускулы напряжены под руками Евы. Они обе тяжело дышат. Она не двигается, Ева проводит руками вверх по спине блондинки и держит её за плечи. Её собственное сердце все еще бешено колотится. Неожиданно Оксана тихо смеется Еве в ухо. — Знаешь, — Еве удается пробормотать, — Смех - это не совсем то, что девушка хочет услышать в такой момент. Блондинка медленно поднимает голову. Эти глаза, ярко-зелёные в данную секунду, осматривают лицо Евы, — Извини, — говорит она с легкой улыбкой, добавляя несколько смущенно, — Просто моё воображение даже близко не подходило к... этому. — О, так ты уже представляла себе это раньше, да? — Ева поддразнивает. — А ты как будто нет? — она возражает. Ева улыбается. Она всматривается в лицо Оксаны, разглядывая её раскрасневшиеся щеки, растрёпанные волосы, абсолютно одурманенный взгляд. Ева никогда не видела её такой, и она никогда не чувствовала себя так же. Её собственная улыбка дрогнула, и она внезапно почувствовала себя уязвимой. Может быть, Оксана чувствует это, потому что она высвобождает руку из волос Евы и проводит костяшками пальцев по её скуле. Ева закрывает глаза и выдыхает. Блондинка продолжает водить пальцами вниз по изгибу челюсти Евы, по ее губам, и снова вверх. Через несколько мгновений Оксана скатывается с Евы, накрывает их обеих простынями, скомканными в конце кровати, затем поворачивается и снова заключает Еву в свои объятия. Ева чувствует большее облегчение, чем следовало бы, когда Оксана целует её в висок и удовлетворенно вздыхает. Прижавшись щекой к блондинке, Ева вдыхает аромат её кожи. — Если мы вернемся в Лондон, пути назад не будет, — тихо говорит блондинка. Ева утыкается лицом в волосы другой женщины. — Нет, — отвечает Ева, — Не будет, — она прижимается ближе к Оксане, и блондинка крепче обнимает Еву. Через пару минут в спальне снова раздается голос Евы. — Я тоже, — говорит Ева, поднимая голову и глядя Оксане в глаза. — Ты тоже что? — смущённо спрашивает блондинка. Однако в её глазах мелькает огонёк, как будто она знает, что будет дальше. — Я тоже твоя, дурочка. Если, конечно, ты меня возьмёшь, — отвечает Ева. — Я так и сделаю. Сделаю. Сделаю, — шепчет Оксана, поднимая голову, а затем опуская, чтобы поцеловать её ещё разок, просто на всякий случай. — Хорошо, — Ева говорит невнятно, всё ещё запыхавшись. На мгновение наступает тишина, а потом... — Ева? — Да? — Давай уничтожим этих ублюдков.