Время оставить детские забавы

Июнь 2012 Гарри Поттер: 31 год Драко Малфой: 24 года       Когда Драко исполнилось двадцать четыре, они с Гарри нашли поставщика, преступника, ответственного за склад и всю торговлю нелегальными зельями.       Они оба изучали воспоминания, записанные Всевидящим Оком в "Ателье зелий и настоек", когда рука схватила Гарри за плечо, выдёргивая его из Омута Памяти. Драко был подавлен этим утром. Это заставило Гарри насторожиться, так что, когда Драко вытащил его из Омута, Гарри был вроде как готов к очередному спору о том, что они не будут заниматься сексом в магазине Драко. Тем временем Драко говорил:       — Смотри, Поттер, смотри! — и тянул его за руку.       Так как Драко, казалось, хотел, чтобы Гарри встал, он подчинился, затем Драко подтолкнул его к своему Омуту Памяти и толкнул Гарри лицом вниз. Гарри погрузился в туманную серость воспоминаний, которая, в конце концов, превратилась в ту самую складскую лабораторию, за которой он наблюдал час за часом, день за днём.       В воспоминаниях Вэнс уже несколько раз входил и выходил из лаборатории. Гарри велел Драко отделять эти воспоминания, но Вэнс был не тем, кого они искали. Ни Сэвидж, ни Рон не были предметом их поисков, потому что Гарри уже знал, что Сэвидж была вовлечена, а Рон был под контролем. Гарри нужен был поставщик, потому что это должен был быть кто-то вне департамента Авроров. Если Гарри сумеет найти поставщика, ему будет легче выследить всех, кто был замешан в этом деле и где находились все контрабандные ингредиенты. Он также сможет обнаружить, как именно контролируют Рона, Гермиону и Шеклболта, и добраться до сути всего этого.       Когда Драко сунул лицо Гарри в Омут, Гарри почти был уверен, что увиденное ему не поможет. Возможно, ещё один Аврор был вовлечён в это дело с помощью той же техники контроля сознания. Может быть, Робардс знал о складе. Гарри узнал фигуру, вошедшую в лабораторию, но это был не Аврор. Это был Абель Алби.       Гарри высунул голову.       — Он может быть поставщиком, — сказал Драко. Во временной шкале Драко Алби только что уволил его. — В этом есть смысл; он всегда то и дело исчезал, но я так и не понял почему. Я не пытался выяснить, мне было всё равно... Куда ты идёшь?       Гарри встал, переливая воспоминания обратно в банку.       — Я должен его допросить.       — Отлично, — Драко протянул руку. — Парная трансгрессия?       Гарри взглянул на протянутую руку, потом на лицо Драко.       — Ты гражданский.       — И я помогаю тебе, — сказал Драко. — Давай, пошли.       Гарри снова посмотрел на руку.       Драко опустил её.       — Я пойду с тобой. Этот бесхребетный червяк, я хочу видеть, как он получит своё. Я хочу увидеть, — он оскалил зубы, жестокое выражение, которое Гарри помнил по подростковой версии, но никогда не видел у Драко, когда ему было за двадцать. — Ты не можешь остановить меня.       — Ты знаешь, что могу, — спокойно возразил Гарри. Он не мог взять Драко с собой не из-за протокола. Драко может пострадать.       — Ты не сделаешь этого, — сказал Драко. — Ты же знаешь, что он со мной сделал.       Гарри застыл в нерешительности, сомневаясь.       — Я ничего не буду делать, — сказал Драко, пытаясь приводить аргументы, убедить Гарри. — Я буду сторонним наблюдателем. Посторонние допускаются. Я просто хочу посмотреть. Я обещаю.       Гарри всё ещё не был уверен.       — Ты всегда хочешь мне помочь, — сказал Драко. — На этот раз я прошу.       Гарри протянул руку. Улыбнувшись, Драко взял её, и они трансгрессировали в "Слаг и Джиггерс".

***

      — Гарри Поттер! — воскликнул Алби, бросаясь к нему.       Гарри инстинктивно встал перед Драко, маслянистый голос Алби напомнил о случаях, когда Драко обзывали, и Гарри немедленно почувствовал желание защитить его.       — У меня есть к тебе несколько вопросов, — сказал Гарри.       — Как ты знаешь, этот маленький Пожиратель Смерти больше не ... — Алби оборвал себя, очевидно заметив Драко.       Гарри ожидал, что Драко будет ухмыляться или сделает какое-нибудь ехидное замечание, но он просто стоял и смотрел странно пустым взглядом.       — Маленький лорд Малфой, — произнёс Алби значительно менее довольным тоном.       — Он просто сторонний наблюдатель. Вперёд, не стой столбом. — Направив палочку на Алби, Гарри потащил его за шиворот в служебное помещение за прилавком, а затем одним взмахом палочки втолкнул Алби внутрь. Когда Гарри обернулся, Драко всё ещё стоял у двери. — Драко?       Облизнув губы, Драко последовал за ним.       — Склад на Колвилл-Роуд, — сказал Гарри, указывая палочкой на Алби. — Зачем ты ходил туда?       — Я не знаю, о чём вы...       Гарри снова взмахнул палочкой, заморозив голосовые связки Алби.       — Слушай меня внимательно. Ты знаешь, кто это? — кивнув в сторону Драко, Гарри продолжил: — Ты же знаешь, что он умеет делать с зельями. Он разработал зелье-индикатор для Щёлочи из Древесного глаза, так что я буду знать, если ты его принял. Если да, то он, ты и я можем подождать вместе, пока он выветрится, после чего я могу ввести Сыворотку правды. Или ты можешь просто ответить на мои вопросы прямо сейчас и покончить с этим, — Гарри расколдовал голосовые связки Алби.       — Аврор Поттер, — сказал Алби, с трудом переводя дыхание и слегка повизгивая. — Я что, арестован?       — Нисколько. Это дружеская беседа. А теперь скажи мне то, что я хочу знать, или я начну использовать свои руки вместо волшебной палочки.       — Я просто забирал ингредиенты для своих зелий! — Алби выглядел воодушевлённым этим объяснением. — Для моего маленького магазинчика! Как ты думаешь, откуда у меня ингредиенты для моего магазинчика? Они на том складе!       — Кто ещё об этом знает?       Алби взглянул на Драко, который маячил где-то позади Гарри.       Гарри снова взмахнул палочкой, невидимый ошейник медленно поставил Алби на цыпочки, приподнял выше и затянулся вокруг шеи.       — Кто ещё?       Алби захрипел.       — Я ... Миссис Малпеппер!       Гарри оглянулся на Драко, который стоял сзади, его глаза стали очень большими. Однако когда Гарри встретился взглядом с Драко, тот слегка покачал головой. Теперь Гарри знал Драко достаточно хорошо, чтобы прочитать сообщение. Драко работал на миссис Малпеппер уже несколько недель и не думал, что она может быть замешана в этом деле. Алби мог бы даже сказать что-то подобное, просто чтобы отомстить конкурентам.       — Попробуй ещё раз, — сказал Гарри, затягивая ошейник.       — Я ... Аврор Вэнс!       — Хорошо. — Гарри отпустил его. — Кто ещё?       Алби сердито посмотрел на него, потирая горло и оглядываясь на Драко.       — Он тебе не поможет, — сказал Гарри. — Ты мучил его два года. У него было семь лет, чтобы подумать о том, чтобы отомстить тебе. Ты же знаешь, как он умён, как изобретателен. Ты же знаешь, что он может с тобой сделать.       Алби сглотнул.       — Я... Я могу взять тебя в долю, — в отчаянии затараторил он. — В этом замешан Аврор Вэнс. Здесь замешаны куча Авроров! Я могу взять тебя в долю. Когда они видят, что мои поставки приходят — если они знают, что это для меня — они смотрят в другую сторону, и они получают долю! Это всего лишь реактивы; это не зелья. Они всё ещё приходят за зельеварами; это зельевары, кто являются настоящими...       — Не заставляй меня снова надевать на тебя ошейник.       Гарри даже не стал возиться с палочкой, вместо этого он просто поднял руку. Его беспалочковая магия была гораздо менее мощной, но по какой-то причине маленькие люди, такие как Алби, часто больше боялись того, что Гарри мог сделать без палочки, когда он использовал чистую силу как угрозу. Они знали, что Гарри убил Волдеморта, но большинство из них не знали как именно. Гарри использовал это в своих интересах.       — Кто остальные Авроры?       — Праудфут. Сэвидж.       — Кто ещё?       — Никто.       Гарри сжал кулак.       — Глава Аврората Робардс! — взвизгнул Алби.       — Хорошо. — Гарри держал его руку в кулаке, затем использовал другую руку, чтобы направить палочку на потный лоб Алби. — Скажи мне, что ты сделал с аврором Уизли.       — Я ничего не делал...       Рука Гарри сжалась в кулак, и Алби издал сдавленный звук.       — Скажи мне.       — Я не...       Алби снова собирался всё отрицать, поэтому Гарри усилил напор магии на шее Алби.       — Поттер.       Чья-то рука легла на плечо Гарри. Гарри дёрнул головой, чтобы посмотреть, но там стоял Драко, его лицо было белым как полотно, а глаза огромными.       — Поттер, — тихо сказал Драко. — Он не может дышать.       Гарри непонимающе посмотрел на Драко.       Глаза Драко метнулись к Алби, и Гарри тоже посмотрел на него. Лицо Алби, которое было красным, потеряло свой цвет, медленно становясь серым.       — Гарри, — прошептал Драко. — Остановись.       Гарри расслабил хватку. Алби упал, тяжело дыша, и рука Гарри слепо потянулась к руке Драко. Гарри нащупал холодную костлявую руку Драко и крепко сжал её, затем убрал палочку, нацеленную на голову Алби.       — Аврор Уизли, — повторил Гарри, глядя на Алби, но продолжая сжимать руку Драко. — Расскажи мне, что ты с ним сделал.       — Это, — выдохнул Алби, — Империус, — он снова выдохнул, — зелье.       — Где ты его держишь? Это на складе?       Алби покачал головой, и Гарри поднял палочку.       Драко сжал руку Гарри.       — Где оно? — потребовал Гарри.       Алби перевёл взгляд на шкафчик в правом углу комнаты.       — Драко, — сказал Гарри, всё ещё держа палочку направленной на Алби.       — Да. — Сжав руку Гарри в последний раз, Драко направился к шкафу.       — Противоядие, — спросил Гарри у Алби.       Алби всё ещё держал руки на горле, его глаза в панике метались по комнате.       — Его здесь нет, чтобы остановить меня в этот раз, — сказал Гарри Алби, не убирая палочку: — Противоядие.       — Здесь есть спинномозговая жидкость сфинкса, — раздался позади него голос Драко.       Гарри подвинулся так, чтобы видеть одновременно Драко и Алби, всё ещё направляя палочку на Алби. Драко наклонился, чтобы понюхать открытый флакон в своей руке, прямо над его головой был открыт шкафчик.       — Ты можешь это сделать? — спросил Гарри.       — С этой великолепной лабораторией, которая у меня есть? — Драко закрыл флакон крышкой. — Не говори глупостей, Поттер. Конечно, я могу это сделать.       — Я собираюсь наложить на него Обливиэйт, — сказал Гарри. — После того, как мы получим противоядие, я смогу вернуть Кингсли на нашу сторону.       — Кингсли, — потрясённо повторил Драко.       — Я не сделал ничего плохого! — Алби заломил руки. — Это не моё зелье Империуса; я... Я... Я был под заклятием Империуса! Это был он! — Внезапно выпрямившись, Алби протянул руку, указывая на Драко. — Должно быть, он подложил его в мой шкаф, когда работал здесь! Он контролировал меня всё это время! Он всего лишь жалкий коварный... — Гарри взмахнул палочкой, и Алби начало рвать слизняками. Повернувшись к Драко, Гарри убедился, что он держал образец в руках.       — У тебя есть всё, что тебе нужно?       Драко снова побледнел, переводя взгляд с слизняков, выползающих изо рта Алби, обратно на Гарри.       — С ним всё будет в порядке. — Гарри взмахнул волшебной палочкой. —Фините инкантатем. Это всего лишь слизняки.       — Но разве ты... — Драко закусил губу. — Ты не хочешь меня допросить?       — Допросить тебя?       Глаза Драко метнулись к Алби, и сердце Гарри на мгновение замерло в груди. Когда оно снова забилось, то зачастило, наполняя Гарри желанием снова прикоснуться к Драко.       — Нет, — твёрдо ответил Гарри. — Драко, нет. Ты работал здесь семь лет назад.       Драко открыл рот, чтобы возразить, возможно, потому, что на его памяти он только недавно перестал здесь работать.       — Даже узнай я это тогда, я бы не стал тебя подозревать. Ты никогда не сделаешь ничего подобного.       — Откуда вы знаете? — воскликнул Алби, изо рта которого всё ещё текла слизь. — С Пожирателями Смерти нужно всегда быть настороже! Вы не можете просто...       Направив палочку, Гарри произнёс простое заклинание тишины. Это не мешало Драко смотреть на Алби, его глаза были вытаращены, брови приподняты, губы слегка приоткрыты, как будто он всё никак не мог до конца поверить в происходящее. Он медленно повернулся к Гарри, и Гарри понял, что у Драко тот же вопрос: «Откуда тебе знать?»       — Во-первых, это глупый план, — сказал Гарри. Тот факт, что Драко не понимал, как Гарри может доверять ему, ощущался как острая боль в груди. — Во-вторых, у тебя нет мотива. И самое главное, ты бы этого не сделал. Я знаю, что не сделал бы.       — Да, — наконец сказал Драко, всё ещё выглядя так, будто весь его мир съезжал по оси.       — Сейчас я наложу на него Обливиэйт, — сказал Гарри.       — Постой.       Драко подошёл к ним, держа в руках пузырёк с зельем Империуса. Его губы скривились, и Гарри подумал, не захочет ли Драко сделать что-нибудь с Алби. Драко сказал, что не будет, но, возможно, он собирался сделать что-то маленькое, как плевок на него или Летучемышиный сглаз, и Гарри не был уверен, что он может позволить ему. Гарри понимал, почему Драко хотел бы этого, но это не было правосудием; мелкая месть не была тем, чему Гарри позволял взять верх над собой, поэтому он был рад, что Драко остановил его от удушения Алби. Даже если Гарри просто делал то, что было необходимо, чтобы вытянуть из него информацию.       Но губы Драко скривились не при виде Алби, как Гарри заметил через мгновение. Драко скорчил рожу слизнякам на полу, осторожно обходя их, пока не оказался рядом с Гарри.       — Ты можешь снять заклинание тишины? — сказал Драко скорее как требование, чем как вопрос.       Гарри взмахнул волшебной палочкой.       Драко стоял перед Алби, расправив плечи.       — Я не заслужил того, как ты со мной обращался, — сказал он.       Алби скорчил рожу ещё более уродливую, чем у Драко.       — Ты, отродье Пожирателя Смерти. Убийца, фанатик...       — Я ужасный человек, — согласился Драко. — Но мне был вынесен приговор, и я собираюсь его отбыть, — продолжал он, не помня, что его срок уже вышел. — И мои родители отбывают наказание, потому что мы были ужасны и неправы, и мы это заслужили. Но я не заслужил тебя.       Лицо Алби было испещрено разноцветными пятнами: красными от напряжения, зелёными от слизняков. От этого его кожа казалась почти фиолетовой, лицо искажено яростью, и в этот момент он напомнил Гарри Вернона.       — Почему ты думаешь, что заслуживаешь... — требовательно начал Алби.       — Гарри Поттер, — сказал Драко. — Он думает, что я умный.       — Это не все, что я о тебе думаю, — заметил Гарри.       Драко задрал нос к потолку:       — И привлекательный.       Гарри захотелось рассмеяться, потому что в этот момент Драко не был особенно привлекательным — он выглядел чрезвычайно бледным, худым и измождённым, с впадинами под глазами и надменным выражением лица.       — Ага, — согласился Гарри. — Теперь можно?       — Сделай это, — высокомерно сказал Драко.       Алби начал протестовать.       — Ты не можешь...       Гарри просунул руку под руку Драко, свободной рукой направляя палочку на Алби.       —Обливиэйт, — сказал он, и они трансгрессировали.

***

      Когда они оказались внутри «Ателье зелий и настоек» Драко высвободил руку и направился к одному из лабораторных столов с зельем Империуса в руках.       — Я думаю, что смогу разработать противоядие за час или два, — сказал он, ставя флакон на одну из подставок. — У меня уже есть несколько идей, я думаю, что могу...       Гарри пересёк лабораторию и подошёл к Драко. Схватив его за руку, он притянул Драко к себе.       — Это конкретно для тебя, — сказал Гарри, снимая очки другой рукой. — Не для того, кому тридцать два. Понял?       Не дожидаясь ответа, Гарри поцеловал его, накрыв рот Драко своим, чувствуя жар и тяжесть. Драко был напряжён и застыл рядом с ним, но Гарри не обращал на это внимания, облизывая губы Драко языком, пока тот не открыл рот с тихим удивлённым звуком. Язык Гарри просунулся внутрь, прошёлся по внутренней стороне щеки Драко, сделал одно длинное горячее движение вдоль языка Драко, пока Драко не задрожал в его руках, а затем Гарри отстранился.       — Ты понял, — сказал Гарри, снова прижимаясь лбом ко лбу Драко, тяжело дыша в двух дюймах от его рта.       — Нет, — сказал Драко тихо-тихо. — Нет, я не понял. Может быть, тебе лучше сделать это снова, чтобы я...       — Ага, — сказал Гарри и снова поцеловал его. На этот раз Драко был готов к этому, сразу открыл рот, но Гарри всё равно прижался к нему, откинул голову Драко назад, чтобы углубить поцелуй. Драко позволил ему, наклонившись так сильно назад, почти как девушка в одном из дурацких фильмов Петунии. Блять. Гарри захотелось разложить его на лабораторном столе.       Он расслабился, наконец отодвинулся и снова надел очки.       Драко медленно заморгал, его глаза заволокло поволокой. Его губы были влажными и красными от поцелуев, как в кино. Даже с его желтоватой кожей, туго натянутой на острые черты лица, даже с впадинами под глазами и тусклыми волосами, он был прекрасен.       — Ты уже передумал насчёт секса в одежде? — спросил Драко, также медленно.       Блять.       — Может быть.       Драко вцепился в край мантии Гарри.       — Неужели, хм... — Драко облизнул губы, — столкновение с преступниками настолько заводит тебя?       — Нет.       — Тогда, может... — Драко снова облизнул губы. — Это потому, что я помешал тебе пытать кого-то?       — Да. Отчасти.       Взгляд Драко скользнул ниже. Он всё ещё держался за переднюю часть мантии Гарри. Его голос был едва громче шёпота, когда он сказал:       — Я думал, что у тебя более высокие стандарты.       Гарри втянул в себя воздух. По правде говоря, он не был уверен, что ему понравился бы двадцатичетырехлетний Драко, если бы он узнал его получше. Но Гарри знал, что теперь он ему нравится, поэтому так и сказал:       — Ты мне нравишься. — Он взял Драко за руки и оторвал их от своей мантии. — Очень нравишься.       — Я знаю, — встревоженно ответил Драко.       Гарри снова наклонился вперёд. Он так сильно хотел его, а он был так близко.       — Я... — Драко сделал шаг назад. — Поттер, — сказал он, потом остановился. — У меня... у меня есть парень.       На мгновение Гарри пришёл в бешенство, потому что он подумал, что Драко имел в виду, что у него был парень сейчас, в настоящем времени, пока он не вспомнил, что Драко, должно быть, имел в виду, что у него был парень в его собственном времени, когда ему было двадцать четыре. Гарри очень мало знал о том времени в жизни Драко, кроме тех случаев, когда они виделись раз в два месяца, чтобы тот помог ему с зельями.       — Но твоя мама, — услышал Гарри свой голос, думая теперь более рационально. — Я думал... ты не будешь... из-за своей мамы.       С несчастным видом Драко пожал плечами.       — Я думал, что смогу отказаться от этого. Я имел в виду то, что сказал — это не так важно для меня, как моя мама. Я думал, что могу прекратить ради неё, но не смог. Я просто... иногда хочу этого. Так сильно.       «И не только иногда», — подумал Гарри. Драко говорил не о том, что иногда трахается с мужчинами. Он говорил, что у него есть парень, что означало, что он, вероятно, делал это регулярно. Он сделал это достаточно часто, чтобы не целовать Гарри, хотя Драко должен был знать, что он и его парень были в другом времени, а не в настоящем, что означало, что это не было изменой. Если только... Если только Драко и его парень всё ещё были вместе, в настоящем, сейчас. На самом деле у Гарри не было никакого способа узнать; Драко никогда ничего ему не говорил; Драко мог быть уже женат, и у Гарри не было ни одной грёбаной подсказки, за исключением того, что он надеялся увидеть некоторые доказательства этого за последние три недели. Но это была грёбаная семья Блэк, так что кто, чёрт возьми, знал наверняка.       — Я всегда думал, что... что смогу остановиться, — продолжал Драко. — Но я так и не смог. А теперь... она в больнице, а я просто... она даже не узнает, если я буду осторожен, если никто не узнает. Я думал... если я буду достаточно сдержан, — Гарри поморщился, — я смогу сделать её счастливой, и в то же время у меня будет то, что мне нужно.       — Хорошо, — Гарри поймал себя на том, что говорит, а потом увидел лицо Драко.       — Не в том смысле, что держать от неё секрет, — пояснил Гарри. — Но идти за тем, чего ты хочешь,— это хорошо. Я всегда думал... Именно таким ты мне всегда казался.       — Мой Патронус превратился в лису.       — Нормальный Патронус.       — Ты не понимаешь. — Драко выглядел так, словно хотел положить подушку себе на лицо. — Лисы — одиночки. У них нет стаи. Не как у волков. Не так, как у драконов.       «Но драконы вроде как... безумные», — хотел сказать Гарри, но промолчал из-за мамы Драко. Но это было правдой. По сути, разведение драконов довело последних до полной потери мозгов, что-то вроде бордер-колли. Если им не дать того, что они могли бы хранить, защищать и сражаться за это, они впадали в бешенство. Чарли они нравились, но он всегда был немного чокнутым.       — Я просто хочу сказать, — сказал Гарри, — что лисы очень аккуратны и изящны. «И очень хорошенькие», — хотел добавить он, но промолчал.       — Это так эгоистично. — Драко выглядел несчастным, и Гарри захотелось снова обнять его. Он хотел поцеловать его снова, но Драко только что сказал ему, что у него есть парень.       — Быть тем, кто ты есть, не эгоистично.       Несмотря на то, что Драко выглядел несчастным, он всё равно закатил глаза.       — Я эгоист, Поттер, или ты не замечал этого все эти тринадцать лет?       — Я много чего не замечал. — Гарри сглотнул. — Как... твой парень? У вас всё... хорошо?       Драко отвернулся. Когда он заговорил, его голос был очень тихим:       — Его зовут Рохит. Он маггл.       Гарри уставился на него.       — Я не знаю! — вскричал Драко, хотя Гарри молчал. Драко закрыл лицо руками. — Мне приходится делать покупки в маггловских магазинах из-за ограничения, и он... он всегда принимал мой заказ на кофе, и он всегда улыбался мне, и он был... он был милым и забавным, и он... чёрт, он такой красивый...       — Ты встречаешься с магглом бариста? — Гарри, должно быть, был сильно не в себе, потому что мысль о том, что Драко встречается с магглом бариста, почему-то заводила его. Может быть, Джинни поймёт, что, блять, с ним не так; она всегда говорила что-то вроде: «это потому, что ты би», или «так работает гомоэротизм», но он очень надеялся, что она не скажет что-то вроде: «может быть, тебе стоит подумать о полиамории», это точно было не для него. Ему не нравилась мысль о том, что маггл бариста Рохит и Драко вместе. Просто. Мысль о том, что Драко достаточно открыт, чтобы быть с кем-то подобным, заставила Гарри желать его ещё больше.       — Я не знаю, как это случилось. — Драко всплеснул руками. — Не понимаю, почему я ему нравлюсь!       — Драко, — сказал Гарри. — Это нормально.       — Это не нормально! — Драко снова всплеснул руками. — Что бы сказала на это мама? И ты хочешь поцеловать меня! — Внезапно он будто сдулся. — Да какой в этом вообще смысл? Мама всё равно умерла, ты сам сказал. Рохит, вероятно, тоже мёртв, учитывая моё везение. А ты... ну. Ну, ты не умер, и я тебе нравлюсь. Так что... пофиг. Можем заняться сексом, если хочешь.       — Э-э-э, — протянул Гарри. Гарри посмотрел на лабораторный стол. — Может, нам стоит заняться этим зельем?       — Ладно. — Драко обречённо плюхнулся на табурет рядом со столом. — Если ты хочешь быть практичным в этом вопросе...       — Хочу.       — Тогда не целуй меня, — проворчал Драко. — Это очень отвлекает.       — Хорошо, — согласился Гарри. — Не буду.       Гарри сдержал своё слово.       Драко сделал противоядие, и всё завертелось с бешеной скоростью.

***

Июнь 2012 Гарри Поттер: 31 год Драко Малфой: 25 лет       Как только Кингсли Шеклболту было введено противоядие от зелья Империуса, Гарри смог наконец представить доказательства против Вэнса, Сэвидж и Робардса тому, кто его выслушал. Шеклболт наблюдал за распределением противоядия среди высших должностных лиц, в то время как Гарри сам дал Рону и Гермионе противоядие. Гермиона стала ответственной за отсеивание тех в Отделе Тайн, кто находился под действием зелья Империуса и тех, кто был замешан в преступных схемах поставки Алби. Гарри и Рон взяли Аврорат на себя, так как не было никакой возможности узнать, кто действовал не под действием зелья, а по собственной воле.       Они вызвали Алби на допрос, который многое прояснил. Робардс был вовлечен в это дело, но лишь для того, чтобы он закрывал на него глаза. Он открывал дела и назначал Авроров на работу, но никогда не поощрял преследование зельеваров до места, где они получали ингредиенты. Всякий раз, когда какое-нибудь дело опасно приближалось к Алби, Робардс просто передавал это в Отдел Тайн, где Гермиона находила одного невыразимца, ответственного за сокрытие всего, что могло бы навести на след Алби. Робардс и невыразимцы были отстранены от работы до окончания расследования.       Вэнс связался с Алби в две тысячи восьмом году, когда Робардс назначил его ответственным за проверку отчётов других Авроров. Используя бюрократическую волокиту, созданную Робардсом, Вэнс смог манипулировать свидетелями и документами таким образом, что связи между делами оставались невидимыми. Он также был тем, кто снабжал своих коллег-заговорщиков краской, замаскированной под зелье-индикатор, а также распространял краску среди ничего не подозревающих Авроров.       Рон понял это раньше Гарри. Зная, что Гарри работает над делом Лорики Людвилл, Рон начал изучать его, когда нашёл в своём столе поддельное зелье-индикатор. Вэнс случайно увидел, как Рон нашёл его, и успел подсунуть Рону зелье Империуса, прежде чем тот понял, кто во всём виноват. С тех пор Вэнс контролировал Рона.       Кроме того, он контролировал также и Сэвидж. Хотя Сэвидж проигнорировала некоторые намёки на то, что различные дела о зельях были связаны, но когда улики оказались прямо у неё под носом, она пошла к Робардсу. Робардс передал улики Отделу Тайн, но Сэвидж не бросила дело, и именно тогда Вэнс начал использовать зелье Империуса и на ней. Когда Гарри отсутствовал целую неделю после того, как Лорика Людвилл была переведена из Азкабана, разнюхивая информацию, Вэнс начал беспокоиться, что Гарри что-то выяснил. Он послал Сэвидж в офис Авроров, чтобы она проверила файлы Гарри и выяснила, что он узнал, и именно тогда Драко, принявший облик Гарри, и Гарри, замаскированный под Драко столкнулись с ней. Когда Сэвидж сообщила, что видела Гарри в офисе Авроров, Вэнс проник на площадь Гриммо в надежде украсть улики, которые привели бы Гарри на склад, не зная, что Гарри уже там был. Сэвидж упустила тот факт, что там был ещё и Драко, потому что Вэнс прямо приказал ей рассказать ему о Гарри.       Все, кто был под зельем Империуса, а также все допросы, которые были проведены под Сывороткой Правды, требовали большого количества противоядия и зелья-индикатора для Щёлочи из Древесного глаза. Большую часть того времени, что ему было двадцать пять, Драко готовил зелья для Министерства.       — Ну, — сказал Драко, выглядя немного озадаченным всем этим. — Я говорил, что хочу быть важной персоной.       — С тобой всё в порядке? — спросил Гарри. Он пришёл проведать Драко, как только его Патронус сказал ему, что Драко снова повзрослел, а затем он рассказал Драко о зельях, которые ему нужны.       — Я помог раскрыть дело века, Абель Алби получит по заслугам, я порвал со своим парнем, мне нужно сварить миллион зелий и в моём распоряжении только этот магазин, а твой Патронус ходит за мной по пятам с таким видом, будто я труп, который она хотела бы обглодать, но не может. Как ты думаешь, как у меня дела?       — Ты порвал со своим парнем? — Любопытство внутри Гарри подняло голову. — С Рохитом?       — Его звали Армин. Если хочешь знать.       — Армин? — тупо переспросил Гарри. Ему казалось, что рёбра слишком сильно давят на сердце. — Ты... у тебя был ещё один парень?       — Нет запрета, говорящего, что я должен встречаться только с одним. Во всяком случае, пока я не делаю это одновременно.       — Больше одного? Значит... Он был... — Гарри не понимал, почему это так важно; это не должно было быть важно. — Он был магглом?       Драко отвёл взгляд в сторону.       — Магглорожденный.       Сердце Гарри всё ещё сжималось — но теперь, по какой-то причине, оно также будто сошло со своего места и поднималось выше. О, Боже. У него не было причин для радости — у Драко был бойфренд, и Гарри хотел, чтобы этим бойфрендом был он, ради всего святого. И всё же Гарри чувствовал радость, и он знал, что второе чувство — гордость. Он также знал, что эта гордость, если он выразит её, будет унизительна для Драко прямо сейчас, поэтому Гарри сдержал её, но она не покидала его. Он чувствовал это всем своим существом, как будто был кувшином, наполненным чем-то мягким, серебряным и совершенным, вплоть до кончиков пальцев ног.       — Перестань так на меня смотреть, — раздражённо сказал Драко.       — Как?       — Как будто ты сомневаешься, что я смогу удержаться от оскорбления магглорожденного достаточно долго, чтобы встречаться с ним.       Гарри подыскивал слова.       — Ты плохо читаешь выражения моего лица.       — Я знаю, что ты думаешь.       — Неужели? — Спросил Гарри. — Или ты думаешь о другом Гарри? О том, которому двадцать пять?       Драко поморщился.       — Ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Ты действительно думаешь, что я думаю о тебе такие вещи?       — Я не знаю! — Взорвался Драко. — Я даже не знаю, почему ты... ты только что спросил меня, кем я хотел быть, когда вырасту, как будто... как будто передо мной были выложены тысячи вариантов, и я увидел тот, где я был Пожирателем Смерти, а мои родители были в Азкабане, и это был выбор, который я сделал осознанно! А потом ты оскорбил мою работу в магазине!       Гарри смутно помнил это, главным образом потому, что Драко ответил на вопрос, кем он хотел стать, когда вырастет, много лет спустя.       — Я не хотел тебя оскорбить, — сказал Гарри, разводя руками. — Я пытался узнать тебя получше.       — Но зачем тебе это? Ты всё ещё ненавидишь меня!       — Потому что мне было интересно, — ответил Гарри. — Не так, как сейчас, но... мне всё равно было интересно.       — Но почему? — полным непонимания голосом вопрошал он. — Грейнджер пытали в моем доме! Я впустил Пожирателей Смерти в Хогвартс! Я пытался выдать тебя В-В-Волдеморту. Я делал ужасные вещи... Я...       Казалось, не собирался заканчивать мысль, поэтому Гарри сказал:       — Это было много лет назад.       — Для тебя!       — Драко, — медленно произнёс Гарри. — Для тебя это тоже было много лет назад. Тебе двадцать пять лет. Для тебя это было восемь лет назад.       У Драко по-прежнему было такое же измученное выражение лица.       — Этого недостаточно, — сказал он срывающимся голосом. — Никогда не будет достаточно.       Гарри сидел на одном из табуретов в лаборатории. Теперь он встал и подошёл к Драко.       — Иди сюда, — сказал он, но когда попытался обнять Драко, тот отстранился.       — Я должен сварить эти зелья, — сказал он, шмыгая носом.       — Драко, — сказал Гарри, протягивая руку.       — Просто... не сейчас, — сказал Драко, передёрнув плечами и отбросив его руку. — Не сегодня.       Гарри некоторое время наблюдал за ним, пока Драко раскладывал банки с песком, стрекозами и слизью троллей.       — Мне жаль, что вы расстались, — неожиданно сказал Гарри. — С Армином. Мне жаль, если ты страдал из-за этого.       — Я не страдал.       — Значит, всё было в порядке?       Драко с силой опустил пестик в ступку и резко обернулся.       — Тебя такого я ещё не знаю! Мы ещё не встретились! Ты не можешь совать нос во все подробности моей жизни только потому, что влюблён в меня!       В этом человеке Гарри увидел ребёнка, каким был Драко, розовые щеки, вздымающуюся грудь и внезапную защитную реакцию, возникшую из ниоткуда, резкую, как пощёчина.       — Хорошо, — сказал Гарри.       — Гарри, — сказал Драко срывающимся голосом.       — Драко, — сказал Гарри. — Я понимаю. Я вернусь в следующий раз, когда ты снова повзрослеешь.       — Нет. — Драко шумно и глубоко вздохнул. — Лекарство, очевидно, работает; тебе не нужно постоянно проверять меня. Ты можешь забрать своего Патронуса.       — О, — сказал Гарри.       — Я не пытаюсь... — Драко прикусил губу и поднял глаза к потолку. — Я не отвергаю тебя, Поттер, мне просто нужно время. Мне нужно стать тем человеком, которого ты помнишь, потому что... потому что хотеть тебя на двух разных временных линиях — это слишком для меня. Это сбивает с толку; я не могу... Мне просто нужно время.       «Ты хочешь меня на двух разных временных линиях», — хотел спросить Гарри, но он уже знал ответ. В двадцать один год Драко сказал, что Гарри — его призрак, тот самый, о котором упоминал Дамблдор. А в семнадцать лет Драко сказал Гарри, что призрак Дамблдора — это желание.       — Хорошо, — сказал Гарри. Достав палочку, он развеял Патронуса. — Скажи мне, если я тебе понадоблюсь. Гарри повернулся, чтобы уйти.       — Поттер, — сказал Драко, и Гарри приостановился. — Спасибо. Гарри оставил его одного варить зелья.

***

Июнь 2012 Гарри Поттер:31 год Драко Малфой: 26 лет       Показания Алби помогли отследить Клинта Матински, парня из Флориды, который уже десять лет находился в списке розыска МАКУСА. До этого у МАКУСА не было никаких доказательств против него. Матински доставлял Алби нелегальные ингредиенты, поддерживая с ним связь при помощи двух зачарованных пишущих машинок, которые передавали сообщения на большие расстояния. Это означало, что Аврорат смог конфисковать многолетнюю переписку с подробным описанием того, кто был вовлечён в незаконную цепочку поставок. Два месяца назад характер переписки изменился, и Матински заявил, что нашёл нечто, способное произвести революцию в индустрии зелий. Когда МАКУСА допросили его, Матински заявил, что обнаружил Источник Вечной Молодости, но при дальнейшем расследовании американский Аврор обнаружил, что Источник был обнаружен молодой ведьмой, которую Матински убил для получения информации. Фонтан уже был обнаружен раньше, но он был защищён в соответствии с Законом США об Охране Секретов, так же как и в Великобритании Статутом "Утеряно по уважительной причине". Такие места, как Атлантида, Эльдорадо и Авалон, считались охраняемыми подобными законами, а также природные магические объекты, такие как дерево с золотыми яблоками, Источник Вечной Молодости и Источники Любви. Люди могут знать о них, но никогда не смогут их найти. Это ставит под сомнение их существование, что ещё больше защищает волшебные места.       Авроры конфисковали склад на Колвилл-Роуд, собрав все зелья и ингредиенты. В то время как Живая Вода была немедленно передана в Отдел Тайн, многие из оставшихся конфискованных предметов должны были быть идентифицированы, прежде чем можно было решить, как с ними следует поступить. Если бы Робардс всё ещё был главным, даже он уступил бы аргументу, что им просто необходим консультант по зельям. Таким образом, положение Драко в Министерстве стало официальным, и ему предложили оклад за эту работу, а также должность.       Как известно, Драко принял должность, но отказался от денег, факт настолько поразительный, что он попал на первую страницу «Ежедневного Пророка». «Бывший Пожиратель Смерти выполняет безвозмездную работу для Министерства в минуту отчаяния, — гласил заголовок с подзаголовком, — и при этом выглядит моложе, чем когда-либо!» В статье приводились слова Драко: «Я делал эту работу для Поттера бесплатно в течение многих лет». Когда репортёр потребовал объяснений, Драко продолжил: «Потому что это был правильный поступок». Репортёр был очень щедр на комплименты, что Гарри нашёл особенно приятным, так как журналистом был никто иной, как Ли Джордан.

***

Июнь 2012 Гарри Поттер: 31 год Драко Малфой: 27 лет       На следующий день на обложке «Пророка» также появился Драко, на этот раз с эксклюзивной историей о том, как он стал моложе из-за несчастного случая с зельями, связанного с недавно обнаруженной (Сенсация!) группировки по распространению незаконных зелий (подробнее на странице одиннадцать). Драко рассказал репортёру (на этот раз не Джордану, а Сьюзен Боунс, что Гарри тоже очень понравилось), как он помогал Гарри, когда произошёл несчастный случай, и как ему удалось разработать лекарство. Он ничего не сказал о том, что случилось с Гарри, что Гарри оценил, хотя не был уверен, что Драко сделал это ради него лично. Поскольку Драко не упомянул о том, что Гарри помолодел, он смог обернуть всё так, как будто он изобрёл лекарство в возрасте одиннадцати лет, что заставило всех думать, что он гений.       Гарри вроде как был не против такого положения вещей, хотя... В конце концов, Драко был гением, но он также жульничал в квиддиче. Некоторые вещи не меняются.

***

      В ту ночь Гарри трансгрессировал на обычную улицу с тротуаром и редкими кустами по одну сторону и автостоянкой по другую. Сбоку, за кустами, находилось большое муниципальное здание, сплошь бетон и стекло. Он поднялся на два этажа по бетонной лестнице, примыкающей к дому, затем прошёл по крытому коридору до двери с номером сто двадцать семь, где остановился и постучал.       Дверь открылась, и Гарри обнаружил, что не может ничего сказать.       — Гарри? — Сразу же встревожившись, Дадли оглянулся через плечо внутрь квартиры, потом снова на Гарри. — Всё в порядке?       — Да, — ответил Гарри, но понял, что больше на этом слова закончились.       — Ты... не хочешь зайти? — Дадли открыл дверь пошире.       — Мне и тут хорошо, спасибо.       Дадли стоял в дверях, всё ещё держа руку на дверной ручке.       — Слушай. Несколько недель назад приходил один парень, вроде тебя... то есть... я только хотел сказать... он был... — Гарри не подсказал ему, и Дадли сглотнул: — волшебным, и там была сова, только он сказал, что это не имеет к тебе никакого отношения, только... ты в порядке?       — Я говорил с тётей Петунией, — услышал Гарри собственный голос.       У Дадли отвисла челюсть.       — Я... — Он с трудом сглотнул. — Извини.       — Она скучает по тебе, — сказал Гарри.       — Пусть и дальше скучает, — ответил Дадли.       — Ты не обязан её прощать, — продолжал Гарри. — Что бы она... Не должен. И ты не обязан видеться с ней или разговаривать. Я просто думаю... Она любит тебя. Она всё ещё любит тебя, и я подумал, что ты должен знать. На случай, если ты этого не знаешь.       — Я женился, — выпалил Дадли. — На Джулии.       — Да, — сказал Гарри. — Поздравляю.       — Ты пришёл сюда только для того, чтобы рассказать о маме?       Гарри замер в нерешительности.       — Да. Нет. — Он не знал, что хотел сказать. — Я пришёл сказать, что прощаю тебя. Не потому, что ты этого заслуживаешь. Я не знаю, может быть, и заслуживаешь, но не поэтому. Я прощаю тебя, потому что жизнь слишком коротка, и я не хочу быть тем, кто держит зло, и я не хочу, чтобы меня определяли как... Я не хочу, чтобы меня определял кто-то, кроме меня. Так что я прощаю тебя, вот что я хотел сказать.       Дадли уставился на него. Затем он выпалил:       — Поужинай с нами. Я имею в виду, когда-нибудь. Джулия бы ... я имею в виду. Мне бы очень этого хотелось. Чтобы ты поужинал с нами. Однажды.       — Ага. — Засунув руки в карманы, Гарри отвернулся. Однажды.       — Гарри, — позвал Дадли, и Гарри обернулся. — Спасибо. За... за всё это. За мою жизнь, и за Джулию, и за... за моих маму и папу. Ты не обязан был этого делать.       — Обязан. — Гарри пошёл прочь.

***

Июнь 2012 Гарри Поттер: 31 год Драко Малфой: 28 лет       Два дня спустя на шестой странице «Пророка» появилось объявление о том, что Драко Малфой публикуется в «Биомагик Дейли» и получает крупный грант от Авалонского института на продолжение своих исследований свойств возраста.       Когда вышла статья о несчастном случае с зельями, репортёры тут же ринулись к Гарри и некоторое время ходили за ним по пятам, но он уже привык к этому. О Драко Гарри беспокоился больше, так как Драко не был готов стать знаменитым после многих лет спокойной жизни, которую он прожил. Но опять же, это был Драко. Он сказал, что всегда хотел быть важным, и часть Драко, вероятно всегда этого хотела, несмотря на все остальные части, воюющие внутри него, вносящие разлад. Гарри надеялся, что всё это означает, что Драко сможет стать ближе к тому, кем он хотел быть, к тому, кем он действительно был, а не к тому, на что надеялись его родители. Драко никогда не сможет полностью избавиться от этой первоначальной обусловленности, но он всё ещё может измениться.       Гарри верил в это, учитывая, какой была его собственная жизнь.

***

      Через три недели после того, как Драко снова стало одиннадцать лет, Гарри, Гермиона и Рон впервые смогли провести вместе целый вечер, вместо тех редких встреч в коридорах Министерства, чтобы обменяться приветствиями и ничего не значащими фразами.       — Мне просто жаль, что тебе пришлось пройти через это в одиночку, — сказала Гермиона Гарри, когда они закончили обсуждать некоторые заявления, которые всё ещё делал Аврорат.       — Мне просто жаль, что я не понял всего до того, как Вэнс добрался до меня, — сокрушался Рон. — Это зелье Империуса было чертовски сильной штукой.       — Ты не должен извиняться, — сказал Гарри.       — Думаю, это хорошо, что Малфой догадался, — сказал Рон. — Я думаю, он всегда хотел быть знаменитым. Думаю, он этого заслуживает. Он действительно проделал хорошую работу.       Это светлое чувство вернулось в грудь Гарри, и теперь он знал, что испытывает гордость, и не только за Драко. За Рона тоже.       — Должно быть, ему было очень тяжело, — сказала Гермиона. — Оказаться одиннадцатилетним рядом с тобой.       — Хм, Гермиона, — сказал Рон. — Не знаю, заметила ли ты, но Гарри отлично ладит с детьми. Он позволяет Хьюго влезть на себя, а сам по-настоящему слушает Розу, вместо того чтобы говорить: «Угу, угу, угу».       — Я слушаю Розу!       — Угу, — сказал Рон.       Гермиона дала ему подзатыльник и снова повернулась к Гарри:       — Я не имела в виду, что ему будет трудно быть именно с тобой, — сказала она. — Я имела в виду, что он, должно быть, очень испугался. Он спрашивал о своих родителях?       — Да.       — Вот дерьмо, — сказал Рон, очевидно только сейчас осознав, в чём могла быть проблема. — Ты рассказал ему?       — После того, как он вспомнил третий год, — сказал Гарри.       — И я уверена, что он также хотел вернуться в поместье, — сказала Гермиона.       — Блин, Гермиона. — Рон откинулся на диванные подушки. — Из твоих уст всё звучит так печально.       — Потому что это на самом деле печально, — нахмурилась Гермиона.       — Разрушение поместья Малфоев — это не печально, — нахмурился в ответ Рон. — Тебя там пытали, и Волдеморт жил там, и Добби держали там против его воли, не говоря уже о Луне, Олливандере и прочих, и всё равно оно было ужасным.       — Это был его дом, — сказала Гермиона.       — Я уже говорил, что тебя там пытали?       — Возможно, ты что-то такое упоминал.       Иногда Рон и Гермиона начинали пикировку в этом духе. На самом деле, обычно Рон и Гермиона продолжали общаться в том же духе довольно долго, после того как укладывали Роуз и Хьюго спать и оставались втроём. Гарри никогда не возражал, но он часто задавался вопросом, почему они тогда пригласили его в гости, когда у него было так мало возможностей внести свой вклад, и, казалось, им достаточно общества друг друга. Ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, что они не нуждаются в его помощи или спасении, или в том, чтобы как-то иначе развлекать их; ему не нужно было ничего говорить или делать, чтобы они могли вспомнить, почему он им нравится. Присутствие Гарри делало Рона и Гермиону счастливыми, какова бы ни была причина. Он видел это по их лицам, когда был рядом с ними.       — Несчастный случай произошёл не с Драко, — внезапно сказал Гарри.       — Хм, приятель, — сказал Рон с любопытством. — Драко?       — Это случилось со мной.       Две пары глаз уставились на него. У Гарри не было возможности рассказать им, что произошло на самом деле: Гермиона занималась кротом в Отделе Тайн, а они с Роном наводили порядок в Аврорате. Они много часов допрашивали людей и принимали показания под присягой, затем нужно было обсудить то, что сказать прессе, а затем они выслеживали зельеваров, которых Алби снабжал ингредиентами, которые не были пойманы ранее; они работали с МАКУСА, чтобы убедиться, что информация об Источнике Вечной Молодости была засекречена.       — Я превратился в десятилетнего ребёнка, — продолжал Гарри. — Дело было в Живой Воде, но Драко не знал, где она находится, и он знал, что её получение может быть опасным, а лекарство, которое он придумал, требовало, чтобы два человека приняли Живую Воду, чтобы она сама себя нейтрализовала. Так что он поменял наш возраст, я обнаружил Живую Воду, добавил её в лекарство, которое он изобрёл и сварил, и теперь он взрослеет.       — О, — Гермиона прикрыла рот рукой.       — Приятель, — сказал Рон.       — Драко был там всё это время, — сказал Гарри. — Он заботился обо мне. Я сказал ему, что больше никому не могу доверять, поскольку знал, что вы оба находитесь под влиянием чего-то, и Шеклболт тоже, поэтому он и не обратился к вам за помощью.       — Какой ужас, — выдохнула Гермиона.       Рон посмотрел на Гермиону.       — Гарри уже давно говорит, что Малфой стал лучше, — заметил он. — И всё это время он занимался опознанием назначения зелий для Министерства на безвозмездной основе. А ты зовёшь его Драко, — продолжал Рон, поворачиваясь к Гарри. — Значит, всё было в порядке?       — Да, — ответил Гарри.       Гермиона всё ещё была в ужасе.       — Рон. Ему было десять лет.       Рона, казалось, осенило. Гарри был почти уверен, что Рон вспоминает, какой была жизнь Гарри в десять лет, и что Гермиона, вероятно, объяснила Рону, что это могло сделать с Гарри.       — Драко заботился обо мне, — повторил Гарри.       — Я очень рад. И я очень благодарен ему.       Гермиона положила руку на плечо Гарри.       — Ты в порядке?       Гарри хотел сказать «да» и покончить с этим, потому что он не знал, как описать то, что он чувствовал. Он всё равно попытался, потому что думал о мальчике, который мог бы описать его чувства, но ему сказали не делать этого, сказали, что нельзя.       — Кажется, теперь я понимаю лучше, — с усилием произнёс Гарри. — На что это было бы похоже. Иметь. — Гарри втянул в себя воздух. Он чувствовал, как магия кружится в нём, неспособная найти выход. — Иметь людей, которые любили бы меня. В таком юном возрасте.       — Гарри. — Гермиона положила руку ему на плечо, её голос был мягким, в нём звучали слёзы.       — Блять. — Рон встал. — Приятель. — Затем он обошёл диван с другой стороны, чтобы положить руку на другое плечо Гарри.       — Мне кажется, что я не в порядке, — заключил Гарри.       — Чёрт, чувак, — сказал Рон. — Да, ты не в порядке, мы тебя любим. С тобой много чего не так. Это не имеет значения. У нас тоже есть проблемы; мы любим тебя.       — Мы любим тебя, — подтвердила Гермиона с другой стороны. — Гарри, мы...       Гарри почувствовал, как она смотрит на Рона — так она иногда делала, когда разговаривала с Гарри, как будто с Гарри всегда нужно было обращаться очень осторожно. Гарри не хотел встречаться с ней взглядом. Он вспомнил, что сказал Драко, когда тому было одиннадцать. «Я думаю, ты бы сильно плакал», — сказал Драко, когда Гарри говорил о том, что он будет делать, если потеряет Драко.       — А ты подумал насчёт... — начала Гермиона, но не смогла закончить фразу. — Я имею в виду, когда ты говоришь «не в порядке»...       — Она имеет в виду, — сказал Рон, — думаешь ли ты обратиться за помощью?       — Э-э-э, — протянул Гарри. Он стиснул зубы. — Я говорю. С вами.       — Он имеет в виду профессиональную помощь, — сказала Гермиона.       — О. — С внезапно нахлынувшим чувством Гарри понял, что они уже обсуждали это раньше. Рон и Гермиона говорили о нём, потому что уже знали о его проблемах.       — Всё в порядке, — тут же отозвался Рон.       — Мы так тебя любим, — сказала Гермиона. — И иногда мы боимся, что ты ... ты кажешься отстранённым, иногда, и мы беспокоимся... мы беспокоимся...       — Мы беспокоимся, что ты не знаешь, как сильно мы тебя любим, — сказал Рон, и Гермиона издала тихий тихий звук.       Она плакала.       — Именно так. Мы беспокоимся, что ты не знаешь, как сильно мы тебя любим, — повторила Гермиона, — как сильно мы заботимся о тебе. И если ты думаешь, что с тобой что-то не так... Ты можешь сказать нам, и мы поможем тебе, мы поможем тебе получить помощь, и мы всё равно будем любить тебя. Мы любим тебя таким, какой ты есть. Всего тебя.       — И если ты изменишься, мы полюбим и это тоже, — добавил Рон.       — Мы только хотим, чтобы ты был счастлив, — согласилась Гермиона.       — Я могу, — сказал Гарри. — Я могу попытаться. То, что я сказал... — Гарри перевёл дыхание. — О том, чтобы быть... — ещё один вздох. Он не мог смотреть на них. — О том, чтобы быть любимым. Я хотел, чтобы вы знали, что первым человеком, который помог мне понять, каково это, был Хагрид. А потом были вы оба.       — Гарри. — Гермиона издала сдавленный звук.       — И я хотел поблагодарить вас за это, — сказал Гарри. — И сказать вам, что вы значите для меня всё. Всё. Потому что... потому что вы моя семья. А семья — это самое важное в жизни.       — Да, это так, — сказал Рон, сжимая плечо Гарри.       — Мы всегда будем твоей семьёй, — сказала Гермиона, и её красивые карие глаза заблестели.       — Приятель. — Рон наклонился, чтобы обнять его тоже. — Всегда.

***

Июнь 2012 Гарри Поттер: 31 год Драко Малфой: 29 лет       Гарри был один на площади Гриммо, когда прилетела Элоиза. Гарри обычно брал работу с собой домой только потому, что ему больше нечего было делать, если он оставался один, кроме как есть и слушать радио. Иногда он отправлялся полетать. Иногда он навещал могилу Дамблдора. Примерно так он проводил вечера, если не был с друзьями.       Сегодня вечером Гарри пытался читать «Приливы Атлантиды», абсурдно неторопливую книгу о запутанной политике рыболюдей, русалок и пиратов. Там было много подробностей, описаний и имён, так что даже если бы у Гарри не было дислексии, он, вероятно, не смог бы осилить её, если бы Драко не проглотил эту книгу в одиннадцать. Гарри произнёс заклинание чтения, и голос автора был не так уж плох, но он задавался вопросом, есть ли способ изменить заклинание, чтобы текст читался чужим голосом. У Гарри не было своего любимого дивана, так что ему не оставалось ничего лучшего, как придумать новое заклинание.       Потом в окно постучали, и Гарри открыл его. Когда влетела Элоиза, сердце Гарри подскочило к горлу и застряло там, пока он не развернул записку. Интервалы между возрастными скачками Драко не увеличивались математически предсказуемым образом, хотя Гарри не смог бы вычислить их, даже если бы они были. В математике он разбирался не лучше, чем в чтении, да и вообще в Хогвартсе этому не учили. Драко сейчас может быть двадцать восемь, а может и тридцать два, и он всё помнит.       Когда Гарри вскрыл записку, в ней было три слова, написанные убористым, аккуратным почерком Драко: «Ты мне нужен».       Гарри положил руку на Элоизу и трансгрессировал.

***

      Драко не было ни в гостиной, ни на кухне. Элоиза вылетела в окно, а Гарри трансгрессировал в лабораторию. Драко там не было, а значит, он был в спальне. Несмотря на то, как сильно Гарри хотел, он не решался ворваться внутрь, поэтому постучал.       Драко открыл дверь, выглядя одновременно великолепным и несчастным. Его кожа была бледной, губы потрескались, глаза покраснели, как будто он плакал, но он выглядел значительно лучше. Он больше не был тощим, стал более похожим по форме на того Драко, которого помнил Гарри, за исключением того, что он им не был. Гарри знал, сколько ему лет.       — Твоя мама, — сказал он.       Драко отвёл взгляд от Гарри, и Гарри вспомнил, что произошло — как Драко плакал, а Гарри просто стоял рядом. Драко, очевидно, тоже помнил это, потому что этот момент был почти зеркальным отражением того — они оба просто стояли друг против друга, Драко начал обхватывать себя руками.       Гарри шагнул вперёд, протянул руку к талии Драко, обхватывая её, притянул Драко к себе.       — Драко, — прошептал Гарри, другая рука замерла на затылке Драко так, что он мог положить голову Драко на сгиб своей шеи, так, что он чувствовал, как тот лбом касается его шеи. Драко вздрогнул, прижавшись к нему, и Гарри скользнул рукой по шее Драко, пригладил его волосы, притягивая Драко ближе, обнимая его за талию, затем погладил по спине. Гарри отстранился, чтобы поцеловать Драко в лоб.       Дыхание Драко прервалось булькающим звуком. Блять.       Гарри снова погладил Драко по спине, снова и снова проводя другой рукой по его волосам.       — Не хочу. — Драко трясло. — Я не хочу снова проходить через это.       Нарцисса умерла в марте. Смерть Нарциссы случилась два с половиной месяца назад для Драко, разве что «травматическое событие» не заставило действие лекарства снова прерваться и вытащило Драко из бессознательного состояния. Гарри пожалел, что его не было рядом, когда Драко проснулся; Драко не пришлось бы писать записку и посылать Элоизу. Он понимал, почему Драко не хотел его видеть, но всё равно.       — Я здесь. — Гарри провёл губами по волосам Драко. — На этот раз я здесь.       — Но почему? В прошлый раз ты не... — Драко отстранился, сглотнув. — Ты не стал, — выдавил он.       — Прости меня. — Гарри снова притянул Драко к себе, запустив руку в его волосы, давая понять, что он может положить голову ему на грудь, уткнуться лицом в шею, если захочет. — Мне очень жаль, — повторил Гарри. — Это глупо. Для тебя это прозвучит глупо.       — Что? — Драко отстранился и посмотрел ему в глаза.       — Я не знал, что делать, — признался Гарри. — Я хотел помочь тебе, но не знал как. Я не знал, чего ты хочешь.       — Я хотел тебя, — сказал Драко, дёргая Гарри за мантию.       — Верно, — сказал Гарри, несмотря на то, что его сердце будто бы увеличилось в размерах, наполнилось от этих слов. Он погладил Драко по спине. — Верно. Но я этого не знал.       Драко снова задрожал, но он всё ещё не плакал. По крайней мере не совсем. Почему-то то, как он дрожал, было ещё хуже.       — Я скажу тебе, что делать, — сказал он. — Я скажу тебе, что делать, если ты такой чертовски твердолобый. — Его тон был почти злым, но он всё ещё держал Гарри так крепко, что Гарри не был уверен, что смог бы убежать, даже если бы захотел.       — Я же сказал, — повторил Гарри. — Я сделаю всё, что угодно. Всё, что тебе нужно.       Драко издал ужасный звук, похожий на всхлип, но без слёз, сопровождавших его.       — О-обними меня, — сказал он. — Держи меня, пока я ... пока я не забуду её.       — Не думаю, что это возможно. — Гарри снова прижался губами к волосам Драко.       — Тогда какой от тебя прок? — Но Драко, похоже, говорил не всерьёз.       — Давай попробуем кое-что другое. Я буду обнимать тебя, пока не уйдёт боль от воспоминаний. — Крепко обняв Драко, Гарри перенёс их обоих наверх, усаживаясь на диван вместе с Драко. — Инсендио, — сказал Гарри, бросая заклинание в пустой очаг. Затем он начал произносить цветовые заклинания.       — Не надо, — сказал Драко, содрогаясь в его руках. — Пожалуйста, не надо. Я не могу. — Он уткнулся лицом в шею Гарри и зарылся в неё, словно хотел спрятаться. — Пожалуйста. Я не могу.       — Ладно.       Погасив огонь, Гарри снова обнял Драко, притянув его так, что он оказался прижат к его груди, и обе ноги лежали на диване, чтобы он мог опереться на тело Гарри. Гарри казалось, что он может потеряться в поглаживании его волос. Он подумал, что сможет делать это вечно, а потом вспомнил те одинокие ночи на площади Гриммо. Для Гарри этого было бы достаточно — просто касаться к Драко вот так. Это полностью поглотило бы его, ему не нужно было бы ничего другого.       В конце концов, Драко перестал дрожать, замер, так что Гарри подумал, что он, возможно, спит. Дыхание Драко не изменилось, в отличие от освещения в комнате.       — Позвать Андромеду? — Спросил Гарри минут через пятнадцать.       — Я не хочу, чтобы меня кто-то видел. — Голос Драко звучал глухо, и Гарри снова принялся гладить его по волосам.       — Знаешь, она не стала бы думать о тебе хуже, — наконец сказал Гарри.       — Я не выношу, когда кто-то видит меня в таком состоянии.       Гарри помолчал.       — Но ты же послал за мной.       — Поттер. — Голос Драко звучал почти раздражённо. — Ты всегда видишь меня в таком состоянии. Ты всегда ... ты буквально вскрыл меня, когда я был в таком состоянии.       — Извини. — Гарри осторожно снова коснулся волос Драко.       — Быть вскрытым было намного лучше, чем то, что я чувствую сейчас.       Гарри очень осторожно провёл пальцем по раковине уха Драко, и тот вздрогнул.       — Ты действительно не знал, — начал он напряжённо. Сев, Драко немного отодвинулся, чтобы посмотреть на него. — Ты действительно не знал, что я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне в тот день у поместья?       — Я... — Облизнув губы, Гарри попытался придумать, как бы это сказать. — У меня есть некоторые... проблемы, — сказал он, потому что это сработало с Роном и Гермионой. Они знали, что он имел в виду.       — Это у тебя-то? — Драко недоверчиво посмотрел на него. - У тебя, героя волшебного мира, что-то не в порядке?       — Да, немного.       — Ну, — надменно сказал Драко. — Я так и знал, но, услышав, как ты говоришь, что это просто... — внезапно Драко перестал притворяться высокомерным и бесцеремонно плюхнулся обратно на Гарри. Он поднял руку Гарри, ту, которая не была в волосах Драко, и нашёл пальцами шрам. «Я не должен лгать». Проведя по нему пальцем, Драко немного посидел так, напоминая Гарри о том, как одиннадцатилетний Драко сидел с ним на диване и тыкал пальцем в его шрам. Может быть, Драко тоже это вспоминал. Когда Драко заговорил снова, он, очевидно, думал о том, что сказал Гарри. Его тон совершенно изменился.       — Ты не знаешь, когда люди хотят, чтобы ты их коснулся?       — Я... иногда, — ответил Гарри. — Иногда я не... как будто не знаю. Что я чувствую. Это как будто я... я ничего не чувствую. Но иногда я что-то чувствую и не могу... просто не могу... это не выходит наружу. Я не знаю, как это сделать... как их выпустить.       — И ты не знаешь, что чувствуют другие люди?       — Не очень.       Драко продолжал водить пальцем по шраму.       — Тогда, как я понимаю, мне придётся быть с тобой предельно откровенным.       — Я... ага. Да, — сказал Гарри. — Это было бы неплохо.       — Ладно, хорошо. — Отпустив руку Гарри, Драко сел и отодвинулся, чтобы повернуться к нему лицом. — Прежде всего... — Драко расправил плечи. — Прежде всего, я всегда хотел, чтобы ты прикоснулся ко мне. Всегда. Всю свою жизнь. Обе жизни — одну за последние три недели, а другую с тех пор, как мне исполнилось одиннадцать. Иногда мне хотелось разозлить тебя настолько, чтобы ты ударил меня, Поттер. Просто чтобы ты мог прикоснуться ко мне.       — О.       — Во-вторых. — Взгляд Драко метнулся к руке Гарри, а затем он схватил её, как будто хотел быть уверенным, что Гарри никуда не денется. — Во-вторых, — повторил Драко, — я никогда тебе этого не говорил, но всегда восхищался твоей честностью. Были времена, когда... я всегда хотел быть таким же честным. — Он крепко сжал руку Гарри, большой палец Драко вдавился в шрам. — В-третьих, — продолжил Драко. В его глазах появился странный свет, почти маниакальная энергия. Он всё ещё был расстроен из-за своей мамы, понял Гарри. Драко был немного не в себе, но это не означало, что он не был искренен. — В-третьих, — снова повторил Драко, ослабляя хватку на руке Гарри. — Я решил, что если ты не можешь... если даже не можешь утешить мальчика, который плачет из-за того, что только что потерял свою маму... если ты действительно ненавидишь меня так сильно, ты никогда не почувствуешь ко мне ничего другого. До этого я думал... я думал, что, может быть, если я буду ждать достаточно долго и стараться изо всех сил, может быть, через десять или двадцать лет или около того, может быть, ты простишь меня, чтобы... чтобы хотя бы... хотя бы поцеловать меня. Один раз. Боже. — Драко отвёл взгляд. — Я был таким жалким. Это было всё, на что я надеялся. Всё, чего я хотел, это чтобы ты меня поцеловал.       — Я поцелую тебя ещё не один раз.       — Я знаю. — Драко начал гладить его руку, как это делала Гермиона. — Теперь я это знаю, но тогда — не знал. Мне было... мне было так больно, потому что с тобой я хотел... я хотел...— У Драко перехватило дыхание, что, казалось, заставило все его лицо измениться, а его самого сломаться. — Я... я не хочу жить в мире, где нет моей мамы.       — О, Драко. — Гарри снова притянул его к себе. — Ш-ш-ш, — бормотал Гарри, гладя Драко по волосам. — Ш-ш-ш.       — Я любил её, — всхлипывал Драко. — Я любил её и любил тебя, разве ты не видишь? Я любил тебя, и я думал... я думал, что если я... если у меня больше не будет её, тогда, может быть, я... тогда ты станешь тем, что у меня будет.       — Ш-ш-ш, — повторил Гарри. — Я здесь, рядом.       — Ты ни разу не прикоснулся ко мне. — Драко, казалось, плакал из-за этого почти так же сильно, как и из-за своей мамы.       — Я знаю. Я виноват. Я буду касаться тебя сейчас и впредь. — Гарри снова погладил его по спине.       Драко вскочил, его заплаканные глаза встретились с глазами Гарри, и он поцеловал его. Это был очень грязный поцелуй. Лицо Драко было мокрым, во рту слишком много слюней. Гарри обнял его и поцеловал в ответ, пока Драко не отстранился.       — Я отвратителен. Извини. Я не должен был...       — Я думаю, что ты красивый.       Драко слабо рассмеялся:       — У меня в голове полная неразбериха.       — Я думаю, что полная неразбериха прекрасна, — сказал Гарри, снова обнимая Драко и сопротивляясь желанию вытереть лицо. Гарри был почти уверен, что слюна Драко была на его бороде, что было довольно отвратительно, но он не хотел, чтобы Драко видел, как он вытирает её. — Этот этап только начался?       — Он скоро закончится, — ответил Драко.       — Надо было раньше послать сову, — сказал Гарри.       — Я пытался придерживаться тех обещаний, которые дал себе, когда умерла мама.       — Каких обещаний? — Гарри крепче прижал его к себе.       — Во-первых, перестать терзаться из-за мамы. Во-вторых, перестать терзаться из-за Гарри Поттера. — Драко повернулся в его объятиях, чтобы посмотреть на Гарри. — Знаешь, я был одержим тобой.       — Насколько?       Драко снова устроился в объятиях Гарри.       — Ты же знаешь меня, разве нет?       — Но, хм. — Гарри старался не слишком любопытствовать, потому что всё ещё помнил слова Драко о том, что он не должен совать нос во все детали его жизни, за исключением того, что Драко сказал, что любит его. — Ты сказал, — начал Гарри, пытаясь придумать способ напомнить ему об этом, чтобы не загнать Драко в угол. — Ты сказал... что чувствуешь по-другому. Чем говорил. Раньше.       — Гарри. Я был влюблён в тебя с того самого дня, как ты вернулся в «Слаг и Джиггерс», чтобы наорать на Алби за меня.       Гарри выпрямился, выпуская Драко из своих объятий.       Драко поморщился.       — А что ты хотел, чтобы я сделал? Бросился в твои объятия?       — Может быть, во второй раз, да.       — У меня был парень.       — О. Точно. — Гарри вернулся в прежнее положение, и Драко снова прижался к его груди. — Подожди минутку. — Гарри снова сел, разрывая объятия. — Почему у тебя был парень, если ты... если ты так себя чувствовал?       — Я не думал, что мы когда-нибудь будем вместе, идиот. Да и вообще. Когда ты накричал на Алби, я понял, что я чувствовал... нечто большее, чем просто чувство... влечения. Ты мне нравился. Но это было до того дня... Того дня, когда я пришёл к тебе с зельем-индикатором. — Драко опустил глаза и слегка покраснел. — Ты помнишь это?       — Конечно, я помню.       － Ты начал рассказывать мне о своей работе, и ты... ты был так обеспокоен. Ты так беспокоился из-за Рональда Уизли. А я всегда завидовал ему; я хотел, чтобы кто-то заботился обо мне так же, и... и ты также так беспокоился о принципах своей работы. Это, по-видимому, было не напрасно. В любом случае. — Драко покраснел ещё сильнее. — Я всё думал... я всё думал, как бы это было... по вечерам, если бы ты приходил домой и рассказывал мне о своей работе, а я рассказывал бы тебе о своих успехах в зельеварении, которые, конечно, были бы невероятными. У меня всегда было богатое воображение. И ты будешь говорить со мной, и я буду слушать, и ты будешь таким... таким справедливым, добрым и честным, как всегда...       — Я тогда был под Сывороткой Правды.       — Я не говорю о такой честности. Я говорю о том, как ты относишься к людям. Так, как ты отнёсся ко мне. Тогда. — Драко снова опустил глаза.       — Я думал, ты думаешь, что я просто использую тебя. Для консультации по зельям.       — Я действительно так думал. — Драко снова взял руку Гарри, коснувшись шрама. — Но ты ясно дал понять, чего хочешь от меня. Ты уважал меня и мои способности. Ты... хвалил меня. — Драко быстро взглянул на Гарри. — Я довольно падок на похвалу, если ты ещё не заметил.       — Я буду иметь это в виду.       — Ты обращался со мной как с человеком, но не боялся и не жалел меня. Ко мне больше никто так не относился. — Теперь Драко изучал остальную часть руки Гарри — костяшки пальцев, ладонь. От любопытного прикосновения его пальцев по спине Гарри пробежали мурашки.       — Хм. — Он отдёрнул руку. — Может, не стоит.       Драко снова быстро взглянул на него, выражение его лица было поражённым, но затем он увидел лицо Гарри, которое, должно быть, ясно говорило о том, что он был возбуждён.       — О, — сказал Драко, начиная довольно лукаво улыбаться. — Я буду иметь это в виду.       — Хм, — снова сказал Гарри. Он облизнул губы.       Внезапно Драко снова схватил Гарри за руку, его хватка стала железной. Его лицо излучало боль.       — Останешься со мной? — он тяжело дышал. — Скоро новый этап. Я не хочу просыпаться в одиночестве.       — Да, — сказал Гарри, когда глаза Драко закатились, и он упал на диван, потеряв сознание.

***

Июль 2012 Гарри Поттер: 31 год Драко Малфой: 30 лет       Гарри готовил ужин, когда Драко проснулся в возрасте тридцати лет. Гарри услышал стон из гостиной и поспешил туда, стараясь не выглядеть слишком взволнованным. Драко прошёл через десять пробуждений на год старше без него; он прекрасно мог справиться с этим.       — Блять. — Драко закрыл лицо руками.       — Всё в порядке? — Гарри понял, что не вытер руки, когда выбежал из кухни. — Акцио полотенце. — Он вытер руки. Драко сел на диване.       — Чёрт, это так сбивает с толку.       Думая, что он знает, что вспомнил Драко, Гарри отослал полотенце обратно на кухню.       — Тот поцелуй? — спросил он.       — Этот грёбаный поцелуй. — Драко откинулся на спинку дивана.       — Было ли это одним из твоих обещаний самому себе? — спросил Гарри. — Притворяться, что тебе всё равно?       — Ты притворился, что тебе всё равно!       — Я не должен был... Я был... сбит с толку.       — Ты был сбит с толку, — презрительно сказал Драко. — Когда ты вообще начнёшь хотеть меня? После того случая с зельем, когда ты превратился в одиннадцатилетнего ребёнка?       — Я хотел тебя, когда ты поцеловал меня, — сказал Гарри. — У меня были некоторые проблемы с обработкой информации. Я думал... я думал, что порошок подействовал на меня.       — Я же сказал, что порошок не действует на того, на кого он попал.       — Точно, — сказал Гарри. — Но к тому времени, когда я понял, что означают мои чувства... ты уже говорил о своих губах Пожирателя Смерти и моей ужасной гриффиндорской коже.       — Я никогда не говорил, что она ужасна, — угрюмо буркнул Драко, не глядя на него.       — Что бы ты там ни сказал.       Драко сердито посмотрел на него.       — Я сказал «идеальная». Ты всегда идеален. Всё в тебе... блять. — Вскочив с дивана, Драко принялся расхаживать по комнате. — Как это вообще работает? Мы ещё даже не друзья.       — Я не идеален.       — Как будто я не в курсе! — Драко всплеснул руками, не слишком заботясь о том, что он противоречил сам себе. — Как это работает? — Подойдя к Гарри, Драко обнажил запястье и указал на него палочкой. Прежде чем Гарри успел что-либо сделать, пуговица на рубашке Драко расстегнулась, и весь рукав закатился вверх, как будто подхваченный яростным ветром. Драко ткнул Тёмной Меткой в лицо Гарри. — Как это работает? — прорычал Драко.       Гарри посмотрел на Тёмную Метку, потом на Драко. Снова посмотрев на Тёмную Метку, Гарри вспомнил, как Драко получил её во второй раз, крик боли, Гарри, держащий свою руку поверх руки Драко. Гарри вспомнил Сектумсемпру — второй раз, но он также помнил и первый, и астрономическую башню, и Снейпа, и все остальное.       — Это работает так, — сказал Гарри, крепко обхватив рукой запястье Драко. Гарри притянул руку Драко ближе, наклонился и поцеловал Метку.       Драко одёрнул руку и отшатнулся, прижав её к груди, как будто Гарри обжёг его. Он посмотрел на свою руку, потом в ужасе на Гарри.       — Как ты можешь?       — Потому что это часть тебя.       — Я не хочу, чтобы ты её трогал. — Драко выглядел потрясённым и раздавленным одновременно. — Я не хочу, чтобы ты когда-нибудь прикасался к ней.       — Хорошо, — сказал Гарри, потому что если Драко так плохо, то он будет её избегать.       — Ты не понимаешь. — Выражение лица Драко почти перетекло в панику. — Ты не понимаешь. Я тебя оскверню.       Плечи Гарри поникли. Он не был уверен, что сможет и дальше это делать. Он не был уверен, что сможет выдержать это: как мало Драко думал о себе.       — Драко, — тихо сказал он. — Меня уже осквернили.       — Ты не понимаешь, — снова сказал Драко. — Ты идеальный. Всё в тебе прекрасно, и правильно, и справедливо, и хорошо, а я...       — Я не идеален! — Закричал Гарри, окончательно выходя из себя. — Я ранен! Я был ранен! Ты не оскверняешь меня. Драко, ты исцеляешь меня.       — Но как? Ты сказал, что я Пожиратель Смерти, когда я целовал тебя, вот о чём ты подумал! Это ты сказал, Поттер!       Гарри отвёл взгляд.       — Я ухожу, — сказал он уже тише. — Приходи ко мне, когда вспомнишь.       Глаза Драко заблестели.       — Я не понимаю, как всё может так измениться.       — Тогда не приходи ко мне, — Гарри трансгрессировал прочь.

***

Июль 2012 Гарри Поттер: 31 год Драко Малфой: 32 года       Гарри пожалел о своих словах.       Он не должен был ставить Драко такой ультиматум. Он потерял самообладание и хотел, чтобы Драко вспомнил, а Гарри сам не мог объяснить, насколько он несовершенен. По правде говоря, Гарри знал, что у него есть проблемы. Он знал, что был тем, о ком Джинни говорила: эмоциональная дисфункция, потому что она пыталась помочь ему с этим в течение многих лет, а он никогда не слушал её. Он просто не понимал, что такое нормально, что должно быть нормально, как устроен мир и что такое он сам.       Через шесть дней после того, как Гарри покинул «Ателье зелий и настоек», он начал беспокоиться. Возможно, Драко просто не хотел его видеть, но, возможно, что-то случилось. Возможно, что-то пошло не так с лекарством. Может быть, Драко лежал там, без сознания, ожидая последнего года, и он просто никогда не проснётся, а Гарри останется только думать о том, что Драко ненавидит себя и жертвует собой ради Гарри. Опять!       На седьмой день вечером Гарри снова остался один, пытаясь решить, можно ли ему пойти туда после того, что он сказал, позволено ли ему. Он всё ещё был одет, но, вернувшись с работы, снял сапоги, мантию, пояс и надел халат, который дал ему Драко. Он вырос вместе с телом Гарри, как и говорил Драко. И тут раздался звонок в дверь.       Драко, стоял на крыльце, выглядя безупречно в вечернем летнем свете. На нём была одежда в типичной «приглушённой палитре»: серебристая рубашка, хорошо сидящие брюки и жилет, — и то и другое голубовато-серого цвета. Его волосы блестели на солнце. Он был прекрасен.       — Всё так же никаких манер, как я погляжу, — сказал Драко, вероятно потому, что Гарри просто стоял с открытой дверью и смотрел.       — Чёрт. － Гарри пошире открыл дверь. — Входи.       Драко шагнул внутрь, его движения были такими же точными, как Гарри помнил.       — В твоём фойе так же темно. — Достав палочку, Драко направил её в потолок. — Люмос Максима, — сказал он, подбрасывая получившийся шар света к потолку.       Драко начал опускать палочку, но Гарри поймал его за руку и обхватил её вместе с палочкой.       — Перма, — сказал Гарри.       Так свет будет гореть дольше. Гарри хотел его видеть.       — Всё ещё гудит, — сказал Драко, убирая руку. Другой рукой он вытащил что-то из кармана, затем постучал по этому палочкой, накладывая увеличивающее заклинание. В его руке появилась рамка с фотографией размером с ладонь. — Я принёс это для тебя, — сказал он.       — Что? — Озадаченно сказал Гарри, но всё равно взял её.       — Сейчас всё еще наш промежуточный День рождения.       Гарри посмотрел вниз. На фотографии в рамке был изображён Сириус, фотография, которая больше всего понравилась Гарри, когда ему было одиннадцать лет, та самая, на которой Сириус беспечно улыбался, а Регулус стоял позади него, печально размахивая руками.       — Ты помнишь, — выдавил Гарри срывающимся голосом.       — Гарри.       Драко коснулся его руки, и Гарри наконец поднял глаза.       — Я так рад, что с тобой всё в порядке. Я так волновался, что не смогу вернуть тебя.       — Ты волновался.       Когда Драко заговорил, его голос был низким и тёплым, тот самый тон, который Гарри помнил по тому времени, когда ему было одиннадцать, но он не так часто слышал его с тех пор.       — Ты должен признать, что из нас двоих ты был более безрассудным, — сказал Драко. — Самостоятельно разъезжать в такси.       Он улыбнулся.       — О, Боже. — Голос Гарри дрогнул.       — Гарри?       Драко нахмурил брови, и Гарри почувствовал, как в его глазах появился предательский жар. Блять.       Блять.       — Гарри, — сказал Драко, его голос звучал именно так, как и должно звучать утешение. — О, мой дорогой. Гарри.       Затем Драко притянул Гарри к себе, направляя его голову, точно так же, как Гарри пытался сделать это для него, только способ, которым Драко делал это, был идеальным, потому что он бормотал, гладил волосы Гарри и говорил что-то вроде: «Гарри, не плачь» и «Я здесь. Это я. Ш-ш-ш, тихо. Я рядом».       — Блять, — выругался Гарри.       — Дорогой.       Отбросив в сторону чёлку Гарри, Драко поцеловал его в шрам. Затем он сделал это снова, обнимая Гарри и бормоча что-то, какие-то ничего не значащие милые глупости, которые Гарри не мог разобрать, и все же тон успокаивал его. Рука Драко в волосах Гарри успокаивала его; тёплый твёрдый контур тела Драко успокаивал его.       Руки Гарри болели от слишком сильной хватки.       — Я думал, — Гарри судорожно глотал ртом воздух. — Я боялся, что не смогу вернуть тебя.       — Я помню. — Пальцы Драко гладили Гарри по волосам. — Я помню тебя, Гарри. Прости, что я сказал, что ты идеален. У тебя в голове такая же неразбериха, как и у меня. Хорошая сторона в том, что у тебя есть я, и я позабочусь о тебе. Я очень хорошо умею заботиться о людях, Гарри. Вот увидишь.       Теперь Драко говорил так, словно ему было одиннадцать и тридцать два одновременно, так что Гарри издал сдавленный смешок.       — Не плачь, — пробормотал Драко, снова притягивая его к себе. — Разве мало было слёз? Я думал, что мы сразу перейдём к поцелуям. Мне кажется, что ты заслуживаешь поцелуя, Гарри, после всего, что ты сделал.       — Не надо, — Гарри заставил себя проглотить слёзы, сдавленное рыдание, которое угрожало снова превратиться в поток слёз. — Не говори, что ты был обузой. Я любил тебя. Всё это время. Ты понимаешь? Я любил всего тебя.       Последовала пауза.       — Хорошо, Гарри.       Ещё одна пауза.       — Так как насчёт поцелуя? У меня это очень хорошо получается, но у тебя не было возможности узнать об этом. В основном ты целовал меня. За исключением тех двух раз, когда я набросился на тебя, и в те разы я был в раздрае. Это было спонтанно. Теперь я очень хорошо подготовился. Я пришёл очень подготовленным, чтобы целоваться.       — Хм. Ладно, — сказал Гарри нерешительно, потому что его нос был полон соплей, глаза болели от слёз, а рот был слишком мокрым от слёз и слюней. На самом деле ему не очень хотелось целоваться, но это был Драко — его Драко — и он чувствовал, что хотел бы целоваться с ним вечно. Он поставил портрет Сириуса на стол и наклонился к Драко.       — Что ты делаешь? — Возмущённый, Драко отстранился. Достав свою палочку, он направил её на лицо Гарри, произнося заклинания, которые сделали голову ясной и рот Гарри чистым, его глаза отдохнувшими и на должном уровне влажности.       Гарри казалось, что он вообще не плакал.       — Что это было?       — Просто освежающие заклинания. — Драко взял очки Гарри, сосредоточившись на том, чтобы сложить их и отложить в сторону. — Моя мама делала это для меня. Как ты можешь себе представить, ей приходилось делать это довольно часто.       — Драко, — сказал Гарри, потянувшись к нему.       — Да.       А потом Драко поцеловал его.       Несмотря на то, что сказал Драко, Гарри ожидал, что в какой-то момент он прижмёт его к стене, но этого не произошло. Драко был прав — до этого момента Гарри был тем, кто целовал. В другие разы, когда они целовались, Драко хотел, чтобы его поцеловал Гарри Поттер, но Драко не хотел Гарри так, как Гарри хотел его. Драко не мог этого сделать, потому что у него не было таких же воспоминаний и времени на размышления. Теперь Драко хотел его. Гарри чувствовал, что Драко хочет его, потому что губы Драко посасывали его губы, а потом его зубы прикусили нижнюю губу Гарри, заставив того ахнуть от удивления. Затем язык Драко проскользнул внутрь, скользнул по нижней стороне верхней губы Гарри, затем отодвинулся, дразня; когда рот Драко сомкнулся над его он наглядно показал, что имел в виду. Гарри вовсе не был талантлив в поцелуях, он был просто очень упорным, но Драко был хорош в этом, неожиданно и удивительно, заставляя Гарри ахнуть и отклониться назад, а затем наклониться вперед, пытаясь поймать всё время ускользающие прикосновения языка. Блять.       Блять, Драко прижимал его к картине Луны, и часть Гарри чувствовала, что он прежде не целовался вообще. Этого поцелуя было недостаточно, Драко дразнил его, и Гарри потянулся, чтобы получить больше.       Драко отстранился.       — Видишь, Гарри? — Бедро Драко было между бёдрами Гарри, и Гарри даже не был уверен, как это получилось. Драко прикусил подбородок Гарри, прошёлся губами вдоль его бороды. — Я очень хорошо целуюсь, — прошептал он на ухо Гарри. — Ты больше никогда никого не захочешь. Скажи мне, я прав? Тебе нравится, Гарри?       Гарри издал прерывистый звук, отчасти потому, что было невероятно жарко, но также и потому, что Драко казался нетерпеливым. Нетерпеливым, полным надежды и немного уязвимым. Гарри не слышал его голоса уже несколько недель, а для Драко это были годы. Именно так звучал голос Драко без всех тех слоёв защиты, когда он был полностью открыт, когда он ничего не скрывал и не блокировал, когда он был достаточно уверен в том, что делает, чтобы быть самим собой.       Гарри заставил Драко чувствовать себя так — уверенно. Одиннадцатилетний Гарри тоже внёс свой вклад, потому что Драко наконец понял, что он может предложить Гарри.       — Да. — Гарри всё ещё тяжело дышал. — Да, мне нравится. Нравится... Очень.       — Хорошо. － Драко поцеловал местечко под ухом Гарри. — Потому что я обещал тебе, что никогда не покину тебя, и я буду рядом.       — Я думал... — Думать было трудно, учитывая то, как зубы Драко дразнили ухо Гарри. — Я думал, что на слизеринцев нельзя положиться в том, чтобы они держали свои обещания. Вот что ты сказал.       — Не слушай ничего из того, что я говорил прежде. Всё это было чепухой.       — Тогда, когда ты сказал... м-м ...－ Гарри пришлось остановиться, потому что теперь Драко посасывал мочку уха, раковину. — Когда ты сказал, что мы можем быть друзьями, когда оба вырастем. Когда ты обещал.       — Да? — Губы Драко застыли прямо возле уха Гарри.       — Ты говорил серьёзно?       — А ты как думаешь?       — Да? — предположил Гарри.       — Гарри. Да.       Драко снова поцеловал его.