Время оставить детские забавы

Июнь 2012 Гарри Поттер: 31 год Драко Малфой: 19 лет       К следующему утру Гарри не нашёл ничего полезного в записях с Всевидящего Ока. Перед тем, как отправиться в «Ателье зелий и настоек», Гарри заглянул к Андромеде. Он послал ей эту сову, когда оставил одиннадцатилетнего Драко одного, чтобы наведаться на склад. В записке объяснялось лекарство и то, что происходит с Драко, но Гарри был измотан, когда писал её, и он хотел поделиться с Андромедой новостями, чтобы она знала, что происходит с Роном и Гермионой, в чём состоит дело о зельях и какую роль во всём этом играет лекарство Драко.       — Да, в записке было то ещё безумие, — согласилась Андромеда, когда Гарри закончил свои объяснения.       — Мне пришлось оставить его одного, — сказал Гарри. — Ему было всего одиннадцать.       — Одиннадцатилетние дети могут оставаться дома одни в течение нескольких часов и не покалечиться, — сказала Андромеда, казалось, забавляясь. — Мне кажется, что ты гораздо чаще бывал предоставлен самому себе.       — Со мной всё было иначе.       — Почему?       — Потому что у меня не было никого, кто любил бы меня, — сказал Гарри, констатируя очевидное.       —А-а, — протянула Андромеда так похоже на взрослого Драко, что Гарри покачал головой. — И как тебе юный Драко?       — Хорошо, — сказал Гарри.       Андромеда только медленно подняла брови.       — Нормально, — настаивал Гарри. — В смысле, нет. Но он был ... он был не таким, как ты ожидаешь.       — Позволь мне сказать тебе, чего я ожидала. — У Андромеды были глаза, которые всегда заставляли Гарри чувствовать, что она смотрит на часть его самого, о существовании которой он и не подозревал. — Я познакомилась с племянником только после того, как его осудили, но я знала Цисси. — Гарри понял, что она имеет в виду Нарциссу. — Она была тихоней. Даже когда мы с Беллой кричали друг на друга, Цисси была спокойной, милой и вежливой. Она делала все, что ей говорили мама и папа, за исключением того случая, когда вышла замуж за Лу. Каждое чувство, которое она когда-либо испытывала, она так крепко сжимала внутри себя, что никогда не была похожа ни на что, кроме самой красивой маленькой картинки, которую ты когда-либо видел.       — Лу? — попросил Гарри.       — Не говори Драко, что я тебе сказала. — Андромеда ухмыльнулась. — В любом случае, все эти эмоции должны были где-то проявиться. Как ты думаешь, куда она их вложила? Конечно, не в своего мужа; она должна была быть идеальной и для него тоже. Двадцать три года любви, страсти, привязанности, одиночества и душевной боли. Она вложила в него всё это.       — Драко.       — Он был любовью всей её жизни. Вот почему она сошла с ума в Азкабане — она не могла смириться с мыслью, что он будет один. Без неё.       — А ты откуда знаешь?       — Гарри. — Андромеда вдруг показалась такой усталой, морщины вокруг рта стали будто чётче, будто тянули все её лицо вниз. — Она сама мне сказала. Когда она была в палате Януса Тики. Знаешь, что больше всего её беспокоило?       Гарри понятия не имел, что Андромеда навещала Нарциссу в больнице Святого Мунго. Почему эта семья так много скрывает?       — Она боялась, что повредила его. Психологически. Что её одержимость привела к тому, что он не сможет жить без неё, — голос Андромеды был ровным. — Вот почему она сделала это.       Гарри не хотел этого слышать. Он не мог этого вынести.       — Она хотела, чтобы он жил дальше, — сказала Андромеда, — и он живёт. И будет жить.       — Да, — хрипло ответил Гарри. — Я... я хочу помочь ему.       — Хорошо, — Андромеда никогда не была особенно тёплой — она была слишком резкой, слишком честной, чтобы в ней чувствовалось то, что она была матерью. Но это можно было почувствовать в её поощрениях, и обычно она говорила именно то, что думала. За исключением тех случаев, когда она навещала свою сестру. Только сейчас Гарри увидел, что она одобрила его действия, и впервые, вне большого праздника, без повода, он подумал о том, чтобы обнять её.       — Гарри?       Гарри обернулся на звук нового голоса, уже зная, кто это.       — Тедди, — сказал он, и сердце его наполнилось радостью. — Я думал, ты вернёшься завтра.       — Бабушка сказала, что тебе может понадобиться моя помощь, так что я могу приехать домой пораньше, если захочу.       Гарри посмотрел в пол-оборота на Андромеду, которая пожала плечами.       — Это был его выбор, — сказала она.       — Она сказала мне, что дяде Драко было одиннадцать, — сказал Тедди.       — Это правда, — ответил Гарри. — Сегодня ему девятнадцать.       — Чудеса, — только и сказал Тедди.       — Мне нравятся твои волосы, — сказал Гарри. Сегодня у Тедди были кудрявые зелёные волосы, и полголовы было выбрито. Он был одет в рваные джинсы и чёрную футболку с какой-то музыкальной группой, вероятно, маггловской. — Как Хогвартс в этом году?       — Хорошо, — сказал Тедди. Он не был особенно разговорчив, хотя у Гарри был некоторый опыт, чтобы разговорить его, так как Гарри знал Розу Грейнджер-Уизли.       — Спасибо, что приехал, — сказал Гарри. — В смысле, чтобы помочь мне.       — Похоже, тебе это не нужно.       — Тем не менее, я ценю это.       — Это круто, — Тедди пожал плечами. — А у Драко есть пирсинг?       — Конечно, нет, — ответил Гарри.       Тедди снова пожал плечами.       — Он рассказывал, что у него был пирсинг. Говорил, что был довольно крутым. Кожаные штаны и всё такое.       — Кожа. Хм. — Гарри сглотнул и посмотрел на Андромеду, которая снова села читать газету. — Штаны?       — Я знаю, — Тедди скорчил гримасу. — Значит, он был придурком, когда ему было одиннадцать? Он всегда говорил мне, что был придурком.       — Нет, не был.       — Ты уверен? Он говорит так, будто убивал щенков или что-то в этом роде.       — Ты же знаешь Драко, — сказал Гарри. — Ты можешь представить его, убивающим хоть кого-то?       — Верно, — согласился Тедди. — Драко очень разборчив в запахах.       — Тедди, — торопливо сказал Гарри. — Ты же знаешь, что я люблю тебя, правда?       Тедди нахмурился, его длинные сегодня брови были опущены, губы поджаты. Обычно Тедди не менял форму губ, если только не хотел выглядеть как кто-то другой. Он говорил, что это самое трудное.       — Да-а? — протянул он с некоторым сомнением. — Ты... Что-то не так?       — Всё в порядке, — сказал Гарри. — Я просто хотел, чтобы ты знал.       Тедди продолжал хмуриться.       — Что-то не так с дядей Драко? В смысле. Кроме того, что ему сейчас девятнадцать, ну, ты понял.       — Я просто подумал, что недостаточно... я редко говорю, что люблю тебя.       — Что-то не так с бабушкой?       — Гарри кое над чем работает, — сказала Андромеда, шурша страницами.       Тедди хмуро посмотрел на неё, потом снова перевёл взгляд на Гарри.       — Ни у кого нет рака, верно?       — Я просто, — снова попытался объяснить Гарри. — Я не очень хорошо умею... выражать свои мысли. Иногда. Чувства. В смысле.       — Иногда, — фыркнул Тедди.       — И я хотел, чтобы ты знал, — продолжал Гарри прерывающимся голосом. — Я хотел сказать тебе, чтобы ты никогда не сомневался в том, что я люблю тебя таким, какой ты есть. Да, таким, какой ты есть. Кем бы ты ни стал.       — Отлично, потому что я подумываю о том, чтобы стать вампиром.       — Нет, — сказала Андромеда, и бумага снова зашуршала.       — Я бы полюбил тебя как вампира, — сказал Гарри.       — А как насчёт коалы? — сказал Тедди.       — Нет, — сказала Андромеда.       — И как коалу тоже.       — А как насчёт коалы-вампира?       — Это было бы интересно, — сказала Андромеда, — но нет.       — Можно я тебя обниму? — попросил Гарри.       Тедди недоверчиво посмотрел на него.       — Ты уверен, что никто не болен раком?       — Гарри пытается овладеть эмоциями, — сказала Андромеда. — Позволь бедному мальчику их выразить.       — Он мой крёстный, — сказал Тедди Андромеде. — Не бедный мальчик. Всё в порядке, Гарри.       Повернувшись к Гарри, Тедди подошёл и обнял его.       — Не обращай внимания на бабушку. Она тоже тебя любит.       — Я бы не любила коалу-вампира, — отозвалась Андромеда.       — Я так сильно люблю тебя. — Гарри не мог удержаться, чтобы посильнее не обнять его в ответ.       — Ты думаешь, я этого не знаю? — произнёс Тедди ему в грудь. — Ты, должно быть, спятил. Ты меня сейчас раздавишь.       — Извини, — сказал Гарри, отпуская его.       — Всё в порядке, — сказал Тедди. — Хочешь попрактиковаться в объятиях? Разрешаю попрактиковаться на мне. — Тедди насмешливо посмотрел на него, что было его обычным взглядом. — Ты ведь знаешь, что я тоже люблю тебя, правда?       — Ага, — Гарри снова обнял его, на этот раз более нежно. — Да, я это знаю.       — Просто повторяю, — сказала Андромеда из-за своей газеты, — никаких коал-вампиров.       Гарри провёл губами по копне зелёных волос, чтобы Тедди не почувствовал этого, стараясь не обнимать его слишком сильно.

***

      Гарри решил войти через главный вход «Ателье зелий и настоек» вместо того, чтобы трансгрессировать, как обычно. Ему, конечно, следовало сделать это с самого начала; только он всегда хотел решить свои вопросы побыстрее, когда ему нужно было разобраться с каким-либо зельем. Драко был прав: Гарри действительно обращался с ним так, словно тот был у него на побегушках. Это могло измениться. Однако теперь, когда Гарри вошёл в "Ателье зелий и настоек", он не увидел владельца, и Драко не пришёл, когда он позвал. Гарри проверил спальню, но кровать не выглядела так, будто в ней спали, поэтому, когда Гарри поднялся по лестнице, то перескакивал через ступеньку.       — Стучать не пробовал? — сказал Драко, когда Гарри ворвался в гостиную, и его ленивый голос прозвучал так по-взрослому, что сердце Гарри на мгновение остановилось.       Свернувшись калачиком в цветастом кресле с книгой на коленях, Драко тоже не слишком отличался от своего взрослого «я». Отметив место, где остановился, Драко медленно закрыл книгу.       — Ты выглядишь дерьмово, — заметил он.       — Ты в порядке? Как ты себя чувствуешь?       — Успокойся, Поттер.       Губы у Драко стали тоньше. Волосы потеряли часть своего блеска.       — Хорошо, — сказал Гарри после долгого молчания. — Я успокоился. Ты в порядке?       — Мои отец и мать в тюрьме, а я не могу колдовать. Как ты думаешь, я в порядке?       — Что я могу сделать?       Драко отвернулся. Линия его челюсти тоже стала резче, заметил Гарри.       — Ты и так уже достаточно сделал, спасибо.       — Тебе принести что-нибудь поесть? Твои запасы истощились. Я могу сходить за покупками для тебя. Могу купить рыбу с жареной картошкой.       — Поттер, — тихо сказал Драко. — Я серьёзно. Позволь мне хоть раз сделать что-нибудь самому.       Эти слова так сильно напомнили Гарри то, что Драко как-то сказал, когда Гарри пытался защитить его от Алби, что Гарри вздрогнул.       Драко медленно встал. Он стал ещё выше.       — Ты свидетельствовал за меня на суде. Зачем ты это сделал?       — Это был правильный поступок. И твоя мама спасла мне жизнь.       — Но почему ты дал показания в мою пользу?       — Я же сказал, — повторил Гарри. — Это был правильный поступок. К тому же, когда егеря притащили меня в поместье, ты узнал меня, я знаю, но все равно не выдал.       — Каким образом?       Гарри пожал плечами.       — Ты всегда знаешь, что это я.       — Значит, это было не... — Драко снова отвернулся. — Ты не ... это не потому, что ты...? — сказал он в спешке, так быстро, что зажевал последнее слово.       — Что?       — Ничего, — ответил Драко, но затем продолжил. — Твои показания. Они были...? Были потому что...?       — Драко, — медленно произнёс Гарри. — Я не знал, что я гей, пока мне не исполнилось двадцать.       Драко нахмурился.       — Но ты же говорил.       — Я сказал, что я гей.       — Но как ты мог не... — Лицо Драко залилось краской. — В смысле... Разве ты не...? И... И Оливер Вуд. Ты сказал... и он был ... я подумал, ты имел в виду...       Драко запинался, спотыкался на каждом слове, и всё же на этот раз он, казалось, говорил на эту тему не уклончиво и без фанатичного блеска в глазах, что было впервые.       — Я понял, что Оливер был привлекательным после того, как покинул Хогвартс.       — Но... Но я говорил о... мы говорили о... я имею в виду, я думал, что ты говоришь о... — Драко выглядел так, будто сгорал со стыда, но продолжал говорить. — Речь шла о парнях в школе, не так ли? Ты хочешь сказать, что в школе ты не... вообще?       Сердце Гарри болезненно сжалось в груди.       — Он был привлекательным в школе. Я просто не понимал этого. Потом, когда я оглядывался назад в прошлое на то, как он выглядел... Я понял, что он мне нравился.       — Но как ты мог не... Разве ты не хотел...       — Драко, — Гарри постарался произнести это как можно мягче. — Я не знал, чего хочу. Я думал, что хочу Джинни Уизли.       — Но я думал... я думал, что ты родился с этим! — Тон Драко поднимался всё выше. — Если ты мог полюбить девушку... если ты мог ... если бы тебе довелось выбирать, почему... почему ты... почему тебе захотелось быть... почему...? — Лицо Драко исказилось. — Я думал, ты такой же, как я!       — Драко. — Гарри не знал, что ещё сказать, а Драко стоял рядом с ним с таким видом, будто вот-вот снова расплачется. — Можно мне, — начал Гарри, протягивая руку. — Позволь мне. — Затем рука Гарри легла на плечо Драко, и тот позволил ему подойти ближе, а Гарри обнял его.       Гарри знал это замешательство. Ему так это было знакомо. С тех пор когда Драко было одиннадцать, и потом каждый год, Драко говорил об этом так, как будто это было вполне приемлемо: говорить о том, каких мальчиков ты находишь симпатичными, если не упоминаешь, что они тебе нравятся. Если Драко и упоминал об этом прямо, он бросал оскорбления и колкости, некоторые из них были такими же злобными, как всё, что он когда-либо говорил о магглах или Гермионе, и Гарри просто предполагал, что пройдёт некоторое время, прежде чем Драко перерастёт это. Возможно, он так и не изменился в этом отношении, и всё же он так осторожно и мягко говорил об этом с Гарри во время игры во Взрывающиеся карты, когда Гарри было одиннадцать, и ему даже не пришло тогда в голову, что существуют геи.       Теперь Драко заговорил об этом, и Гарри подумал, что, проиграв войну, потеряв родителей и потеряв всё остальное, он почувствовал, что ему наконец-то позволили быть самим собой. Драко нужно было подавлять больше, чем просто симпатию к парням, и Гарри чувствовал, что, возможно, это было камнем преткновения с самого начала; всё это должно было произойти, чтобы Драко, наконец, вырос и стал тем человеком, которого Гарри полюбил. Крепче обняв Драко, Гарри коснулся его волос, этих коротких волосков на затылке, и пожелал, чтобы с ним всё было в порядке.       Драко пошевелился в руках Гарри, теперь он был почти одного роста с ним, и повернулся так, что они оказались лицом к лицу. Дыхание Драко было там, на бороде Гарри, его большие яркие глаза смотрели в очки Гарри, и затем губы Драко были там, неуклюже сомкнувшись на губах напротив.       — Нет, — сказал Гарри, отталкивая его.       Драко выглядел так, словно ему только что дали пощёчину.       — Драко. — голос Гарри звучал грубо, как после сна. — Я не могу.       — Ты сказал... — Грудь Драко вздымалась, как будто ему было трудно дышать.       — Тебе девятнадцать, — беспомощно сказал Гарри.       — Но ты же сказал.       — Ты ещё ребёнок.       — Я был на войне. Я видел, как убивали людей. Как ты можешь говорить... как ты можешь?       — Потому что ты не... мы не... — Гарри просто потерял дар речи, как пять минут назад Драко.       Губы Драко выглядели ярко-красными.       — Ты не помнишь о себе того, что помню я, — наконец сказал Гарри. — Мы не... на одном уровне. Это неправильно.       — Конечно, это неправильно! Мы, блять, геи!       Гарри смотрел на сияющие глаза Драко, на его красный рот, на его искаженное лицо. Его худая грудь всё ещё двигалась слишком быстро.       — Я уйду, — сказал Гарри. — И вернусь завтра.       — Я не хочу, чтобы ты возвращался, — закричал Драко. — Убирайся!       — Ухожу, — сказал Гарри, поворачиваясь, чтобы спуститься по лестнице.       — Я больше никогда не хочу тебя видеть! — крикнул ему вслед Драко и захлопнул дверь.       Завтра Драко исполнится двадцать.

***

Июнь 2012 Гарри Поттер: 31 год Драко Малфой: 20 лет       На следующий день Гарри появился на пороге «Ателье зелий и настоек» с покупками и Омутом Памяти. Омут он оставил внизу; покупки принёс наверх, после чего постучал в дверь. Драко открыл дверь, и Гарри чуть не выронил пакеты.       Драко продолжал стоять в дверном проёме — он подхватил эту привычку уже тогда — и у него были длинные волосы. Они были завязаны. На затылке. Несколько прядей свободно спадали. Вокруг лица. Он выглядел... выглядел... Возможно, он должен был выглядеть как Люциус, хотя волосы Драко были длиной до шеи, а не ниже плеч, как у Люциуса. Драко не был похож на Люциуса. Он был похож на девушку. Его можно было принять за одну из них, если бы Гарри встретил его на улице.       Гарри чувствовал себя виноватым, что это была самая горячая вещь, которую он когда-либо видел.       Наверное, это был сексизм или что-то в этом роде. Гермиона или кто-то вроде неё сказала бы, что это сексизм, скорее всего. Джинни пожала бы плечами и сказала, что это потому, что Гарри был би, но Гарри знал бисексуалов, которым не нравились мальчики, похожие на девочек. Очевидно, Гарри это нравилось. Очевидно, он был очень, очень увлечён этим мальчиком, похожим на девочку.       Гарри почувствовал, как его щёки покраснели.       — Я вижу, мы научились стучать, — протянул Драко.       — Я принёс... покупки, — Гарри протянул ему пакеты, потому что, возможно, тогда Драко заберёт их и... и уйдёт.       Взгляд Драко скользнул вниз к пакетам, затем медленно поднялся обратно.       Блять.       — Я вижу, — сказал Драко всё так же лениво. — Какую часть фразы "не хочу, чтобы ты возвращался" ты не понял?       — Э-э-э, — протянул Гарри. Он облизнул губы, и тут вдруг увидел, что уши Драко проколоты. В нескольких местах. Во всяком случае, на одном из них они были; Гарри не мог видеть другое ухо Драко из-за того, что его голова была наклонена. Гарри не видел никаких серёжек в ухе, только маленькие дырочки. Драко должно быть проснулся с проколами; его старшее "я" могло не хранить серьги, которые бы ждали, когда их наденут. Гарри ни разу не замечал, чтобы у Драко был пирсинг, когда Гарри снова встретил его в "Слаг и Джиггерс", но Тедди сказал, что у Драко были проколы. Драко сказал Тедди, что они у него были, и Гарри задался вопросом, сообщил бы он когда-нибудь Гарри подобную информацию.       — Что-то случилось с моим лицом?       — Ты же сам сказал, что я могу, — тупо сказал Гарри. — Навещать тебя. И что ты не будешь...       Драко поднял бровь.       — Устраивать состязания в красноречии?       — Ты сказал, что позволишь мне.       — Ты немного жалок, — сказал Драко, отталкиваясь от дверного косяка. — Ты в курсе?       Повернувшись, он вернулся в гостиную. Гарри был так поглощён его волосами, что не заметил, что Драко был одет в ту дурацкую белую пижамную футболку и маггловские джинсы. Откуда у взрослого Драко вообще взялись маггловские джинсы? Неужели двадцатилетний Драко пошёл и купил их? Купил, чтобы носить в тот единственный день, когда ему было двадцать? Интересно, а кожаные штаны у него тоже были?       Драко выглядел хорошо — обжигающе хорошо, настолько, что это заставляло Гарри чувствовать себя виноватым за то, что он вообще здесь, но когда Гарри продолжал смотреть на него, он видел худые бёдра Драко, и его костлявые плечи. Когда Драко снова повернулся, Гарри увидел, как торчат его ключицы, и подумал о том, как Драко выглядел в "Слаг и Джиггерс" — болезненный цвет лица, волосы тусклые, лицо будто бы лишено жизни. Гарри поставил покупки на стол.       — Ты должен что-нибудь съесть, — сказал он, хотя помнил, как Драко набросился на него в тот раз, когда он сказал Драко, что тому следует есть больше.       — Да, спасибо. Как видишь, у меня всё в порядке — Драко обвёл рукой комнату, — так что, может быть, тебе лучше уйти.       Повсюду были разложены книги. Гарри мог видеть некоторые из них, которые подверглись ущербу от огня, аккуратно разложенные, как будто для проекта.       — Я никогда не видел тебя, когда нам было по девятнадцать, — сказал Гарри. — Или когда нам было по двадцать.       — А мне всё так же приходится каждый день смотреть на твоё лицо в "Пророке". Я уверен, что меня не волнуют твои курсы в университете, или то, что ты ел на завтрак, или то, что ты за Торнадо или Гарпий, и всё же кому-то есть дело, так как это единственная вещь, постоянно появляющаяся в заголовках.       — Чем ты занимался? — спросил Гарри. — Я имею в виду тот год, когда тебе было девятнадцать.       — Я думал, что буду трахаться, в основном, — Драко отвернулся, лениво водя палочкой по одной из обгоревших книг. — Но, как оказалось, никто не хочет трахаться с Пожирателем Смерти.       «Я хочу», — почти выпалил Гарри, но сумел сдержаться. — Э-э-э, — протянул Гарри. Потом он облизнул губы. — Так что же ты делал вместо этого?       — Был бездомным, искал хлебные корки в мусорных баках и всё такое, — Драко продолжал лениво водить палочкой над книгой, которая медленно восстанавливалась.       — Драко, — выдохнул Гарри.       — Теперь ты беспокоишься за меня. — Тень улыбки коснулась губ Драко, они слегка изогнулись. — Это очень мило.       — Посмотри на меня, — сказал Гарри, подходя ближе.       — Зачем? Чтобы ты смотрел на меня так, как будто я «чуть не убил твоего лучшего друга и поспособствовал убийству двух твоих любимых профессоров», а также продолжал называть твою подругу грязнокровкой и «её пытали в моём доме». Так почему же я должен смотреть на тебя? Я знаю, что ты думаешь. — Драко взглянул на него из-под ресниц — точно так же, как он делал это, когда ему было одиннадцать, когда он притворялся, что не смотрит, только сейчас всё было по-другому. — Несмотря на всё то, что ты мне рассказал, — добавил он.       — Это... — Сглотнув, Гарри попробовал снова. — Я не так на тебя смотрю.       Драко окинул его взглядом.       — Тогда как ты смотришь на меня, Аврор Поттер?       — Я... — Гарри снова сглотнул. Казалось, у него в горле застрял комок. — Ты действительно бездомный?       Отвернувшись, Драко захлопнул книгу.       — Я получил маггловскую работу. Если хочешь знать.       Гарри почувствовал, как в груди у него что-то сжалось, и с удивлением понял, что это чувство — гордость.       — Как тебе удалось?       — Я, очевидно, не смог бы сделать это сам.       — Это не то, что я имел в виду.       — Нет, — согласился Драко, наклонив голову. — Ты прав. Я бы, наверное, убил этих несчастных магглов, не так ли? Или, по крайней мере, стал бы мучить и калечить их. Может быть, я изнасиловал бы их детей. Кто знает, что я за чудовище. Педик с предубеждениями — достойная кандидатура для Бугимена?       Когда Гарри встретил Драко в «Слаг и Джиггерс», он говорил именно так — не сыпал гомофобными оскорблениями, а говорил с едко-саркастической самокритикой. Гарри всегда думал, что Драко цитирует то, что он слышал от других людей, то, что, по его мнению, другие люди думали о нём. Теперь Гарри был совершенно уверен, что Драко говорил то, что думал о себе, даже то, что, как он знал, было неправдой. Драко считал, что люди должны думать именно так. Он считал, что заслужил это.       Единственным хорошим результатом этого осознания было то, что Гарри больше не хотел трахнуть двадцатилетнего Драко, что принесло ему облегчение. Гарри никогда раньше не испытывал влечения к кому-то настолько моложе себя, и ему не нравилось, что он чувствует себя таким развратным.       — Я взял и шокировал тебя, — сказал Драко.       — Нет, — немного хрипло ответил Гарри. — Ты только что... напомнил мне себя. Когда станешь старше.       — Надеюсь, к тому времени меня хотя бы трахнут. Разве не было бы грустно пройти через всё это и всё ещё оставаться девственником?       Гарри не знал, что на это ответить, поэтому решил сменить тему.       — Какая у тебя маггловская работа?       — Может быть, это моё личное дело, — сказал Драко, снова опустив глаза. — Во всяком случае, позволь мне сохранить хоть немного достоинства.       Снова сглотнув, Гарри сделал ещё один шаг вперёд.       — Я хотел спросить, не мог бы ты помочь мне с делом, над которым я работаю. Поставщик... Нелегальные зелья, о которых я упоминал. Ты всегда помогаешь. Позже, когда начнёшь консультировать по зельям, так что я...       Драко вскинул голову.       — Я действительно консультант по зельям?       — Да, Драко, — сказал Гарри немного нетерпеливо, — Я не лгал обо всем. Я просто позволил тебе думать... кое о чём... что было не совсем правдой.       — Это очень слизеринское определение лжи, — Драко открыл другую книгу и снова принялся водить палочкой.       — Ты мне поможешь?       — С какой стати?       Гарри пожал плечами.       — Ты всегда так делаешь.       — Но почему?       — Я не знаю, — ответил Гарри. — Сначала я думал, что это из-за того, что я помог твоей маме, и, возможно, ты боялся, что можешь попасть в беду, если не поможешь мне. Но потом...       — Потом, — повторил Драко.       Гарри даже не заметил, как изменился голос Драко. Гарри не мог точно определить когда, но он определённо изменился. Теперь у него был тот тембр, который заставлял Гарри чувствовать, как будто что-то отзывалось внутри него каждый раз, когда Драко говорил.       — Потом я начал думать, что ты делал это, потому что хотел помочь. Потому что ты хороший человек.       — А, — сказал Драко тем же спокойным тоном, что и всегда. — Ты не думал, что я делал это, потому что хотел, чтобы ты занялся со мной сексом.       Наконец терпение Гарри лопнуло.       — Драко, не всё в мире вращается вокруг того, насколько ты гей.       — Может, и нет, — сказал Драко. — Но я должен был достичь высшей точки после потери отца, матери, дома, друзей и всего, что было мне дорого. Кульминационный момент должен был заключаться в том, чтобы целоваться с кем захочу, но я обнаружил, что это немного трудно сделать, когда никто не хочет целовать тебя в ответ.       Гарри хотел было поцеловать его, чтобы доказать, что он ошибается, но вместо этого спросил:       — Ты пробовал целоваться с магглами? Сомневаюсь, что им есть дело до того, что ты Пожиратель Смерти.       Губы Драко скривились, и о, точно. Драко всё ещё был полон предубеждений. Значит, это ещё не изменилось только потому, что Драко был горяч. Гарри даже не был уверен, что это изменилось к тому времени, когда Драко исполнилось тридцать два. Они никогда не обсуждали магглов; они едва коснулись этой темы, когда Гарри было одиннадцать.       — Ты мне поможешь или нет? — наконец спросил Гарри.       — Потому что я такой хороший человек? — Драко снова скорчил гримасу и тут же стал выглядеть моложе. — Почему бы и нет. Введи меня в курс дела.       Внизу Гарри показал Драко воспоминания, записанные при помощи следящего заклинания Всевидящим Оком, объяснив, что Око наблюдает за лабораторией, в то время как следящее заклинание записывает всё, что видит Око. Можно было проскочить сквозь воспоминания, как в ускоренной перемотке, но нужно было внимательно следить, чтобы не пропустить никого, кто придёт или уйдёт. У Драко в лаборатории был Омут Памяти, и Гарри принёс свой, так что вместе они могли изучить все воспоминания в два раза быстрее.       — И это всё? — разочарованно спросил Драко. — Хочешь, чтобы я часами глядел в Омут Памяти?       Гарри поднял бровь.       — А ты считаешь, что жизнь Аврора — это нечто увлекательное?       — Я думал, это как-то связано с зельями. Я думал... — Драко оборвал себя и начал снова, — я думал, раз уж я не могу использовать магию, я найду способ обойти это... — он снова замолчал.       — Ты используешь зелья, когда обычно помогаешь мне. И на тебе больше нет запрета, так что ты свободно можешь использовать магию, — поскольку Драко всё ещё не выглядел счастливым, Гарри добавил: — Ты не обязан помогать мне, если не хочешь.       — Как скажешь, — сказал Драко, и голос его прозвучал скорее так, как в тринадцать лет, чем в тридцать два. — Мне всё равно больше нечем заняться.       — Хорошо, — сказал Гарри, и они начали.

***

Июнь 2012 Гарри Поттер: 31 год Драко Малфой: 21 год       Когда Драко исполнился двадцать один, Гарри постучал в дверь его гостиной. Драко открыл дверь, выглядя ещё более красивым — его волосы стали ещё длиннее. Гарри мог судить об этом только по струящимся вниз прядям, но волосы Драко были достаточно длинными, чтобы он мог завязать их сзади в узел без какой-либо дополнительной застёжки.       Чёрт возьми.       Он всё ещё был слишком худым — более тощим, чем в прошлый раз, и Гарри вспомнил, что лицо Драко выглядело как череп, Когда Гарри встретил его в «Слаг и Джиггерс». Гарри не хотел, чтобы Драко выглядел как скелет. Он хотел, чтобы он выглядел как очаровательный счастливый мальчик, который всегда получает достаточно еды и не боится носить свои волосы распущенными. С ленточками, вплетёнными в них. Гарри задумался, пользовался ли Драко когда-нибудь подводкой для глаз.       — Я принёс тебе рыбу с жареной картошкой, — сказал Гарри, протягивая Драко засаленный пакет, делая это так, чтобы он закрывал вид на великолепную шею Драко.       Драко побледнел. Его лицо изменилось.       — Убери его, — сказал он, но голос его звучал совсем не язвительно. Насмешки на его лице тоже не было. На самом деле, казалось, что его сейчас стошнит. — Я серьёзно, Поттер. Убери.       Гарри опустил пакет.       — Мне надо... — Драко прикрыл рот рукой и бросился на кухню.       Испарив еду, Гарри вошёл в гостиную и закрыл дверь, затем последовал за Драко на кухню. Он стоял в туалете на коленях перед унитазом.       — Драко!       Гарри бросился к нему, но Драко вытянул руку.       — Не надо, — сказал он. — С этим запахом на тебе не подходи ко мне.       — Запах?       — Ты всё ещё пахнешь этим.       Он имел в виду рыбу с жареной картошкой, понял Гарри. Достав палочку, Гарри направил её на себя, затем взял стакан и налил в него воды. Он не знал, какие чары использовал Драко, когда Гарри было одиннадцать, чтобы простая вода чувствовалась, будто она очищает рот, но он всё равно взял стакан и замер на пороге.       — Можно мне войти? — спросил он. — Я наложил рассеивание запаха.       — Нет. — Драко устало встал, потом вышел из туалета и взял протянутую воду.       Гарри снова заглянул в туалет.       — Тебя не стошнило.       — Я боялся, что стошнит.       Беременность? Гарри лихорадочно соображал, но некоторые вещи были невозможны даже с помощью магии. Было бы лучше, если бы они были возможны на самом деле, тогда, возможно, Нарцисса и Люциус не испортили бы Драко так сильно идеей, что иметь чистокровную жену было абсолютно необходимо.       — Но ты любишь рыбу с жареной картошкой?       Драко покачал головой.       — Больше нет.       Гарри попытался обдумать это, потому что Драко действительно очень любил их, когда был маленьким. Даже будучи подростком, он не жаловался, когда Гарри предлагал эту еду. А ведь он жаловался практически на всё, что делал Гарри.       — Твои вкусовые рецепторы изменились? — спросил Гарри, пытаясь придумать объяснение.       — Нет.       Драко прошёл из кухни обратно в гостиную, где всё ещё были разбросаны книги. Гарри тащился за ним по пятам, всё ещё в задумчивости.       — Тогда... неужели случилось что-то плохое? Насчёт рыбы с жареной картошкой?       — Да, случилось что-то плохое.       Драко плюхнулся на диван.       Вздрогнув, Гарри понял, что это был тот самый диван с площади Гриммо. На нём всё ещё были дилижансы, собаки и капуста, хотя теперь на нём также была кровь. Драко даже не потрудился почистить его, что было совсем на него не похоже.       — Что произошло? — спросил Гарри, подходя ближе.       — Я не обязан тебе говорить.       Драко был одет в халат поверх маггловской одежды, только он носил его иначе, чем когда был старше. Когда он был старше, Драко носил этот халат, плотно обернув вокруг тела, закрывая себя. Это придавало ему такой чопорный и благопристойный вид, что Гарри захотелось как следует помять его. Сейчас же Драко носил его свободно, нараспашку. Полы халата хлопали его по лодыжкам, когда он шёл, и теперь, когда он развалился на диване, он придавал ему декадентский вид, как будто он был фотографией из модного журнала. Под ним всё ещё виднелись резкие линии тела, изящные и чёткие, однако в контрасте с мягкостью своих волос он... он был слишком худ. Гарри захотелось обнять его и накормить супом. Решив, что такой порыв не встретит одобрения, Гарри мягко произнёс:       — Нет, не обязан. Но ты можешь.       — Почему ты так одержим мной? — Драко прикрыл глаза рукой. — Почему ты не можешь просто оставить меня в покое?       — Я хочу убедиться, что с тобой всё в порядке, — сказал Гарри. — И ты сказал, что поможешь мне просмотреть воспоминания в Омуте Памяти.       Драко убрал руку с глаз, но повернулся, чтобы посмотреть на подушки на диване, а не на Гарри.       — Я работаю в маггловском ресторане, — неожиданно сказал он. — В течение последних лет вся моя еда — сплошной жир.       «Но ты такой ... тощий» — хотел сказать Гарри, но потом сообразил, что ему, вероятно, не следует комментировать вес Драко.       — Сначала всё было в порядке, — продолжал Драко. — Бесплатная еда и всё такое. Но потом я не мог больше это есть, и у меня не было денег, чтобы купить что-нибудь другое, а потом... Оказалось, что я даже не могу выносить запаха этой еды, поэтому я разработал зелье, чтобы мне не пришлось её нюхать, но вместе с этим пропали все остальные запахи, и я просто... Иисусе... — Драко повернулся к Гарри, прядь волос упала ему на лицо. — Теперь мне всё время так плохо.       Гарри непонимающе смотрел на него.       Драко, должно быть, неправильно истолковал это выражение, потому что на глазах у Гарри лицо Драко исказилось в гримасе прежней ярости. Внезапно он выпрямился.       — Ну, давай, пялься, — выплюнул он. — Это то, чего я заслуживаю, так ты думаешь? После всего, что я сделал, я должен умереть с голоду, не так ли? Вот о чём вы все думали, когда забирали мою магию.       — Я не об этом думал. Драко, — сказал Гарри, всё ещё не совсем оправившись от шока. — Ты сказал «Иисус».       Драко снова поморщился.       — Зависаю с магглами, можешь себе представить? В конце концов, я сделал то, что ты сказал, и трахнул одного из них. Что ты об этом думаешь?       Гарри старался вообще не думать об этом, так как интерес, жалость и ревность, казалось, в равной степени подняли голову внутри него в ответ на замечание Драко, и это вообще не казалось подходящей реакцией. С трудом сглотнув, Гарри облизнул губы.       — Я не имел в виду, что ты должен трахаться с кем попало, — сказал он наконец, так как Драко сказал это так, будто он схватил кого-то с улицы, просто чтобы сделать это.       Драко закатил глаза.       — Его звали Эрик, он неплохо выглядел. Он сказал, что я ему нравлюсь; у него были зелёные глаза, и я трахнул его.       — Сегодня? — спросил Гарри, совершенно сбитый с толку.       — Ты в своём уме?       — Но ты сказал... зелёные глаза. Я подумал... — начал Гарри, но сам не знал, что подумал.       Драко уставился на него.       — Поттер, — сказал он, а затем, казалось, перестроил фразу в своей голове и начал по-другому, — Поттер, ты действительно думаешь, что мой фетиш на зелёные глаза начался, когда зелье превратило меня в одиннадцатилетнего ребёнка? Это началось, когда мне было на самом деле одиннадцать. Господи, ты такой бестолковый.       Драко встал, и повернулся к нему спиной.       Гарри смотрел, как Драко подошёл к столу, где были разложены еще несколько обугленных книг.       — С тобой всё в порядке? — наконец спросил Гарри.       — Я в полном порядке, — Драко повернулся, чтобы вновь посмотреть на Гарри. — Или ты думаешь, что тот маггл Эрик заразит меня? Нет. Ты думал, я думаю, что тот маггл Эрик может заразить меня. Ты беспокоишься, что я чувствую себя униженным.       — Нет, — твёрдо ответил Гарри. — Я спросил, потому что люди всё ещё могут причинить тебе боль. Независимо от того, магглы они или нет.       — Не волнуйся, Поттер, — сказал Драко, глядя на одну из книг. — Он использовал много смазки.       — Я не это имел в виду, и ты это знаешь.       — Я не уверен в том, что ты имел в виду. Какое количество смазки ты используешь?       — Почему ты так разговариваешь? — выпалил Гарри, не в силах игнорировать. — Как вышло, что ты всё время такой...       — Шлюха?       — Разрушительный. Хочешь, чтобы все тебя ненавидели.       — Нет. Я хочу, чтобы ты возненавидел меня. Именно ты.       — Но почему? — спросил Гарри, чувствуя опустошение. — Я знаю, что у нас есть общая история, но ты же знаешь, что я ... — он даже не знал, как это сказать, что он чувствовал к Драко, поэтому Гарри и не пытался. — Почему ты не можешь просто забыть об этом?       — А ты можешь? Когда мы снова встретимся, всё сразу будет прощено? Глаза Драко скользнули к нему, он глядел искоса из-под длинного локона распущенных волос. Он отвёл взгляд. — Я так и думал.       Гарри посмотрел на диван и стол рядом с ним. На столе лежала книга, вероятно, та, которую Драко читал, а не чинил, как те, что на столе. Книга была в кожаном переплёте с виноградными лозами на обложке — книга сказок.       Когда Драко заговорил снова, его голос звучал мягко.       — Когда ты проводишь пятнадцать лет своей жизни, притворяясь, что ничего не хочешь, даже не говоря об этом, даже не позволяя себе смотреть... и вдруг все, кто говорил, что ты не можешь взять, что хочешь, исчезли, и ты можешь не только смотреть; ты можешь коснуться... Поттер. Почему все мои мысли не должны быть о сексе?       — Это не то, что я...       — А потом представь себе десять лет, когда ты хотел чего-то конкретного, чего, как ты знаешь, у тебя никогда не будет, и не только потому, что ты ненавидел меня, Поттер, ты отверг меня и дружил не с теми людьми. Когда это происходит, ты берёшь это желание и закапываешь его так глубоко, что даже думать об этом больно. Совсем как призрак, о котором говорил Дамблдор. — Драко посмотрел на свою руку на книге, серый свет из окна создавал своего рода ореол вокруг его стройного тела, освещая его тусклые волосы. — Когда тебе так больно, ты начинаешь ненавидеть это. Искренне ненавидеть. Всем сердцем, до глубин души. Сексуальное влечение и ненависть — это в основном одно и то же для меня, Поттер. И я ненавижу тебя, — пробормотал он. — Я всегда ненавидел тебя очень, очень сильно.       Гарри чувствовал себя выпотрошенным, как будто Драко забрал все его внутренности и поместил их в будущее, где казалось невозможным, чтобы Драко чувствовал себя так, оставляя Гарри в настоящем совершенно пустым, ободранным до крови. Затем Гарри открыл рот и произнёс самую непонятную вещь, какую только мог вообразить:       — Ты можешь распустить волосы? — его голос был таким сдавленным, что он даже не был уверен, что произнёс это как вопрос.       Взгляд Драко метнулся к нему.       — Что? — резко переспросил он.       — Можешь распустить их, — снова спросил Гарри. — Я... я хочу посмотреть.       Медленно, не прерывая зрительного контакта, Драко поднял руки и закинул их за голову. Он развязал узел, и его волосы стекли вниз длинной извилистой рекой, а затем разошлись, как притоки. Они были прямые, но не такие прямые, как Гарри себе представлял, несколько изгибов заставляли пряди немного выпячиваться у лица Драко, вместо того чтобы безжизненно свисать вниз. В них больше не было того блеска, часть их приобрела тот коричневый цвет, который почти казался серым, мышиным.       Драко был ещё больше похож на девушку, вот так, резкие черты его лица стали мягче, женственнее. Гарри подумал, что он определённо сексист, и что Драко был самым красивым человеком, которого он когда-либо видел.       Так же медленно, как он распустил волосы, Драко начал ухмыляться.       — Тебе нравится, да?       — Да, — сказал Гарри. Что-то случилось с его дыханием.       — Хочешь потрогать?       — Да, — выдохнул Гарри.       Драко шагнул к нему.       — Возможно, нам следует...       Гарри сделал шаг назад.       — Мы не можем. Я не могу.       — Мне двадцать один.       — А мне тридцать один.       — Ты всё время говоришь мне, сколько тебе лет. — Ухмылка вернулась, лишь намёк на улыбку.       Блять. Драко был так чертовски великолепен.       — Я собирался предложить спуститься в лабораторию и поработать над этими воспоминаниями.       — Что? — глупо переспросил Гарри.       — Это ты здесь всё неправильно понял. — Потянувшись руками назад, Драко снова начал завязывать волосы. — К тому же, это ты так отчаянно хочешь трахнуть меня.       — Но... — Гарри нахмурился. — Ты сказал...       — Ты просто решил, что я говорю о тебе, — продолжил Драко. — Ты всегда был таким высокомерным, Поттер.       Драко лгал. Гарри знал, что Драко лжёт, но не мог понять, зачем ему это делать — особенно после того, как он только что сказал ему правду, которую скрывал полжизни. С другой стороны, Драко сказал, что не хотел целовать его сразу после того, как он поцеловал его, во время того инцидента с порошком из языка сирены.       — Ты так и будешь всё время отвлекаться? — Драко снова ухмыльнулся. — Мне надеть шапку?       — Нет, — с трудом выдавил Гарри. — Итак, в итоге я должен был принести салат.       Ухмылка испарилась под весом удивления, и Драко чуть не расхохотался по-настоящему. Потом он закашлялся.       — Да, — согласился он. — Может быть, и стоило.       Они спустились в лабораторию, чтобы посмотреть воспоминания.

***

Июнь 2012 Гарри Поттер: 31 год Драко Малфой: 22 года       Когда Драко исполнилось двадцать два года, Гарри зашёл в лабораторию и тут же увидел его. В ту же секунду, как Гарри сделал первый шаг через порог и увидел Драко, он замер.       — Не смотри так разочарованно, — сказал Драко, едва оторвавшись от своего волшебного микроскопа. — Я не собирался ходить так вечно.       Драко был лысый.       Точнее, его голова была выбрита, остался только лёгкий пушок на макушке, где раньше были все эти волосы. Учитывая светлый тон кожи Драко, пушок был темнее, чем Гарри ожидал, если бы вообще ожидал этого.       — Но, — сказал Гарри. — Почему?       — Маму выпускают, — сказал Драко, вынимая одну стекляшку и вставляя другую.       Насколько Гарри знал, Нарцисса не жила с Драко после Азкабана. Насколько Гарри знал, её перевели сразу в палату Януса Тики. Гарри тяжело сглотнул, задаваясь вопросом, как много Драко знает на данный момент, задаваясь вопросом, как много Гарри может рассказать ему.       — Я думал, ей нравятся твои волосы. Разве не она... — Гарри замолчал, подумав, что, возможно, не стоит напоминать Драко, что он знает о лентах. — Я думал, это твой отец заставил тебя их подстричь.       — Мама поймёт, что это значит, если увидит длинные волосы. — Драко снова поменял образцы, не отрывая взгляда от микроскопа. — Она всегда была проницательна в этом отношении.       — И ты не хочешь, чтобы она знала, что это значит.       — Хочу ли я, чтобы она знала, что я спал с магглами, потому что мне так сильно нужен был член? Не особенно. — Драко потянулся за очередной стекляшкой, и Гарри уже начал думать, что микроскоп — всего лишь предлог, чтобы не смотреть на него. — Я же просил убрать это разочарование из голоса, — продолжал он. — Я кое-что попробовал. Это не сработало, вот и всё.       — Что значит "не сработало"? У тебя же случился секс, разве нет? — хотел добавить Гарри. Не казаться разочарованным оказалось непросто.       Наконец Драко поднял голову, и вид у него был совершенно ужасный. Дело было не в отсутствии волос. Да, его волосы придавали ему великолепный вид, и что если бы он их сбрил, то выглядел бы гораздо менее великолепно, но проблема была не в этом. На самом деле отсутствие волос подчёркивало утончённость его черт, остроту подбородка. Он выглядел бы так же хорошо, как и всегда, за исключением того, что теперь худоба перешла в стадию костей, туго обтянутых кожей. Под глазами у него были большие синяки, почти фиолетовые на бледной коже. Глаза были слишком большие. Гарри казалось, что он видит отдельные кости в руках Драко.       — Я всегда думал, что, может быть, если бы я переспал с парнем — только с одним, неважно с кем, — тогда, возможно, я смог бы избавиться от этого. — Драко говорил медленно, очень размеренно. — Я больше не захотел бы этого делать, и я смог бы стать таким, каким хотели меня видеть мои родители. Я думаю, мы оба знаем, что это так не работает.       — Это не повод сдаться, — сказал Гарри, подходя ближе.       — Конечно, нет, — насмешливо ответил Драко. — Но я обнаружил кое-что ещё. — Он аккуратно сложил стеклянные пластинки друг на друга. — Трахаться с парнями не так хорошо, как я думал. — Его глаза метнулись вверх, изучая выражение лица Гарри. — Это хорошо. Ты был прав, это может быть... весело. Но это не венец всего моего существования. На самом деле, как я выяснил, он находится ниже по списку, чем я думал.       — Но это же часть тебя. — Гарри сделал ещё один шаг вперёд.       — Как и мои волосы. Я могу их отрезать. В отличие от некоторых других частей меня.       — Но почему? — спросил Гарри. — Ты не обязан.       Драко снова принялся возиться с образцами, укладывая один поверх двух других.       — Я говорил тебе, что все мои мысли были о сексе, но это было неправдой. Я много думаю об этом, но не так много, как о маме и папе. Крэббе и Гойле. Добби и павлинах, игре в квиддич на лужайке за домом, уроках танцев и цветном огне, как отец читает мне книги. Понимаешь? Дай мне возможность трахнуть тысячу парней. Дай мне возможность трахнуть мужчину моей мечты. — Он снова поднял глаза на Гарри. — Я всё равно каждый раз буду выбирать маму.       — Тебе действительно нужно выбирать? Неужели ты думаешь, что она лишит тебя наследства, если...       — Лишит наследства? — в отвращении воскликнул Драко. — Поттер, нет больше никакого наследства. У нас нет дома, у нас нет денег, которые она могла бы забрать у меня.       — Ты действительно думаешь, что она отнимет у тебя свою любовь? — Гарри подошёл ближе, достаточно близко, чтобы положить руку на плечо Драко. Гарри знал, что лучше этого не делать. — Драко, она так тебя любит.       — Ты думаешь, я этого не знаю? — Драко недоверчиво посмотрел на него. — Я говорю не о её любви, я говорю о её... Ты знаешь, что с ней будет, если она узнает, что я трахаюсь с парнями-магглами? Может быть, она будет немного разочарована, но ничего страшного. Я могу жить с этим. Дело в том, что она подумает, что я несчастен. Она подумает, что я несчастен, раз пошёл и сделал что-то подобное; она подумает, что совершила ошибку, раз я стал таким. Она любит меня так сильно, что даже не сможет винить. Она будет винить себя.       — Это ... потому что это магглы? — спросил Гарри. — Если ты найдёшь волшебника, чтобы быть с ним...       — Дело в том, что это парни в любом случае, — сказал Драко. — Неужели ты ничего не понял? Поттер. Если ты... ты, который богат и знаменит, и так же хорош, как и чистокровный, и самый знаменитый волшебник нашего времени, по какой-то причине ты захотел бы быть со мной, и прилетел бы аист и принёс нам чистокровного ребёнка, чтобы моя мама могла иметь чистокровных внуков, которых она всегда хотела... Разве ты не понимаешь? Этого всё равно будет недостаточно, потому что я буду с мужчиной. Она всё ещё будет думать, что со мной что-то не так; она всё ещё будет волноваться, что я не счастлив, и она всё ещё будет винить себя, потому что она ... она наряжала меня, когда я был ребёнком, и она позволяла мне краситься её косметикой.       — Но она всё равно будет любить тебя, — заметил Гарри.       — Но она не будет гордиться мной, и это всё, чего я... чёрт. Ты никогда этого не поймёшь.       — Нет, — медленно произнёс Гарри. — Не думаю, что когда-нибудь смогу.       — Тебя воспитывали совсем не так, как меня.       — Да. Это верно.       — Тогда я не знаю, как тебе это объяснить. — Драко помассировал виски, как будто у него разболелась голова.       Гарри очень хотелось избавить его от этой боли.       Наконец Драко опустил руки, открыл глаза и оглядел лабораторию.       — По крайней мере, у меня есть это место, — сказал он. — Я давно присматривался к магазину котлов Потажа, но не думал, что получу его.       — Твоя мама не будет разочарована, что ты работаешь в магазине?       — Возможно, — сказал Драко, наконец поднимаясь с табурета. — Но я должен зарабатывать достаточно денег, чтобы содержать её, и это должно быть комфортное место, чтобы ей не нужно было работать.       Значит, Драко ничего не знал о палате Януса Тики. Гарри не думал, что Нарциссу освободили до её смерти, а это означало, что Драко не довелось её нигде содержать. Гарри вспомнил, как много он позволил Драко предположить, когда ему было одиннадцать, какие проблемы это вызвало, и всё же Гарри не мог найти в себе силы сказать Драко правду прямо сейчас. Как бы то ни было, Драко продолжал говорить.       — Я только что получил работу в «Слаг и Джиггерс». Ну, ты знаешь, в магазине зелий на Косой Аллее? Я хотел пойти к мистеру Малпепперу, но хозяйка отказалась. Никто не хочет нанимать бывших Пожирателей Смерти. — Драко снова оглядел лабораторию. — На самом деле, это хорошее место. Отличное, я бы сказал. Лучше, чем я ожидал. Посмотрим записанные воспоминания?       — Вот они, — Гарри в нерешительности поставил банку на стол. — Ненавижу твою работу в «Слаг и Джиггерс», — сказал он, помолчав. — Твой босс ведёт себя оскорбительно.       Драко отвернулся, сжав губы.       — Значит, там мы и встретимся.       — Примерно через год.       — И я так привлекателен, что ты просто не мог остаться в стороне. Да? - Драко по-прежнему не смотрел на него. Судя по его голосу, он говорил это не всерьёз.       — Всё совсем не так.       Драко повернулся к нему лицом.       — Тогда как это было?       Гарри подавил вздох.       — Мне нужна была помощь с зельем.       — А. — Взгляд Драко скользнул к банке на столе, где ленивыми серебряными прядями кружились воспоминания. — Нужна была помощь, как сейчас с этими воспоминаниями.       — Не совсем, — покачал головой Гарри. — Я хочу, чтобы ты помог мне с Омутом Памяти, чтобы я мог быть рядом с тобой.       — Надеюсь, ты не будешь говорить такие вещи, когда придёшь ко мне за помощью с зельем, — пробормотал Драко.       — Не буду, — сказал Гарри. — Я даже не понимал, почему постоянно прихожу к тебе. Во всяком случае, на протяжении очень долгого времени.       — Но твоя магия знала. — Драко кивнул через комнату на полупрозрачную лису, которая дремала, свернувшись клубком и не обращая на них никакого внимания. — Мы стали хорошими друзьями, твой Патронус и я. Думаю, она в меня влюблена.       — Я бы не удивился, — пробормотал Гарри.       Драко неловко поёрзал.       — Ну, так что, приступим к работе?       — Я просто, — сказал Гарри, поправляя очки. — Ты позволишь ей увидеть, что ты владелец магазина, но она не сможет видеть, что ты гей? Неужели быть геем настолько хуже?       Драко глядел на него некоторое время, серебристая лиса развернулась и широко зевнула.       — Я действительно наставляю тебя в том, что такое иметь родителей, не так ли? — сказал он, но в его голосе не было злобы. — По большому счету, гораздо важнее, чтобы у мамы была крыша над головой, чем гордость от моих успехов. Гораздо важнее, чтобы у неё была еда, подушки, которые она любит, и одежда, которую она... Поттер. Если бы мне пришлось заниматься проституцией с каждым магглом на улице, чтобы она могла покупать любимые леденцы, я бы это сделал.       — Э-э-э, — протянул Гарри. Желудок Гарри сжался. — Ты ведь не... ты же не... правда?       Драко закатил глаза.       — Я нищий, Поттер, а не трус. Дело в том, что я бы это сделал. Её безопасность и комфорт важнее, чем то, что она гордится мной. Но как только я с этим разберусь, она захочет думать, что у меня нормальная жизнь — насколько это возможно в качестве владельца магазина. Так что я буду стричься и не трахаться с парнями, и всё.       Гарри вспомнил слова Андромеды о том, что Нарцисса сошла с ума, решив, что погубила своего сына.       — Но разве её главная забота — не твоя безопасность и комфорт?       — Теперь ты всё понял.       — Но, — сказал Гарри. — Разве не... хм. Разве секс с парнями не часть комфорта в твоей жизни?       — Секс с парнями, это предмет роскоши. Понимаешь? Не необходимость. Мы не сможем прожить без этого магазина, моих заработанных денег и тому подобное. Но мы спокойно проживём без того, чтобы я трахался с парнями.       — Леденцы — это предмет роскоши.       — Да, — сказал Драко с раздражением в голосе, — но они для неё.       — Но ты не думаешь, что она захочет для тебя предметы роскоши?       — Вот именно, Поттер. Вот почему я никогда не давал ей знать, чего я на самом деле хочу или кто я на самом деле, и мы оба притворяемся, что я не играл в куклы, когда мне было шесть лет.       Гарри уставился на него, думая, что Нарцисса не этого хотела. Возможно, Нарцисса хотела совершенно иного, но Драко точно не поверит тому, что скажет Гарри. Возможно, Нарцисса тоже не поверила бы ему; она была такой же, как и Драко.       — Это полный пиздец.       — Да, что ж, — Драко вздёрнул нос. — Если бы у тебя были родители, ты бы понял.       Гарри стоял, пытаясь придумать, как сказать Драко, что Нарцисса оказалась в палате Януса Тики, пока не понял, что это не имеет значения. Для Драко это не имело значения. Может быть, он будет тратить немного меньше денег для покупки леденцов и прочих безделушек но... Он по-прежнему будет покупать ей конфеты; он, вероятно, будет навещать её каждый день после работы, каждое утро, как только получит во владение "Ателье зелий и настоек". Он будет носить короткую стрижку и притворяться, что ему не нравятся парни, потому что важно было то, чтобы его сумасшедшая мама в палате Януса Тики не беспокоилась о нём. Его собственная жизнь не имела для него никакого значения, и Гарри задавался вопросом, будет ли когда-нибудь иначе.       — Давай взглянем на эти воспоминания, — предложил Гарри.       Они принялись за работу.

***

Июнь 2012 Гарри Поттер: 31 год Драко Малфой: 23 года       Прошло больше недели с тех пор, как Драко исполнилось восемнадцать, и Гарри вернулся в свой дом на площадь Гриммо, но он приходил каждый раз, когда Патронус предупреждал его, что Драко восстановил очередной год. Когда Гарри пришёл в тот день, когда Драко исполнилось двадцать три, он снова был в лаборатории.       — Итак, мы снова встретились, — сказал Драко, когда Гарри открыл дверь магазина.       — Я не был уверен, что ты вспомнишь.       Драко бросил на него странный взгляд.       — Ты думал, я забуду? Кроме того, я только что получил эти воспоминания; для меня это произошло всего четыре дня назад.       — Я имею в виду, я не был точно уверен, когда это произошло — вспомнишь ли ты об этом на этом этапе или в следующем.       — Гарри Поттер, — Драко прищёлкнул языком. — Как ты мог забыть точную дату нашего воссоединения? Я оскорблён.       — Ну, — сказал Гарри, ставя банку с воспоминаниями на стол, чтобы они могли её просмотреть. — Это было не слишком похоже на воссоединение.       — Действительно. Ты был довольно груб.       — Я был груб.       — Да. — Драко вздёрнул подбородок. — Ты не смог должным образом оценить мою гениальность.       — Если ты хочешь, чтобы я говорил тебе, что ты лучший в зельеварении каждый раз, когда мы встречаемся, — сказал Гарри, устраиваясь перед своим Омутом Памяти, — тебе придётся подождать.       — Я... — Драко покраснел. — Как долго?       — Думаю, тебе придётся подождать и увидеть самому.       Гарри вылил половину воспоминаний в Омут, оставив вторую половину Драко. Гарри подождал, пока Драко возьмёт банку и выльет воспоминания, а затем спросил:       — Как твоя мама?       Драко скорчил гримасу.       — Почему ты спрашиваешь, если уже знаешь?       — Я не знаю, — ответил Гарри.       Тяжело вздохнув, Драко закатил глаза.       — Я имел в виду, что должен был рассказать тебе об этом когда-нибудь в будущем.       Гарри наблюдал, как Драко устраивался на табурете, наклонял голову, чтобы окунуть лицо в Омут Памяти, затем мельком взглянул на него. Заметив выражение лица Гарри, Драко снова поднял голову.       — Верно?       Гарри молча покачал головой.       Лицо Драко немного побледнело, его глаза начали блестеть, будто в них вспыхивали угольки, и теперь Гарри узнавал гнев Драко, видя его так часто за последние недели.       — Вся эта история с дружбой — тоже ложь? Ты не рассказал мне о моей матери, а теперь ты...       Гарри поднял руки вверх, развернул к Драко открытые ладони.       — Всё, что я знал, это что она была в палате Януса Тики, — сказал он. — Я не лгал насчёт того, что мы друзья. Просто... этого ещё не случилось.       — Я знаю, что это не произошло в моей временной шкале; я говорю о твоей.       Гарри не знал, что на это ответить, как объяснить.       — В моей временной шкале этого тоже ещё не произошло.       — Какого хрена ты несёшь, Поттер.       Драко встал, его голос был таким ровным, что слова не прозвучали как вопрос.       — Ты сказал, что мы можем ими стать, — сказал Гарри. — Когда я был маленьким. Ты сказал, что если я вырасту и всё ещё буду хотеть быть твоим другом, ты им станешь. Так что, как только ты вспомнишь...       — Как только я вспомню? Ты думаешь, мы станем друзьями в будущем, потому что я пообещал ребёнку? — Что, чёрт возьми, с тобой не так?       Много чего. По-видимому. Но рано или поздно Драко вспомнит и это, поэтому Гарри ничего не сказал.       — С чего ты взял, что я сдержу своё обещание?       — Сдержишь, — уверенно произнёс Гарри.       — Я грёбаный слизеринец! Что, чёрт возьми, заставляет тебя думать, что я когда-нибудь сдержу обещание?       — Ты держишь обещания, которые дал своим родителям.       Губы Драко презрительно скривились.       — Ты вообще слышал что-нибудь из того, что я сказал? Я не сдержал ни одного из своих обещаний; я трахал магглов, Поттер — маггловских парней; я сосал их члены; я курил сигареты; у меня был пирсинг; я работал в маггловском ресторане; я помощник лавочника! Я не сдержал ни одного из них!       Гарри поправил очки.       — Я не имел в виду те обещания.       — А какие ещё, по-твоему, были!? — Драко яростно всплеснул руками.       — Я имею в виду то, как ты... Ты всегда заботишься о том, что они думают, и всегда хочешь угодить им. И как ты хочешь заботиться о своей маме...       — Она моя мама!       — Но именно это я и имел в виду, — сказал Гарри. — Когда ты любишь кого-то, ты всегда стараешься ради него и никогда не сдаёшься. Ты перестанешь думать о себе, и ты... ты сделаешь что угодно, пожертвуешь чем угодно, и... это не обещание на словах. Это более глубокое обещание.       — Когда я кого-то люблю! Я не люблю тебя!       — Поверь мне, — устало сказал Гарри. — Мне прекрасно об этом известно.       Драко уставился на него, его грудь вздымалась, глаза блестели, он выглядел немного больше похожим на себя в тринадцать лет, чем когда-либо раньше.       — Значит, ты даже не знаешь наверняка, — сказал он наконец, опустив плечи. — Ты даже не знаешь, станем ли мы друзьями.       — Я знаю, — сказал Гарри. — Станем.       — Но ты же не знаешь.       — Я знаю тебя, — сказал Гарри. — Я знаю тебя, любишь ты меня или нет. Ты говорил серьёзно.       — А что, если... — голос Драко дрожал. — А что, если я изменился? Из-за всего этого? — Он неопределённо взмахнул рукой, как будто жестикуляцией, мог охватить последнюю неделю взросления и всё, что с ней связано. — А что, если я... я уже не тот человек? Когда я вспомню?       Гарри нахмурился.       — Ты боишься, что не будешь чувствовать себя так же, как тогда?       — Я беспокоюсь, что ты... — Драко отвёл взгляд, его щёки порозовели.       Сердце Гарри сжалось, и ему захотелось обнять его. Он никогда не хотел обнимать кого-то так часто, как сейчас его руки буквально чесались от желания прикоснуться к Драко.       — Я буду чувствовать то же самое.       — Но что, если...       — Драко, — сказал Гарри, прервав его речь. — Я уже чувствую то же самое. Клянусь тебе. Это не изменится.       — И всё же. Ты всё равно не хочешь целовать меня.       Драко всё ещё выглядел ужасно: изможденный и бледный, как Гарри помнил с того первого раза в «Слаг и Джиггерс». Так или иначе, он по-прежнему был красив для Гарри. В тонких губах Драко Гарри помнил тёплые улыбки, которыми тот одаривал его, когда Гарри был ребёнком; в больших серых глазах Драко Гарри видел нетерпеливого, не по годам развитого мальчика, каким был сам маленький Драко. В высоком лбу Драко Гарри увидел человека, который часто сердился и ещё чаще боялся, и человека, который скрывал это за маской красоты и спокойствия. В волосах Драко Гарри видел длинные и короткие волосы и все, что было между ними, как Драко пытался найти себя, и Гарри хотел его. Он хотел его. Слова вырвались прежде, чем Гарри понял, что он собирается сказать, а потом они были сказаны, и он не мог взять их обратно.       — Я тебя поцелую.       У Драко чуть отвисла челюсть, а поднятые брови сделали его глаза больше.       — Правда?       — Да.       — О.       Они замерли друг напротив друга.       Гарри сделал шаг к нему, потом ещё один. Грудь Драко быстро поднималась и опускалась, глаза стали ещё больше, щёки порозовели. Он облизнул губы, и Гарри потянулся, чтобы коснуться его лица.       — Мне двадцать три, — выпалил Драко.       — Мне всё равно.       Гарри снял очки и положил их в карман.       Гарри действительно не должен был этого делать, но если он всё-таки собирается, он должен был сделать это правильно. Он должен поцеловать Драко, как тот того заслуживает; Гарри должен показать Драко свои настоящие чувства, насколько он ему дорог. Но Гарри этого не сделал.       Всё началось с того, что большой палец Гарри коснулся уголка челюсти Драко, прямо под ухом, и провёл вдоль челюсти к его рту. Гарри наклонился вперёд, повернув лицо так, чтобы они не столкнулись носами. Его губы мягко коснулись губ Драко, и тот издал тихий задыхающийся звук, потом приоткрыл рот. Поэтому Гарри сделал это снова, коснулся губ Драко своими, мягко потянув нижнюю губу своими губами. Но Гарри было позволено больше; Драко открывал свой рот шире, и Гарри мог воспользоваться этим, поэтому Гарри тоже открыл рот и углубил поцелуй.       Глубже, вжимаясь в него до такой степени, что стал толкать Драко, и тот, спотыкаясь, попятился назад, неуклюже ступая, пока не оказался у стены между двумя каминами. Гарри прижал его к стене.       — О, — потрясённо выдохнул Драко. Глаза у него были очень круглые, а губы очень влажные.       Гарри хотелось проглотить его целиком. Он думал, что сможет это сделать; он думал, что Драко позволит ему. Гарри просунул свой язык внутрь и попробовал на вкус внутреннюю часть рта Драко, погладил его язык своим. Драко издал ещё один удивлённый звук, высокий, полный желания. Драко держался за него изо всех сил и продолжал позволять Гарри давить все сильнее и целовать глубже, открываясь для него, мягкий и податливый, такой, каким обычно не был Драко.       Чувствуя себя так, словно он горел в слишком обжигающем огне, Гарри оторвался от губ Драко, хватая ртом воздух, прижался лбом ко лбу Драко, и тот тоже стал с силой глотать воздух. Так они и стояли, тяжело дыша. Гарри подумал, что если он отдышится, то сможет восстановить трезвость мыслей.       — Поттер, — прошептал Драко. Он поднял руку и коснулся шрама Гарри. Затем его губы коснулись губ Гарри, тёплые и мягкие. — Поттер, пожалуйста. — Драко прижался к нему всем телом. Он весь дрожал. — Пожалуйста.       Гарри отстранился, но челюсть Драко прижалась к его, и губы Гарри слегка мазнули по его коже, а затем он поцелуями проложил себе путь к тому местечку в уголке челюсти Драко. Драко отдавался ему, поворачивая голову так, чтобы Гарри было удобнее, и Гарри целовал его там, посасывая кожу совсем немного, пока Драко не издал низкий, гортанный стон, от которого у Гарри по спине побежали мурашки. Затем он отстранился.       Драко вцепился в предплечья Гарри.       — Вот, что я чувствую. — Гарри достал очки из кармана и снова надел их. — Обещаю, они не изменятся.       Глаза Драко расширились, лицо покраснело, губы всё ещё были приоткрыты.       — Во имя магии. Ты ведь не... ты же не остановишься, правда?       — Ты не чувствуешь того же самого.       — Я хотел тебя всю свою жизнь, — сказал Драко, всё ещё цепляясь за него.       — В отношениях есть нечто большее, чем желание.       Драко напрягся.       — Да. Что ж. — Он осторожно отнял руки от Гарри. — Откуда мне знать.       — Я покажу тебе, если ты позволишь, — сказал Гарри. — Но сейчас ты не знаешь меня так, как я знаю тебя. Это несправедливо по отношению к тебе. И это несправедливо по отношению ко мне.       Драко заскрежетал зубами.       — Я не заинтересован в справедливости.       — Зато я заинтересован.       — Почему тебе нужно быть таким... Драко сжал губы, тяжело дыша через нос. Глаза его сверкали. — К чёрту, — заявил он, выдохнув. Он наклонился ближе, снова почти касаясь лбом лба Гарри, но очки встали у него на пути. — Почему ты всё время так чертовски горяч? — пробормотал он.       — Чтобы понравиться тебе, — пробормотал Гарри в ответ, целуя Драко в уголок рта.       — Но это несправедливо.       Гарри улыбнулся в щёку Драко.       — Я думал, ты не заинтересован в справедливости.       — Разве ты не хочешь... можем ли мы просто ... в одежде, — выдохнул Драко. — Мы могли бы просто сделать это в одежде... и я обещаю, что не буду прикасаться к тебе... ну, может быть, немного. И мы могли бы просто... целоваться...       — Драко, — сказал Гарри, снова улыбаясь. Он корил себя немного за это, но Драко был такой забавный. — Это не переговоры.       — Могут быть.— Драко прикоснулся губами к губам Гарри.       Снова отстранившись, Гарри сделал шаг назад.       — Нет, — сказал он. — Не могут. Я хочу тебя. Я хочу тебя, который помнит меня — всего меня. Ты станешь им примерно через неделю. Ждать осталось не так уж долго.       — Но я уже ждал. Двенадцать лет!       — Ты так и не ответил мне, достаётся ли тебе так то, что ты хочешь, — сказал Гарри, снова улыбаясь.       — Как достаётся?       — Когда ты ноешь и дуешься.       — Я не... — Драко в раздражении оборвал себя. — Кто вообще захочет тебя трахнуть, — буркнул он, отворачиваясь. — Мне всё равно.       Гарри всё ещё не мог избавиться от чувства весёлого умиления.       — Давай посмотрим эти воспоминания со склада, хорошо? — спросил он, возвращаясь к своему Омуту Памяти.       — Мерлин, ты сейчас серьёзно?       — А почему нет?       — Тьфу, — сплюнул Драко, и Гарри не сказал ему, что он говорил точно так же, как в тринадцать лет. Драко не оценил бы этого, даже если это было правдой. — Неужели я и дальше буду тебе помогать?       — Да.       — Ты хоть когда-нибудь платишь мне?       — Нет.       — Тьфу, — повторил Драко. — Не понимаю, почему я делаю это. — Затем он в раздражении сунул голову в Омут, как будто это чем-то отличалось от его помощи с зельями.