Я прикрою.

      На улице заштормило. Обильный дождь покрыл деревья влажной пеленой, скалы потемнели от небесного душа. Лужи на песчаных тропинках увеличивались за минуты, пропитывая нетронутую чужаками землю Деревни Скрытого Листа. Солнце укрылось за тучами, будто подыскивая место для небольшого сна. Только Учихи зашли в недавно раскрытое убежище, за их спинами прогремело. Перед Изуми встало зрелище, что она могла только воображать в голове: Акацуки, полным составом, необычайно серьёзные, суровые во взгляде, окружили её с Итачи. Девушка слегка нервничала, руки машинально потянулись к рукаву собрата, чтобы почувствовать защиту. Но того уже не оказалось рядом. Парень присоединился к остальным участникам группировки, равнодушно оглядев одинокую Изуми. Она стояла неподвижно, ощущая давление со стороны, как заяц, попавшийся в ловушку лисицы. С другой стороны, брюнетка не дрожала — примерно так она и представляла посвящение. «Ведь именно это сейчас и произойдёт, да?», куноичи успокаивала себя.       — Сними повязку, Учиха, — голос Конан громогласно прошёлся по каменным стенам помещения. Изуми распустила узел защитной повязки. Та вяло упала на её ладонь, распуская блестящие тёмные волосы по опустевшему лбу, — разрежь её.       Девушка последовала указам Белого Тигра. Неуверенно приблизившись к валуну у стены, покрытый светом восковых изделий, она положила повязку перед собой.       — Изуми Учиха, — брюнетка стала медленно проводить оружием по металлическому покрытию, вникая в слова Конан, — ты доказала свои слова, не покинув нашего брата в трудной ситуации, — кунай продолжал своё предназначение — разрезать, — я, Конан, как одна из основателей Акацуки, даю тебе право быть одной из нас. Отрекись от преданности Конохе и стань одной из нас.       Изуми вытащила кунай из разрезанной повязки. Свежий порез блестел на огне свечей, глаза Учихи наполнились уверенностью.

***

      Вечернее солнце пряталось за горизонтом, давая место ночным мотылькам заполнить пространство. Где-то на детской площадке отзывались дети на слова родителей. Улицы пустели.       — Расскажи мне про Итачи, Саске, — после продолжительной совместной тренировки, брюнетка сидела с младшим членом главной семьи Учих, — он говорил тебе что-нибудь про свой уход?       — Изуми, ты ведь была с ним в тот день, — Саске откинулся на спинку скамейки, — это я должен спрашивать.       Брюнетка неловко улыбнулась. Прошло немного времени после ухода Итачи, но для неё это время умножалось на два, превращая минуты в часы, дни в недели.       — Я не знаю. Мы говорили совершенно о другом, а потом он резко пропал.       — Что ж, — Учиха встал, — тогда нам обоим не стоит думать об этом.       — Ты не скучаешь по нему?       — Он мой брат, конечно мне его не хватает. Не беспокойся, Изуми, я не буду отнимать его у тебя.       — Что ты такое говоришь?! — девушка покраснела и возмущенно повела носиком в сторону. Его слова током отдали в кровь.       — Не делай глупых поступков, — Саске встал со скамьи. Внезапно тёплый тон Саске располагал к себе, его слова эхом прошлись по стенкам души брюнетки. «Только бы я прислушалась к тебе, Саске».

***

      «Я действительно это сделала», девушка протёрла слегка вспотевший лоб. В страхе посмотреть за спину, где её прожигали взглядом, она зажмурилась. На её хрупкое плечо легла рука. Тёплая, практически родная.       — Нечего бояться, — Итачи прошептал той на ухо. Бархатный голос парня взбудоражил Изуми, кровь вновь потекла по венам, сердце вернулось на место. За плечо потянули, заставляя развернуться. Итачи стоял перед ней, на расстоянии, протягивая руку. Слегка закрытая, рука держала новое кольцо. Прозрачное, с сероватым кандзи.       — Это… — перемещая взгляд то на руку, то на партнёра, девушка задержала дыхание.       — Ты сказала, что просто хочешь жить, ища свой огонь, — Изуми прочла кандзи, как только кольцо оказалось на среднем пальце её левой руки. «Жить», она замерла. Прозрачное, как её жизнь, пропускающая всё через себя, кристальная невинность, готовая принять новые цвета, — пусть твой новый путь дарует тебе эту возможность.       Она покрутила увесистое колечко на пальце и сжала руку в кулак:       — Спасибо.       Атмосфера становилась спокойнее. Свечи в подставках, будто переживая этот момент с девушкой, воспылали ярче. На улице прекратилась буря, день заканчивался постепенно, совсем не спеша к ночи.       Акацуки пришлось сбежать из обустроенного убежища, так и не разобравшись, кем были нападавшие. Всю дорогу к новому укрытию Изуми то и дело пыталась отвязаться от вечно болтающего Хидана. «Он так гордится, что прирезал парочку шиноби за сегодня, уши вянут», Учиха намеренно разглядывала тёмный пейзаж вокруг себя, стараясь пропускать мимо ушей реплики Бессмертного. Она редко видела ночной лес, никогда не вглядывалась в его многочисленные краски. Тёмно-синий, чёрный, коричневатый, серый… и все оттенки помещались в одной тени от дерева. Она уже совсем позабыла, что с ней ведут разговор. «Луна так красива, когда только взошла». Холодный свет освещал отступникам дорогу. Ночь игралась со звуками леса, птицы прекращали петь, после вновь начинали, будто подавая сигналы друг другу. «Точно, я же теперь отступник», Изуми провела тонкими пальцами по защитной повязке. Подушечки отчётливо нащупали порез. «Что же теперь будет?».       — Тебя это гнетёт? — Итачи слегка отстал от идущих собратьев, чтобы идти наравне с Учихой.       — Слегка. Ещё не привыкла.       — Привыкнешь.       — Да… Разговор вновь не складывался. Язык онемел, будто ядовитая змея укусила его. Брюнетка гордо подняла миниатюрный подбородок, доказывая сама себе, что она перешагнула через себя, чтобы добиться этого. Она молодец, кто бы там ни стал осуждать её.       — Я хотел тебя поблагодарить, — внезапно Итачи прервал монолог девушки, — у меня были подозрения, что ты шпион от Цунады-самы, но, благо, всё обошлось. Ты мне не соврала.       — Я бы и не стала тебе врать. Это вряд ли возможно, с твоими способностями, — она беспечно пожала плечами. «…влиять на меня неоднозначно», добавила та про себя.       — Я знаю.       Изуми чуть не споткнулась. «Ты ведь не научился ещё читать мысли?», тёмные глаза расширились, не в силах моргнуть. Итачи мягко рассмеялся и прибавил ход, чтобы вернуться к Кисаме и Какузу.       — Так на чём это я остановился? — вездесущий Хидан приобнял озадаченную Изуми, — так вот, говорю я им…       — Хидан! Не смей так резко прерывать мою великую речь, просто уйдя к девушке! — Дейдара, с кем спорил Хидан о величии искусства и Богах, пока Учихи разговаривали, подскочил к седоволосому и стукнул того по голове, — ты обесчестил себя!       — Да поможет тебе Джашин избежать моего наказания, жёлтая жопа!       В следующий момент оба отступника повалились на землю, в дичайшем рыке и стискивая крепкие кулаки.       — Может просто оставим их тут на съедение волков? — Какузу стыдливо прикрыл рукой глаза.       «Всё-таки, хоть кто-то разбавляет эту серую обстановку», Учиха хихикнула. Путь только начинается.