Goodwill

Тогда. Порт Анджелес, штат Вашингтон. — Ты должна это прочесть. Рей вернулась с пробежки и обнаружила в доме Бена, сидящего за экраном ноутбука. «Серьёзно? У него есть ноут?» Девушка скинула промокший анорак, грязные ботинки и пару тёплых, но ставших влажными, от накрапывающего дождя, носков. Начало ноября в заливе было ощутимо холоднее, чем в Вашингтоне. Главное теперь не простыть и не подхватить цистит. Такого счастья, в чужом для неё месте, ей точно не нужно. Подойдя ближе, она заглянула за широкое плечо Бена. — Что это? — она посмотрела на Соло. — Отчёт по делу об убийстве твоих родителей. Рей задрожала от осознания происходящего и от могильного холода, пробравшегося под её лонгслив. В носу неприятно засвербило и на глаза выступили слёзы. Она вытянула рукава, прячась в них по костяшки пальцев и скрестив на груди руки, прошептала: — И что там написано? — Мне нужно заменить масло в пикапе, — мужчина стремительно поднялся на ноги, обошёл приросшую к месту Рей, и выскочил за дверь даже не надев на себя куртку. «Ну, отлично, Рей, что ты от него хотела? Правды и короткой аннотации? Ты совсем дура?» В этом был весь Бен Соло. Не объясняя ничего, не имея возможности задать ему вопрос, он испарялся. А когда она хотела побыть одна, он часто сидел рядом со своим блокнотом и шумно чиркал в нём карандашом, от которого сегодня осталась лишь пара дюймов. Рей вырвалась из оцепенения и подбежала к окну. Отогнув пару полосок металлических жалюзи она увидела, как Соло выворачивал на пикапе от подъездной дорожки. «Опять уехал!» Чёрт, что с ним не так? Что с ней не так? Неужели невозможно всё нормально объяснить. Они ведь говорят на одном языке. Они имеют общую цель. Разве что пол у них разный, но это же не страшно? Рей вздохнула и подошла к ноутбуку, монитор которого уже успел потухнуть. Она нажала на пробел и экран снова вспыхнул бело-голубым светом, приглашая её заглянуть в него. Документ состоял из тринадцати страниц. Соло дошёл только до шестой. Рей пролистала файл на самое начало и сев на край стула, начала читать. Бюрократическую писанину от Бюро она видела и раньше. Мать с отцом писали отчёты иногда и на её компьютере тоже, правда, предварительно перекрыв девайсу доступ в Интернет. Но это было другое: читать о том, как кто–то разбирается с терактом, в ходе которого ушли из жизни родители — совсем другое дело. Может быть, Рей только показалось, но она чувствовала, что агенту Дэмерону пришлось несладко, когда он изливал на бумагу факты и писал об убийстве своих коллег в этой части документа. Девушка знала По ещё со времён средней школы, когда тот, по просьбе её отца, пришёл к ним в класс и рассказывал о службе в ФБР. Ему тогда было всего двадцать четыре и он работал в Бюро первый год, после выпуска из Академии. Пару раз Рей виделась с ним на ежегодном рождественском балу для федералов в Вашингтоне, и парня невозможно было упросить замолчать. Свои отчёты агент Дэмерон часто переделывал–она знала это из историй родителей. В них он тоже писал не только по делу. Здесь же всё выглядело совсем иначе. Она хотела пропустить эту часть. Но после минутного межевания решила, что обязана знать всю правду. «...Ссылаясь на отчёт моей напарницы, специального агента П.К. Тико, от 5/16/****, 4/22 этого года, в портовом городе Киш, на одноимённом острове на юге Ирана, в Персидском заливе, террорист–смертник Джераб Остад совершил теракт, в результате которого погибли девять человек, а ещё двенадцать были ранены. Мне удалось установить, что взрыв прогремел рядом с автомобилем, в котором, на тот момент, на переговорах находились командующий сухопутными войсками Ирана генерал Али Нургюль Шехтари и агенты контр-террористического отдела Федерального Бюро Расследований из округа Колумбия — Джулия Джинн Рид и Марк Майкл Рид. Среди погибших также оказался и командующий Корпуса стражей исламской революции (КСИР) в данной провинции–генерал Мохаммед Задех, а также ещё пятеро агентов ФБР, все они погибли на месте ещё до приезда парамедиков и…» «Дыши, дыши, дыши!» Так вот как они умерли… Находясь на переговорах. Этого обстоятельства ранее она не знала. Дэмерон в первые месяцы так ничего ей и не сказал. Боялся её реакции или просто ещё не знал всех подробностей. Рей утёрла слёзы, выпила стакан воды и вернувшись к ноутбуку, пробежала взглядом по отрывку документа ещё раз. У родителей было подкрепление. Ещё пять агентов, как Соло уже упоминал. Рука сама потянулась к телефону, желая набрать номер Дэмерона, чтобы удостовериться в данной информации, но также резко Рей отдёрнула её. Если теперь она стала хотя бы на четверть также осмотрительна, как Соло, это уже было успехом. По сейчас звонить точно не стоит. Ещё непонятно, как эти документы попали в руки к Бену. После часа непрерывного чтения, она отчётливо понимала: её родителей лишили жизни из-за неприятной кому-то правды, а её собственную жизнь перевернули с ног на голову чужими руками за несколько апрельских часов. Любая унция информации была для неё важна. Электронные копии газетных вырезок, копии отчётов из Бюро по делу того самого смертника из Ирана; Рей мгновенно узнала его: его фото было в папке, которую Бен кропотливо собирал годами, чтобы разоблачить Сноука: значит, он не случайный прохожий, и всё это тщательно спланированная акция. Крошечными шагами она шла к восстановлению той картины, основываясь сразу на нескольких документах и фактах, что нашлись у Бена в этом ноутбуке или были предоставлены в рапорте Дэмерона. Её смутило полное отсутствие информации о Сноуке в этом отчёте. Дэмерон лишь вскользь упомянул, что старика приводили в вашингтонскую штаб-квартиру ФБР и задавали вопросы, но затем его отпустили, сославшись на недостаточное количество улик и железное алиби. Дэмерон назначил смертника главным подозреваемым. Рей даже стукнула кулаком по клавиатуре и беззвучно прошипела: — Твою мать, Дэмерон! Неужели ты повёлся на это? Всё это больше напоминало формальность: кажется, никто из федералов всерьёз и не думал о том, что Сноук может выкинуть что–то в таком роде. Затем, Рей выяснила, что с Ордером на обыск дома и сопровождением до здания ФБР, к Сноуку приехала Пейдж Тико, напарница Дэмерона, хотя обычно на такие мероприятия отправляют агентов иного отдела, заручившись еще и поддержкой канцелярских крыс из Окружной Прокуратуры. Рей потёрла лоб. Кажется, агент Тико тоже заинтересована в выведении Сноука на чистую воду. Зря она подумала о Дэмероне невесть что. Нужно будет поблагодарить его и Пейдж по приезду домой. «Интересно, когда это случится? И случится ли теперь вообще?» Она обкусала до крови всю кутикулу и просидела в тишине, наверное, полчаса. Затем по террасе забарабанил дождь. Свинцовое небо идеально вписывалось под её состояние. Полнейшая апатия. Не хотелось абсолютно ничего. Соло вернулся через час и она сразу накинулась на него с расспросами. Когда он уходил, она даже не сообразила сразу спросить его об одной очевидной вещи: — Как этот отчёт попал к тебе? — Это так важно? — Да, ещё как. Ты учишь меня быть осмотрительной, не болтать лишнего, представляться здесь левым именем, а сам отдаёшь мне такие важные документы. Дэмерон вообще в курсе, что ты украл его отчёт? Или сам По был здесь? Бен закатил глаза. Он был мастером в этом деле. — Не крал я его отчёта. — Что? — Рей часто заморгала. — Тогда откуда он у тебя? — Лично я не принимал в этом участия, — лицо Соло было непроницаемо. — Мне помог знакомый хакер. Рей решила оставить изумления на потом и сразу перешла к наболевшему: — В отчёте нет ничего о Сноуке, только какая–то чушь о том, что у него есть алиби на весь апрель, — Рей прошла обратно к столу, на котором стоял ноутбук и пролистала документ до абзаца, где говорилось о старике. Бен убрал с глаз прядь чёрных волос. — Неудивительно. Рей фыркнула. — Почему Дэмерон с Тико так зацепились за того иранца, Бен? Почему не копают дальше? — Потому что это удобно, Рей. Не нужно больше никого искать. Для отчётности и результативности Бюро, лучше мёртвый террорист–смертник, пусть и подставной, чем живой преступник, разгуливающий на свободе. Тело есть–но дела не будет. Потом всё спишут на наш конфликт с иранцами, вот увидишь. По и Пейдж здесь не при чём. Они люди подневольные. Возможно, этот отчёт уже был подправлен верными припевалами нашего директора, я это ещё выясню, — Бен устало потёр лицо. — Допрос окончен? Можно мне, пожалуйста, поссать, спецагент Рид? Рей зло сузила глаза и отошла от него, со всей силы плюхнувшись на диван. Больше в тот вечер они не разговаривали. Девушка забилась в комнату и нацепив наушники, слушала Бетховена. Стоило, конечно, поговорить с Беном более адекватно, но он должен её понять. То, что она прочла - та правда, которая стала ей доступнее... Этому не учат. И как жить дальше с таким форматом правды, — в данную минуту Рей не знала. Она поняла немногое из того отчёта. Там явно есть ещё много скелетов в шкафу. Ей нужна его помощь. Но подняться с кровати и выйти к нему она так и не решилась. Соло в это время просмотрел весь отчёт и снова занялся своими размышлениями, оставшись один на один со своим блокнотом.

***

Звук падающего в желудок яблока и глюкоза, попавшая в кровь, похоже разбудили бывшего агента. — На часы смотрела? Иди спать. Рей сидела на кухне с его ноутбуком и жевала зелёный фрукт. «Половина второго ночи. Но какая, к чёрту, разница?» Она нашла в себе силы кивнуть ему, закрывая крышку ноутбука. Соло перевёл свой взгляд с компьютера в её ореховые глаза. — Хочешь поговорить об этом? — голос у Бена, как ей показалось в мареве ночи, был слишком участливым. Ей очень хотелось поддаться соблазну его приглашающего к диалогу, чуть хриплого голоса и кинувшись на его широкую мускулистую грудь рассказать всё, до последней буквы в каждом слове. Поведать о том, как она устала. Как она опасается за жизнь брата и деда–единственных живых кровных родственников. Как она боится. Боится многого и очень сильно. Но вместо этого Рей лишь замотала головой. — Прости, если разбудила. Я сейчас уйду, выключу свет и всё такое, — Рей попыталась ободряюще кивнуть, но у неё вышла лишь жалкая пародия. — Хватит, Рей, расскажи мне, — его голос был слишком понимающим. И она сдалась. Надоело всё таить в себе. Том с дедом не поняли бы. Или поняли бы, но не сумели помочь. Просто добрых слов ей сейчас мало. Нужны советы, ответы и правильное понимание. Она прочистила горло и сложила руки в замок. — Я через многое прошла. С конца апреля, — её голос задрожал, но она продолжала, — моя жизнь изменилась навсегда. Когда По с Пейдж показались на пороге нашего дома и сказали, что мамы с папой больше нет, — Рей всхлипнула, — мне было так плохо, я даже говорить не могла. Брат и дед были рядом, но у меня было ощущение, что только мне было настолько дерьмово. Потом случился тот взрыв в поезде, где пострадал Том. Я…Не знаю, как я выдержу всё это дальше. Просто не представляю, Бен. Я не смогу. Дерьмо случается со мной чаще, чем с кем–либо ещё. Соло вычищал грязь из-под ногтей стоя чуть поодаль и казалось, совсем её не слушал. Рей это не понравилось. — Что ты думаешь об этом? Он нехотя отстранился от очень важного дела. — Знаешь, Рей, я думаю, ты зря теряешь время. Девушка захлопала сонными глазами. — Всмысле? Бен приглушил свет диммером, двинулся из прохода в кухню и сел напротив неё. — Я начал приводить тебя в форму. Начал обучать стрельбе. Да, у тебя есть определённый результат, но по–сути, ты была и остаёшься собой. Ты ни на йоту не изменилась. Всё также жалеешь себя. Ноешь. Всё также боишься двигаться вперёд. Ты даже не достигла и трети пути, что требуется, чтобы слепить из тебя более или менее годного бойца. Поэтому, я считаю, что ты зря теряешь время. Я не знал, что ты такая. Джулия ничего мне не сказала. Желание обучить тебя немногому, что знаю я сам, без сомнения, только её. Ты не участвуешь в этом. Давай будем честны. Если она когда–то и ненавидела Соло за его методы тренировок или слишком откровенные речи–сегодня он превзошёл сам себя. Да, она не хотела стать агентом ФБР, как мама. Да, она не одобряет насилие. Да, сейчас у неё проблемы на многих векторах её жизни. Но, нет, теперь ей не всё равно. — Что ты сейчас сказал? — голос стал сиплым, а её глаза наполнились слезами. — Ты не знаешь, через что я прошла! — теперь она кричала: громко, хрипло и очень противно. Бен ухмыльнулся. — Скорее всего это не была наркота, но алкоголь–точно. Самобичевание, жалость в квадрате, море слёз и страх. Ты опустилась на дно. Хм, — он с напускной задумчивостью провёл пальцами по чёрной щетине. — Всё вполне типично. Не такой уж сильный удар, я тебе скажу. Это удел слабых. Ты–слабая. У тебя нет силы воли. Рей закрыла лицо руками. Дыхание сбилось и она была готова разрыдаться. — Замолчи сейчас же, подонок! Бен засмеялся. — Я долго молчал, принцесса. А ты–слишком долго ныла. Так что теперь - мой черёд говорить. Губы тряслись и она начала задыхаться от слёз. — Ах, ты, ублюдок! Да я тут стараюсь изо всех сил, если ты не видишь! Бен посмотрел прямо в её зарёванные покрасневшие глаза. — Вижу. Но этого недостаточно. Ты должна стараться больше. И не ради меня, а ради себя. Ради твоего дела. У тебя ещё масса заданий, — Бен откинулся на спинку стула и заложил руки за голову. — Да я вчера просила тебя научить меня самообороне! А ты, что? Сказал, что я ещё не готова! — взвизгнула Рей. Соло фыркнул. — На данный момент ты действительно не готова. Но что мешало тебе напасть на меня, скажем, с ножом? Я бы тебе с радостью ответил парой приёмов. Ты бы лучше усвоила это. Рей, ты слабохарактерная и совсем не проявляешь инициативу. Разговоры разговорами, но тебе нужно научиться действовать. Ты научилась сносно бегать и радуешься этому достижению, как идиотка. Стрелять у тебя теперь получается неплохо, но и там надо двигаться дальше. Хватит сидеть и упиваться жалостью к себе. Рей зло смотрела на него. Зло–потому что понимала, что он прав. Она ловила себя на мыслях об этом. Она продолжает жалеть себя. Обсасывает свою боль со всех сторон, как чупа–чупс. Но нужно наконец вырваться из зоны комфорта. Также, как в тот день, когда она села на самолёт до Сиэтла и прилетела сюда. Внутренний критик и так был очень силен, так что она всегда была очень уязвима по отношению к внешней критике. Это симптом, с которым вполне можно работать у психолога, укрепляя собственную самооценку и возможность опираться на себя, свои силы и достижения, но у Рей не было на это времени. Тем более, сейчас. Она продолжала таращиться на него тяжело дыша, и чуть пятясь назад. Достигнув кухонного островка, она повернулась, опёрлась о гранитную столешню обеими руками и вытерла со лба нервный пот. Её глаза лихорадочно бегали по сторонам и наконец она нашла, что искала. Бен продолжал молчать, а она в это время схватила стакан и поднесла его к крану. Её правая рука потянулась к смесителю, но на полпути она сдвинула её левее и вцепилась пальцами в рукоять сковороды. Она слышала, как он встаёт со стула и подходит к ней. Послышался пронзительный звук, разбивающегося о твёрдую поверхность пола, стекла. Повернувшись к Соло с маской отчаяния и боли на лице, она нанесла ему удар в плечо, который был грамотно парирован уклоном так, что удар принял касательную траекторию и выглядел как лёгкое поглаживание по его дельтам. Рей попыталась нанести ему удар по голове, но видимо ей нужно было внимательнее слушать советы Тома, как правильно замахиваться битой. Замах вышел долгим и Соло ничего не стоило схватить её за руку. Он нанёс ей первый, несильный удар локтём по межключичной впадинке. Рей зашлась кашлем, потеряла равновесие, а сковорода с оглушительным звоном упала на керамическую плиту и наверняка оставила на ней глубокие отметины от своего сумбурного приземления. Девушка упала на колени, но не вышла из строя и вцепилась зубами в ляжку Бена, после чего получила мягкой частью ладони удар точно в ухо. Звон, стоящий в ушах, напоминал рождественский; Рей обмякла и сползла ещё ниже на пол, попутно пытаясь ухватить Бена за щиколотки ослабевшими руками и хоть как-то его повалить. 
Он навалился на неё корпусом, прижав к полу и заломил руки, не дав ей ни дюйма для движения.

 — Растёшь на глазах, салага. В Академии говорили, что правильные разговоры порой решают больше, чем физические нагрузки, и как видишь, они были правы. Она распласталась правой щекой по ледяному керамическому полу, но нашла в себе силы сплюнуть горько–приторную слюну и прошипеть: — Проверяй меня, сколько влезет. Я не уйду отсюда, так ничему и не научившись. А ты… — послышался очередной плевок. — Довыёбываешься, Соло. Однажды, я пристрелю тебя. — Вот, так уже лучше, — Бен стремительно подхватил её на руки и усадил на стул. Затем приблизившись к ней, вытер подушечками больших пальцев с её веснушчатого лица дорожки из слёз. Рей опешила от его наглости и даже не смогла возразить ему. Было в этом какое-то живое движение души. Он снова стал походить на человека. Шатенка постепенно приходила в себя. Ощупав горло, девушка подошла к раковине и умыла лицо. Во рту пересохло и ужасно хотелось пить. Жадными глотками она шумно наглоталась воды прямо из-под крана. Дыхание нормализовалось, но мир ещё расплывался перед глазами. Тело ныло. Но сердце живо стучало в груди. Рей показалось, что Бен, вытирая слёзы, слушал, как оно бьётся. Удары Соло не были сильными, скорее, чувствительными и очень точными. Ей дико захотелось научиться драться также. Ещё очень хотелось разрыдаться, но слёз не осталось. Сухими глазами Рей оглядывала кухню: Бен поднял сковороду с пола, собрал в мусорный бак всё стекло с керамогранита; оторвав бумажное полотенце вытер пол, где Рей вела себя излишне несдержанно. — Верни потом ноут на место, Рей — Бен скользнул по ней взглядом, тихо произнёс её имя и скрылся в тёмном проёме, ведущем в гостиную. Мужчина добрался до своей комнаты и рухнул на кровать. Он старался освободить своё сознание от пульсирующих мыслей, но не смог. Грызя себя за излишнюю жестокость по отношению к Рей, он так и не заснул до самого рассвета. «Она не Кира. Хватит видеть в ней её. Это Рей Рид. Дочь твоих покойных коллег. Ей нужна твоя помощь, идиот. А не быстрая смерть!» Он ненавидел себя за свой поступок на кухне. Но надеялся, что Рей его поймёт. С её потенциалом нужно двигаться дальше каждый день. Возможно, он даже расскажет ей о Кире. Однажды. Бен не заметил, как погрузился в сон и конечно же не слышал, как Рей, после пары проигнорированных им стуков, зашла в его комнату и постояв там несколько секунд, отправилась на свою утреннюю пробежку.