Гарм-11

      Лучи предрассветного солнца медленно ползли по обелискам, обрамляющим марсианский Форум. Эти обелиски привозили со всех планет, что входили в республику. Каждый из этих обелисков вытесывался из монолитного куска самого прочного камня, что смогли найти на планете. С каждым годом их число неуклонно росло. Самые первые из них уже начали покрываться мелкими полосками, что оставляли после себя песчаные бури Марса, не прекратившиеся даже после окончания терраформирования планеты.       Сам Форум был возведён после того, как атмосфера Марса стала достаточно безопасной для немодифицированного человека. Изначально он планировался как монумент в честь первой терраформированной человечеством планеты, но потом пришла идея сделать его символом единства человечества и республики. И во главе площади разместили самый первый обелиск. Единственный выполненный из металла, а не камня. Почти двухсотметровый шпиль из титановых сплавов с добавлением адамантия и вибраниума был символом Терры — основательницы и главной планеты республики. Её метрополии.        Но вот полоса солнечного света стала опускаться всё быстрее. Вот она выхватила верхушку занавеса из пурпурной ткани, что удерживался в воздухе несколькими дронами. Вот опустилась ещё ниже и осветила трибуну, стоящую на ступенях перед занавесом. И наконец осветила многотысячную толпу, что стояла на площади в полной тишине. Только ветер и тихий гул от двигателей летающих камер нарушали тишину. И от того ещё более громкими показались слова приветствия, произнесённые мужчиной, стоявшим за трибуной. Покрытый белоснежной броней и пурпурным плащом, он обращался ко всей республике. — Приветствую вас, граждане Терранской республики. Сегодня, мы собрались здесь для того, чтобы почтить память одного человека. Великого человека! Именно он заложил основу существующего миропорядка. Именно благодаря ему мы стоим здесь. Я говорю о Джеке Макгрейве. У него было много имён и ролей. Кто-то знал его как Призрака — командира довольно неоднозначной организации, что ставила интересы человечества превыше любых норм и правил. Организации, что стала предтечей современных легионов республики. Кто-то знал его как Консула Макгрейва I, что правил республикой почти три сотни лет. Консула, что правил нами в самый тяжёлый период истории нашей расы. А кто-то знал его как отца и деда. У него не всегда хватало времени на нас, но каждую свободную минуту, каждую лишнюю секунду он отдавал своей семье. Мой дед многому обучил нас и сейчас я стою перед вами благодаря его науке. А ещё он был главой конклава бесконечности, что хранил покой материального мира от посягательств из вне. И главой конклава он оставался до последнего вздоха. И пусть он погиб от ран, полученных в схватке с Галактусом, но ушел он непобеждённым. А вот Пожиратель Миров пал от его руки. И сегодня, спустя год после той знаменательной схватки, мы открываем монумент, что навсегда увековечит этого великого человека. Через мгновение занавес будет снят, и я, четвёртый консул республики, Джозеф Макгрейв II, прошу вас, граждане республики. Почтите минутой молчания этот знаменательный миг.        Стоило затихнуть последним словам стихнуть в утреннем небе, как дроны унесли прочь полог и взглядам людей открылась статуя из чистейшего адамантия. В основании колонны Терры стояло простое кресло, в котором сидел человек. В одной его руке был бокал, а в другой сигарета. Его взгляд был направлен на собравшихся людей, а в глазах сияли синие камни, что когда-то остались как отходы проекта по воссозданию камней бесконечности. В основании статуи была табличка: Макгрейв I Призрак: Судите нас не по тому, как мы действуем, а по тому, к чему стремимся.

Джек

       До чего же неприятная смерть. В прошлый раз я думал, что нет ничего хуже, чем медленно умирать, захлебываясь собственной кровью, но теперь стоит признать, что я был несколько недальновиден. Медленная смерть от того, что вражеский удар выжег всю нервную систему и энергетические каналы, куда неприятнее. Даже способности симбионта, что после ритуала стали полностью моими, не смогли меня спасти, только дали протянуть подольше. Может быть останься Веном цел, то всё было бы иначе, но ритуал создания камней начисто выжег его разум и передал многие свойства его организма мне. Но это не важно. Хорошо хоть успел передать силы камня преемнице. Рановато конечно. Я думаю, что Адель ещё стоило бы поучиться лет пятьдесят, но теперь вариантов нет. Но она девочка талантливая — справится. Как никак внучка. Это у неё в крови.        Но пожалуй стоит оглядеться по сторонам. И начать стоит с себя. Сейчас я выглядел так же, как и все последние полтысячи лет — возможности симбионта идеально подходили для сохранения биологического тела в любом состоянии. Да и одежда становилась частью тебя самого. Единственно, что изменилось — исчезли полосы синего света, постоянно пробивавшиеся из трещин в коже с момента ритуала. Но вот что странно. Те возможности, что давал камень пространства теперь ощущались даже ярче, чем когда-либо ранее, но вот его самого не было и в помине. Но это вопрос будущего. А вот вопрос о том, где же я, оставался открытым. В окружающем меня пространстве была только брусчатая дорожка, ведущая к двери, виднеющейся в отдалении. И ничего более. Абсолютная пустота. Даже воздуха нет. Но как ни странно это совершенно не доставляло неудобств. Ну что же, раз есть дорога, то стоит попробовать себя в роли Элли на дороге из золотого кирпича. А в кармане мундира как раз нашлись сигареты…

***

       За дверью оказался самый настоящий бар. Самым причудливым образом он сочетал в себе черты средневековой таверны и бара космической эры. Деревянные столы из грубых досок сочетались с голограммами на разных языках. А факелы на стене контрастировали с вполне узнаваемыми пивными кранами за стойкой бармена. Не менее колоритными были и посетители. Справа от выхода сидели двое мужчин, играющих в карты. В дальнем углу сидело трио здоровяков, в чьих движениях легко угадывались повадки бойцов. А у барной стойки сидел настоящий гигант. Почти три метра роста и рельефные мышцы, что проступали сквозь похожие на римскую тогу одежды внушали уважение одним своим видом. И в момент, когда дверь открылась, все они посмотрели на вход. А потом секундная заминка сменилась приветственными кивками. А здоровяк даже махнул рукой, указывая на стул справа от себя. И стоило мне подойти к нему, как он протянул руку. — Добро пожаловать в клуб, воин. Я Император. По праву старшего и сильнейшего от лица присутствующих я приветствую тебя в этом заведении. А кто же ты? — Я Джек Мак… — Нет, нет, нет. Прости, что перебиваю, но имя твоё никому не интересно здесь. Смертное имя. В каждой реинкарнации оно меняется и, со временем, даже для тебя оно станет лишь бессмысленным набором звуков. А вот истинное имя куда важнее. Оно отражает твою суть. Твои силы. Любой, кто услышит его, поймет, что речь идёт именно о тебе. Так кто же ты? — Призрак. — Вот теперь правильно! Даже по лицу было видно, что этот ответ пришел из глубины души. Так вот. Предлагаю поступить следующим образом. Сейчас я позову остальных и ты расскажешь нам свою историю, всё-таки в нашей компании нечасто пополнение случается. А мы взамен просветим тебя об особенностях мироздания и кто ты теперь такой. Устраивает? — Вполне. Но говорить на сухую не хотелось бы — горло пересохнет. — Тут ты прав! Бармен, принеси бутылочку Амасека из тех, что я в прошлый раз приносил! Парни! Давайте сюда. Послушаем новичка.

Виктор Грюнт.

       Очередной жаркий день в королевстве. Тихо стучат по раскалённой брусчатке сапоги прохожих. Издалека доносится лошадиное ржание. И скука. Самое жестокое наказание для бывшего солдата. Что может быть скучнее, чем сидеть на вербовочном пункте в Милдиане — городе который живёт магией. Все, кто приходят сюда, приходят лишь ради того, чтобы стать учениками Академии. Или хотя бы учениками учеников. Но никак не ради того, чтобы вступить в ряды легионеров. Конечно. Кто же захочет драться по пояс в крови и грязи, когда можно стать магом и не знать ни в чём нужды. И никто не заходит в его призывной пункт. И ведь не расформируешь его — престиж! Вот и сидит один старый сыч на почётной пенсии. Скука.       Но вот очередной виток размышлений был прерван скрипом открывшейся двери. В неё зашел молодой парень, что едва достиг призывного возраста. Его плечи покрывал рваный чёрный плащ, а за спиной висел тощий дорожный мешок. Когда-то и сам Виктор так же зашел на призывной пункт. Может сегодня ему наконец повезёт и он завербует хоть кого-нибудь. А пока за ним прибудут из учебного лагеря можно будет развлечься, обучая пацанёнка ремеслу легионера. Главное, чтобы он не перепутал вербовочный пункт с чем-нибудь ещё. — Приветствую на вербовочном пункте, парень. Зачем ты здесь? — Хочу вступить в легион, сэр десятник.— Слава Хроносу! Он пришел вербоваться. Наконец-то удастся развеять скуку. — Прекрасно. Я так понял ты знаешь знаки различия легиона? — Да, сэр десятник. Мой дядя был отставником легиона. Он обучил меня всякому по мелочи. — Прекрасно. Просто прекрасно. А что-нибудь ещё умеешь? — Кулачный бой и самые основы боя на гладиусах. — Очень хорошо. А ритуал определения магии? — Маг D-ранга с потенциалом. Школы перевооружения и плоти. — Вот как? Позволь нескромный вопрос. Почему Легион, а не Академия? Маги редко выбирают армию. — Академия не даст мне того, что я желаю. — Вот как. А особо тяжёлых преступлений за душой нет? Легион это путёвка в новую жизнь для любого. Но вот висельники нам не нужны. Как и шлейф из мстителей. — Такого не будет. — Хорошо. Сделаю вид, что поверил тебе. И последний вопрос. Стоило задать его сразу, но я что-то забылся. Как твоё имя, парень? Вернее не так. Как ты хочешь зваться в будущем? — Джек. Джек Призрак, сэр десятник. Так будет правильно. И взгляд синих, совсем не детских глаз, поставил точку.