Подростки.

— Чимин, шевели батонами. Нас ждут. — Ворчит альфа на омегу, переминаясь с ноги на ногу. — Сейчас! Еще минуточку! — омежка делает заключительные движения. — Готово! Теперь я самый красивый! — Чимин смотрит на друга. Целый час он убил на то, чтобы сделать макияж. Все ярко и сочно, как и любит омега. — Выглядишь, как шлюха. Пошли уже. — Хватает парня за полупрозрачную блузу и тянет к выходу из дома. Родители Чимина ушли куда-то еще днем, вот омега и предложил своему хену перекусить у него.

...

— Хен!! — Чимин летит в объятия альфы и мажет губами по его щеке. Тэхена он никогда не обделял поцелуйчиками, поэтому губы младшего всегда сияли от блеска для губ. Юнги коротко махает парням руками и засовывает их в карманы кожанки. — Ну что, идем? — Конечно, — Тэ приобнимает омежку за талию, крепко сцепляя свои руки на его животе. Целует в щечку в ответ, улыбаясь, на что Чонгук лишь фыркает, складывая руки на груди. Противно смотреть, как твой брат всяких омег там лижет. Переводит взгляд на Юнги; как всегда холоден. — Я не хочу в клуб, устал немного, может, сходим к морю? — омега смотрит на своих друзей. — Ты опять в качалке пол дня провел? Чонгук, меня это бесит. Ты скоро больше меня будешь. — Сипит Юнги. Он явно мелкому завидует, ведь сам не так яро к спорту тянется. Хотя, он вообще к нему не тянется. Юнги больше как-то по музыке и рисованию идет. Чимин хихикает и демонстрирует друзьям свой новый маникюр. — Как вам? Классно, правда? Чонгуки, может, сделаем тебе такой же? Юнги-хену точно понравится~ — Нет, я тебе не омега какая-то, — снова восклицает тот, демонстративно отворачиваясь. Скрещивает руки на груди, сразу удаляясь по улице в сторону рыбацких станций, а уже от туда и море будет хорошо видно. Тэхён снова цокает, закатывая глаза. Сколько раз он с братом разговаривал по этому поводу. У них разница в одиннадцать минут, да только старший родился альфой, а вот Чон омегой, но он не признает себя, считая, если уж не альфой, так хотя бы бетой. — Подождите, я сейчас, — Чон старший быстро чмокнул омежку в висок, удаляясь за братом. Резко хватает того за руку, припичатывая к стене. — Чонгук, хватит вести себя так... — Как? Отвали, — Чон пытается вырваться, но как у слабого омеги будут силы отбиваться от альфы, да к тому же еще и брата. — Хватит, перестань, прими уже наконец это. Ты — омега, и никуда от этого не деться, — рыкает, сильнее сжимая руки. На глазах младшего уже слезы начали выступать. — Перестань себя тренировками убивать. Юнги на ребят смотрит издалека и выдыхает тяжело. Может, ему с Чонгуком поговорить, да что от этого изменится? Юнги закусывает губу и направляется к братьям, разнимая их. — Ты иди к Чимину, а я с Чонгуком сам поговорю, и никаких «но». Раз он себя за альфу принимает, буду говорить как альфа с альфой. Тэхён кивает, но не сводит с парочки глаз. Подходит к Чимину, снова точно так же обнимая. Он давно заметил, как мелкий на хена смотрит, поэтому доверяет своему другу. — Ну давай, говори, — складывает руки на груди, смотря четко в глаза. Не смотря на то, что Чон ниже Юнги, это смотрится не очень. А Юнги молчит, не то, что он не знает, что ему говорить, он просто не хочет. Но надо... — Почему ты хочешь верить в то, что ты альфа? Чем тебе твоя омежья сущность не угодила? Посмотри на Чимина. Живет в свое удовольствие. Только присовывать ему нужно не забывать, чтобы он не борзел. Тебе-то что не так?

* * *

Чимин берет Тэхена за руку и утыкается моськой в его грудь. — Они скоро? Чимини хочет гулять, хен. — Ну конечно, солнце, — целует в шейку, прикусывая. — Ты так пахнешь, у тебя скоро течка? — поднимает брови вверх, уводя самого младшего в сторону рыбацких доков. Юнги с Чоном скоро придут, ну он надеется. — Отвали! — Чонгук вырывается, поправляя свои выбеленые волосы. Только больше кутается в свой спортивный костюм, ступая за братом. Скоро Тэ, Юнги и Чим пропадут на пару дней, так как у младшего течка, а они всегда проводят ее втроем, оставляя Чона одного на долгих пять дней. Юнги хмыкает, харкая через плечо и идет за омегой следом. Как его придушить сейчас хочется. Юнги давно об этом мечтает, но все же... они друзья... — Да! Через два дня. Альфы снова мне помогут, так? Почему бы на этот раз Чонгука нам с собой взять? Мне его немного жалко... — Он нас точно прибьет, если мы возьмем его в нашу маленькую оргию. Помню, он пытался встречаться с омегой, а когда дело дошло до секса, то пытался присунуть, да только ничего не получилось. А себя трахать он никогда не позволит, — хихикает, несколько раз чмокнув в губы. Они не пара, нет, они просто друзья, которые иногда трахаются. Взаимопомощь. — Хорош слюнявить друг друга, — фыркает младший, толкая Тэхена плечом, когда проходил мимо них. До доков они шли молча, и лишь Тэ с Чимом хихикали вместе о чем-то. Младшенький даже пару раз оставил свой клубничный блеск на губах Юнги, на что тот лишь фыркал, вытирая все это рукавом своей куртки. После они все вместе дымили, сидя на больших валунах. Ну как, Чимин лежал головой на паху Тэ а ногами на Юнги, и лишь Чон сидел чуть поодаль, смотря на то, как солнце постепенно садится за горизонт. — Не представляю свою жизнь без вас. — Пак тянется лапкой к сигарете Мина, мурча. Хотя, Чимин кому угодно рад будет, кто ему присунуть готов. Старший альфа кривится в странной улыбке, но сигарету Паку не отдает — не любит, когда от младшенького несет куривом, но омега настаивает, дуя свои губки. — Отсоси, потом проси. — Хрипит Мин, а после смеется, хлопая Чона по спине, мол, учись, как надо омег уламывать. — Да без проблем. Только сначала дай мне докурить ее. — Пак хихикает и поднимается с колен Тэ. — Да всмысле, а я. Ты что, своего любимого хена хочешь оставить без ласки? — Тэхён наигранно вздыхает, утягивая малого обратно на свои колени. Смотрит за реакцией Юнги, и дует губы, когда Чимин перелезает на колени Мина, обвивая шею своими лапками. Показывает язык, забирая из губ старшего сигарету. — Хоть бы на улице постыдились, — хмурится Чонгук, выбрасывая окурок. Встает с места, отряхивая свои штаны. Фыркает, удаляясь. Что-то в последнее время ему все не нравится. Ну да, родители снова начали жестко пить. Пару раз Чона спасал от отца Тэ, но когда тот ночует у Чимина, омега абсолютно один, и ему страшно. Он даже немного завидует самому младшему. Хоть его родители и почти никогда не бывают, ибо работа для них превыше всего, они хоть как-то напоминают о себе. Точнее банковская карточка Пака постоянно говорит о своем пополнение. Интересно, а когда он своих родителей в последний раз видел? — Что естественно, то не безобразно. Вечно мне приходится из-за твоего упрямства за двоих работать. Я, конечно, не против, но все же... — Чимин фыркает, делая долгожданную затяжку горького дыма. Юнги хмурится и хлопает того по ягодицам. — Что-то ты сегодня себе много позволяешь, Чим. Тэ, пойдем-ка домой. Мне надоели вопли Чонгука. Надо с ним поговорить. Вдруг что-то случилось не то?

* * *

«Домом» был самодельный дом в стенах чердака одного из многочисленных заброшенных строек высокоэтажек, где был отдельный выход на крышу, откуда порой открывался фантастический вид. Чимин плюхнулся в ворох больших подушек, сладко потягиваясь, открывая вид на свой плоский животик. Вот и повезло же ему с такой фигурой родиться. Тэхён плюхается туда же, крепко сжимая малого, изредка целуя. Он такой милый, плюшевый, так и хочется его потискать. Чонгук сразу же пошел на крышу, закуривая сигарету, которую стрельнул у брата. Он очень редко курит, но в дни, когда снова начинается жопа, он просто не может. Ему нужно чем-то занять себя. Почему бы не предложить просто напиться? Ребята оценят. Юнги косо посмотрел на парочку в подушках и решил, что сам с Чонгуком поговорит. На Тэхена сейчас нет смысла полагаться. Скрип железной двери и щелчок зажигалки. Густой дым дует омеге в шею, а после альфа садится рядом с Чоном, приобнимая того за плечи. — Рассказывай, что случилось. И не говори, что у тебя все «нормально». Я вижу, что ты чем-то сильно огорчен. Омега тихо сидит, смотря на закат, а после целует парня в губы, вбирая остатки дыма в себя. Жмется ближе, почти залезая на альфу, а после так же резко отстраняется. Опускает голову. — Ты все время с Чимином, а я не могу тебя любить. Бетам не свойственно чужие запахи ощущать, только я так не могу. Я чувствую. Беты не могут любить, а я люблю... Вот и пойми, что у этого блондина в голове. Одна сплошная чертовщина, не более. Глупость на глупости, глупостью погоняя. Альфа закатывает глаза и дает омеге хорошую затрещину. — Какой ты нахрен бета? Чонгук, ты не бета, ты не альфа, ты — омега. Я не начну обращать на тебя внимание, если ты не примешь себя таким, каким ты родился. Я сексом с бетами и альфами не занимаюсь. Как ты понять не можешь? — снова затяжку делает. Неужели Чонгук настолько тупой? Он не тупой, далеко. Просто не знает, чего хочет. Он пытается быть похожим на брата, потому что любит его больше всех на свете, и хотел бы стать альфой, но он родился всего каким-то слабым омегой, который еще и пахнет так сладко, что блевать хочется. Они сидят на самом краю, свешивая ноги. Чонгук встает с места, смотря на парня, который даже не смотрит на него. Отходит чуть назад, раставляя руки в сторону. На небе и лучика не видно, все в огромных черных тучах. Парень свешивает одну ногу вперед. Еще немного и он просто рухнет с тридцатого этажа. Альфа чуть сигарету не глотает, выплевывает ее и отталкивает омегу назад, чуть ли сверху не падая. — Ты головой тронулся? Идиота кусок. Совсем, блять, что ли? Пошел в дом, нахуй, блять, — мат за матом и снова затрещина. Мин от страха ничего другого и не смог сделать. Неужели Чонгук действительно готов проститься со всем и убить себя? Это огорчает еще сильнее. — Заметил... — все, что сказал Чонгук, начиная громко смеяться. Ему самому до ужаса страшно было. Если бы ветер, или просто равновесие не удержал бы? Минус Чонгук. Подумаешь, одним больше, одним меньше... На лицо капают первые капли, обрушиваясь целой стеной из воды. Ливень настолько сильный, что глаза невозможно открыть. Омега лишь тянет парня на себя, снова вцепляясь в его губы. Терзает, ближе жмется. Хочет раствориться в нем, но не может, сам себе не позволяет, надевая идиотскую маску. Показывая не то «я», которое нужно. — Идиот. Иди сюда. — Альфа обнимает мальчишку так крепко, как еще никогда не обнимал. Держал все в себе и терпеливо ждал, когда омега покажет свою сущность. Дождался. — Идем. Ребята уже небось заждались. Выпьем? — Ну вы где были? — Тэхён надевает свою футболку, смотря на то, как в с улицы заходят брат и друг. Они пробыли под дождем всего пару минут, а промокли насквозь. — Ой вэй, вам срочно нужно согреться. Чимин, ну-ка, свали с подушек, — младший лишь фыркает, наспех застегивая свою блузу. Они-то времени зря не теряли. — Так, снимайте одежду, я сейчас плед принесу. Чонгук распахнул глаза, а после стал медленно снимать одежду, оставаясь лишь в большой футболке. Юнги два раза повторять не нужно. Он снимает с себя мокрую одежду и бухается в подушки, стаскивая Чонгука к себе. Кутается в плед и обнимает омегу за грудь. — Пиздец, Чон, бросай уже качаться. Пожалуйста... мне неловко. Чувствую себя твоим пиздюком... — Ладно, — просто ответил младший и прилип к груди парня. Тэхён и Чим переместились на маленький диванчик, продолжая мацать друг друга. Чон, кажется, впервые засыпает с улыбкой на своем лице.

* * *

Сегодня ребятам обязательно нужно посетить школу. Юнги так точно. Он пока единственный в выпускном классе. Омега надевает облегающие лосины и свитер, делает укладку и рисует стрелки. На губах снова блеск. Ну все, можно идти. Чимин берет Юнги за ручку и жмется к нему, хихикая. — Ты пахнешь Чонгуком. У вас вчера что-то было? — омежка смотрит на старшего и тяжело выдыхает, когда тот, хоть и с улыбкой, отрицательно мотает головой. Это печально. — Чонгук, Тэхен, мы пошли. Смотрите, не проспите занятия. Иначе ебну так, что мало не покажется. — Тихий бас, а после хлопок двери. Чон что-то бормочет, причмокивая губами, а после резко распахивает глаза. Тэхен уже одевается в некое подобие школьной формы, потому что свою нормальную форму давно порвал в одной из драк. Чонгук быстро хватает свою.

* * *

Первый урок у младшенького — физкультура. Чимин этот урок всем своим сердечком терпеть не мог, поэтому форму никогда не брал. Омега садится на лавочку в зале и достает крохотный плеер — самый драгоценный подарок его хенов. Надевает наушники и обнимает худые колени, смотря за своими одноклассниками, но обзор внезапно закрыл его учитель. Ах, как же Чимин его ненавидел. Вечно хочет его облапать; за отказы двойки ставит. Старый имбицил. — Пак Чимин, снова не принесли форму? Ну как же так? — альфа почесывает свою бороду, оценивающе смотря на омежку. Ему кажется, или он еще похудел? Да и какая разница, все равно мужчина просто без ума от него. Хватает того за руку, крепко сжимая. Ведет за собой, не давая и слова возразить. — Пошли, двойки будешь отрабатывать. — Что? Как? Я не хочу снова убираться у вас в кабинете! Пустите меня, господин Им! — пищит омега, чуть ли не падая на пол. Опять весь маникюр испортит. Да какого черта!? Он целых сто тысяч вон за него отдал. Так не честно. — Мне и с двойками хорошо. Все равно ругать никто не будет. — Я буду, и очень сильно, — дверь щелкает. Альфа разворачивается и смотрит с каким-то оскалом, ухмыляясь. Прижимает малого к столу, задирая футболку. — Ты сейчас каждую двойку отработаешь, маленькая ты шлюха. — Сильнее сжимает руки над головой. — И не пытайся кричать, тебя никто не услышит. — Я и не буду. — Омега кривится и пытается старшего ударить ногой, да только не с первого раза получается. — Я к директору сразу пойду! Старый извращенец! — пищит омега, рванув к двери. Пытается ее открыть, жуя бедные губы. Чимин не сильно был напуган, будто с ним такое первый раз, смешно. Юнги учил его так — бей и убегай. Но сейчас что-то пошло не так. Дверь не хочет открываться. — А кому поверят? Уважаемому учителю, или малолетней шлюшке? — старший поднимет Пака на руки, кидая на диван. Ложиться на него сверху, ставя колено между ног. Блокирует все попытки ударить, остервенело кусая пухлые губы. Жмется ближе, чуствуя, как реагирует его тело на все буйства Чимина. Дергает свитер, поднимая кверху. Сильно кусает сосок, оставляя на нем след своих зуб. — Немедленно прекратите! — омега продолжает рвать голос свой нежный, крича о помощи. Легкий испуг быстро перерос в животный страх. Как так? С каких пор Чимин стал шлюхой? Он ни с кем не спит, кроме своих хенов. Почему это так обидно слышать? Острые ноготочки царапают чужую кожу, не жалея сил. Чимин не хочет. — Пусти или тебе потом яйца оторвёт мой хен! — Который? Они же тебя все там трахают? — Снова резкие движения. Учитель быстро снимает штаны с худых ножек, снова остервенело целуя губы. Сильно кусает губу, заставляя впустить свой язык внутрь. Ему совсем не нравится, что тот сопротивляется, поэтому резким движением переворачивает омегу на живот, заставляя выгнуться. Очень сильно и звонко бьет по ягодицам, оставляя бордовый след. Быстро спускает свои штаны, входя на всю длину, без смазки, без ничего, разрывая парня изнутри. — Черт, какой узкий... Омега утыкается лицом в подушку, что лежала справа от него. Какой теперь смысл сопротивляться? Что может сделать маленький слабенький омежка взрослому альфе? Максимум стояк обеспечить. Омега воет от боли, ломает так излюбившийся маникюр, сжимая все, что только в руки попадется. За что ему это? Что он такого плохого сделал? — Умоляю, прекратите! — последний хриплый стон перед тем, как потерять сознание.

* * *

— Чимина, Чимми, — Чонгук сидит рядом с кроватью, на которой лежит омега. Его привезли в школьный травм пункт после того, как один из учеников нашел бессознательное тело на матах в подсобке. Тот парень сразу принес Чимина к мед. сестрам, а после и до парней долетело, что их друг в отключке. — Блять, Минни, — Тэхен сидит с другой стороны, не отпуская ладошки. Как же сильно он испугался, услышав все это. Он прибежал самый первый. Омега ни на что не реагирует. Ни на друзей, ни на вибрирующий телефон на тумбочке. Юнги тоже теперь в курсе, что Чимин попал в мед.пункт, но прямо сейчас прибежать не может. Горячие слезы стекают по его щекам, размывая тушь и подводку по бледной коже. Чимину ничего не хочется, если только умереть. — Хен... — тихо хрипит младший, взяв Тэхена за рукав кофты и тянет к себе. — Почему я такой? Почему не могу постоять за себя? Почему меня так просто использовать? — Что? Минни, что случилось, о чем ты? — старший пугается не на шутку, потому что Чимин никогда не плакал, даже если был полный пиздец, он всегда держался, а тут такое. Чон тоже не совсем понимает смысл сказанных слов. Как использовали, что сделали? Омега стесняется говорить это. Рядом много взрослых и Чонгук... вдруг он не захочет с ним больше дружить? Омега же такой жалкий... — Господин Има. Он... он.. — тот снова начинает плакать и прячет лицо в одеяле. Стыдно и противно от самого себя. — Что он, солнце, — Тэхён нежно проводит ладошкой по щечке младшего. Аккуратно целует парня в лоб, прося сказать хотя бы на ушко, что случилось с его малышом. Гладит ручки, целуя их. Делает все, лишь бы его любимый Минни перестал плакать. Внутри все сжимается. — Трахнул! Трахнул, как суку плешивую! Называл шлюхой и про вас не забыл! — взрывается омега, еще сильнее начиная плакать. Неприятно. — Блять, я его убью, — Тэхён с места срывается, летя в спортивный зал. Ох, что сейчас будет. Чонгук лишь смотрит в след, даже не пытаясь остановить, ну, во-первых, это невозможно, во-вторых, эта сука должна ответить за то, что сделал.

* * *

Чонгук сидит в ворохе подушек, обнимая Чима. Иногда покачивается в сторону, чтобы успокоить омегу, тот все продолжал плакать, изредка спрашивая, когда придет Тэхён. Собственно, его действительно давно нет. Даже Юнги почти у их «дома», но не Тэ. Альфа вваливается в гостиную, но остается там всего на ничего. Он уже в курсе всех событий. Забирает свою биту из шкафа и смотрит на Чонгука. — Смотри за Чимином и не выходи на улицу, пока мы не вернемся. Понял? — тот и ответа ждать не стал. Ушёл, хлопнув дверью. Чимин смотрит на закрытую дверь и слизывает с пухлых губ соленую влагу. — Они ведь не убьют его? Правда? Чонгук? — Я уже не знаю, — заторможенная реакция. Парень срывается за альфой, но понимает, что дверь заперта. Бьется в нее, но какой смысл.

* * *

Тэхён заходит в гостиную, улыбаясь как сумасшедший. — Юху, так мы его, — а на лице ни одного живого места нет. Совсем, лишь один глаз видит. Держится за руку, скользя по стене на подушки. Юнги выглядит примерно так же, только с глазами дела намного лучше. На улице опять ливень. Теперь понятно, почему парни мокрые. Чонгук подлетает к Тэ, помогая ему нормально сесть. Чимин начинает копошится вокруг альфы. Чон лишь краем глаза замечает, как Юнги уходит на крышу. Чимин к Тэхену летит и принимается его ранки обрабатывать, потом целовать, а потом наклеивать на царапинки милые пластыри с цветочками. — Ты мой герой... как же я люблю вас. А этот имбицил мне не верил, что потом получит свое... спасибо большое, хен.

* * *

Юнги закуривает, усаживаясь на свое излюбившееся место. Надо отдохнуть от всего. Но не успела на него и капнуть хоть капля, на плечи упало большое одеяло, что не пропускало влагу, а рядом сел Чонгук. — Что там было? И почему ты нас запер? — младший аккуратно касается ранки на щеке, нежно поглаживая. Садится совсем рядом, придвигаясь еще ближе. — Ничего такого. — Мин делает затяжку, а потом выбрасывает сигарету, так и не докурив ее. Берет лапку Чонгука и целует ее. — Я так счастлив, что ты в порядке. К тебе никто в классе не пристает? Ты только скажи, я им быстро на хуе узел завяжу. — Нет, но, Тэхен, ему очень сильно досталось... — какая бы не была любовь, семья важнее, хотя и парней можно назвать настоящей семьей. Омега касается щеки Мина, а после того, как тот повернулся, начал целовать, постепенно опрокидвая его тело на себя. Ближе жмется, мечтая когда-нибудь стать одним целым. Мин улыбается и обнимает мальчишку крепче.

* * *

Глубокой ночью Чимин пришёл к Тэхену в спальню и лёг на него, отбирая одеяло. — Чонгук снова говорит во сне. Я буду спать тут. — Что? Минни, какого хуя? — старший никак глаза продрать не может, и с чего бы им спать вместе, нет, Тэ очень нравится спать с младшеньким, но на этой кровати и одному тесно, не говоря уже о двоих. Но делать нечего, тот укрывает свое чудо одеялом, полностью затаскивая на себя. Интересно, а Чимин хоть когда-нибудь ест? Весит, поди, килограмм тридцать. Обнимает крепче, зарываясь руками под футболку Пака. Альфа всегда мерз ночью, а тут такой обогреватель.

* * *

Утром Чимин в школу отказался идти. Он не будет там появляться еще неделю, это как минимум. Омега сидит на кухне и пилочкой пытается исправить поломанные ногти. Неприятные воспоминания от урока физры. — Какой ужас... хен, я теперь такой страшный. — Жалуется Пак Мину, что у плиты крутился и готовил бутерброды для всех. Хозяюшка Юнги~щи в деле, тебе маза фака. — Можешь взять у меня в кошельке деньги и сделать себе новый маникюр. — Но хен, мы же копим на нормальный дом. Я могу и потерпеть... просто жалко и обидно. — Пак жалеет о том, что завел такую тему для разговора. Зря... — Я все сказал. Тебе и так досталось. А теперь заткнись. Моя любимая песня начинается. Но на кухне не играло никакой музыки. Мин просто любил тишину.

* * *

Живот мутит и хочется рыдать от противного ощущения, что тебя на изнанку выворачивает. Гребаная течка. Омега спрятался в своем гнездышке на диване и тихо плакал. Хенов пока не было дома. Тэхен на учебе, а Юнги ушёл в супермаркет за чем-то, только Чонгук, кажется, в комнате, играет в игры на компьютере. — Хен... — тихий голос, а после топот босых ножек. Чимин трет опухшие от слез глаза и держит в руках свое одеяло. Хотя, это скорее легким пледом можно назвать. — Я могу посидеть с тобой немного? Мне не хорошо. — Омежка, даже ответа не получив, подходит к другу и садится между его ног, потому что знает, что ему никто и никогда не откажет. Укрывает их одеяльцем и смотрит на экран старенького компьютера. — Что это за игра? А кто это? А это? А вон тот? Это что, котик??? — ну, Чимин сумел немного отвлечься от течки. Или нет? — Чимина, ты чего? — Младший удивляется, потому что омега никогда не проявлял интереса к играм, и вообще, считал, что это очень глупо. Он почувствовал его запах, положив руку на живот. Может так будет легче? Легко поглаживает, целуя того в висок. Как бы он, и что бы он не думал, Чимин для него как младший братик. Он его любит. Он его семья. — Чимини плохо. Чимини хочет ласки и поцелуев. — Омега разворачивается на коленях Чонгука и обнимает его за шею. Игры как не интересовали его, так и не интересуют. — Посиди со мной до прихода хенов, пожалуйста, Чонгуки. — Младшенький тычится носом в чонгукову щечку и целует его в губы, нежно, сладко, упрямо. — Чимина, перестань, — Чон отстраняется от шатена, держа того за талию, и когда на глазах младшего появились слезки, тот начал всхлипывать, Гук прижал того сильнее, целуя. Не понимает зачем, но знает, что от этого младшему будет лучше, точнее надеется. Поглаживает ручками его живот, изредка спускаясь к паху. Сам понимает, какого это, когда нет альфы. Если малому помогут хены, то Чон будет мучаться долго. Чимин редко к Чонгуку с такой просьбой приходил, но целовал он его не раз, стоило омеге немного пошарить ручкой у друга по груди, как Чон сразу отвечать стал. — Давай сделаем это. Я хочу это сделать, Чонгуки, хочу! — скулит младшенький, срывая шорты старшего. На колени перед ним падает. — Хены еще не скоро придут. Они просто забыли про меня. Помоги мне. — Чими, ох, — Чонгук никогда не мог отказать младшему, никогда. Слишком любил его. Тот приспускает свои боксеры, откидывая голову. Нет, он совсем не возбудился от касаний Пака. Ни капельки. Он же омега, и тихо стонет, когда маленькая ладошка начинает ласкать вялую плоть, покрывая нижнюю часть живота поцелуями. Младший, единственный, кто знал, что касаясь именно живота, Чона можно возбудить за пару минут. Мальчик так и не успел взять плоть старшего в ротик. Домой вернулись Тэхен и Юнги. Какого же было лицо Мина, когда он увидел эту сладкую парочку вместе. Чимин уже не на шутку был возбужден, поэтому его забрал Тэхен, Юнги с Чонгуком остался. — Больше не позволяй ему управлять собой, Чонгук. Вы же оба омеги, какого черта? — возмущается альфа. — А что, я должен был его оставить? Сам-то небось, рвешься к нему, как же, сейчас лакомый кусочек себе Тэ заберет. Давай, иди уже... — младший быстро надевает свои штаны, накрываясь одеялом. Чим успел его возбудить, не сильно, но смог, и если Юнги это увидит, будет не очень. Юнги ничего не сказал. Он только хмыкнул и ушёл в комнату Тэ, где уже все к чертям пропахло жевачкой. — Ты один справишься, Тэ? — интересуется альфа, смотря на этот маленький счастливый комок. — Боюсь, что нет, — рычит откуда то из-под одеяла альфа, и снова слышатся тихие всхлипы и звук бьющийся кровати о стену. Малой уже несколько минут жестко трахает омегу, и лишь стоны слышны на кровати, что являлся огромным комом из одеял. Мин тяжело выдыхает и идет к ним, на ходу снимая с себя ненужную одежду. Чимин сидел сейчас верхом на Тэ, опираясь ручками о крепкую грудь альфы. Стоны так и льются из его уст, завлекая Мина только сильнее. Тот садится позади них и думать начинает, а что если им сразу вдвоем попробовать? Тяжелая рука ложится на хрупкую спину омеги и давит вперед, чтобы Чимин лег на грудь Тэ, сам пристраивается, как удобнее и толкается внутрь, ставя руки по обе стороны двух тел под собой. Это что-то новенькое, но чувства старые, не менее приятные. — Черт, хен, да у тебя большой, — стонет Тэ, четко ощущая плоть своего друга. Они набирают свой каждый свой темп, не подстраиваясь друг под друга. Тэхён жадно целует губы младшего, сильнее вбиваясь. Задевает что-то внутри, от чего Пак просто кричит, и если кто услышит, точно подумает, что кого-то убивают. Но Юнги тоже свою долю получить хочет. Целует шею младшего, сжимая в руках помятые простыни. Втрахивает младшенького в Тэ, а тот плавится от просто разрывающих ощущений. Пожалуй, это самая лучшая течка Чимина из всех, что у него были. Таким растерянным он себя еще никогда не чувствовал, когда два парня сразу просят поцеловать их. Старшим двадцати минут хватило, чтобы омега, наконец, успокоился и уснул по тихой грусти в этом самом ворохе мягких вещей. — В следующий раз его по отдельности ебем. Он так дольше держится. — Делает Мин себе замечание и уходит из комнаты. Надо покурить. Чонгук сидит на краю крыши, свесив ноги. Сезон дождей, поэтому на небе тучи все чернее и чернее. Он сидит, болтая ногами. На самом краю, изредка всхлипывая. Утирает нос, решая, что больше не будет пытаться. Не для кого. — Ты чего ноешь? Птичку жалко? — альфа тихо смеется и усаживается рядом с Чоном. Приобнимает того за плечи и протягивает ему свою сигарету. — М? Чон точно так же в ответ хмыкает, слегка отползая. — Да, жалко, — берет сигарету, затягивается а после кидает ее с крыши, смотря в след. — Как Чимин? — Эй, куда... — Мин фыркает и тянет омегу обратно к себе за футболку. — Нормально. Спит с Тэхеном в его комнате, а что на счет тебя? Злишься? — А смысл... — пытается держаться, но получается не очень. На самом деле, он надеялся, что после тех слов Юнги останется, с ним останется, а не пойдет трахать друга. — Мне пора... — младший встаёт со своего места, поправляя одежду. — Меня ждут. Сегодня ночью не ждите... — А кто тебя отпускал? — Мин хмыкает, поднимаясь на ноги. — Это раз, а два, ты сам с малым в комнате чуть ли не трахался. Вовремя же я пришёл. Тут я первый обижаться так-то должен. — Ой, иди ты нахуй, обиженка. Плевал я на все, можешь хоть весь день ебаться с ним, — фыркает. Разворачивается и уходит прочь с крыши, а после и из дома. Альфа злится. И разозлился он не на шутку. За омегой выбегает из дома и натягивает капюшон на мятную головешку. Сливается с темным небом и следит за младшим; интересно, куда это он лыжню намылил. Омега идет достаточно быстро, даже не оборачиваясь. Забегает в какой-то двор, а после исчезает в одном из подвалов. Райончик тут совсем не очень, даже полиция сюда не приезжает. Убийства, изнасилования, наркоманы, разбои, все это в порядке вещей. Чонгук уже знает дорогу, тут в соседнем зале его качалка, куда он больше не вернется, обещал же. Проходит сразу к стойке, заказывая самую крепкую дрянь, которая тут имеется. Ему сейчас ничего не хочется, совсем. Только напиться. — Поменяй на яблочный сок. — Тихий бас, а после Чонгука за плечо кто-то одергивает, разворачивая к себе лицом. — Теперь я с тебя глаз не спущу. Ты похлеще Чимина будешь. Совсем от рук отбился. — Ругается Мин. Он зол, и омега сейчас вырваться не сможет. Мин не позволит. — Иди нахуй, — тот быстро выпивает стакан чего-то, сильно жмурясь. — Только попробуй мне нотации читать, как мой брат. Он — идиот. И не трогай меня, пожалуйста, — отбивает руку, уходя в центр танцпола. Веселье начинается. Музыка сменяется на более мелодичную, а значит медленные движения бедрами сейчас будут в самый раз. Ничего ничем не меняется, потому что омегу за ухо хватают, как непослушного ребенка. — Пошли домой. Там поговорим. Тебе не только Тэхен нотации читать будет, я тебе ебальник разнесу за такое поведение. Понял? — Да отвали ты от меня, — на улице снова ливень, поэтому парень кутается в свою кофту. Он сегодня впервые надел что-то не спортивное: зеленый бомпер и красную рубашку под низ. На ногах были черные джинсы. За пару минут вся одежда промокла и стала неприятно липнуть к телу. — Закройся и иди молча, бестолочь. Не строй из себя недотрогу. Специально меня позлить хочешь? — Юнги начинает злиться еще больше, что видно по его глубокому дыханию и сжатым костяшкам. Чон снова вырывается, но когда того со всей силы припечатывают к стене, бьет альфу в лицо, сильно жмурясь от удара. Кулак теперь ужасно болит, а внутри зарождается животный страх, потому что, если Юн начнет драку, Чон живым не уйдёт. Альфа шипит от боли и сплевывает кровь вместе со слюной. Младший ему губу разбил. Не очень больно, скорее обидно. Глаза загораются ярким пламенем, но вместо удара омегу закидывают на плечо и продолжают нести до дома. Уже в тишине. Юнги не посмеет ударить Чонгука. Он просто не может. Рука подняться не может. Кое-как дотащив Чона до дома, Мин скидывает его на пол, а после уходит к своему дивану. Ну все в пизду. Мину надоело. Пашет по ночам, как конь, чтобы младшие ни в чем не нуждались, пытается им как-то помогать, а те еще и недовольны. Мину надоело. — Не трогайте меня, если не хотите остаться без руки и лица. — Хрипит тот и замолкает. Чимин смотрит на удаляющуюся фигуру альфы, а после и на друга. Вообще ничего не понятно.

* * *

Тэхён делает последние толчки, изливаясь в презерватив. Крепче жмет к себе младшего, целуя в его пухлые губы. Странно, он никогда раньше не замечал, что у малого на ключице есть родинка, да и вообще, он стал все чаще замечать какие-то мелочи. — Как ты думаешь, что между этими двумя? — помогает слезть. Снимает использованную вещь, выкидывая в мусорку. Сегодня в ночь он снова выходит на работу вместе со старшим. У него был недельный отпуск. Обнимает Пака, сильнее прижимая его худое тельце, целует в плечико, проходясь своими большими руками по груди. — Честно, я не знаю, но Юнги-хен очень хмурый в последнее время. — Устало говорит омежка, прижимаясь к телу альфы. Ластится к нему, мурча себе под нос. — Может, нам их как-то помирить? — Да, потому что малой почти не появляется ни у нас дома, ни тут, — и правда, после того случая Чонгук приходил в их дом всего-то раз, и то, не в самом лучшем состоянии, благо Юнги не было, иначе был бы пиздец. Тэхен нависает сверху, целуя ту самую роднику. — Малыш, я раньше говорил, что ты очень красивый? — Нет. Первый раз слышу это от тебя. — Омега смущенно улыбается и делает Тэхену легкий кусь за ушко. Целует. — А вот я тебе постоянно с Юнги говорю, какие вы красавчики. Хен, я хочу, чтобы только ты мог говорить мне такие слова... хочу, чтобы в любой страшной ситуации я мог спрятаться за твою спину. Понимаешь, о чем я? Тот слегка краснеет, прочищая свое горло. — Хочу, чтобы ты стал моей омегой, — вот так легко произносит Тэхен, обнимая Чимина за плечи. Пододвигает ближе к себе, утыкаясь носиком в шею. Как же он обожает его запах. Просто задохнуться им готов. — Я тебе о том же, балда. — Чимин начинает смеяться, запуская крохотные пальчики в мягкие волосы своего хена и начинает их жамкать. — Я согласен, хен, хочу быть только твоим, чтобы больше никто меня обидеть не посмел... только тебе так можно. — Никогда, никогда не посмею обидеть. — Целует в губки, обнимая. — А теперь... Тэхен обрывается на своей фразе, слыша какой-то грохот а после и звук чего-то бьющегося. Вылетает из комнаты, наспех одевая свои штаны. Чонгук сидит на полу, утирая слезы из глаз. Кажется, он вывихнул руку и... снова в говно пьяный. — Черт, мелкий, какого хуя ты творишь? — старший поднимает своего брата, кидая на диванчик Юнги. Тот что-то не связано бормочет, продолжая плакать. Как же его достали эти выкидоны. Мин сегодня в ночную смену, значит его не будет до обеда. Чимин быстренько натягивает толстовку Тэ и бежит к старшим. — Ох, Чонгуки! Ты опять напился? — мальчишка осматривает руку друга и убегает за аптечкой. Надо помазать специальной мазью и сделать повязку. — Да... — парень начинает смеяться, отмахиваясь от Тэхена. — Блять, от тебя несет альфами... ты где был? — старший бьет малого по лицу, пытаясь привести в себя. О боже, хен будет в ярости. — От-ва-ли, — снова смех, а после парень отключился. Чимин кое-как смог уложить Чонгука на диване и укрыл его одеяльцем. Сам тянет альфу обратно в комнату и бухается с ним на кровать, нежно обнимая. — Ты что-то хотел сделать... — Ах да, вот... — старший целует омежку в щечку, накрывая из одеялом, — я хочу поспать. Ты из меня все силы выкачал, а мне на работу через пару часов. — Хмыкает тот, прижимаясь ближе. Кровать-то маленькая. — Эх ты... а я-то ожидал еще один заходик... ну ладно. — Омежка печально выдыхает и целует своего альфу в носик. — Спи крепко. В следующий раз встречу тебя с работы в красивом белье~

* * *

Чонгук просыпается с жуткой головной болью. Вокруг никого, но запах, такой знакомый, вкусный. Он открывает глаза, видя, что спит на месте Юнги, накрытый его пледом. Так вот почему он так быстро уснул. Он качает головой, пытаясь прийти в себя. На кухне чем-то шуршит Чимин, и этот звук... о черт, так сильно давит на виски. — Чимина, воды... — просипел парень, садясь. Шуршание моментально затихает, а после омеге прямо на лицо выливают целый стакан холодной воды. — Тебя наказать надо за такое поведение! — Что? Я не... я... — младший утирается куском одеяла, сильно морщась из-за боли в голове. — Минни, я молю тебя, пожалуйста, дай воды, — тот почти плачет, ибо было выпито столько, что он даже свое имя не помнил. Снова тишина, и снова на омегу выливается стакан холодной воды. — Ты сейчас же поднимаешься, приводишь себя в порядок и мы идем делать из тебя настоящую омежку. — Минни, если это шутка, то очень херовая, а если нет, то я никуда не поеду. Мне очень плохо. Я очень хочу пить, у меня безумно болит голова, — Чонгук тихо стонет, держась за голову. Еще один такой стакан воды, и все... Чон либо порвет Пака, либо... да ничего он не сможет, он просто немощный омега. Никому не нужный. Чонгука снова обливают водой. — Ты провинился, так что поднимай задницу. Мы должны успеть к приходу Юнги-хена!

* * *

В торговом центре народу не протолкнуться. Чонгук идет четко за Чимом, попивая воду. Его сборы заняли чуть меньше часа, и он даже успел немного поспать, правда из-за этого чуть ли не утонул, ну да ладно. — Чим, может правда, пойдем домой? — старший хнычет, пытаясь вырвать руку, но хватка омежки еще та, так что ничего не получится. — Начнем с косметики и ухода за собой. — Омега на своей волне. Надо другу помочь, да и свои запасы пополнить. — Чонгук, ты умеешь краситься? Как бы так сказать. Эм... Чонгуки никогда за свои семнадцать лет омежьей жизни даже блеск в руках не держал, вообще. Ничего. Тот лишь отрицательно качает головой, опуская ее. Ну не его это. Совсем. Но... сколько раз он заглядывался на красивых омежек в школе или Чимина, когда тот красился. Он думал, что это было влечение к своему полу, даже начал встречаться с одним, да только, это был интерес. Самый настоящий. — Ох, как же так... думаю, тебя надо обязательно научить основам. Дай мне свою руку. — Чимин заботливо улыбается и уводит друга в отдел косметики для омег. Он объяснил Чонгуку, как правильно ухаживать за кожей, волосами, ногтями и даже фигурой. Как правильно наносить те или иные крема, блески, помады, тоники, консиллеры, все. Ничего лишнего. — Ты хоть что-нибудь запомнил? — младшенький смотрит на парня и ставит на кассу целую корзину средств. Достает свою кредитку. — Ага... — тянет Чонгук, но до сих пор переваривает информацию. Слишком много всего. Хотя да, он действительно запомнил. Выходит вместе с Паком из магазина, направляясь в сторону магазинов с вещами. Слегка задерживает внимание на ветринах, где красуется белье для омег. Ну да, кружева ему давно нравятся, и фигура, может у него и слишком сильно видны кубики, но он очень худой, и это должно смотрется очень даже неплохо на нем. — Мы и туда зайдём, не переживай. Мне тоже надо. Тэхену пообещал, что со смены встречу его в красивом белье~ — омежка хихикает и заводит друга в другой отдел. — Сразу говорю: никакого черного!

* * *

Когда с покупками было покончено, включая белье, Чонгук выдохнул, садясь на первую попавшуюся лавочку. Жадно пьет воду, осматривая свои руки. Только что ему сделали маникюр, очень красивый кстати. Он никак не может поверить, что это все происходит. Чимин никак не может налюбоваться белыми кружевами с чулочками. Он еще хвостик прикупил, только какой, никому знать не стоит. Чон же сразу был одет в новые вещи, да плюс еще четыре пакета на руках, не считая другого. Черные облегающие джинсы идеально подчеркивали худые ноги омеги, а голубая худи подчеркивала глаза, которые, кстати, были накрашены четкой рукой мастера, а именно Чимина. — Как же это утомительно... — Зато ты теперь выглядишь, как самая настоящая омега. Будь женственней, Чонгуки. Альфы должны делать всю сложную работу в этом мире, а омежья работа заключается в том, чтобы ублажать своих любимых альф и рожать им детишек. Вот так вот. — Чимин обнимает друга за ручку и улыбается так счастливо. — Теперь ничего не скрывай от меня. Делись проблемами, хорошими новостями, рассказывай мне все. Я выслушаю и обязательно помогу, чем смогу~

* * *

Домой омежки, естественно, пришли поздно. Любой уважающий себя омега обожает шататься по магазинам, но оно того стоит. — Хен, мы дома! Встречай красоток~ — пищит омежка, и тут же из комнат повыскакивали оба альфы. — Охох, Чимин, ты где моего брата потерял? — удивляется Тэ. На этих словах у Чона чуть дар речи не пропал. Он совсем после ночи охренел? —...и привел такую красивую омегу? Ну-ка кались, кто? Друг? — старший смеется, видя вытягивающееся лицо младшего. Подходит к брату, обнимая того. Вдыхает аромат, понимая, что ранее никогда не чувствовал его запах, а это сладко и очень вкусно. Сирень? — Ты очень красивый, Гуки, — шепчет тому на ухо, и чувствует ответные объятия. Чимин улыбается и вручает Тэхену остальные покупки. — Отнести к шкафу. Хен, а почему ты молчишь? Тебе не нравится? — Чимин переводит взгляд на застывшего у двери Юнги. Тот был в таком ахуе, что просто выхуеть нельзя. Мину было так непривычно видеть Чонгука... таким, да и в ссоре ведь они были... что говорить-то? — Ты... очень голубой. — Блять, лучший комплимент. Чимин хихикает и шепчет другу на ушко: — Ему нравится. Даже очень. Ну да, видно прям, ага... Завтра у малого день рождения. Они решили устроить алкопати, ну как, всмысле... Чимин просто хочет напиться и потрахаться, впрочем, ничего нового, да и Тэ с Юнги тоже очень любят этот день, потому что малой всегда очень ласковый в свой день рождения, поэтому можно делать с ним все, что хочешь, даже, если это выходит за грань разумного, как, допустим, секс на самом краю крыши, они действительно тогда чуть не свалились, но сколько эмоций было. Чонгук, пока Чим покупал белье для Тэ, купил тому несколько колец. Он знает любовь младшего к этим украшениям, поэтому и купил самые необычные. Проходит мимо альфы, садясь за стол, на котором стояла еда, ведь парни ждали их. Чону так непривычно, что вокруг витает его естественный запах сирени. Юнги виснет от этого аромата, как компьютер Чонгука. Да, лучшее сравнение. Тот поднимает на омегу виноватый взгляд, но молчит. Мин хочет извиниться перед ним, много что ему сказать, но не может. Совсем. — Завтра Тэхен с Чимином будут заняты. Может, погуляем? — Завтра день рождения моего лучшего друга, я не могу его оставить, — на самом деле, когда парни шли обратно, Чим дал несколько советов как подогреть к себе интрес. Для начала нужно отказать, что совсем не просто, потому что зная Мина, он может сейчас просто обидеться, но Чон должен попробовать. — только если после всего... — добавляет уже тише, слегка сжимаясь. — Чонгук, они пойдут трахаться. Ты хочешь слушать их крики, как им хорошо? Я и так от большого соблазна отказываюсь. Пак свою задницу на право и на лево раздает в день рождения, а я готов весь этот день с тобой провести. Да и не только этот день... — взорвался альфа, ударяя кулаком о стол. Накипело. — Не кричи на меня, — тихо просит омега, сжимаясь от столь громких звуков. Комкает пальчиками свою кофту, хлюпая носом, — для кого я все это делаю, лишь бы ты обратил на меня внимание, а ты все про Чимина. Все, он теперь вместе с Тэ, закрылся свободный трахадром. — Обидно, до чертиков, хотя, возможно, он сейчас сказал лишнего. — Он давно для меня закрылся... ты мне любым нравишься, Чонгук. Со штукатуркой на лице и без. С прыщами на лице или помадой... так ты согласен? — Да.

* * *

Утро началось с суеты, а именно с того, что младший носился по комнатам, пытаясь разбудить своих хенов, но пускай бы лучше спали, им же всю ночь бодрствовать. Чонгук никак не желает просыпаться, натягивая такое вкусно пахнущее одеяло на себя, и только потом понимает, что ему дышат в затылок. Блять, вот как можно было забыть, что он уснул с Юнги. Но плевать, ему сейчас тепло, а это главное. Разворачивается в объятиях, утыкаясь Мину в шею. Вот так лучше. Еще секунда, и всех троих облили холодной водой. — Поднимайтесь! Давайте пить!

* * *

Чимин уже допивает четвертую бутылку вина, а Юнги все никак не может расправится с единственной бутылкой пива. Не лезет в горло, хоть тресни. Боится, что снова Чонгуку наговорит по пьяни. Им еще гулять идти... — Ну хе-о-он. Выпей со мной хоть чуть-чу-у-уть. — Простит Чимин у Чона, а потом и у Тэхена. — Почему вы такие грустные!? Целый день бухать, вот так супер, не у каждого печень выдержит. Да и Чон себе запретил пить совсем. На дворе уже шесть вечера, солнце постепенно садится, что на руку. — Чимина, может, тебе немного поспать? — Тэхён медленно гладит того по бедру, допивая свое соджу. Почти пол бутылки в нем, а ему хоть бы что... — А может, ты меня трахнешь? — мурчит Пак, ластится к старшему и лезет к нему на колени. Так и рухнуть на пол не долго. — Мы гулять! Удачи! — Юнги, будто в жопу ужаленный, подрывается с места и уносится с Чонгуком за руку из дома. — Что? А... телефон, черт, Юнги, я даже взять ничего не успел! — шикает младший, сильнее сжимая руку. Сегодня он надел белую футболку а сверху красивую синюю кофточку. Чимин его слегка подкрасил. Не омега, а конфетка. Они уже спускаются вниз по улице. — Забей. На пляже тебе ничего из этого не понадобится. Просто получай удовольствие и не отпускай мою руку. — Альфа еле заметно улыбается и уводит Чонгука на их излюбившийся пляж. — О чем поговорим? — Почему я? — это единственный вопрос, который не давал омеге покоя уже несколько дней. Вокруг хена столько замечательных омег, а он выбрал какого-то... Младший лишь крепче ладошку Мина сжимает, охая, когда в кроссы стал засыпаться песок. Он и не заметил, как они быстро пришли к пляжу. — Потому что я сам не знаю, Чонгук. — Мин целует парня в шею и обнимает за талию. Смотрит в его красивые глаза и снова забывает дышать. — Любовь... это чувство трудно объяснить. Уж тем более то, почему наше сердце выбирает того или иного человека. Аргх, Чонгук, будто бы сам этого не знаешь. — Знаю, просто никак понять не могу... — омега хихикает, залезая на колени парня. Смотрит в его глаза, обвивая руками шею. Ему нравится это чувство. Он словно перерождается каждый раз, когда смотрит ему в глаза, чувствует его запах, ощущает его тело. Все это действует, как наркотик, хочется еще и еще. Чон медленно касается губ старшего, плавно проводя кончиком языка по ним. Смакует их вкус, понимая, что не найдет ничего слаще этого. Мин омегу жадно обнимает, отвечая на поцелуй. Такой нежный и мягкий Чонгуки Юнги больше по душе. Руки заводит под его джинсы и сжимает в ладонях ягодицы. — М-м-м, Чимин тебя даже кружевное белье надеть заставил? Вот это да... верните мне моего Чонгуки... тут какая-то другая омежка. — Смеется. — Я сам захотел, Минни не знает о том, что я их купил, — мнется, потому что об этом жутко неловко говорить, но ему нравится касания альфы там. Хорошо, что тот еще про живот не знает, а то неудобно получится. Младший точно так же заводит руки под кофту, проводя ручками по торсу. Такой худой. Все Юнги знает. Чимин ему рассказал как-то по пьяни. Мин мальчишку целует нежно, бережно, аккуратно. Большие пальцы касаются животика омеги, а после и полная ладонь. — Хочешь получить новые ощущения? Давай попробуем сделать это тут. — Хен? Ты... здесь? — младший слегка отстраняется, тихо постанывая от касаний. Черт, вот и как тот... айщ, неважно. Чонгук просто расслабляется, отдаваясь чувствам. — Тише, я просто хочу сделать тебе приятно, — Юнги оборачивается по сторонам, не замечая совершенно никаких признаков жизни, да и вообще никого. Вечереет, но про это место никто даже не догадывается; если сказать по секрету, оно было почти под мостом, а это являлось стратегическим объектом, окруженный со всех сторон. Парень медленно опускает блондина на песок, не смея разрывать зрительный контакт. Ему нравится этот блеск в глазах, ему нравится легкая дрожь и такой яркий, сочный аромат нежной сирени, который, как никогда, подходил Чонгуку. Что уж говорить, Юнги без ума от младшего. — Я обещаю, я не сделаю больно, — брюнет мажет по губам омеги, делая первый, пробный толчок. Чонгуку не по себе, его кидает в жар, он хочет закричать, но молчит, рьяно отвечая на поцелуй, потому что хочется, нравится ощущать что-то новое. Юнги начинает плавные, но достаточно глубокие толчки, слыша тихие всхлипы и стоны. Ему не нравится, что его омега плачет, но стирая соленую влагу большими пальцами, старший медленно целует каждую частичку на лице Чонгука, смакуя этот вкус. Ему очень хочется, чтобы его малыш ощутил полный спектр удовольствия и эмоций. — Ай, Ю... нги... — Чон стонет, прикусывая губу, когда член коснулся чего-то внутри. Омега чувствует запах крови, но не пугается, ведь помнит, как Чимин ему рассказывал про свой первый раз, и что тогда тоже очень сильно испугался крови, но оказалось, именно это и послужило знаменованием того, что Чимин стал взрослым омегой. На каждый шип парня альфа лишь улыбается, продолжая терзать губы Чонгука, с каждым взмахом бедер все сильнее вжимая омегу в прохладный осенний песок.

* * *

— Хен, ну... этого же не может быть, — Чимин испуганно смотрит на своего парня, прижимая синее одеяло к своей худой груди. Тэхён сам, мягко говоря, в шоке, что уж от омеги ожидать. — Так, малыш, только не паникуй, — альфа встает со своего места, убирая все улики их сношения в мусорное ведро неподалеку. Как так можно было проебатся. Чон надевает свои штаны, ероша и без того свои лохматые волосы. — А если... — Чимин начинает дрожать еще сильнее, — если я забеременнею, — выдает свой вердикт, сжимая пальцами приятную синюю ткань, — хен, мы же еще сами дети, я не хочу, — в глазах истерика, внутри паника. Чимин в шоке, точно так же, как и Тэхён. — Малыш, — шатен садится на кровать, подгибая одну ногу под себя, целует Чимина в лоб, прижимая его худое тельце к себе, — даже если и так, я все равно тебя не брошу. Я против абортов, ты знаешь, но я все равно тебя очень сильно люблю. Чимин успокоился спустя двадцать минут, а вот Тэхён так и не смог уталить внутри нарастающее чувство тревоги. Впервые в жизни с ним такое, почти вся пачка проткнутых презервативов, и все бы ничего, если бы несколько не отсутствовали.

* * *

— Я даже Тэхену еще не говорил, но тебе могу. На днях я поеду выбирать дом, сумма уже есть, осталось всего-то пару сотен вон, но, думаю, если Чимин воспользуется своей картой не для того, чтобы оплатить какую-нибудь хуйню, дом можем заполучить буквально через пару дней. — Альфа довольно улыбается, поглаживая большим и теплыми ладонями плоский живот Чонгука. Сейчас закат, самое красивое время, чтобы признаться в своих чувствах, уповаясь каждой минутой, проведенной вместе. — Правда?! Это же замечательно! — Чонгук был похож на маленького ребенка, которому сообщили какую-то очень радостную новость. — Да, а еще, я хочу, чтобы, когда мы выпустились, мы жили там, как семья, — Юнги с несколько секунд смотрит на губы блондина, подавляя в себе желание вцепиться в них жарким поцелуем, переходящим в приятное продолжение, но, увы, последний презерватив был использован только что, а больше Мин из дома не брал. — Ну, мы же итак семья, — Чонгук иногда тупит, вот, как сейчас, например. — Нет, я хочу, чтобы ты носил мою фамилию, — более ясно выражает свою мысль, продолжая пялиться на губы Чонгука. Омега же в свою очередь замер, расширяя глаза. — То есть, ты мне сейчас предложение делаешь? — младший поворачивает свою голову, считая за положительный ответ жаркий поцелуй на своих губах.

* * *

На протяжении трех недель омега заставлял Тэхёна каждый день ходить в аптеку, чтобы покупать тесты на беременность и каждый раз они были отрицательными. Чимин тогда держал свои кулачки, не дай бог ему залететь в семнадцать лет, серьезно. Младшая омега прикусывает свои губы, смотря на сообщения с очень круглой суммой, снова родители таким образом замещают свое внимание и любовь; Чимину блевать охото от такой «заботы», но он знает, куда потратить эти деньги, они пойдут на важное дело, нужно же обустраивать свой дом. Буквально неделю назад Юнги огласил свой сюрприз за одной из еженедельных пьянок ребят, что пора бы им собирать свои вещи и скорее перевозить их в дом, очень маленький, всего-то две комнаты, но очень уютный, их, самая настоящая крепость, в которой будет жить настоящая семья. — Ну, что там? — Тэхён сидит под дверью туалета, ожидая вердикта своего парня, что и требовалось доказать, ничего. Чимин не беременный. Альфа тяжело вздыхает, целуя своего малыша в самые разные места. Счастлив ли он — определенно. Он еще не в том возрасте, когда пора иметь детей, он даже школу не закончил, Чимин так вообще только в первом классе старшей школы. — Ну-ка, разойдись, — Юнги шугает двоих своим приходом, мотая мокрой головой. На дом деньги нашли, а вот купить простой зонтик, нет, мы на такое не способны. Альфа лишь чихает, уходя в ванную, откуда несколько минут назад вышел младший. — Что-то он сам не свой в последнее время, — излагает свое предположение Пак, садясь рядом с Чонгуком, который сидел на кровати в их с Юнги комнатке рядом с большой миской хлопьев; дешево, не полезно, но Чону нравится, а остальное плевать. — Ты тоже это заметил? — омега кривит свою мордочку, так сладко причмокивая сладостью. Чимин на этот жест лишь приподнимает одну бровь, складывая руки на груди. — Давно ли ты сладкое стал есть? — Минни, — Чонгук полностью игнорирует вопрос, не желая отвечать на такую глупость. Хлопья — не сладость, а вот к десертам его и вовсе никогда не тянуло и не тянет, — а что происходит, почему Тэ все время такой нервный ходит? — А... — Пак лишь нервно хихикает, теребя край своей кофты. — Ну, тогда, в мой день рождения, Тэхен заметил, ну, естественно только после того, как кончил, что... — младший смущается, краснея с каждым словом все больше и больше, — ну, презервативы... они все были с дефектом, короче, все были где-то, но порваны, мы проверили каждый из этой пачки, только вот там были не все, — Чимин жует свои губы, смотря в чуть подкрашеные глаза друга; уже сам научился, даже Чимина не просил. — Теперь каждый день Тэ покупает мне тесты, вот, — после такого откровения, Чонгук начал смеяться, заваливаясь на кровать, которая до сих пор не застелена с прошлой, очень бурной ночи. Как оказалось, Тэхен еще не в курсе, что его младший братишка так прекрасно смотрится на члене Юнги, он умеет быть тихим. — То есть, мой братец каждый день стоит в очереди за тестом на беременность, — омега снова взрывается смехом, — интересно, а кассир его уже узнает? — приставляет пальчик к губам, задумчиво смотря в потолок. — Ай! Чонгук! Я тебе рассказываю не для того, чтобы ты поржал, — младший очень мило надувает свои губки, надуваясь, как маленький ежик. Ну расскажи он еще хоть что-нибудь Чонгуку. — Да ладно тебе, я просто хватаю пищу для подстебов брата, ты чего, — потянув друга на себя, блондин несколько раз чмокнул Чимина в губы, надеясь на легкое прощение, — ну, а как это, делать, кхм... все эти тесты, — младший с несколько секунд смотрит на Чонгука, переваривая его слова. — Хочешь, сделаем вместе, заодно и узнаешь, как это?

* * *

Чонгук делал все, как говорил Чимин. Как оказалось, у омежки осталось еще три теста с прошлых раз, которые он, по удачным истечением обстоятельств, не вскрывал. Чимин кладет на стиральную машинку два теста, садясь на бортик ванной, качая своими ножками, Чонгук же сидел рядом, отбивая ритм ногой. Прошло минут десять, после того, как появилась первая полоска. Чимин облокотился о свою ножку, ставя подбородок на худую коленку; он еще похудел за это время, естественно, почти не ест, так еще и физические нагрузки почти каждый вечер. Поднимая глаза, он снова видит красную полоску, а рядом еще одну... Глаза расширяются до невозможности. Неужели. Но Чимин точно помнит, как все остальные были отрицательные. Подождите, младший переворачивает тест, смотря сзади, да, точно, у него был зеленый, а вот синий был у Чонгука, тогда что же это получается. — Сиди тут и никуда не уходи! — омега лишь кидает эту фразу ничего не понимающему блондину, убегая за третьим, последним тестом. Снова две полоски...

* * *

—...нет, Минни, ты не понимаешь, — Чонгук уже битый час льет слезы, пытаясь успокоить истерику. Ну какой из него родитель, он сам никогда не получал тепла и уюта. Он не знает, что такое родительская любовь и ласка. — Успокойся, я сейчас принесу тебе горячий чай, — Чимин поднимается с места, мысленно держа кулачки за своего любимого хёна. — Что случилось? — в комнату заходит обеспокоенный Тэхен, помешивая ложечкой кофе, который для него сделал Минни. Он не на шутку испугался, услышав тихие всхлипы из комнаты брата и Юнги. — Тэ, пошли, — Чимин перехватывает парня, отдавая омеге ароматный чай с мятой. Ему сейчас необходимо побыть одному, чтобы принять сей факт, а вечером, когда придет Юнги, рассказать, как есть, чтобы дальше не было никаких недопониманий.

* * *

— Что случилось? — альфа присаживается на стул, сажая своего омегу к себе на колени, прижимается носом к шее своего малыша, вдыхая такой яркий аромат. Как же он скучает по Чимину, работа по ночам и постоянная учеба отнимает слишком много времени. — Я не знаю, могу ли говорить такое, но... вообщем, Чонгук... он... — Чимин запинается на каждом слове, оттягивая этот момент до последнего, — беременный. — Что, блять?! — Тэхён в таком ахуе, в каком не был тогда, когда презерватив порвался, — что ты, блять, сейчас сказал, — он будет крушить и метать, убивая все на своем пути. Тэхён в гневе — зверь, самый настоящий. — Тише, пожалуйста, ему итак очень сложно, — но, чтобы сейчас Чимин не говорил, Тэхен его больше не слышит. Он уверен на 100%, чей это ребенок. Чонгук слишком любит, а этот урод допустил такую оплошность, — я его сейчас уебу, — подрывается с места, ставя свое чудо на пол. — Что!? Нет! Не трогай Чонгука! — омежка встает грудью за своего друга, но что он может сделать перед альфой. — С Чонгуком у меня будет отдельный разговор, я просто хочу поговорить... — ярко хрустит костями, —...с хеном.

* * *

— Ребят, я до... Юнги не успевает зайти домой, когда сталкивается с твердой поверхностью пола, держась за нос, из которого так и лилась кровь, видать, сильно разбил. — Справедливо, а за что? — вскидывает брови, смотря на то, как младший закипает от злости, неужели он уже что-то успел сделать? — Я тебя уебу, серьезно, иди, блять, к нему. — Кивает в сторону общей комнаты Юнги и Чонгука, — я тебе член на горло намотаю, ясно? Гондон, — ругается, на чем свет стоит, но оставляет хена одного, чтобы немного остыть; заслужил.

* * *

Чонгук сидел в своей комнате, все так же поджав свои ноги под себя. Он слышал все, и ему очень страшно. А что, если Юнги осудит, но ведь это не его вина, просто брак товара, или же заставит сделать аборт, тогда Чонгук уйдет домой, только там ему тоже жизни не дадут. Стоит только узнать родителям, как омега будет избит и снова унижен, и Тэ тут не поможет, а если... Из потока всех мыслей парня вытянул пристальный взгляд янтарных глаз напротив. Омега не сильно пугается, но все же инстинктивно кладет руку на живот, прикрывая ребенка от «угрозы». — Что случилось? — Мин смотрит на Чонгука, естественно замечая такой незаметный, но очень важный жест. — Я беременный, — выдает Чон, смотря слезящимися глазами на своего парня; он готов принять оскорбления, унижения, все, но не сможет стать убийцей. — Тогда, на пляже, оказывается, там вся партия была порвана, — Чонгук жует свои губы, видя самые разные эмоции, застывшие на лице Мина, но не одна из них не стала чем-то ясным. — Я не буду делать аборт, — обнимает свой живот, опуская взгляд, но Юнги не позволяет ему это сделать, поднимая его лицо за подбородок, заставляя смотреть на себя; да, он был не в лучшем виде, но черт, дело слишком серьезное. — А я разве что-то говорил про аборт. Да, не спорю, я виноват, но черт, я не настолько еблан, чтобы отказываться от собственного ребенка. Я придумаю что-нибудь, мы будем жить впятером, обещаю. После нового года переведем тебя на домашнее обучение, но мы справимся, вместе, — Юнги понимает, что сейчас начинает самый настоящий пиздец, но он любит Чонгука, а Тэхён с Чимином ему помогут, он не сомневается. Медленно целует парня в губы, чувствуя яркий вкус крови. — Стой, тебе нужно обработать, — Чонгук аккуратно проводит ладошкой по чужой щеке, всматриваясь в глаза напротив, где видна сплошная любовь.