ICE FLY

8. Глава длинная и немного грустная. — Ой, Катенька, проходи, наконец-то ты пришла, — обрадовалась Елена Александровна дочери и, увидев Жданова, поздоровалась с ним. — Здравствуйте, Андрей Павлович. — Добрый вечер, Елена Александровна. — Мать, ну чего ты стоишь, иди накрывай на стол, у них дела, так пусть сначала поужинают. Голодный Жданов очень обрадовался его предложению, он припомнил, что Катина мама хорошо готовила. — А у меня уже всё готово, мойте руки и проходите на кухню. Андрей Палыч, а свои вещи Вы можете оставить вот здесь, около тумбочки. Андрей хотел было прояснить ситуацию с тем, кто являлся хозяином этой злосчастной сумки, но Катя его опередила: — Конечно, Андрей Палыч, Вы свою сумку оставьте, она нам не помешает до завтра. Вот тебе и дела, оказывается, свой рояль в кустах есть и у Пушкарёвой… Андрею стало очень интересно, что может скрывать его честная помощница от родителей. А он действительно считал её честной и надёжной. Малиновский, конечно, сомневался в ней, но больше в том, что рядом начал крутиться Зорькин, а Зорькин казался очень подозрительной личностью. Ну, какой нормальный мужчина будет водить по ресторанам Клочкову? Он наверняка что-то замышляет и хочет Викторию втянуть в свои дела. Раньше она шпионила для Сашки, а теперь для Зорькина. Уминая за обе щеки вкусный ужин, Андрей задался вопросом: а умеет ли готовить Катя? Вроде она говорила Кире, что умеет, впрочем, его это не должно интересовать. Тогда почему ему это важно? — Мам, а дай мне, пожалуйста, ещё одну котлету, — попросила Катя добавки, она выложилась сегодня по полной, и её организму необходимо было восстановить калории. — Конечно, Катенька, — обрадовалась Елена Александровна, её дочь обычно страдала отсутствием аппетита. — А Вам, Андрей Павлович? — Да, спасибо, Вы очень вкусно готовите. — Это, Андрей Палыч, Вам просто повезло, обычно Колька сметает всё подчистую. Сегодня он пропустил вечерний приём пищи, — обрадовался комплименту жене Пушкарёв. — Да, Катя, он действительно сегодня ушёл рано. Весь день сидел что-то в твоей комнате, я ему даже обед туда носила. А потом тихо так и незаметно ушёл, даже странно. Может, у него что-то случилось, не знаешь? — высказала свои переживания Елена Александровна. — Нет, мам, не знаю, я за ним не слежу, — пожала плечами Катя. — Я думаю, он сегодня уже не появится, — встрял в разговор Жданов и мстительно добавил: — Насколько я понял, у него свидание с моей секретаршей, Викой. Странно, на его слова Катя совершенно не отреагировала, неужели ей действительно всё равно? Зато отреагировал её отец: — Это та, фотографию которой он держит в своём кармане? Вот бестолковый! Вы, Андрей Палыч, даже не представляете, сколько раз я ему объяснял, что красота должна быть натуральная, а он всё на попугаев раскрашенных ведётся. — Валера, ну, ладно тебе, он взрослый, сам разберётся. — Разберётся… Вот Вы, Андрей Палыч, работаете в мире моды, Вам самому не надоели эти вешалки? Я всегда говорил Кате, что не нужно краситься и выпячивать свои достоинства короткими юбками и открытыми кофтами. — Папа! Валера! — одновременно отреагировали дочь и мама. — Что Валера? Что? В девушке должна быть тайна, а вы нынче всё с ног на голову перевернули. Эх… — А Вы знаете, Валерий Сергеевич, а я с Вами согласен, — вдруг очнулся Жданов и посмотрел на Катю. Вот она и есть самая настоящая загадка. — Да? Так, может, мы по маленькой? За настоящую красоту? — Папа, нам завтра на работу. Мы лучше чаю попьём, — погасила пыл отца Катя. Елена Александровна не могла нарадоваться на Катин аппетит. Давно, ох и давно она так плотно не ужинала. Пожалуй, со времён занятий спортом. Избытком веса она никогда не страдала и на диете, в отличие от некоторых других спортсменок, ей не нужно было сидеть. Да она и спорт бросила ещё до появления проблем с пубертатом. Катина мама замерла и внимательно оглядела дочь. Странно, она о фигурном катании не вспоминала столько лет, а сейчас само в голову полезло. Елена Александровна вышла в прихожую и, делая вид, что прибирает, приподняла и переставила сумку, та была тяжёлой. — Катенька, — осторожна начала она разговор, — а что в сумке, она такая тяжёлая? — Это, Андрея Палыча, мам. Правда, Андрей Палыч? — А, ну да, там это… — Я сама расскажу. Понимаешь, мам, Андрей Палыч, он занимается боксом, и у него там перчатки, утяжелители всякие. А его невесте, Кире Юрьевне, это совсем не нравится, вот и приходится скрывать. Так что он её оставит у нас до завтра. «Интересно, — подумал Андрей, — а только я заметил, как покраснели у Кати уши?» — Бокс, это правильно, это мужской вид спорта. Я помню, как тогда Вы раскидали эту шпану в нашем дворе. Удар у Вас хорошо поставлен. Вы просто молодец! Не то что наш Колька. Только Вашей невесте нужно во всём признаться, это нехорошо — обманывать близких людей. Вот у нас в семье принято всё рассказывать друг другу, делиться проблемами и помогать. «О, а сейчас у неё пошли красные пятна по шее. Ба, да она совсем не умеет обманывать», — не отрывал своего взгляда от помощницы Андрей. — О, как поздно, — нарочно посмотрела Катя на свои часы, — Андрей Палыч, Вам уже пора домой. — Но мы же ничего не успели обсудить, — возмутился Жданов, так как вопросов у него прибавилось. — А вы идите к Кате в комнату и поговорите там, только недолго, — щедрым жестом позволил Пушкарёв. Мужчине, занимающемуся боксом и способному постоять за честь женщины, он доверял. Андрей поблагодарил за ужин и двинулся к ней в комнату, Катя посеменила за ним, прикрыв за собой дверь. — Андрей Палыч, спасибо, что поддержали меня. — А что в сумке, Катюш? — Я бы не хотела об этом говорить. Просто поверьте, если бы мои родители узнали содержимое, Вы бы стали участником серьёзного скандала. — Секретничаете, Катенька? — А Вы? — Почему Вы переводите стрелки, сейчас разговор не обо мне. — И о Вас тоже. Вы готовы взять и рассказать Павлу Олеговичу о ситуации в компании? Нет? Боитесь? — Его потемневший взгляд был для Кати красноречивым ответом. — Вот и я тоже боюсь, и к моему страху ещё примешиваются опасения за здоровье отца. — Я понимаю, Катя, но мне Вы можете рассказать! Мне-то Вы можете доверять! — А Вы, Андрей Палыч, Вы мне доверяете? Вы меня не обманываете? — пристально глядя ему в глаза спросила Катя. На миг ему показалось, что она всё знает о плане соблазнения и об инструкции, но он отмёл от себя эту мысль, как что-то ужасающее. Ему нужно было какое-то опровержение и успокоение, а это могла дать только Катя. Ни о чём не задумываясь, он одним рывком подошёл к ней и притянул к себе. Поцелуй вышел жадный и был пропитан горечью. — Идите домой, Андрей Палыч, Вам пора, — аккуратно высвободилась Катя из его рук и открыла дверь в прихожую. — Я Вас провожу. В полной тишине Андрей обувался и одевался, сражаясь с непрошенными мыслями. Он потянулся за сумкой и вопросительно посмотрел на Катю, но она отрицательно покачала головой, и он вздохнул, борясь с любопытством. Из кухни выглянула Елена Александровна: — До свидания, Андрей Палыч, заходите к нам в гости ещё как-нибудь. Завтра праздник, День защитника Отечества, у нас будет праздничный пирог. — Спасибо за ужин и гостеприимство, Елена Александровна, — попрощался с ней Жданов и шагнул из тёплого и уютного дома на мороз и холод, к своей невесте и своим неразрешённым проблемам. Проводив Андрея, Катя, подхватив сумку, прошла в свою комнату, села на диван и задумалась. Ведь она сейчас находилась в ситуации, схожей с ситуацией Жданова. Да, на кону были совершенно разные в количественном и качественном смысле вещи, но тем не менее, переживания были одни и те же. Это ей казалось самым простым и разумным признаться во всём Павлу Олеговичу и принять достойно ответный удар. Но для Андрея это было слишком сложно и практически невыполнимо. Она чувствовала все его страхи, среди них самым основным был страх потери уважения со стороны отца, боязнь увидеть в его глазах разочарование. Катя достала коньки, которые необходимо было хорошо просушить, и положила их около окна, загородив коробкой. Возле батареи развесила на спинку стула спортивный костюм и загрустила над собственной трусостью. Как же она испугалась, когда её мама споткнулась о сумку и стала задавать наводящие вопросы, как будто что-то почувствовала. Как же ей, Кате, было стыдно обманывать, да ещё и при Андрее. Нет, определённо завтра нужно вернуться пораньше и спокойно всё объяснить родителям, тем более тренировок в расписании нет. Она приняла душ и легла в кровать, взяв в руки дневник и ручку. Она начала заносить в него записи о последних днях и своих переживаниях, но, когда дошла до выхода на лёд, испугалась. Надо же, все свои мысли описывала, все поражения, любовь и предательство Андрея, а про фигурное катание боялась писать. Настолько это было её сокровенным и секретным, что даже на бумагу страшно выносить тайну. Отложив дневник в сторону, она завернулась в одеяло и закрыла глаза в попытке уснуть. Ей вспомнились разные моменты с тренировки, отдающиеся приятной ломотой в мышцах. Потом её мысли перескочили на Андрея, на то, как он забавно и в то же время естественно ужинал у неё на кухне. Его поцелуй… Что же мне с тобой делать, Андрей?.. На этой мысли она и уснула. Ей снился Андрей, в белой летней рубашке с коротким рукавом и белых льняных брюках, подвёрнутых до колена. Он был босиком и шёл быстрым шагом по самой кромке моря, раскинув навстречу ей руки, и счастливо улыбался. Андрей тоже долго не мог заснуть, но делал вид, что устал и спит, отвернувшись к окну. Когда он пришёл к Кире, она перебирала обновки, приобретённые для свадебного путешествия. Судя по всему, они собирались ехать в тёплые страны, но, вот хоть убей, он не мог вспомнить куда. Он смотрел на веселящуюся женщину и не мог понять, что он вообще здесь делает, в её квартире. Она была совсем чужая, Кира, холодная, колючая, какая-то наигранно идеальная и очень далёкая. И сейчас, лёжа с ней в одной постели, он совсем-совсем ничего к ней не чувствовал, ну, может, дружеское участие, но ведь этого мало для женитьбы. Закрыв глаза, он попытался уснуть, но ему в голову лезли разные странности сегодняшнего вечера: теплота Катиной кухни, простые и открытые родители, такая трогательная Катька-врушка. Теперь-то он уверен, что она его не обманывала никогда, её немедленно бы выдали ушки и шея. Он заулыбался, вспомнив её лицо, ему стало даже легче, что и она тоже что-то скрывает от родителей. Хотя ему было непонятно что и зачем, ведь эти доброжелательные люди по определению не могут чего-то не понять и разозлиться. Да Катя просто не сможет их ничем разочаровать! Наговорила, что он боксёр, а её отец и поверил. Он перевернулся на другой бок и упёрся взглядом в спину Киры, его мысли сразу покрылись коркой льда и сердце сковал ужас потери уважения со стороны отца. Только бы Катя его не подвела и подготовила фиктивный отчёт. Только бы на совете всё прошло без происшествий. Только бы нашёлся способ отложить или отменить свадьбу. Он отвернулся от Кириного холода и пустил свои мысли в теплоту их с Катей поцелуя. Андрей так и заснул с ощущением чабреца и мяты на губах, как послевкусия от её губ. Ночью ему снилась смутно знакомая девушка в голубой куртке, медленно и плавно скользящая на коньках по льду, подставляющая лицо навстречу падающему снегу и пытающаяся поймать ртом крупные снежинки. Утро унесло с собой остатки сладкого сна и закружило в суетных делах. Андрею пришлось поехать с Кирой посмотреть одну из выбранных ею квартир для семейного очага. Хуже всего было то, что сразу же при появлении в офисе она стала во всеуслышание рассказывать об этом Виктории. К сожалению, и женсовет, и Катя, разбирающие в это время почту, стали свидетелями этого разговора. Ладно бы Катя рассердилась или обиделась, так нет, её всё понимающий взгляд и грустная улыбка жгли душу Андрея раскалёнными угольками, выжигая цинизм. Это непривычное чувство проснувшейся совести толкало его в утешительные бредни Малиновского. Ромка всегда умеет найти верные слова и снизить уровень моральной ответственности. Катя всё понимала, и надвигающуюся свадьбу Андрея, и выбор квартиры, и беспокойство о месте президента компании. Она совершенно не понимала, зачем он тогда вчера появился у неё вечером, зачем говорил о том, что с Кирой у него ничего нет, зачем полез целоваться. Ей было тоскливо и снова начинала просыпаться обида. Она достала коньки из сумки и прижала их к себе. Они несли прохладу, облегчение и уносили мысли в сторону льда. 23 февраля есть 23 февраля, и это всегда был практически их семейный праздник, но она просто уйдёт вовремя с работы и успеет хоть полчаса провести на льду. А можно и в обед сбегать. Нужно посмотреть в интернете ближайшие катки и расписание сеансов массового катания. За этими мыслями её и застала Юлиана. — Катюша, привет. Ты отправила вчерашние платежки? — Здравствуйте Юлиана. Да, я всё сделала. — Ты катаешься на коньках? Здорово, никогда бы не подумала, — подошла поближе Юлиана. — Да, решила вспомнить старые дни, — не стала увиливать Катя, убирая коньки в сумку. — Что-то ты сегодня не очень хорошо выглядишь, устала? — Да, я устала, Юлиана, я очень устала, — уцепилась Катя за спасительную мысль. — Конечно, Катюша, ты работаешь за троих, да тебе просто необходим отпуск. Вот только как же ты уйдёшь сейчас, когда Андрей и Кира уедут в свадебное путешествие? Тебе придётся остаться и управлять «Зималетто» в их отсутствие. - Нет, нет, я не смогу! Я уйду в отпуск сразу после показа, даже не буду дожидаться их свадьбы. — А кто же тогда будет возглавлять «Зималетто», кроме тебя не на кого больше положиться? — Да кто угодно, Малиновский может или Урядов. Нет, я точно уйду сразу, я уже всё решила. — Ну хорошо, Катюш, — Юлина изучающе оглядела Катино упрямое выражение лица. — Знаешь, если ты действительно надумаешь идти в отпуск, скажи мне. У меня планируется одно мероприятие, и я могу взять тебя с собой. — Хорошо, Юлиана, спасибо. «Да, — думала Катя, — всё верно, я не смогу остаться в «Зималетто» на время их свадебного путешествия, это слишком для меня. Нужно переделать и откорректировать план развития компании, всё подготовить, передать дела и уйти. Это будет единственно верным решением и для меня, и для Андрея, он тоже мучается из-за наших нелепых взаимоотношений, я же вижу». Поэтому, когда Андрей заглянул к ней в каморку, Катя уже ожесточённо вбивала цифры в отчёт, параллельно обдумывая, как улучшить план развития «Зималеттто». И снова всё по кругу. Открытка, обещания, надежда и страх в глазах Андрея, сплетение рук и тоска в сердце у Кати. Андрей с моделями, Кира в свадебном платье, Павел Олегович с взглядом, полным доверия и поддержки. Ну что же, обед и поход на каток откладывались, нужно как можно скорее подготовить документы, как можно скорее высвободиться из пут «Зималетто» и освободить Андрея. Павел Олегович бродил по компании и всё, что он видел, ему очень нравилось. Он увидел, что новая коллекция отшивается успешно, сотрудники в компании довольны условиями работы и руководством, что на производство поступило новое оборудование. Всё говорило о том, что шёл процесс хорошей качественной работы, что жизнь в компании кипела. От него не укрылось и поведение сына, который стал более серьезным и задумчивым. Он, правда, обратил внимание, что Андрей избегает разговоров о свадьбе и даже как-то игнорирует Киру, холоден с ней. Хотя, нужно было бы признаться, что с самого начала эта затея казалась ему несколько преждевременной. Никаких особых чувств к Кире он у своего сына не наблюдал, да и прекрасно видел, что Андрей довольно ветрено и легкомысленно относился к женщинам. Но его как основателя «Зималетто» эта свадьба устраивала, так как она гарантировала сохранность акций компании внутри семьи. Поэтому он и закрывал глаза на скоропалительное решение сына, да и Киру он любил как дочь своего лучшего друга и надеялся, что стерпится-слюбится. С другой стороны, как отец, он чувствовал, что сын о чём-то переживает, волнуется, об этом говорил и его осунувшийся вид, и отстранённость от разговора. Поддерживая беседу, Павел Олегович размышлял о том, кто или что так изменило его сына, ведь он отчётливо понимал, что это была не Кира. Ровно в 18:00 Катя выключила компьютер, надела пальто и, подхватив коньки, направилась в сторону катка. Ей сегодня повезло, она нашла сеанс массового катания на крытом катке, а значит, достаточно спортивного костюма. Но в президентском кабинете её перехватил Андрей, уже доведший себя до кондиции «море по колено» чувством вины перед отцом, чувством тревоги, каким-то, непонятным пока, ощущением к Кате и тремя бокалами виски. — Катенька, Вы уже уходите? — Да, Андрей Палыч, рабочий день уже окончился. — Ну как же, Катюш, а отчёт? — Андрей цеплялся за работу, совершенно не понимая, как ещё начать разговор с такой непонятной Катей. — Отчёт будет готов завтра утром, и мы всё обсудим, Вы всё равно сейчас не в состоянии, — она скептически смотрела на шефа, плохо координирующего свои движения. — Я очень даже в состоянии, да, я в состоянии отвезти Вас домой, или Вы не домой? — он подозрительно уставился на её сумку. — Я пока не домой, и Вам тоже не стоит садиться за руль, — Катя начала переживать за его вождение в нетрезвом виде, а вдруг? — Да я в отличной форме, Катенька, — Андрей подошёл к ней и приобнял одной рукой, в другой он продолжал держать недопитый бокал с виски, — хотите докажу? — Не надо, Андрей Палыч, нас могут услышать, — она положила спортивную сумку на любимое кресло Малиновского и попыталась оттолкнуть Андрея. — А пускай слышат! — он поставил бокал на стол и театрально взмахнул руками. — Я сошёл с ума, а сумасшедшему человеку всё можно! — Только не за руль, — пробормотала Катя, обошла его стол и осмотрела карманы его пальто с целью найти там ключи от машины. Но карманы были пусты, похоже, ключи были в другом месте. — Что Вы там ищете, Катенька? — следил за её действиями Жданов, выжидая подходящий момент для перехвата. — Ключи от машины, Андрей Палыч. — А они у меня, вот здесь, — он похлопал по карманам пиджака и расставил руки, — берите. Катя подошла к Андрею, и он, воспользовавшись моментом, притянул её в свои объятия. От резкого движения сумочка и шарф Кати упали на пол. — Не надо, Андрей Палыч, Вы пьяны, — положила она ему руку на грудь, слегка отталкивая. — Я пьян, да, я пьян от любви, Катенька, — Андрей провёл рукой по её лицу, отодвигая выпавшую прядь волос, и аккуратно поцеловал. Катя, сохраняя остатки разума, просунула руку в карман его пиджака и вынула ключи. Андрей же, воспринял её движение рукой как согласие и призыв к действию и, обхватив покрепче, прижал к себе с глухим стоном. Сильной слабой Кате ничего не оставалось, как ответить на его поцелуй. Через несколько мгновений их прервал звук закрываемой двери, и Катя испуганно отшатнулась от Андрея: — Нас видели… — от ужаса она побледнела и отпрыгнула от Жданова. — Кто? — не понял Андрей, и как раз в это время в кабинет зашли Павел Олегович, Кира и Виктория. — До свидания, — попрощалась со всеми Катя, подхватив с пола сумочку и шарф. Она благоразумно решила как можно скорее покинуть поле боя. Катя пробежала через приёмную и уже более спокойно вышла в холл президентского этажа. Там она обнаружила Милко и женсовет в полном составе, провожающих Ольгу Вячеславовну домой. — Вот, я принесла сумку, — протянула вещи Ольги Вячеславовны девочкам Юлиана. Кате было достаточно одного взгляда на неё, чтобы понять, что именно Юлиана видела их с Андреем в кабинете. Чего-чего, а разочарования, блеснувшего в глазах пиарщицы, Кате не хотелось. Пробурчав что-то бессмысленное в своё оправдание и услышав не осуждение, а наоборот, лёгкие интонации поддержки и сопереживания, Катя облегчённо извинилась перед Юлианой и отложила разговор на другой день. Уточнив адрес Ольги Вячеславовны, Катя побежала в магазин за фруктами и витаминами, совершенно позабыв и о папином празднике, и о фигурном катании. Андрей, получив от Малиновского нагоняй за неосмотрительное поведение в офисе, да ещё и в присутствии отца и невесты, вернулся в свой кабинет в поисках запасных ключей от машины. Ключей он там не нашёл, так как запасной комплект находился у Фёдора Короткова, зато обнаружил Катину таинственную сумку, оставленную на кресле. Андрей взял сумку и радуясь, что хотя бы одной тайной сейчас станет меньше, стал её открывать. Коньки?! Весь сыр-бор в семье Пушкарёвых из-за коньков? Ерунда какая. И неужели же это Катины коньки? Он вспомнил разные происшествия, связанные с лёгкой неуклюжестью Пушкарёвой, и покачал головой. Не может быть. А впрочем, чем не прекрасный повод навестить свою помощницу? Всё тайное когда-то становится явным, этому учил ещё В.Драгунский в своих детских рассказах. Так случайно получилось, что, просушивая вечером коньки, Катя оставила мягкие чехлы для лезвий и перчатки лежащими около батареи. И всё непременно бы обошлось, если бы не жалоба соседа, живущего этажом ниже, на холодные, как ему казалось, батареи и его желание просмотреть их работу по всему стояку, в том числе и в квартире Пушкарёвых. Батарея была горячей, но под ней Валерий Сергеевич обнаружил Катины вещи. Мягких чехлов во время Катиного детства не было, но вот перчатки навели на мысль. В общем и целом, сложив два и два, родители готовились к появлению дочери. Её этим вечером ожидал вовсе не праздничный пирог. Катя совершенно забыла про все свои напасти, сидя в тёплой компании в окружении подруг, около переутомившейся и приболевшей Ольги Вячеславовны. Очень уютно устроившись на её кровати, девушки рассказывали разные истории, шутили и с любопытством смотрели за неожиданно заботливо ухаживающим за ней Милко. Катя даже позабыла про Олимпиаду и произвольную программу среди женщин. На землю её вернул звонок взволнованного друга, требующего немедленного возвращения домой. По телефону он отказался предоставить подробную информацию, пообещав встретить у подъезда и всё объяснить. Катя вызвала такси и, попрощавшись со всеми, поспешила домой. Её одолевали смутные предчувствия. Около подъезда её ждал встревоженный и уже слегка подмёрзший Колька. Он только начал обрисовывать Кате ситуацию с её родителями, как подъехало очередное такси и из него вывалился пьяный Жданов. Перед туманным взором последнего предстала идиллическая картина: Катя в объятиях Зорькина. Ну не знал же он, что Колька по-дружески утешал трясущуюся от слёз и страха подругу. Совершенно забыв важное правило, сначала выслушай, а потом делай, Жданов подлетел к ним, схватил Зорькина за руку, развернул его и с размаху стукнул верным ударом в челюсть. В конце концов, он должен был хоть как-то оправдать звание боксёра. Колька не растерялся и кинулся отвечать, уже было завязалась драка, но тут вмешалась Катя. Она встала между ними и остановила Андрея пощёчиной. Мгновенно наступила тишина, два врага стояли насупившись и потирали схожими жестами ушибленные места. — Катенька, — подал первым голос Жданов, — а я Вам коньки принёс, Вы забыли в офисе, это Ваши, да? — Мои, да, это мои коньки! Да, я хожу по вечерам на каток! Может и у меня быть любимое занятие и личная жизнь помимо цифр, отчётов и «Зималетто»?! — выкрикнула Катя, поднимая упавшую сумку. Она посмотрела блестящими от слёз глазами на Жданова и повернулась к другу: — Спасибо, Коля, что предупредил. Со мной идти не надо, я справлюсь. Извини за него, — она кивнула в сторону Андрея и пошла сдаваться. Зорькин и Жданов одновременно наклонились и, зачерпнув по горсти снега, приложили её к лицу. — Я не буду извиняться, — зло буркнул Жданов. — Ну и дурак Вы, господин президент, — в таком же тоне ответил Зорькин. — Мало у Катьки своих проблем, так ещё Вы прицепились к ней. Ну вот что Вы за ней ходите, не надоело ещё над ней издеваться? Она к Вам со всей душой, эх Вы! Да я бы на её месте… Что бы он на её месте сделал, Зорькин не договорил, но Андрей сам догадался, что, скорее всего, произошло бы всё то, чего так опасались они с Малиновским. Не говоря друг другу больше ни слова, мужчины разошлись в разные стороны. Открыв дверь, Катя зашла в тишину квартиры. Родители сидели в кухне за столом и не вышли её встречать. Она разделась, прошла к ним и села за стол. В кухне стоял стойкий запах сердечных капель, значит, папа чрезмерно разнервничался, а мама его отпаивала. Глубоко вздохнув, Катя начала говорить. Она говорила долго, о том, как ей было больно бросать спорт, как она боялась потревожить родителей своими переживаниями, как она хотела, чтобы её папа и мама всегда-всегда были счастливы и рады за неё. Она рассказывала, что некоторое время назад встретила приятельницу из прошлого и та подарила ей коньки. Она признавалась, что действительно уже несколько раз выходила на лёд, что использует технику безопасности и носит линзы вместо очков. Она объяснила и попросила понять, что какая-то часть её души была мертва и ожила, как только она коснулась льда. Катя просила прощения за ложь и уговаривала принять, что она уже выросла и хочет в жизни изменений. Она благодарила родителей за любовь, поддержку, понимание, да просто за их душевную и уютную семью. Она еле сдерживала слёзы, глядя на всхлипывающую маму, и очень обрадовалась, когда её отец подскочил и забегал по кухне, и поставленным военным голосом начал читать нравоучения. Слава Богу, всё поправимо. В то время, когда на кухне у Пушкарёвых происходил важный, но продуктивный разговор, в другой стране Ирина С. навсегда прощалась с возможностью завоевания первого места на Олимпиаде. Она каким-то непостижимым образом упала в произвольной программе на своём любимом коронном прыжке — тройном ритбергере, что отодвинуло её на третье место. Слабым утешением было то, что и американка не достигла первого места, их обеих неожиданно обошла японка, что очень часто бывает в спорте. Никто, кроме самых близких людей, никогда не узнает, как тяжело ей было справиться с разочарованием, как дорого для её здоровья обошлась эта Олимпиада, какого безумного труда ей стоило восстановиться после продолжительной болезни и нелепо ускользнувшей золотой медали на предыдущей Олимпиаде. Что же, три раза она участвовала в Олимпийских играх, три шанса, три пика спортивной карьеры… А на детской площадке растянулся на карусели президент компании «Зималетто» Андрей Павлович Жданов. В дорогом итальянском костюме и кашемировом пальто он выглядел нелепо на этой сломанной железке. Толкаясь ногой и раскручиваясь, он смотрел на звёзды, хорошо различимые в морозном небе, и пытался разобраться в своих безумных поступках. По всему выходило, что самым дорогим и важным человеком в его жизни стала его помощница Екатерина Валерьевна Пушкарёва. Он её безумно ревновал, желал, не понимал и, похоже, что любил… любил? Он? Катю Пушкарёву?! Безумие, это просто безумие, но это была правда. Его непреодолимо тянуло к этой загадочной, неприметной с первого взгляда, заботливой и надёжной девушке, девушке с сильным характером и совсем не умеющей обманывать и притворяться. Девушке, которая, как он надеялся, всё же любит его и в то же время отпускает в семейную жизнь с Кирой. Катя Пушкарёва…