Мелодия любви 2: На конце пути.

Наверное, это чудо, но Камилла очнулась на пляже. Было раннее утро. Скорее даже ночь. Но небо уже начинало светлеть. Как она оказалась на пляже - не помнила. Может, сама доплыла, найдя дорогу интуитивно, как это делают перелетные птицы и животные, а может, море решило ей, дурочке, посмевшей усомниться в его преданности, доказать, что оно не такое, как люди, и вынесло на берег, но факт есть факт - она лежала на пляже и отрешенно смотрела в небо. Пальцы ног лизали волны. Под пальмой лежала сумка, которую Ками вчера оставила там перед тем, как войти в море и с помощью воды охладить свои чувства. И, кажется, это получилось. В море девушка нашла успокоение. И все-таки, она не верила, что это случилось. А может, и правда ничего не было? Но что тогда она здесь делает? Нет, это было… Камилла приподнялась на локте. Голова раскалывалась. Ее подташнивало. Бросало то в жар, то в холод. Она собралась вспомнить во всех деталях вчерашний вечер, чтобы снова над всем подумать и заново пережить то, что пережила, но у нее ничего не получилось. Старалась вспомнить все их слова, действия, но память отказывалась ей в этом помогать. Если она что-то и вспоминала, то фрагментами, обрывками. И были они нечеткими, отдаленными и лишенными эмоций. Почему? Скорее всего, сработали защитные функции организма. Чтобы не свести девушку с ума, память заперла воспоминания о вчерашнем разговоре в самый дальний ящичек ее сознания и выбросила ключ далеко в море. Он упал на дно и затерялся где-то в камнях. Она чувствовала одну лишь пустоту и полное безразличие ко всему. И голова раскалывалась. А больше - ничего. По пути домой Камилла посмотрела на телефон. Увиденное ее поразило - двадцать пропущенных вызовов, - максимальное количество, которое сохраняет аппарат. Вероятно, до этих двадцати были вызовы еще. Девушка открыла журнал звонков. «Мама», «Леон», «Мама», «Франческа», «Франческа», «Мама», «Макси»… и так далее. Абонент «Леон» не вызывал в ней никаких эмоций, как прежде, а вот «Мама»… Бедная - всю ночь названивала. Не спала, наверное. Что она скажет? Ладно, выкрутится как-нибудь. Ками ускорила шаг. Мама и так болеет, а тут еще она не явилась домой ночевать. Но если бы мама знала, что она испытала, думается, она бы поняла ее. Девушка завернула за угол и пошла по своей улице. Надо же, как природа красива в ранний час. На листьях - роса, воздух влажный, свежий, птицы поют, сидят на деревьях и чистят перышки. Мир только начинает просыпаться. Как и следовало ожидать, мама не спала. Она сидела на кухне и пила крепкий кофе. Его аромат проник Камилле в ноздри и заставил вспомнить Студию. Что ж, она не придет на занятия. Точно так же, как и в тот день, когда она впервые поцеловала Леона в больнице. Боже, как давно это было! - Явилась, - услышала девушка мамин ледяной голос. - Мам… я все тебе объясню. - Подойди сюда, - приказала она. Ками подошла к маме и только собралась ее обнять и рассказать все, что с ней случилось, как вдруг она выставила ладонь вперед, как индейский вождь, давая понять, чтобы она остановилась. - В чем дело? - Ты не ночевала дома, - мама сдерживалась изо всех сил, чтобы не перейти на крик. - Я знаю. - Я тебе звонила. - Я знаю. - Я переживала. - Я знаю. - Почему ты не брала трубку? - Я о телефоне вспомнила только утром. - А что делала всю ночь? Сейчас же мне отвечай! - Плавала, - призналась Камилла. - Плавала? - удивилась мама. - Да. - Подойди поближе. Покажи мне свои глаза. Камилла выполнила мамину просьбу, понимая, зачем ей это надо. Хочет проверить зрачки. Если на них попадает свет и они расширенные - значит, она принимала наркотики. Но никаких наркотиков девушка не принимала. И Ками не могла ее осуждать - любой нормальный родитель что-нибудь подобное и подумает, если ребенок где-то пробыл всю ночь и явился домой только утром. - Камилла… - голос мамы стал намного мягче. - У тебя красные глаза. Ты плакала? В чем дело? Тебя кто-то обидел? Скажи мне, кто это, и я пойду и настучу ему по хребту! Вместо ответа девушка рухнула на колени, обняла маму и разрыдалась. Она что-то успокаивающе шептала, гладила ее по волосам одной рукой, целовала, качала, как маленькую девочку, говорила, что все наладится. Немного успокоившись, Ками почувствовала небывалую легкость на душе. Когда она пришла в себя на пляже, в ней была одна пустота. Воспоминания о вчерашнем были черно-белыми, отрывистыми, отдаленными, сейчас же она все прекрасно осознавала, в душе не осталось никаких нарывов, которые должны были прорваться. Прояснение сознания и эмоциональный прорыв произошел, когда Ками плакала, обняв маму. Плакать прекратила, когда закончились слезы и когда почувствовала, что ей это попросту надоело. Мама сделала чаю. Они сидели на кухне, пили горячий чай, ели печенье и беседовали, как давние подруги, а не как мать с дочкой. Под конец рассказа Камилле стало намного легче. - Могу представить, как тебе тяжело, - вздохнула мама. - Бедная, бедная моя девочка. Сейчас все слова будут пустыми. Это надо пережить. Время все вылечит. Нужно время. Только оно способно все расставить на свои места. Хоть тебе сейчас и кажется, что ты всю жизнь будешь страдать, но на самом деле это не так. Со временем ты его забудешь. - Ты думаешь? - Я уверена. Как жалко, что он оказался таким. Я думала, что Леон хороший парень. Обычно я сразу вижу человека, могу определить, хороший он или плохой. Но, похоже, с Леоном у меня вышла осечка. - Не произноси это имя за столом. - Да уж… Так мог поступить только подлец… Послушай, родная моя. Не думай, что он унизил тебя. Ты не унижена. - Как мне быть, если я увижу их? Леона? - Будь мудрой. Делай вид, что не знаешь ни одного из них. Вычеркни их из своей жизни. Они должны стать для тебя пустым местом. - Постараюсь, - пробормотала Камилла после минутного размышления. Мама пристально посмотрела ей в глаза и утвердительно покачала головой: - Ты его любишь. Да, любишь. Ты простишь его? Этот вопрос повис в воздухе. Некоторое время обе молчали. - Не знаю, - произнесла Камилла наконец. - Прости. Прости его. Не сейчас, конечно, а когда боль утихнет. Скажи сама себе: «Леон, я прощаю тебя. Желаю тебе всего хорошего и отпускаю от себя. До поры до времени у нас с тобой была одна дорога. А теперь - развилка. Ты иди в одну сторону, а я - в другую». - Зачем это делать? - не поняла девушка. - Что еще за обряд такой? - Обида и непрощение - страшные чувства. Их нельзя скапливать в себе. Из-за этого всякие плохие события в жизни будут происходить. Поэтому надо человека прощать, даже если он причинил тебе страдания. Прости его, отпусти - и все. Был он, а теперь нет. Тебя не должны связывать с ним негативные эмоции. - Не знаю, может, ты и права, - сказала Ками, поднимаясь из-за стола. - Но прошло еще слишком мало времени, чтобы что-то решать и кого-то прощать. Пока что во мне только желание побыть одной. Мама кивнула. - Я пойду к себе в комнату. - Сегодня впервые у них возникло полное взаимопонимание. Отношения и раньше были хорошими, но таких еще не было. Правильно говорят - нет худа без добра. …Леон лежал на кровати, смотрел на фотографию, на которой была изображена Камилла, и думал. Точно так же, как несколько месяцев назад он не мог поверить в то, что вместе с семьей он уезжает в Мексику, а теперь с таким же неверием вспоминал вчерашние события. Он чувствовал себя совершенно разбитым. Опустошенным. Думается, вчера во время разговора с Камиллой произошел большой выброс эмоций, и теперь организму нужно время, чтобы выработать новые. Но вместе с тем воспоминания о девушке вызывали в нем прежние чувства. Хоть он ее и предал, полюбив Лару, но пока не мог до конца все забыть. Хотел, да не мог. Вспоминается. - Может, ты позволишь мне войти? - учтиво поинтересовался парень,когда молчание уж слишком затянулось. Ками словно очнулась. - Ну конечно, проходи, - поспешно бросила она, открывая проход. Месксиканец вошел, долго рассматривал гостиную и наконец выдавил: - Здесь очень мило. Девушка жестом усадила его на диван и словно Наполеон, обращающийся к своим войскам, встала перед ним и произнесла: - И зачем ты пришел? Боже, как грубо! Пусть она его и не приглашала, пусть и терпеть его не могла, но сказанного уже не воротишь. Леон лишь улыбнулся. - Ты, я вижу, совсем не рада меня видеть? - Мы вчера, кажется все обсудили? Насчет дуэта, верно? - А как же репетиция? И вообще, с чего ты взяла, что мы будем говорить о задании? Я пришел к тебе в гости. Леон невольно засмеялся. Каким хорошим было начало их отношений! Какой была Ками упрямой, но постепенно привыкла к нему! Нет, это он точно не забудет. Но это воспоминание тут же сменило другое. - Вкусно? Девушка кивнула и улыбнулась. - Как видишь. - Чем планируешь заняться? - поинтересовался парень. - Только не вздумай приглашать меня к себе, ясно? - Что ты, расслабься. Хотя мысль неплохая. Ками сморщилась. - Ты всегда добиваешься, чего хочешь? - Возможно, хотя никого не принуждаю. - Да, ты несомненно ждешь, что жертва сама рухнет тебе под ноги? - Давай без метафор. Во - первых, ты меня плохо знаешь, во - вторых, я всего лишь привел пример. - Непринуждения? - усмехнулась Ками, - А я в качестве жертвы? - Да, но вынужден признаться, жертва из тебя плохая. - Плохая? Почему? - Я состарюсь, пока дождусь того, что ты рухнешь ко мне под ноги. - Ты считаешь меня упрямой и своевольной? - Нисколько. Хотя капли того и другого в тебе все же есть. Леон не хотел обманывать самого себя. Он думал о Ками, и его сердце сладко щемило, он вспоминал мгновения, проведенные с ней, и его неудержимо тянуло к ней. Но эти воспоминания исчезли - сменили другие. - О чем ты думаешь? - спросила вдруг Камилла, повернув голову в его сторону. - О нас, - тихо ответил парень и тоже взглянул ей в глаза. Ками покраснела и отвернулась. - Нам так хорошо вместе, - начал Леон, но Камилла его тут же перебила: - Не продолжай. Варгас разочарованно вздохнул. - Ты меня не дослушала. - Но то, что ты скажешь, окажется бессмысленным, - произнесла девушка, испытывая легкую неловкость. - Наверное. И он замолк. - Знаешь, как мало таких людей, с которыми так свободно и уютно? - произнес мексиканец, взглянув на нее, - Когда ты забываешь обо всем на свете, и просто напросто упиваешься происходящим. Когда не нужно подбирать слов, казаться лучше, чем ты есть. Оставаться самим с собой. - Есть такие люди, - протянула Ками, - Твои друзья, девушка. - Нет, это другое, - возразил парень, - Друзья - люди которым ты доверяешь, а девушка - выбор твоего сердца. Уж с ней то ты точно пытаешься казаться лучше. - Ты говоришь такие серьезные вещи, - произнесла девушка, - Но к чему все это? - Я лишь хотел сказать, что ты и есть тот человек, с которым мне свободно и уютно, - объяснил он. Велопрогулка... Такой, пожалуй, самый особенный день. День, когда они поняли, что влюблены... Все-таки, между ними было нечто волшебное. - Ками,я влюбился в тебя. - Что ты, Леон!Нельзя. Ведь я всего лишь… - Ты всего лишь Камилла. И ты одна из самых прекрасных девушек на свете. С этими словами он вновь притянул ее к себе. Не об этом ли мечтают все девушки на земле? Однако слишком многое смущало Камиллу. Она опять отстранилась и произнесла: – Нет, Леон, не надо. - Камилла, я люблю тебя! Вот они, заветные слова. И все же, все же… - Нет, - выдохнула она. - Нет? - Я больше не хочу резких перемен в жизни. По крайней мере, не теперь, когда ты еще не определился, как поступить. - О чем ты? - О Виолетте. Ты не забыл, что еще есть она? - Не забыл. - Но ты не определился. Ты говоришь, что любишь меня. Но как же Вилу? Как остальные? - Я определился. Я хочу быть с тобой... А это первый поцелуй, и пожалуй, самый лучший из всех... Леон поцеловал Лару, но это было совсем другое. Но воспоминания сменялись, как в калейдоскопе. - Мы прямо сейчас пойдем ко мне. Девушка и не знала, что ответить. К его голосе она уловила лишь плохо скрытую нежность. И ничего больше. Она захотела найти предлог для отказа, но вспомнив об уговоре, чистосердечно призналась: - Я не думаю, что это хорошая идея. Леон мгновенно с прищуром посмотрел на нее. - Ты боишься? - Я просто... - Да не буду я к тебе приставать, - рассмеялся парень. Камилла сконфуженно отвернулась. Именно этого она и боялась, особенно когда вспоминала его страстные взгляды, украдкой брошенные на нее. - Ладно, пойдем к тебе, только ненадолго. Мексиканец насмешливо улыбнулся. - Ты мне не доверяешь. Девушка смущенно покраснела, но ничего не ответила. Леон перевернулся на другой бок и снова закрыл глаза. Сознание работало в полную силу, не приходилось особо напрягаться, чтобы вспомнить все произошедшее. - Тебе нравится? - шепотом поинтересовался он. - Да, конечно, - напряженно ответила девушка, все еще ощущая близость его тела. Как он был великолепен своей подтянутой фигурой! Этот человек определенно ее пугает своим воздействием. Все ее чувствa кaк-то стрaнно обострились. Онa слышaлa тихий плеск волн, нaбегaющих нa берег, ощущaлa лaсковое прикосновение ветрa, овевaющего рaзгоряченную кожу, и кaждaя клеточкa ее телa нaполнялaсь непонятным восторгом, к которому, однaко, примешивaлaсь некaя смутнaя нaстороженность. Она что, возбуждена?! Леон прижал ее поближе. Желaние - слaдостное и тягучее, словно мед, - рaзлилось по его телу. Тaкого мексиканец не испытывaл уже дaвно. И хотя он стaрaлся призвaть нa помощь свою обычную ироничную отстрaненность, нa этот рaз трюк не срaботaл. Токи желaния, бурлящие у него в крови, окaзaлись сильнее воли. - Ками, - хрипло прошептал он и не заметил, как его губы потянулись к ее губам и они слились в поцелуе. И это был не просто поцелуй. Если бы глаза Камиллы оставались открытыми, она готова была бы поклясться, что ее губ коснулось настоящее пламя, а не жаркое дыхание. После такого поцелуя она впервые до мозга костей осознала, всей душой постигла то неизъяснимое блаженство, которое испытывают иные люди, когда босыми проходят по тлеющим углям. Это было состояние, недоступное для обычного смертного... Леон оторвался от ее губ и чуть - чуть отвел назад голову; взгляд Камиллы был прикован к его рту. Она часто дышал и ощущал, как их дыхания сливаются, словно два чистых потока над заливом. Два жарких и влажных потока. Два прерывистых потока... - Может быть, попробовать еще раз? Кто прошептал эти слова? Неужели он? Да, он. Снова обрушился всем ртом нa ее рот, и их языки, вероломно рaздвигaя губы, жaдно встретились и тоже слились, кaк их обжигaющие тропические дыхaния, переплелись, кaк их мысли и чувствa. А это - тот день на пляже. Господи, а он о нем и забыл! Сколько времени прошло, а прогулок с Камиллой туда больше уже не будет... - Я знал, что ты придешь, - прошептал мексиканец и обнял девушку. - А как по другому? Любовь толкает нас на всякие безумства. Они оторвались друг от друга и заглянули в глаза. И увидели в них одно и то же: безграничную любовь. Но глаза Камиллы заволокли слезы и она поспешила спрятать свой взгляд. Леон вытер эти мятные слезы кончиками пальцев, и прошептал: - Не плачь. Мы жили и живем на одной вселенной, и вместе смотрим и будем смотреть на млечный путь, в поисках ответа, который нам открывается только через время. И девушка, моментально, проникнувшись его словами и переходящей силой, успокоилась. Как больной, от дозы наркоза, перед сложной операцией. - Я обязательно к тебе приеду, Ками, - снова прошептал Леон, - Слышишь? - Я знаю, - не менее тихо ответила ему она, - И я буду ждать тебя. Ждать всегда. Если, конечно, ты не встретишь там какую – нибудь мексиканку. - Этого не случится, поверь мне. Он снова прижал ее к себе. - Знаешь, я хочу тебе сказать… - Что? – сгорая от нетерпения, произнесла брюнетка. - Если когда – нибудь мне удастся обернуться и посмотреть на свою жизнь, то встреча с тобой по – прежнему останется ее самым светлым событием. Таких, как ты, не забывает ни через день, ни через год, никогда… Раздалось объявление на посадку. Леон встрепенулся, но Камиллу не отпустил. А у девушки на душе воцарил мир и покой. Открылась дверь в небо, в которую они еще войдут, пусть каждый по отдельности - это не столь важно. Сейчас они расстанутся, что бы однажды, непременно встретиться. По пути, который укажут звезды. - Иди, - прошептала брюнетка и отстранилась, - Ты же знаешь, что я буду ждать тебя. - Обещаешь? – улыбнулся Варгас. - Te esperare… И это, последнее воспоминание поразило Леона, как самый настоящий гром. Неужели, Ками настолько права, неужели он так изменился? А настоящий Леон навсегда потерян там, в аэропорту...