Мелодия любви 2: На конце пути.

Леон пришел домой только ближе к обеду. Мама уже творила что-то на кухне - по всему дому распространился аппетитный запах. От вкуса пищи парень позабыл обо всем на свете. - Уже пришел? - ласково отозвалась мама, как только мексиканец заглянул в кухню, - Садись, я уже приготовила твой луковый суп. - Здорово, - отозвался парень и не преминул сесть за стол. Мама развернулась и поставила горячую тарелку прямо перед ним. - Ну, рассказывай, - улыбнулась женщина, присев напротив. - Как прошел твой концерт? Леон проглотил ложку обжигающего супа и выдавил: - Нормально. - И все? - поддразнила его мама, - А как там Камилла поживает? Почему перестала в гости к нам ходить? Сердце Леона сжалось. И мама про Камиллу. Он принялся запихивать в рот бульон, надеясь, что это избавит его от дальнейших расспросов. - Поссорились, значит? - проницательно заметила мама. Парень нехотя кивнул. - Расстались. Но он никак не может выкинуть ее из головы. - Что ж, очень жаль, - женщина встала из-за стола - новость порядком ее расстроила, - Девушка она очень хорошая, как раз для тебя. Только ты этого, видно, не понимаешь. - Да все я понимаю, - вконец не выдержал Леон, - Не нужна она мне, ясно? Это вы понять этого не можете! Женщина обернулась и покачала головой. Мексиканец уже встал из-за стола и гораздо тише добавил: - Я уже сыт, спасибо. Леон побежал к себе в комнату и без сил упал на кровать. То ли от трудовых будней, то ли от постоянной сонной сырости, усталость чуть ли не с самого утра наваливалось мертвым грузом и тянула к земле. Постоянно хотелось спать, забраться с головой под одеяло или в теплую ванну. Не успел парень переодеться, как голова его коснулась подушки, и сомкнулись веки. Он оказался на песчаном пляже, с удовольствием вдыхая свежий и соленый запах со стороны моря. Как он оказался здесь, что делает - это не имело значения. Леон коснулся ладонью теплого песка, как вдруг над ним нависла какая - то тень. Парень вздрогнул и распрямился. Перед ним стояла Камилла. Девушка тепло улыбалась и казалась совсем призрачной. Но вот ее рука легла в его ладонь, и мексиканец сжал ее. Ему казалось странным, что движение ее изящных пальцев отражается в глубине его сердца. Теперь он чувствовал в ней какую-то другую, новую девушку. Сам он показался себе могучим и сильным, а она представилась плачущей и слабой. - Я пришла, - прошептала Камилла, - Ты звал меня. - Нет. - Звал, - возразила девушка, - Я знаю. Она подступила к нему на шаг. - Почему мы здесь? - юноша вскинул глаза на бескрайнее море, а затем - на весь пляж. Ответ пришел сразу, но Ками опередила его. - Место, где нам было хорошо...- улыбнулась Камилла. - Ты разве не узнал? - Узнал, - произнес Леон. - Зачем же мы оказались здесь? Девушка вдруг помрачнела, но все же ответила: - Проститься. Лицо мексиканца сразу побледнело, он сосредоточенно повторил: - Проститься...- брови его сдвинулись - он начал вслушиваться в новые для него звуки знакомого слова - Ты уезжаешь? - недоуменно спросил парень. - Нет, это ты должен идти дальше, - мягко поправила Камилла. - А я всегда буду здесь. - Дальше? Куда дальше? - От меня. Ты больше не можешь любить воспоминание. Ками опустила голову, и внутри у Леона начало что-то обрываться. - Это место было слишком дорого для меня. Но сюда я больше не приду. Она закусила губу, глаза ее наполнились слезами. Тогда под влиянием глубокой нежности он привлек ее одною рукой, а другою стал гладить ее шелковистые волосы. - Слово прощальное - тяжелое... Не говори его... - Я его должна сказать. - Должна? - Нам надо проститься навсегда. Рука девушки вдруг выскользнула из его руки, и Камилла шагнула назад. Взгляд был наполнен горечью, но так же и решимостью. Леон попытался взять ее за руку, но успел: образ бывшей подруги начал рассеиваться, как дым. - Подожди! Я не хочу тебя терять! Горе загорелось в глубине его сердца, и Леон понял, что у него нет никаких порывов и желаний, а есть только настоящая минута. - Поздно, - жестко оборвала его Камилла. Мексиканец в отчаянии упал на колени, но пляж вдруг начал вращаться, а потом наступила чернота. Леон открыл глаза. Он снова лежал на кровати посреди своей комнаты. Солнце светило по-прежнему, часы показывали лишь четыре часа дня. Парень сел, потирая бок, еще не проснувшись окончательно. Он все еще чувствовал морской запах, от этого сон казался ужасно ярким и реальным. И Камилла будто только-только исчезла за дверью. Камилла… Взгляд парня упал на фотографию друзей. - Надо же… - подавленно прошептал он, - Все-таки приснилась опять. Мексиканец уставился в одну точку. Внутри все пульсировало. Было тяжело дышать из-за нахлынувших эмоций. Они буквально сбили его с ног, подхватили и куда-то понесли. - Ненавижу ее… - процедил он, сжимая руки в кулаки. - Ненавижу… Ненавижу… Ненавижу ее… Ненавижу… - повторял он и вдруг вместо очередного «ненавижу» произнес: - Обожаю… А дальше парня как прорвало. Он стал кричать, причитать, говорить что-то, принялась со злостью избивать ни в чем не повинную подушку. Был зол и на Камиллу, и на себя, что сказал это слово. Зачем он его сказал? Почему оно вырвалось? Ведь Леон ее не обожает. Потом парня резко покинули силы, и он рухнул на кровать. Уставился в потолок. И в следующее мгновение перед ним пролетели все эти последние дни... ...Как будто все случилось не с ним, а с кем-то другим, а он лишь наблюдал со стороны… «Что я сделал? – сам себя спросил Леон – Это же не я совсем! Это кто-то другой. А меня здесь нет. Но где же я?» В душе стало холодно и сумрачно. Темное чувство поднималось из его души каким-то опасением, вопросом, и теперь разрослось и заняло в душе место, принадлежавшее ощущениям радости и счастья. Парень встал и подойдя к окну, вспоминал прежние ощущения, спрашивал себя, чувствует ли он ее отсутствие. Да, Леон его чувствовал и осознавал, что оно приносит ему особенное страдание. Еще так недавно в его ушах звучали ее слова, вставали подробности их последнего объяснения. Вспоминал ее улыбку, шелковистые волосы. И из всего этого складывался какой-то образ, наполнявший его радостью. Но звуки ее голоса угасли, и на месте ярких впечатлений зияла пустота. А навстречу этой пустоте из самой глубины души Леона поднималось что-то с тяжелым усилием, чтобы ее заполнить. Он хочет видеть Камиллу. Прежде мексиканец только чувствовал тупое душевное страдание, но оно откладывалось в душе неясно и только смутно тревожило. Только теперь, с опозданием, Леон понял, что пытались втолковать ему и мама, и друг Макси. Он по-прежнему любит Камиллу и хочет ее видеть. Пораженный таким открытием, Леон все еще не мог прийти в себя. Мысли путались, вконец они уже являлись ему в тягость. Что будет теперь? Парень сжал виски и с наслаждением ощущал боль. Это наверняка поможет. Внезапно дверь в его комнату резко распахнулась. На пороге стояла взволнованная мама. - Ты уже проснулся? - Давно, - ответил Леон и закрыл окно. Стало душно. - Нам бы стоило поговорить, - осторожно начала женщина. - О чем? - с показным равнодушием спросил парень. - Ты говорил во сне, - пояснила мама, - Звал Камиллу. А это что-то, да значит. Леон поджал губы. Дело принимало серьезный оборот. Уж не начал ли он сходить с ума? - Мне просто снился сон, - буркнул он, усаживаясь на краешек кровати. - Я уже поняла, - скептически пробормотала женщина, присаживаясь рядом. - Но дело в другом, гораздо важном. Ты страдаешь, мальчик мой? - Я ужасно счастлив, - с сарказмом ответил мексиканец, но затем тихо добавил: - Просто запутался. - Не хочешь поделиться? - руки матери легли ему на плечи. Минуту Леон раздумывал, но потом понял, что это единственный выход. Если уж он сам не может разобраться в себе, то мама наверняка сможет. - На мотокроссе я познакомился с удивительной девушкой, - тихо проговорил парень, - А потом, когда мы подружились, я понял, что сильно привязался к Ларе. Мне нравилось, что она разделяет мое увлечение, что она поддерживает меня. До сегодняшнего дня я думал, что люблю ее. Но теперь я знаю, что никого, кроме Камиллы не любил, пока не увидел этот сон... - Сон? - переспросила мама, - Что же ты увидел? Леон повернулся к матери. - Она покидала меня, - с горечью произнес юноша. - Я слишком поздно осознал, чего лишился. Камилла никогда не простит меня, я знаю. - А ты просил его? - Нет. Но я достаточно знаю ее. Она очень гордая. Камилла могла бы простить меня только в том случае, когда бы мы оба разрушили наши отношения. - Почему? - Она бы не предала, - твердо пробормотал мексиканец. Повисло неловкое молчание. - Сейчас только ты можешь спасти ваши отношения, точно так же, как и сумел их разрушить, - произнесла наконец женщина. Мама встала и направилась к окну. - Если она любит, то простит. - А если ничего не получится? Что тогда остается? - Положиться на судьбу и оставить все, как есть, - философски ответила мать. - Ты же пережил разлуку, когда мы уехали в Гвадалахару. - Это другое, - смущенно возразил мексиканец, - Тогда ведь я мог с уверенностью сказать, что нужен Камилле. - А как же Лара? У вас, наверное, уже развиваются отношения? - Да...- за всем этим Леон начисто забыл о шатенке. Но сейчас она казалась ему такой далекой, такой...ненужной. Конечно, стоило ему только вспомнить о Ками. - Я должен буду объяснится с ней. Снова воцарилось молчание. - Эх ты, - улыбнулась мама, - Как же ты при своем уме попал в такую передрягу? - Это наверняка прозвучит как бред, - усмехнулся мексиканец, - Но меня будто напоили приворотным зельем. Такое чувство, что я начисто забыл обо всем. В комнате прозвучал заливистый смех матери. - Ты наверняка болен, сынок, - подытожила мама, подавив смешок. - Приворотное зелье! Это жизнь, Леон. В жизни все гораздо сложнее. Но в этот момент все зависит от тебя. Женщина вышла, снова оставив Леона со своими мыслями. Но сейчас он испытывал какую-то легкость. Да, эта беседа явно пошла ему на пользу. Парень заметил мобильник, аккуратно лежащий на столе. Вот он, шанс. И вернуть дружбу, и любовь. Спустя полчаса Леон уже подходил к Ресто, где он договорился встретиться с Макси. В ресторане народа было мало, у барной стойки стоял один Лука. Мексиканец занял самый дальный столик и стал напряженно ждать. Макси заявился через пару минут, когда Леон уже успел сделать заказ. В воздухе ощущалась неловкость. - Привет, - смущенно бросил мексиканец и сразу же отвел взгляд. Понте сел напротив и подобострастно молчал. - Нам нужно поговорить. - Выкладывай, - со скучающим видом произнес Макси. - Я тут подумал... В общем, ты прав. Мексиканец замолк, но друг опередил его своим неожиданным вопросом: - Так ты любишь Лару? Именно в это мгновение Леон вдруг отчетливо понял, что незачем врать самому себе и Ларе. Ему вдруг стало ужасно стыдно, что у него не хватило быть прямым и честным, вместо того, чтобы одним признанием решить вопрос раз и навсегда, он столько времени притворялся, убегал от правды... - Нет, я люблю Камиллу, - произнес Леон и совсем не удивился тому, как твердо прозвучал его голос. Мгновение Понте молчал, что-то сосредоточенно размышляя. Но еще несколько секунд - и лицо его осветилось с улыбкой. - Я знал, - сказал он просто, - Что ты поймешь это. Но ты очень задержался. - Ты говорил с ней? - испуганно спросил Леон. - Конечно, - сказал с улыбкой Макси, - Разве ты забыл, что мы лучшие друзья? - А она выслушает меня? Или уже ненавидит? Правда ли что у них с Гриффитом... - Не тебе бы спрашивать об этом. Ответ не доставит тебе удовольствия: потому что Камилла больше не верит в настоящую любовь. Она сказала, что если ты мог забыть ради другой чувство, связывавшее вас, то, значит, никакой мужчина не может дать ей искреннюю и чистую любовь! Мексиканец мужественно встретил удар. Он умел быть честным с самим собой и отнюдь не забыл о предательстве. Так он упрекал себя теперь за это... - Я заслужил это, - просто сказал он, - Но в Студии я часто вижу ее с Гриффитом... Скажи, а он любит ее? - Очень! Похоже так сильно, что готов ждать, что она забудет тебя, - тихо произнес Макси. - Я должен поговорить с ней! И я готов на все, чтобы вернуть единственный смысл моей жизни, - горячо воскликнул Леон. Макси сверкнул глазами и выдавил улыбку. - Ты вернулся, дружище. - Да, вернулся, - стукнув кулаком по столу, произнес мексиканец, также добавив про себя: - Чтобы снова услышать мелодию моей единственной любви.