Голос потерянной души. Путешествие I

*** Санс сидел за своим постом, постукивая костяшками по деревянной столешнице. Был уже глубокий вечер, с потолка пещеры изредка падали колючие снежинки. Жгучий вечер подхватывали их, заворачивая в свои вихри. С того момента, как в Подземелье упал человек, погода сильно ухудшилась, словно пытаясь показать, кто здесь главный. Ведь даже монстры всегда подвластны жестокости стихии. Санс думал. Как назло, мысли разлетались так же легко, как миниатюрные льдинки, падающие сверху к своим сородичам, образовывая сугробы. Слишком многое совпало. Время, имя, пол человека. Его душа. Можно ли утверждать, что и его настрой окажется таким же, какой предсказал Двойник? В панике он убеждал Санса, что человек — сущий демон. Однако, смотря на Фриск, комик не мог себе представить, чтобы девчушка десяти лет, такого телосложения и характера чисто физически могла замахнуться на кого-то ножом. Тем более ранить. Ещё больше скелета смущало то, что Босс смог поладить с человеком. Или наоборот, это инициатива девочки? Не суть. Главное, что Папирус счастлив, показывая свою власть, ум и креативность человеку, устрашая своими ловушками. Снежинки на мгновение замерли в воздухе, потом вдруг вздрогнули и, как ни в чем ни бывало, продолжили спокойно падать вниз под влиянием гравитации. Санс стал замечать подобное после появления человека. Это произошло уже в четвертый раз с момента прихода Фриск из Руин. Комик не знал, что это, но был почти уверен, что это как-то связано с возможностью ребенка телепортироваться во времени. При нем девочка возвращалась после смерти больше шести раз. Она проходила ловушки Босса, натыкаясь на ножи, пламя, электрический ток или кости, получая смертельные травмы, после чего все вокруг словно содрагалось, а потом Фриск приходила снова. Живая и невредимая. Никто ничего не помнил, все вокруг даже говорили одни и те же фразы. Только Санс, дитя и Флауви, сидящий у девочки на плече, видимо понимали, что творится вокруг. «Что же думал Двойник, в то время, когда подобное впервые начало твориться в его мире? Я бы сошел с ума, если бы постоянно видел оживший труп ребенка и слышал одно и тоже от всех кругом, не зная, что это может значить… Может ли это означать, что Двойник оказался прав, и наши миры действительно параллельны? При этом почти полностью эдентичны?» Санса терзало ощущение незавершенности. Он все ещё ждал, что человек может неожиданно напасть, он все ещё помнил на какой ноте они расстались с Двойником. Ему хотелось спуститься к себе в подвал, поговорить с другим скелетом, расспросить, посоветоваться… Но он понимал, что вполне может наткнуться на кучку праха на своем полу. Тогда Двойник был ранен, а Санс больше не спускался к нему, не вылечил. Как теперь к этому отнесётся Двойник? Тот хотел выговориться, а в итоге это переросло в настоящую истерику… Санс просто сбежал. Как самый настоящий трус… И если он не спустится в подвал как можно скорее, в глазах Двойника он станет ещё большим трусом. *** Когда Санс оказался в родном доме, он огляделся. На двери Босса висела табличка «не беспокоить, иначе убью». Такая всегда висела, когда Папирус был нагружен работой сильнее обычного. Скелет прислонил ухо к двери. Было слышно, как Папирус негромко, но пылко ругается с кем-то по телефону, упоминая что-то про отчёт. Последнее время Андайн просто задавила его работой, с приходом человека она совсем слетела с катушек. Она не имела права убить Фриск на земле Сноудина и в первых пяти комнатах Вотерфолла, которые сама же отдала Папирусу на владение. Если бы она принесла Азгору душу с владений Босса, то унизила не только бы Папируса, но и себя и даже самого Короля. В этом сумасшедшем мире были жёсткие правила, нарушать которые не мог никто. Ты можешь убить кого-то только на своей территории. Если нужный тебе монстр сбежал в другую локацию, верни его к себе и убей или попроси кого-нибудь другого привести или убить его. Не имея возможности убить Фриск, пока та находится во владениях Папируса, рыбеха решила задавить его, завалив работой. Такой наплыв и видоизменение отчётов она объяснила тем, что предыдущие формы устарели. «Чтобы убить человека тебе понадобится пятнадцать минут. На это время и сокращу тебе полный рабочий день. Или ты хочешь оспорить мои слова?!» Санс поежился, вспоминая это высказывание рыбы. Тогда она выглядела поистине страшно. Но комик знал, что даже если сейчас Папирус работает по восемнадцать часов в сутки, как только он убьет человека, он мгновенно вырастет до лица Капитана, а Андайн уйдет вниз, в подчинение.  — Не знаю, как ты, брат, а я обязательно отыграюсь на этой блядине, как только тебя повысят в должности до Капитана, вместо нее. Она ничего не сможет мне сделать. И тебе теперь тоже. Санс мечтательно закатил глаза, представляя, как изменится их жизнь, с убийством Фриск Папирусом, но тут же одернул себя. Этому не бывать, потому что ребенок действительно телепортируется во времени. И тем более не бывать, если девочка настроена всех убить. Порывшись в холодильнике, скелет вытащил пластиковый контейнер с лазаньей. На его крышке красовался небольшой стикер с написанным от руки: «ешь, падла, а то испортится». Поняв, что это адресовано явно ему, Санс улыбнулся. *** Из сна Санса вырвал лёгкий удар по щеке, не пощёчина, скорее, лёгкий хлопок. Скелет вздрогнул, открыв глаза и попытавшись сфокусировать взгляд. Все вокруг плыло, однако огромное пятно в виде чьей-то головы Санс игнорировать не мог.  — Рэд?  — Чё?!  — Да, это точно ты.  — Как ты меня назвал, тупица?!  — Рэд. Тебе подходит. Потому что у тебя глаза красные.  — По твоей логике мне стоит назвать тебя Уайт? — с издёвкой спросил хозяин подвала, растянувшись с ехидной улыбке. К Сансу постепенно стала возвращаться четкость зрения, поэтому он отлично смог разглядеть это выражение лица собеседника.  — Я не против.  — А вот хер тебе. Слишком честь большая, чтобы я так ухищрялся. Будешь «Двойником», тебе тоже подходит.  — Ладно, это лучше, чем тупица. — Санс выдавил слабую улыбку.  — Вставай давай, я не просто так сюда пришел.  — Фриск все-таки упала в Подземелье, да? — Рэд застыл с протянутой вниз для помощи рукой. Он немного помялся, но, видимо не найдя смысла тянуть, кивнул.  — Я хотел поговорить об этом, — сухо констатировал он, все-таки подхватив белоглазого скелета под локоть и дернув вверх, поднимая на ноги. Санса сильно шатало, ноги почти не держали. Не найдя другого решения, комик просто сильнее схватился за куртку хозяина подвала.  — У меня есть условие.  — Да погоди ты об этом, тебя так шатает, что ты вот-вот рассыпешься, поешь сначала.  — У тебя… Ты принес еду? Санс не верил своим ушам. Он лежал здесь без сознания явно несколько суток, неужели за это время произошло что-то, из-за чего Рэд пришел сюда с намерением вылечить его? Что же там могло такого стрястись?! Хозяин подвала усадил скелета за стол, игнорируя вопрос, и подал ему одну из тарелок. На ней лежал достаточно большой, но аккуратно отрезанный кусочек лазаньи. Перед собой Рэд поставил такую же порцию, после чего протянул Сансу вилку.  — Это готовил Папирус. Так что лучше тебе заткнуться и съесть все до последнего кусочка. Не каждый достоин есть еду, приготовленную им. — комик кивнул, живо накинувшись на предложенную еду. Сначала в голове промелькнула мысль о том, что лазанья может быть отравлена, но Санс откинул ее куда подальше. Это не было в стиле Рэда — пытаться убить таким методом. Ему было бы куда проще просто хорошенько врезать Сансу, пока он был без сознания. К тому же, блюдо так аппетитно пахло, что мысли сами собой выветривались из черепушки. *** Когда тарелка наполовину опустела, Санс все же решился начать диалог.  — М-м-м, приятель? Я спал на полу несколько дней, так что, я не совсем в курсе, что тут у тебя происходило…  — Меня не было в подвале четверо суток.  — Ого, — по-настоящему удивился скелет. Его здоровье ожидало желать лучшего, он прекрасно это понимал, тем более, ситуация ухудшилась после того, как РЕШИМОСТЬ ушла, но чтобы он валялся тут четыре дня…  — К нам упала девочка, лет десяти, по крайней мере, выглядит она на этот возраст. Она несколько раз умирала на ловушках Босса, однако, после каждой смерти возвращалась целой и невредимой. При этом никто не помнил ни ее, ни ее смерти. — Рэд задумчиво ковырял остатки своей порции вилкой, размазывая томатную пасту по тарелке.  — Она агрессивна? Напала на монстров?  — Что? Нет… — скелет замялся, пытаясь подобрать слова. — Знаешь, я вообще не уверен, что такая соплячка может кому-то причинить вред. Может это у вас она была достаточно сильной по сравнению с такими монстрами? У нас здесь каждый день ведётся борьба за жизнь. В словах Рэда была явная насмешка и издёвка, но Санс пропустил ее мимо ушей.  — Я очень надеюсь на то, что у вас все пойдет «по пути пацифиста», и ребенок никого не убьет, но… Раз ты пришел со мной поговорить, значит, ты чего-то все-таки опасаешься, верно? Рэд цокнул, явно недовольный тем, что Санс его так быстро раскусил, однако сдержался. Несколько минут на его лице ещё были смешанные эмоции, но скелет смог привести себя в порядок и принять более расслабленный вид.  — Я хотел обсудить с тобой Фриск и найти доказательства тому, что твой и мой человек — разные люди. Я хочу удостовериться в том, что моя Фриск — не такая сука, как у тебя, и я могу выдохнуть спокойно.  — Ясно, я понял. Что мне нужно сделать?  — Опиши ее. Нам нужны различия.  — Ну-у-у-у-у… Она выглядит лет на тринадцать-четырнадцать, у нее короткие темные волосы, карие глаза, которые во время боя наливаются алым, но она обычно держит их закрытыми. Она ростом чуть ниже меня, ходит в свитере с двумя полосками, на ее груди висит кулон в виде красного сердечка… Когда она впервые пришла, она казалась достаточно умным, хитрым, но дружелюбным ребенком, она раз за разом умирала от чужих рук, но возвращалась с улыбкой, пытаясь со всеми подружиться. Но потом… Что-то в ней словно сломалось… Она перестала разговаривать, начала убивать. Она перестала быть похожим на человека, у нее даже пропали эмоции. Она стала машиной для убийств. Я увидел у нее улыбку лишь однажды. Когда она впервые вспорола мне ребра после множества часов битвы… После тысяч загрузок… Санс сам не заметил, как начал впадать в транс, вспоминая весь тот ужас, через который он прошел тогда дома. Дом… Что же там теперь?  — Не, наша не такая.  — Ч-чего? — переспросил комик, пытаясь снова вникнуть в разговор.  — Ей не больше десяти, зуб даю, она мелкая, мне по плечи, носится с этим цветком на плече. Ну да, у нее тоже глаза вечно закрыты, я вообще думал, что она слепая. Да, ходит в свитере, полоски вроде две. Но она трындит без остановки, не знаю, чтобы я чувствовал, если бы у меня настоящие уши были. Эта малявка — пискля, не умеющая даже уворачиваться от ударов правильно, смогла подружиться со всеми мелкими сошками. Я серьезно. Папирус не замечает этого, потому Андайн завалила его отчетами так, что он даже спать толком не успевает. Но я то за этой девчонкой смотрю в перерывах между работой. Королева дала мне приказ не убивать ее, однако я не обещал, что этого не сделает мой брат. Кстати об этом… Малявку точно никак нельзя убить?  — Я не знаю ни одного способа. — отрицательно качнул головой Санс, — В ее душе слишком много решимости, чтобы ее тело остыло. Сколько бы раз я не убивал ее в зале суда, она возвращалась. Рэд, я буду невероятно счастлив, если твоя Фриск действительно окажется такой, какой кажется первое время, но прошу тебя, будь начеку.  — Да-да, я помню. — отмахнулся красноглазый скелет, отодвигая от себя пустую тарелку. ***  — Ну, все, я домой. — Рэд хлопнул по столу, поднимаясь и забирая тарелки.  — П-подожди! А как же я?  — А что не так?  — Я же говорил, у меня есть условия. Я даю тебе информацию, а взамен ты… — Рэд прервал Двойника взмахом руки.  — Я итак отплатил тебе за разговор. Ты здоров и сыт. Этого более чем достаточно, за такие гроши информации, что ты мне преподнес.  — Н-но как же.  — Хочешь от меня что-то получить — дай что-то взамен. Пока я в тебе больше не нуждаюсь, так что отдыхай. — скелет взмахнул рукой на прощание, — Кстати, остатки РЕШИМОСТИ я забрал, так что сиди смирно и не чуди тут. Папирус вообще уверен, что ты мертв. Не заставляй его волноваться, ок? Скелет телепортировался наверх на кухню, так и не дождавшись ответа. После сытного ужина его клонило в сон, чувство выполненного долга ещё больше расслабляло, подталкивая упасть на мягкий матрас. Двойник в целости и сохранности, тоже, между прочим, сытый. А знание о том, что его Фриск — ребенок из детсада по сравнению с человеком Двойника — приятно разливалось по телу теплом.  — По какому поводу ты так доволен? Опять нажрался, скотина?! — Папирус возник словно из ниоткуда, едва не заставив Санса подпрыгнуть на месте.  — Ох, Босс, ты меня напугал…  — Отвечай на вопрос, когда я тебя спрашиваю!  — Господи, да не ори ты так. Я трезв, все нормально. У меня просто хорошее настроение.  — Не припомню, когда последний раз ты умудрялся отказываться от алкоголя и агрессии одновременно.  — Да брось, Босс. В Подземелье упал последний человек. Скоро ты заполучишь его душу и мы все окажемся свободны. Как можно не радоваться? — Папирус нахмурился.  — Ты прав, брат. Знаешь, ты впервые так близок к истине. Я заполучу душу человека…  — Обязательно  — … Прямо завтра утром, на последнем бою с ним.  — Что?! А к-как же твои ловушки, план, работа…  — Плевать на эту дребедень. Человек прекрасно справляется с моими заданиями, за это я награжу его боем со мной лично. Я сражусь с ним завтра один на один, заберу его душу и принесу Королю, освободив наш народ от многолетнего заточения. Решено.  — П-постой, Босс, подожди… Тебе не кажется, что ты немного торопишься?  — Ты что не уверен во мне, Санс? — Папирус изогнул бровь, сложив руки на груди.  — Н-нет, нет-нет, я не уверен в девчонке, ты-то всегда на высоте…  — Все решено, Санс. Человек умрет завтра утром. Если, конечно, она не выдержит все мои атаки. — младший брат усмехнулся.  — А если всё-таки выстоит?  — Не думаю, что у нее выйдет меня одолеть.  — И все же  — Если человек сможет выжить после всех мои атак, включая специальные, я признаю, что он достоин пройти дальше, приблизившись к Королю. Я пропущу его дальше, во владения Андайн.  — Н-но как же…  — Санс, я повторю вопрос: ты что, во мне сомневаешься?  — Нет, Босс. Ты всегда на высоте. Победить ребенка тебе — раз плюнуть.  — Вот и славно. А теперь, прошу меня простить, мне нужно продолжить свою работу. Папирус вальяжно вышел из кухни, бодрый от собственного настроя. Он наверняка уже предвкушал завтрашнюю победу или хотя бы бой. Санс устало упал на диван. Все блаженство как рукой сняло. Папирус был определенно силен, он был ровней Андайн и уступал ей, разве что в скорости. Однако, был намного лучше в ловушках, головоломках и обманных ходах. Он думает о девчонке слишком хорошо из-за того, что не помнит ее смертей. Завтра он будет на пределе своих сил. Но даже так, он не сможет победить. Бой будет неравным. Фриск все равно выживет, потому что может неограниченное количество раз возвращаться во времени. Она запомнит все его ходы, а он даже не узнает об этом. Радует только одно — они все в одном положении перед Фриск. Таким же образом она обойдет Андайн, а потом и Азгора. Остаётся лишь уповать на то, что ребенок не потеряет свой дружелюбный настрой после встречи с Андайн и всеми, кто после нее. Папирус, сам того не зная, взял опеку над девочкой, пока она находится в его владениях. Никто не смеет убить ее, пока она здесь. А сам Босс, исходя из чистых принципов, никогда не нападет на нее, застав врасплох. Санс изначально знал, что Папирус строит свои ловушки в порядке возрастания сложности, чтобы в итоге, соперник был с ним наравне. Андайн никогда так не поступит. Для неё нет ни морали, ни принципов, ни справедливости. В ее владениях выживают только те, кто искусно прячется, либо может достаточно хорошо биться. Папирус защищает слабых в Сноудине, устрашая своей мощью сильных. Именно поэтому, владения Босса — оживленный город с поддерживаемыми порядками, а владения Андайн — дикие земли с редкими одичавшими монстрами, которые не добились уважения жить в Сноудине или не смогли накопить денег на жизнь в Хотленде или Столице. Ее земли заросли дикой травой, их затопило грязными водами, свалка разрослась так, что стала самым обитаемым местом всего Вотерфолла. Однако, несмотря на свою безответственность, Андайн смогла запугать даже королевскую учёную, задавив своей силой, заставив подчиняться, дрожа от страха. Азгору нужна она на позиции Главного Капитана, потому что она не знает пощады и в принципе ничего, кроме вселения страха в своих подчинённых. Если бы Папирус стоял на ее месте, он бы так улучшил и выровнял жизнь горожан, что они бы просто свергли Короля. Поэтому Босс всё ещё низший руководящий. Жаль, что он сам этого не понимает. Он живёт идеалом, где он сможет добиться успеха и славы и спасти жизни других монстров. Он все ещё лелеет мечту детства, в которой он был героем, спасающим монстров от нищеты и сумасшествия. «Что с ним будет, когда он проиграет человеку?» Он примет поражение достойно, это бесспорно. Но как он изменится после этого? Останется ли он таким же мечтателем за крепкими доспехами? Станет ли он таким же тираном, как Андайн? Сломается ли он под ее давлением? Пока Фриск не уйдет дальше Вотерфолла, рыбеха будет насаждать, раздавливать, надеясь сломать Папирусу хребет. Санс обязан быть рядом. Все это время он был хуевым старшим братом. Но теперь он будет рядом с Папирусом. Пусть он его оттолкнет, пусть изобьет, Санс не отступит. Он больше не будет слабым трусом. Он тоже на что-то способен в этой жизни. *** Рэд стоял посреди подвала. Двойник спал, сидя за столом, положив голову на скрещенные руки. Скелет осторожно раздвинул коробки, стоящие на полу, укладывая матрас и свою подушку. Двойник доставил ему много хлопот, но при этом и сильно изменил комика. Рэд не представлял, как бы проходила его жизнь, если бы не этот чудак. Он не может пока его выпустить. Комик не был уверен, что вообще сможет выпустить его куда-то за пределы подвала, поэтому ему хотелось хоть как-то изменить жизнь Двойника в лучшую сторону. Хотя бы снабдив обычным матрасом. Когда со всеми приготовлениями было покончено, Рэд осторожно переложил Двойника, окрасив его душу в синий. К счастью, белоглазый скелет не проснулся от перемещений, только свернулся калачиком на новом месте. Рэд не мог выделить ему плед или одеяло за неимением такового. Единственное одеяло было у Папируса — от своего Санс давно отказался за ненадобностью. Рэд щёлкнул пальцами, оказавшись на привычном месте на диване. Придется некоторое время поспать здесь. Что ж, ладно. «Завтра будет очень важный день» ***  — К-капитан, В-вас беспокоит Д-доктор Альфис. Я звоню с-собщить Вам, к-как вы и просили, ч-что чел-ловек приближается к границе владений П-папируса. Мои камеры з-засекли его в п-предпоследней комнате Сноудина. Я д-думаю, что завтра к в-вечеру человек точно будет в В-ваших владениях.  — Хорошо. Спасибо, Альфис.  — В-вы больше не з-з-злитесь н-на меня?  — Альфис… Пусть и ты провалила мое первое поручение, я рада, что ты усвоила урок и тщательно следишь за человеком, как я тебя и просила. Держи его на мушке все время. Можешь не спать, не есть и не срать, но ты обязана постоянно следить за ним. И докладывать при любых изменениях обстоятельств. Ясно?!  — Д-д-да!  — Рассчитываю на тебя. Альфис сжалась в комок перед мониторами. В ушах все ещё стоял рык Андайн. Альфис боялась Капитана, как и все в Подземелье, и это ее нервировало.  — Я должна подчиняться только Королю! Она должна сотрудничать со мной, мы на одной ступени! Но она каждый раз приказывает мне, как какой-то девчонке на побегушках! И тем не менее, противиться воле Капитана было страшно.  — Потерпи, Альфис, осталось совсем немного. Уже через сутки, когда человек окажется во владениях Андайн, ты снова сможешь заниматься своими делами. Ты продолжишь ставить эксперименты и строить козни.