Пелена на глазах их

      — Один из наших отрядов засек Учиху Мадару на западной границе Страны Огня. — Цунаде прикусила ноготь, шишоу всегда так делала, когда раздражалась. Но на этот раз она была не в духе сильнее обычного, постоянно выражая свое недовольство. — И ты отправишься следить за ним.       — Хай. — Сакура нацепила на себя профессиональный вид. Мысленно она ликовала и прыгала от радости. Наконец-то, сложная миссия после нескольких месяцев чуть ли не комендантского часа в Конохе. После войны госпиталь страдал острой нехваткой персонала, и Сакуре пришлось все свое время посвящать обязанностям медика.       — Наша главная задача — чтобы он тебя не заметил. Ни в коем случае не связывайся с ним. Он не должен понять, что за ним следят. Полностью скрой свою чакру, не используй никаких, повторяю, никаких техник ниндзюцу.       Сакура нахмурилась. Значит, это будет забавная миссия.       — Он не сенсор — мы просмотрели все работы, которые о нем написал Тобирама, — так что, в сочетании с твоим идеальным контролем чакры, скрытность должна сработать, — продолжила Цунаде.       — Нидайме писал о Мадаре? — Сакура подняла бровь.       — Да. Целых три тома, — невозмутимо закатила глаза Цунаде. — Я правда не понимаю, как мой двоюродный дедушка, будучи Хокаге, смог найти время на писанину про этого человека… Во всяком случае, если тебе покажется, что он начинает о чем-то догадываться — немедленно отступи и не позволяй ему обнаружить тебя или, не дай бог, захватить в плен. Мы не желаем провоцировать новую войну.       — Как я смогу так быстро отступить? — Миссия казалась все менее и менее забавной. — Он известен своей высочайшей скоростью…       — Если что-то случится, просто призови самую маленькую часть Кацую, — предложила Шизуне из своего угла в кабинете, — а остальная часть Кацую призовет тебя обратно в лес Шиккоцу. Оттуда Цунаде-сама сможет вызвать тебя в Коноху.       — Мы это сделаем, Сакура-сан. Ты можешь положиться на нас… — кивнул слизняк, сидевший на плече Цунаде.       — И ни при каких обстоятельствах не позволяй себя заметить! — Проорала ей Цунаде.       

***

      Прошло уже три дня, как она напала на его след. Он шел через большой лес, останавливаясь на ночлег каждый вечер в разных местах. Сакура держалась от него на очень большом расстоянии, подавляя свою чакру до минимума, отслеживая его в основном классическими методами. Она постоянно находилась в полной боевой готовности, жила на одних солдатских пилюлях, так как не осмеливалась взять свои пайки из свитков призыва, чтобы не потревожить Мадару своей сигнатурой чакры.       В данный момент он снова разбивал лагерь. Сакура, сидевшая высоко на ветке дерева, что было в двух километрах от него, могла видеть теплое сияние только что разведенного костра.       Она устала, но пока не решалась расслабиться. Не то чтобы она могла по-настоящему расслабиться ночью. Уже три ночи подряд она не спала, а погружалась в глубокое медитативное состояние.       Но миссия на износ уже начала действовать на Сакуру. Что же это за дерьмовое задание? Никаких действий, только скрытность. И сама цель — погоня за Учихой. Опять. Эта мысль оставляла неприятный привкус во рту. «Я должна бы уже к этому привыкнуть», — с горечью подумала Сакура и сильнее оперлась на ветку, за которую держалась. Саске снова покинул деревню, отказавшись взять ее с собой и не удосужившись сообщить, когда вернется, если вообще вернется. «Впрочем, это происходит всю мою жизнь…»       И тут она услышала странный треск прямо у себя за спиной. Сакура обернулась.       Перед ней только что закончил отделяться от ствола древесный клон. Сакура поднесла большой палец ко рту… и ее рука безвольно упала. Клон Мадары Учихи обладал способностью своего оригинала к гендзюцу.       Она облажалась. Твою мать, как же она облажалась.       Он дернул ее за руку. Она, как ни странно, все еще стояла, ее просто парализовало.       — Пошли, — произнес клон.       Адреналин поднялся до такого уровня, что вызвал у Сакуры боль в венах, но она не могла пошевелить ни одной мышцей.       Клон потащил ее вниз и заставил приблизиться к костру. Настоящий Мадара чистил рыбу, которую, как она сама видела, поймал днем. Он даже не поднял головы. Клон грубо потянул Сакуру за руку.       — Сядь. — Он силой усадил ее на бревно с другой стороны костра.       Сакура подняла голову. Со странным шипением клон превратился в древесное тело и погрузился в землю. Настоящий Мадара перевел взгляд на Сакуру.       — Капюшон, — сказал он, и Сакура против воли потянулась к краю своего головного убора. Может быть, гендзюцу и было слабоватым, но все же чертовски эффективным.       — Коноха… — в голосе Мадары послышалась усталость. — Чего вам всем от меня надо… В чем заключается твоя миссия?       Сакура сжала губы.       — Я должен тебя пытать? Вот сижу я здесь, занимаюсь своими делами, а Коноха посылает людей, чтобы выследить меня. Как я должен это понимать? Что вы пытаетесь спровоцировать меня на агрессию?       Сакуре удалось покачать головой. Это и так уже была катастрофа, и ей не стоит все усугублять. Может быть, следует сказать ему правду?       — Мы не собираемся начинать военные действия, — осторожно произнесла она.       — Для подтверждения твоих слов нужно больше информации. Цель твоей миссии?       — Ты — моя цель. Только ты. Слежка за тобой.       — Неужели я такой интересный?       — Как может самый сильный человек в мире не быть интересным? Миссия состоит в том, чтобы следить за твоими перемещениями.       — Мне это не нравится. Доложи своему Хокаге, что пора это прекратить. Я не собираюсь начинать войну, но следующий шпион будет уничтожен. Но в знак моей доброй воли можешь уходить. Невредимой.       Он встал, отошел от костра и принялся что-то искать в кустах. Его движения, то, как он шел… Когда он обернулся, она и вправду могла бы принять его за Саске, так как теперь его волосы были подстрижены намного короче.       Он вернулся, неся в руках несколько палок и маленьких веточек. Он придирчиво рассматривал их одну за другой, пока не выбрал три и не начал срезать боковые ветки и все неровности. Он использовал не кунай, а обычный нож с широким лезвием. Его движения были точными, целенаправленными и тщательными. Забавно, подумала Сакура, как то, что в его руках несомненно являлось смертельным оружием, в данный момент не выглядело угрожающе.       Тем временем Мадара закончил с палками и принес два камня к костру. Затем взял рыбу, лежавшую на собранных листьях, и проткнул каждую палкой.       Он положил палки на тот камень, что побольше, и прижал их концы другим, чтобы они находились на безопасном расстоянии от огня. Почистил нож и убрал обратно в подсумок.       После этого он повернул голову в ее сторону.       — Почему ты до сих пор здесь? Я развеял гендзюцу еще полчаса назад.       Сакура вздрогнула. Почему она этого не поняла? Она тряхнула головой, чтобы выйти из транса. Конечно, ей следует убираться отсюда. Она отойдет от него на безопасное расстояние и разобьет свой собственный лагерь. Наконец-то можно будет развести огонь и взять из свитков настоящую еду. И спать всю ночь.       Разумеется. Она уйдет.       Ее глаза остановились на рыбинах — те уже очень аппетитно шкворчали.       Но она жаждала вовсе не еды. Это было что-то другое. Он выглядел таким спокойным и непринужденным, занимаясь столь обыденными делами. Просто обычным человеком, в компании другого человека.       Просто… Просто впереди ее ждет лишь темный лес, а когда она вернется в Коноху — лишь пустая, темная комната. А затем больница, где даже среди толпы такое одиночество, что с тем же успехом та могла быть пустой.       — Можно мне еще ненадолго остаться? — Слова сорвались с ее губ прежде, чем она успела подумать о них.       Похоже, в арсенале Мадары не имелось растерянного взгляда. Но он не сводил с нее глаз, и выражение его лица не изменилось.       — Зачем тебе это?       Какая глупость, что она вообще ляпнула? И теперь она поняла, что хотела именно то, чего просила.       — Я просто… — Она подумала о том, каково было бы сидеть у огня с Саске. Костер в лесу — так она всегда представляла себе их путешествия. Их путешествия… Какой же она была дурой. Ничего «их» никогда не существовало. — Ты говорил, что у тебя нет враждебных намерений, так что у тебя не должно быть проблем! — Защищалась она, даже чересчур агрессивно.       — Я никогда не говорил, что у меня есть проблемы. Я просто спросил о причинах.       — Да какая тебе в самом деле разница?       — В самом деле? Никакой. Я не могу себе представить, чтобы хоть что-нибудь из того, что ты могла бы придумать, подвергло бы меня опасности. Просто мне это кажется странным. Но если ты не хочешь говорить об этом, я не настаиваю. — Он перевернул рыбу над огнем.       Сакура осталась сидеть, обдумывая свою реакцию. В ее словах не было никакого смысла. Что она вообще творит?! Но она не сделала ни малейшего движения, чтобы уйти.       Он дал ей одну рыбину, а вторую взял себе. Третью они разделили между собой.       Потом они посидели еще немного. Мадара помешал палкой угли, направляя выпавшие полусгоревшие обратно к костру. Сакура снимала чешуйки с сосновых шишек и бросала их в огонь. Они потрескивали, как маленькие фейерверки, когда те зажигают.       Даже не глядя, Сакура все время видела его боковым зрением. Он совсем был непохож на Саске. О чем она только думала? Неужели она дошла до того, что ей уже мерещится то, чего нет?       Его телодвижения. Похоже, у него была привычка сгибать одну ногу и подпирать подбородок рукой, когда он сидел. Забавно, она уже знала одно из выражений языка его тела. В то время как не знала ничего такого про Саске. После войны у нее даже не было возможности побыть с ним, когда его не охраняли.       А из тех времен, когда они были генинами… С болью в сердце Сакура признала, что ничего не помнит.       Она еще раз украдкой взглянула на лицо Мадары. Нет, дело было не во внешности. Это было всего лишь ее неутолимое желание.       «Стоит ли мне сказать? Должна ли я объясниться? Нет, ничего я ему не должна. Но, может быть, я хочу сказать это. Может быть, я впервые в жизни хочу сказать вслух то, что действительно думаю.»       — Ты мне кое-кого напомнил. Поэтому я осталась.       Он смотрел на нее так долго, что, кажется, у нее сердце ушло в пятки.       — Ты, должно быть, очень скучаешь по нему, если решилась на такое.       Сакура ничего на это не ответила.       — Значит, я выступаю в качестве замены, — рассмеялся он. Рассмеялся искренне. — Такое — такое сказать можно только врагу…       Сакура закусила губу. И правда, она бы ни за что на свете не сказала ничего подобного человеку, к которому питала хоть малейшее уважение. Но Мадаре, похоже, было все равно, его это даже забавляло. Вероятно, требуется нечто гораздо большее, чтобы вывести его из равновесия. Если это вообще возможно.       — Почему ты не прогнал меня?       — В наши дни очень редко бывает так, что кто-то, узнав меня, не убегает после с криком.…       — О. Мне… Мне жаль, что все так. — Сакура глубоко ему сочувствовала, ей не нужен был личный опыт, чтобы испытывать сострадание. Но подобное отношение она понимала как никто другой. Сакура знала, каково это, когда тебя сторонятся. Большинство людей в ее жизни в то или иное время отталкивали ее. Ее сенсей — уделяя все внимание двум своим выдающимся смутьянам-ученикам. Наруто — пропадая на целых три года, оставив ее без команды. Ее друзья — тем, что после войны так увлеклись поиском пары. Саске…       Саске, вечно Саске… Вся ее жизнь определялась тем, что он делал или не делал. Куда бы она ни посмотрела, везде он оставил мрачный отпечаток.       Они еще немного посидели. Огонь тихо потрескивал, его отблески плясали в ветвях деревьев. Еще больше угольков было брошено обратно в костер. Туда же полетели и сосновые шишки. Ни Сакура, ни Мадара не шевелились и не разговаривали.       Чуть позже — Сакура не знала, сколько прошло времени, она словно потеряла ему счет — Мадара встал и, не говоря ни слова, начал расстилать свой спальный мешок. Она потерла лоб, все еще не вполне понимая, что делает, и достала из сумки свиток призыва. Она разложила вытащенный спальник по другую сторону костра, забралась в него и свернулась калачиком. Было тепло и уютно, и сон сморил Сакуру почти сразу. Может быть, она просто устала от долгих ночей, проведенных на страже.       

***

      На следующее утро они свернули каждый свой лагерь, без лишних слов делая одинаковые движения.       — Итак, куда ты направляешься? — Сакура решила нарушить молчание.       — В деревню к северу отсюда. Ту, что с паромной переправой.       — О, тогда, может быть, я к тебе присоединюсь. Я могла бы найти там лодку и вниз по реке добраться до Конохи… Если не возражаешь…       Мадара пожал плечами.       — Нет, не возражаю.       Они тронулись в путь. Вместо обычных скаканий по деревьям в стиле ниндзя они шли по земле, как гражданские. Земля в лесу была покрыта мягким мхом. Слабый солнечный свет просачивался сквозь ветви и оставлял на ней пятна причудливой формы.       Несмотря на неспешный темп, они преодолели довольно много километров до полуденного привала, а после него, возможно, еще больше.       — Ну что, наслаждаешься? Этим своим маленьким воображаемым путешествием? — Ни с того ни с сего спросил Мадара, когда они пересекали особенно красивую часть леса — с вековыми деревьями, растущими далеко друг от друга, и высокой травой, колышущейся внизу, словно морские волны.       Сакура задумалась. Весь день ей было на удивление спокойно. Но напоминание о первопричине кольнуло острой болью.       — Вообще-то нет, сравнение между тобой и ним отнимает радость. — Ее хорошее настроение почти пропало.       Мадара не изменил свой темп.       — Хн. Будь я помоложе, это был бы чертовски сильный удар по моему самолюбию. Еще одна вещь, которую можно сказать только врагу, верно?       — Может быть, мне стоит почаще разговаривать с моими врагами… — задумчиво произнесла Сакура, и на ее губах появилась непрошеная улыбка. — Но я не это имела в виду. Я расстроена, потому что поняла, что он никогда не будет со мной таким дружелюбным. Никогда не позволит мне последовать за ним. Он никогда не позволял, сколько бы я ни просила. И что мне никогда не будет так легко. Я бы из кожи вон лезла, пытаясь быть для него идеальной. Я бы приложила все усилия и постаралась удовлетворить все его потребности, чтобы убедиться, что он доволен. Я бы взвешивала каждое свое слово два или даже три раза, обдумывала каждое движение руки. А он, вероятно, был бы раздражен, — закончила Сакура почти неслышно, так как говорить сквозь стиснутое горло становилось все труднее. Зачем она вообще это говорит? Едва ли его это волновало. Впрочем, это не волновало никого.       Мадара пожал плечами.       — У тебя довольно много проблем, которые нужно решить, девочка.       Сакура низко опустила голову.       

***

      — Итак, какой твой конечный пункт? — Спросила Сакура на следующий день около полудня, когда они пересекали лесную поляну.       — Пытаешься получить информацию, которую не смогла добыть шпионажем? Думаешь, если вежливо попросить, я так тебе и скажу?       — Да, думаю. Ты сказал, что у тебя нет враждебных намерений. Так что с ответом на мой вопрос трудностей быть не должно.       — Тебе никогда не приходило в голову, что я, может, не хочу раскрывать свои планы постороннему человеку? — Усмехнулся Мадара.       — Вот только это все неправда. Ты не против сказать мне, куда идешь?       — Я скажу, если ты скажешь мне, почему ты хочешь это знать.       Сакура на мгновение погрузилась в раздумья. Нет, не разведданные она хотела. В нем было что-то такое, она точно не могла сказать, что именно. Было что-то, чему она… завидовала?       — Я хочу знать, как ты можешь быть таким спокойным и невозмутимым, даже когда все вокруг рушится. Как будто все, что происходит, тебя совсем не касается… Как ты это делаешь? Как ты можешь оставаться… сам по себе?       — Как? Я не определяю себя через свои обстоятельства. Я знаю, кто я, даже если совершил ужасную ошибку. Попасться на обман Зецу было моим провалом, и он изменил ход моей жизни. Но не изменил того, кто я есть.       — Куда ты идешь? — Прошептала Сакура, чувствуя, как по ее телу пробегает дрожь. Как будто в его ответе таилось что-то чрезвычайно важное для нее.       — Я прослеживаю свой путь в этом мире. Я возвращаюсь в прошлое и смотрю на те места, которые видел раньше. На этот раз без пелены обмана Зецу на моих глазах.       — И что же? Мир кажется тебе другим?       — Да. До сих пор, да. — Мадара замолчал и посмотрел вверх, на небо. — Но в какой-то момент я найду место, которое будет выглядеть так же, как и тогда, когда я увидел его в первый раз. И тогда я узнаю, когда он мной завладел. Я ищу это место.       — Ты найдешь его.       — Конечно, найду.       Они миновали поляну и пересекли небольшой ручей. Когда они были уже на другой стороне, Сакура спросила:       — А люди? Как насчет людей? Их ты тоже видишь по-другому?       Мадара даже не повернул головы. Сакура гадала, поймет ли он, о чем она говорила. Она прокрутила в голове их последний обмен репликами, но, оглядываясь назад, осознала, что собеседник необязательно это поймет.       Но он понял.       — Откуда мне знать. Люди умирают. Из тех, кого я знал в молодости, ни одного не осталось в живых.       — А я? — Выпалила Сакура, не подумав. Какая-то необъяснимая часть ее души почувствовала боль. Опять ее не заметили. Проигнорировали. У нее действительно проблемы, уныло заключила Сакура.       — А что ты?       Сакура закусила губу. Как неловко, ей придется объясняться и унижаться еще больше. Это просто ее невезение по жизни, но надо признать — она тоже не подсказала ему, о чем речь.       — Ты уже видел меня раньше. На войне. Ты не помнишь?       Мадара наконец повернул голову и посмотрел ей прямо в глаза.       — Вообще-то, я тебя помню. Просто посчитал неучтивым об этом распространяться. Насколько я помню, я чуть не убил тебя. — Он на мгновение замолчал. — На самом деле, ты выглядишь по-другому.       — Как?       Он повернулся к ней всем телом, и Сакуре захотелось съежиться под его взглядом. Она вдруг вспомнила, каким подавляющим было его полное внимание. Он осматривал ее с ног до головы, но вместо того, чтобы принять боевую стойку, Сакура почувствовала, что краснеет.       — Совершенно по-другому, — сказал он в конце концов.       

***

      На следующий день они добрались до паромной переправы. По дороге они почти не разговаривали. Обменялись несколькими замечаниями о насущных делах, касающихся лагеря и организации готовки, в остальном оба хранили молчание. Это было совсем непохоже на обычное поведение Сакуры, но она вовсе не была против этого. Она заметила, что до этого времени ей нужна была постоянная болтовня, чтобы заглушить эти маленькие, злобные голоса в своей голове, нашептывающие всякие гадости о ней и ее жизни. Но сейчас там было тихо. Тихо и спокойно. По пути она прислушивалась к пению птиц.       Она понятия не имела, был ли Мадара также доволен уровнем их взаимоотношений, но он ни разу не высказал возражений.       — Я буду проходить возле границ Конохи. Через год или два, — неожиданно произнес Мадара, когда они спускались с холма, внизу, на берегу реки, раскинулась деревня, где находилась паромная переправа.       Сакура повернула голову.       — Оу. Ну разумеется. Бывшая территория клана Учиха должна располагаться рядом с Конохой, верно?       Мадара кивнул.       — Я буду признателен, если ваш Хокаге не пошлет целую армию, чтобы отбиться от меня. У меня нет ни малейшего желания с вами сражаться, но я глубоко заинтересован в том, чтобы провести достаточно времени, изучая место, где я родился и вырос.       — Я сделаю все возможное, чтобы убедить Цунаде-саму не посылать войска.       Они приближались к первым домам.       — Думаю, было бы разумно, если бы ты посетил и Коноху… — сказала Сакура, где-то глубоко в своей мыслях отсчитывая метры до парома. Их осталось совсем немного.       — Хм… Да, наверное.       Паром был прямо перед ними.       — Тогда я… я буду там. Когда ты придешь. Буду с нетерпением ждать рассказов о твоем путешествии. О том, каким ты будешь видеть этот мир другими глазами. Что нового ты узнаешь…       — Я тоже, — ответил Мадара, протягивая лодочнику монеты.       — Что — тоже?       — Тоже буду с нетерпением ждать, чтобы послушать о том, все ли еще тебе кажется мир прежним, — сказал он с легкой улыбкой и ступил на паром.       Стоп, что он имел в виду? Почему ее мир должен выглядеть иначе? Сакура хотела спросить, но Мадара уже отчалил от берега. Он ни разу не обернулся.       Несколько часов спустя, когда она сидела на борту лодки, плывущей вниз по реке, Сакуре показалось, что она поняла. Может быть, может быть, ожидание кого-то и такая уверенность, такая абсолютная уверенность в том, что этот человек появится, заставит мир выглядеть по-другому.