Часть 2
31 июля 2020 г., 23:37
Через две недели после возвращения с миссии Сакура решила съехать от родителей. Медлить было бессмысленно. Ее юношеские мечты о том, чтобы покинуть семью в день своей свадьбы, казались такими глупыми. Честно говоря, глупыми они стали уже довольно давно, но до сих пор ей не хватало решимости, чтобы начать жить отдельно.
Она сняла крошечную квартирку на пятом этаже, прямо под крышей. В ней была одна комната, кухня, чулан и балкон. Поначалу она считала, что в новом доме было очень, очень тихо, но вскоре она поняла, что ей это нравится. Она сама сделала этот выбор, так что все нормально. Ее друзья еще активнее занялись созданием своих собственных семей, но ее перестало беспокоить то, что у них вечно не было на нее времени, потому что теперь Сакура каждый вечер с нетерпением ждала возвращения домой. У нее всегда находились какие-то мелкие дела — куда повесить полку, как лучше расставить кухонные принадлежности… Какую-то часть времени она тратила на украшение своего гнездышка, насколько позволял ее бюджет — в основном это были цветы от Ино на оконных рамах и несколько картин на стенах.
Осенью она взяла отпуск и отправилась в столицу Страны Огня. Сакура уже была там однажды на задании, но на этот раз она отправилась осматривать достопримечательности. Она решила пойти одна, осознав, что постоянно откладывала дела, которые хотела сделать, на то время, когда с ней будет Саске. Она всегда мечтала испытать все это вместе с ним, увидеть вместе новые места. Теперь же, словно на нее снизошло озарение, она поняла, что ничто не мешает ей сделать все это самостоятельно. Что это не станет менее ценным или менее стоящим.
Экскурсия по столице была потрясающей. Не только из-за экстравагантного великолепия храмов и дворцов, но и из-за того, что она могла прогуливаться по улицам в своем собственном темпе, не заботясь ни о чьих интересах или мнениях.
Наступила весна, Сакура отправилась отдыхать на морское побережье, известное живописными ручьями и скалами. Она провела целую неделю, исследуя берег и соседние островки. В последние два дня ее пребывания здесь даже потеплело настолько, чтобы можно было быстро искупаться.
Она научилась разбираться с делами не торопясь. До сих пор она всегда старалась работать оперативно, добиваться максимального результата. Всему тому, что не служило цели стать лучше, сильнее, полезнее, достойнее, заслуживающей внимания Саске — ей следовало наконец найти в себе мужество признать это — в жизни Сакуры не было места.
Теперь она стала читать книги, которые еще недавно считала глупыми и бессмысленными. Она научилась уходить из больницы сразу, как только ее смена заканчивалась — до этого она привыкла оправдываться, что ей нечем заняться, кроме работы. Сейчас же, вспоминая свой отпуск, она стала прогуливаться по улицам Конохи, словно это был чужой город. Она смотрела на родной дом новыми глазами, и деревня предстала перед ней в замечательном свете. Она начала замечать вещи, на которые никогда не обращала внимания — маленький книжный магазинчик, о существовании которого даже не подозревала, заросший сад, привлекательный своей дикой красотой. Рисунки мелом, оставленные ребятишками на тротуаре.
Однажды вечером, когда Сакура возвращалась из больницы, ее внимание привлекла идеальная композиция крыш и башенок на фоне уходящего солнца. Она побежала домой за фотоаппаратом, но когда вернулась, было уже поздно — момент был упущен. С этого дня она стала носить фотоаппарат в сумочке. Осознание того, что он был с ней, заставило ее смотреть на деревню совершенно по-другому — она начала замечать кадры, которые могли бы хорошо получиться на фотографии.
Вскоре она стала тратить значительные суммы денег на совершенствование своих пленок. Так как большинство ее снимков были сделаны вечером, часто детали терялись в темноте, или если уличный фонарь случайно оказывался в кадре — были засвечены. Неспособность передать все то, что ей хотелось, через фотографии, раздражала. Кроме того, ждать ей не нравилось — Сакура никогда не была терпеливым человеком.
Поэтому, набравшись смелости, она решила переоборудовать свой чулан в комнату для проявления фотографий. Чоджи помог соорудить ей полки — в выбранной комнатушке места было настолько мало, что им пришлось прибить их прямо к стенам, чтобы здесь можно было без опаски работать. Она взяла из больницы лабораторные емкости и сама раздобыла материалы. Первое испытание прошло так плохо, что из-за вони ей пришлось провести ночь на балконе.
Но последующие попытки были все лучше и лучше, и вскоре Сакура отважилась на эксперименты с проявкой своих пленок. И научилась заканчивать свою работу минимум за два часа до сна, чтобы дать комнате достаточно времени проветриться.
***
Когда в конце лета второго года после ее знаменательной миссии вернулась разведка с донесениями о приближении с востока Учихи Мадары, Сакура нисколько не удивилась. Был послан отряд перехвата, но совет сдался под аргументацией Сакуры, и число шиноби было ограничено четырьмя джонинами, которые должны были в открытую встретиться с Мадарой. Они покинули деревню неделю назад и сообщали через птиц, что Мадара продвигается медленно, очевидно, не позволяя их присутствию влиять на его планы. Сакура имела доступ к сообщениям, и было ясно, что наблюдающие уже от страха наложили в штаны и хотели бы, чтобы Мадара уже ускорился, добрался до Конохи и освободил их от обязанностей. В день его прибытия было облачно. Он прошел через главные ворота, за ним следовали сопровождающие его джонины. Было ясно как божий день, что они старались держаться как можно дальше даже в узких пределах ворот, и Сакуре пришлось сделать усилие, чтобы не рассмеяться. Она отошла от поста охраны, возле которого стояла до его появления, прислонившись к стене, и направилась к нему. Он ответил ей легким кивком. Сакура заняла место рядом с ним и подстроилась под его шаг. Это был тот же самый неспешный темп, что и тогда, когда они шли через лес. — Как прошло твое путешествие? — Непринужденно спросила Сакура, сцепив руки за спиной. — Хм, последние 50 километров пришлось провести с компанией. К несчастью. — Он многозначительно посмотрел на сопровождавших его шиноби. Те тут же съежились. — В остальном — живописно. А твое? Сакура хихикнула. Он использовал ту же самую метафору, что и при их расставании, и она была так счастлива, что поняла ее уже тогда. И все же она удивилась, что он вспомнил фразу почти двухлетней давности. — Наверное, менее живописно? — Но? — Подсказал он, искоса взглянув на нее. Это произошло не в одночасье, но мучительная борьба, постоянно присутствовавшая в ее жизни, исчезла. Сакура больше не ждала и не ломала голову над рассуждениями «когда» и «если». В них не было необходимости. Она чувствовала такое освобождение. — Но это было хорошее путешествие, — ответила она с улыбкой. — Как и мое. Они шли по главной улице. Жители Конохи представляли собой веселое зрелище, при их приближении суетливо пытаясь укрыться в своих домах или в первых попавшихся магазинах. Некоторые бедняги, не успевшие быстро найти дверь, прижимались к стенам в надежде избежать внимания Мадары. Мадара шел так, словно направлялся куда-то конкретно. Сакура заметила, что они повернули к башне Хокаге. — Меня попросили зайти к Хокаге, — сообщил Мадара, словно отвечая на ее мысли. — И ты пойдешь? — Спросила Сакура, пытаясь скрыть недоверие в своем голосе. Не стоит провоцировать его на более дерзкое поведение. — Полагаю, мне нужно удовлетворить просьбу женщины Сенджу, если я хочу наслаждаться здесь покоем. — Мадара кивнул в сторону охранников, все еще стоявших от него по обе стороны. — Цунаде-сама больше не Хокаге. Вместо нее пост занимает Хатаке Какаши. Возможно, ты помнишь его с последнего боя против Кагуи. Мадара вздохнул. — Вспоминаю с трудом. Титул Хокаге продолжает обесцениваться. Но что уж теперь… Сакура осталась в коридоре, а Мадара исчез в кабинете Какаши. Она думала, что это будет формальностью, но встреча затягивалась, и Сакура начала нервничать. — Ты долго. Неужели Какаши-сенсей так подробно тебя допрашивал? Извини, это на него непохоже… — Сакура, сидевшая до этого на стуле, вскочила на ноги, как только открылась дверь. — Нет. У меня просто было несколько вопросов. — У тебя? — Да. Но он был не очень хорошо подготовлен. — Что за вопросы? — Слабо спросила Сакура. — О, самые разные. Когда и как будет вновь установлен защитный барьер вокруг деревни. И что там с починкой системы ловушек? В чем именно заключаются преимущества столь тесного сотрудничества с Песком… Ну и так далее. Сакура не могла осмыслить все это, по крайней мере, в такой короткий срок. Так что вместо того, чтобы продолжить рассуждения об особой заинтересованности Мадары, она остановилась на более простой теме. — Ты голоден? Хочешь сходить куда-нибудь поесть? — Хм, поужинать бы не отказался. — Ты любишь рамен? Есть один ресторанчик… — Сакура ухватилась за первую пришедшую ей в голову идею. — Рамен — звучит прекрасно. Они ели молча под испуганными взглядами Теучи и Аяме. — Ты уже знаешь, где остановишься? — Было довольно поздно, и Сакура предположила, что он захочет переночевать в деревне. — Думаю, здесь есть какая-нибудь гостиница? — Даже несколько. Есть какие-то предпочтения? — Нет. Сакура на мгновение задумалась. Он, вероятно, выбрал бы что-нибудь традиционное. — Я знаю место, которое тебе может понравиться. Я тебе покажу. Когда они оказались перед гостиницей, а всех гостей, стоявших у входа и болтавших без умолку, тут же как ветром сдуло, Мадара спросил: — Поскольку ты, кажется, не собираешься на миссию, думаю, мы могли бы поужинать вместе и завтра? — Хм, я теперь нечасто хожу на миссии. Видишь ли, я работаю в больнице. Это почти как гражданская работа, по крайней мере, по времени. Мадара ухмыльнулся и склонил голову набок. — Гражданская работа… Никогда бы не подумал… И она тебе нравится? — Очень сильно. В ней есть смысл. Я чувствую, что приношу пользу.***
На следующий вечер, закончив смену, Сакура вышла на совершенно пустую площадку, что была при больнице. Подозрительно пустую площадку. Причиной тому был он, стоящий под деревом. Они пошли в барбекю-ресторан, так как Сакура всегда была рада съесть что-нибудь кроме рамена. На следующий день они просто купили немного уличной еды на ночном рынке, когда Сакура устроила ему короткую экскурсию, а на четвертый они снова наведались в Ичираку. С каждым днем Мадара все больше узнавал Коноху и ее жизнь. Сакура догадывалась, что он проводит свое время, бродя по деревне. Она приготовилась получать на него жалобы, так как ожидала, что все, что касалось Мадары и поступало к Хокаге, будет перенаправлено на нее, поскольку все остальные слишком боялись с ним связываться. На пятый день Сакура немного устала от того, что стала настолько насыщенно проводить свободное время. — Хватит с меня ресторанной пищи, — сказала она Мадаре, когда он встретил ее у больницы. — Сегодня хочу поесть дома. — Ясно. Тогда я тебя провожу. Ее отказ, вероятно, не расстроил его, тем не менее, Сакура изменила свое мнение. — Хм, не хочешь присоединиться? — У нее сложилось впечатление, что без нее Мадаре предстоял бы очень грустный вечер. Может, его это и не волновало, но зато волновало Сакуру. Ей не нравилось мысленно представлять его сидящим за столом в одиночестве, с официантами, обслуживающими его через силу, и всеми другими клиентами, тотчас сбегающими, стоит его увидеть. Нет, она не хотела такого для него. — Я приготовлю ужин примерно к восьми. Ровно в семь Сакура услышала звонок в дверь. Раздраженная, она как раз собиралась заняться овощами, но, вытерев руки о фартук, направилась открывать. Только для того, чтобы Мадара, войдя, проигнорировал ее растерянное состояние. — Ты слишком рано, еще ничего не готово… — Очевидно, что нет. Сейчас только семь. Итак, что мне надо делать? — Прости, что? — Для приготовления пищи. Ты должна мне точно сказать, что делать, у меня нет кулинарного опыта. Сакура взяла себя в руки. С его стороны было очень мило прийти на помощь. — На ужин не будет ничего особенного, я и сама не очень хорошо готовлю. Только рис с овощами. Но ты можешь порезать вот это. — Сакура протянула ему лук, морковь и грибы. Пару минут спустя он снабдил ее идеально нарезанными кубиками овощей и остался стоять рядом с ней, прислонившись спиной к стойке, пока она жарила. Он принялся помешивать блюдо вместо нее, пока она доставала посуду с верхней полки буфета. Сакура разделила еду на порции, и каждый из них поставил на стол свою миску. Большая часть трапезы прошла в тишине. Сакура наслаждалась отсутствием шума толпы, который неизбежно сопровождал их ужин вне дома. И тем фактом, что ни один из них не испытывал давящего чувства нарушить молчание. Только под конец Мадара, сохраняя свой обычный, слегка равнодушный тон, сообщил новость, которая произвела эффект настоящей бомбы. — С завтрашнего дня я буду работать в оружейной мастерской. Сакура чуть не выронила палочки. — Ты будешь что? — Работать в мастерской рядом с восточными воротами — в той, что специализируется на холодном оружии. — И что именно ты там будешь делать? — Оружие? Я делал его себе сам, большую часть своей жизни — в этом я довольно хорош. Не то чтобы владелец желал убедиться, он выглядел так, будто собирался грохнуться в обморок, когда я спрашивал про работу. Сакура фыркнула, стараясь, чтобы еда не выпала изо рта. — Могу себе представить. Но зачем тебе работа? — Мне нужно весь день чем-то заниматься. И ты, кажется, очень довольна своей работой, так что я тоже решил попробовать.***
С того ужина они больше не встречались каждый день. Сакура выходила на свои смены по обычному графику — она не брала ночные дежурства в первые дни пребывания Мадары после того, как заметила, что он постоянно появлялся перед больницей в пять вечера. Теперь она работала и в ночную смену, а так как день он проводил в мастерской, то они не виделись сутки или двое. Кроме того, время от времени случалось, что она заканчивала работу около полудня, и он не ждал ее, если ему нужно было доделать какой-то этап до конца. Он, по его словам, не любил бросать дело на полпути. В таких случаях уже она отправлялась за ним. Сакуре нравилось подкрадываться к нему — насколько вообще можно было подкрасться к Учихе Мадаре — и издали наблюдать, как он мастерит танто или точит клинок. Это навевало воспоминания об их первой встрече. Несмотря на то, что дни становились короче и прохладнее, они совершали долгие прогулки по деревне. Однажды вечером они побрели к горе Хокаге. Сакура знала, что эти лица имели для него совершенно иное значение, нежели для нее. Она посмотрела на него в ожидании реакции. — Можно ли как-то подняться наверх? Или все-таки нужно туда бежать? — Спросил он. — Конечно, здесь есть лестница. Эта скала — известная достопримечательность. Пользуется популярностью среди туристов. — Сакура повернулась к лестнице, выдолбленной прямо в горной стене. — Туристов? — В голосе Мадары звучала смесь скептицизма и недоверия. — А что в этом плохого? — Думаю, мне тут нравилось, когда это было мое особенное место… — О! Правда?! Ну, тогда мне очень жаль, должно быть, ты считаешь всех этих людей нарушителями личного пространства. — Сакура, которая только что достигла вершины скалы, внезапно почувствовала себя очень неловко. К счастью, в это время дня нагорье было пустым, но ограждения, две скамейки и мусорная корзина о многом говорили. — С другой стороны, не думаю, что мне хотелось бы проводить здесь много времени. Очень неудобно сидеть на лице чудовищно огромного Хаширамы, — сказал Мадара. Тем не менее, он пролез под перилами, сел на край обрыва и спустил ноги. — Какой была его жизнь? — Спросил он, глядя вниз, на переносицу Шодая Хокаге. — Ты имеешь в виду личную? Ну, согласно сохранившимся записям, у них с Мито-самой был гармоничный брак, и она поддерживала его старания на благо деревни, и все в таком духе. Но поскольку они оба были людьми публичными, кто знает, какие именно данные из имеющихся хроник создавались ради пропаганды. Моя шишоу говорит, что Мито очень активно участвовала в руководстве деревней. Для меня это прозвучало так, что она определяла основные направления политики, особенно когда дело касалось международных отношений, в то время как Тобирама отвечал за обыденные ежедневные дела. — А в чем заключалась работа Хаширамы? — Мадара приподнял бровь. — Наверное, в том, чтобы производить хорошее впечатление, — хихикнула Сакура. Мадара рассмеялся. — О да, у него это хорошо получалось. Как думаешь, он был счастлив? — Не знаю… Говорят, он всегда улыбался, и его смех был слышен по всей деревне, но насчет счастья не знаю… У них был один ребенок. Они не смогли иметь больше из-за печати Кьюби. Его дочь умерла очень молодой, оставив после себя двоих детей. У нее был тяжелый, исключительно политический брак с аристократом, который сбежал в столицу сразу после ее смерти. Так что Шодай-сама довольно рано стал дедушкой и заменил своим внукам отца. Моя шишоу вспоминает его с нежностью; он ужасно баловал ее. — Хаширама всегда хотел иметь много детей. Он все время болтал об этом, когда мы были детьми. Он подбирал имена для своих сыновей, придумывал, как будет проверять на прочность потенциальных женихов своих дочерей, и вынашивал прочие идиотские затеи… Мне жаль, что у него ничего не вышло. — Это так печально… А ты? Ты тоже хотел иметь детей? — Смотря когда. — А поподробнее? — Сакура весело улыбнулась ему. Но он не выглядел так, будто оценил ее добродушное поддразнивание. — Извини. — Вновь посерьезнела Сакура. — Просто забудь, что я сказала. Я не должна была, это тебя задевает. — Было бы смешно, если бы такой вопрос, исходящий от тебя, меня задел. Просто я до сих пор удивляюсь, что кто-то вообще этим интересуется, зная мою ситуацию. И спрашивает прямо в лицо. Ну, — продолжил он после небольшой паузы, — когда я рос, я вроде как предполагал, что у меня будут дети. В то время у всех были большие семьи, поэтому человек автоматически перенимает определенные идеи. Но после того как Изуна умер, все изменилось. Его смерть — мой провал обещания защитить его. Такие случаи заставляют тебя передумать. — Мадара подобрал маленький камешек и бросил его в пропасть. — Я думаю, что Тобирама, каким бы он ни был ублюдком, значил для Хаширамы очень и очень много. Он никогда не лишался всей своей семьи, поэтому у него все еще оставалась вера, чтобы идти дальше. — А ты эту веру потерял. — Я бы не сказал, что потерял ее. Скорее открыл глаза. По крайней мере, так мне тогда казалось.***
Они только что закончили в очередной раз ужинать у Сакуры и убирали со стола, когда Мадара спросил: — Что за запах? Странный какой-то, не могу понять, что это. Я унюхал его и в прошлый раз, но сегодня он намного сильнее. Ты тоже его чувствуешь? Сакура фыркнула. — А, это, — она уже настолько привыкла к этому амбре, что больше не обращала внимания, — это мои проявляющие химикаты. Они воняют. И перед сегодняшней сменой я немного с ними поработала. Выражение лица Мадары говорило, что он не понял ни единого слова. — Фотографирование. Я сама проявляю свои фотографии. Это мое маленькое хобби… — он все еще не понимал, о чем речь. Сакура схватила старый снимок команды номер 7. — Вот такие. Ты ведь видел их, верно? — Мадара кивнул, взяв рамку из ее рук и сосредоточившись на детях на картинке. — Когда кто-то делает фотографии, — продолжала Сакура, стараясь не обращать внимания на то, как он смотрит на нее маленькую, — после их нужно проявить. Обычно для этого идут в фотосалон, но я делаю все сама. — Зачем? — Зачем делаю сама? Или зачем делаю вообще? — Хм, и то, и другое? — Делаю сама, потому что это весело, и я могу повлиять на процесс, добиться другого результата. Или даже нескольких разных результатов. Это все равно что подстраивать реальность под свои прихоти… — она взглянула на Мадару. — Ты ведь кое-что знаешь о таких побуждениях, не так ли? И я фотографирую, чтобы запечатлеть момент, который иначе был бы упущен. Мадара покачал головой. — Вы, люди с шаринганом, — нахмурилась Сакура, — вы можете сохранять и записывать все, так что вам это не надо. — Для меня подобное слишком чуждо. Это звучит интересно, но я не могу себе представить, что именно ты делаешь. Сакура потерла затылок. — Хм, могу показать. Мне нужно проявить одну пленку. — Она схватила с полки фотоаппарат и вытащила ее. — Видишь, в этом рулоне содержится пленка, которую нужно вынуть и погрузить в различные химические растворы, чтобы появились фотографии. — Хорошо. — Мадара сел на ближайший стул. — Делай все, что требуется. Я хочу на это посмотреть. — Но мне нужна полная темнота. Ни намека на свет. Вот почему я делаю это там. — Сакура указала на свой чулан и прикусила губу. — Будет тесно, но ты войти сможешь. Но получилось уютнее, чем она ожидала. Мадара занимал довольно много места, даже если старался забиться в угол, чтобы быть как можно незаметнее. Когда Сакура выключила свет, то поняла, что из-за темноты невозможно показать все свои действия. — Сейчас я достану пленку и переложу ее в контейнер. Вот, — она вслепую схватила его за руку и положила ее так, чтобы он мог чувствовать все ее манипуляции с кассетой для пленок. — Я открываю это вот так, — его пальцы заплясали над ее пальцами, — и вытаскиваю ее. — Сакура почувствовала, как Мадара проводит пальцем по полоске пленки, знакомясь с неизвестным объектом. — Затем немного сворачиваю, чтобы пленка поместилась в контейнер, — она держала емкость, не прерывая контакта своей руки с его рукой, — а потом мне нужно добавить первый раствор. Сакура осторожно повернулась лицом к столу, теперь зная, что он находится очень близко позади нее. Он не прикасался к ней, но она была уверена, что он заглядывает ей через плечо. — Сейчас тебе придется просто поверить мне, но мне надо, чтобы контейнер стоял здесь, так я ничего не разолью. — Все в порядке, я вижу чакру в твоих руках. Я понимаю, что ты делаешь. Она продолжила процедуру. Когда настал момент включения красного света, она увидела, что он и в самом деле стоит прямо позади нее, наблюдая за ее движениями. — А теперь нужно, чтобы все высохло, и готово. — Но где же фотографии? — Мадара казался слегка огорченным. — В этой пленке — и они будут не раньше завтра. Но я могу показать тебе, как их проявить, на одной из старых. Она достала из коробки один из своих текущих, все еще находящихся в работе, проектов, разложила пленку на рамке и положила фотобумагу на стол под ней. Когда изображение начало появляться на чистом листе, она услышала, как Мадара втянул воздух. — Ничего особенного, правда. И видишь, вот эта область передержана. — Сакура указала на центральную часть фотографии. — А теперь я постараюсь сделать ее более четкой. — Она положила новый лист на стол и провела над ней пальцами, манипулируя количеством света, попадающего на определенные участки. Это должно было сработать… Быстрым движением Сакура опустила бумагу в фиксирующий раствор. Она могла бы попытаться направить меньше света на это здание слева — может быть, так оно будет выглядеть интереснее… Не так естественно, конечно, но, может быть, эффект все же получится эстетичным? Она достала чистую бумагу и, сосредоточившись, склонилась над столом. Только чтобы вспомнить, что была не одна. — Ой, извини! Я, пожалуй, закончу! — Она виновато махнула рукой в сторону Мадары. — Нет. Продолжай. Не надо прерываться. — Но разве тебе не скучно на это смотреть? — Нет. Сакура заморгала. Это был один из тех моментов, один из многих подобных за последние недели, когда она просто не понимала. То, что подсказывала ей логика, полностью выходило за рамки ее опыта. Выходило за рамки того, во что она была готова поверить. — Почему?.. — Когда ты настолько сконцентрирована, настолько сосредоточена на своем искусстве — у тебя такое выражение лица… Как будто ты находишься в другом мире. Я понятия не имею, что ты делаешь, но я мог бы наблюдать за тобой весь день. — Мадара помолчал, о чем-то размышляя. — Думаю, мне будет приятно понаблюдать еще и за тем, как ты исцеляешь, — добавил он.***
Через несколько дней, встретив ее у входа в больницу, Мадара, вместо того чтобы молча пойти туда, куда она предлагала, удивил ее вопросом. — Полагаю, у тебя не будет свободного времени на следующей неделе во вторник и четверг около полудня? — Нет? Я буду в больнице, как обычно. Но почему ты спрашиваешь так конкретно? И почему про такие часы? — У меня две встречи для осмотра домов. — Каких домов? — Ей следовало бы уже понять, что он ведет себя не так, как она от него ожидает. — Я планирую купить дом, и те два под вопросом. Я хотел узнать твое мнение, но если ты будешь занята, почему бы нам не взглянуть на них сегодня? Сакура в этот момент решила перестать удивляться. — Иметь два мнения — всегда хорошо, — согласилась она. Первый дом находился недалеко от того, в котором жили родители Сакуры. Калитка была заперта, но Мадара настоял, чтобы Сакура посмотрела на жилище, и они просто перепрыгнули через забор. Мадара заявил, что это не имеет значения. Сакура была немного другого мнения, но в конце концов это должен был быть его дом, так что именно он покажется соседям мутным типом. Если быть Учихой Мадарой и без этого не означало быть достаточно мутным. Они не могли войти внутрь, но заглядывали через окна в каждую комнату. Второй дом находился на другой стороне деревни, в старом районе, недалеко от того места, где раньше располагался квартал Учиха. Им не нужно было перепрыгивать через забор, потому что ворота были открыты. — Дашь какой-нибудь совет? На что я должен обратить внимание, когда буду их осматривать? — спросил Мадара, пододвигая скамейку к окну, чтобы они могли заглянуть внутрь. — Хм… Ванные комнаты? Мы не смогли увидеть их отсюда. Знаю, ты не придаешь этому большого значения, но поверь мне — это та сфера, где современное действительно побеждает традиционное. — Итак, ванная комната, похожая на ту, что у тебя в квартире? — Да. — Ладно, буду иметь в виду. Что-то еще? — Этот второй находится в более тихом районе. Думаю, ты бы предпочел его. Никто не шумит ночью и все такое. — А какой выбрала бы ты? Сакура прикусила нижнюю губу. Первый дом был немного больше и, судя по ощущениям, элегантнее. С другой стороны, во втором был такой красивый сад, и он вызывал какую-то ностальгию. — Второй. Мадара кивнул. — Хорошо, учту.***
В конце концов он купил второй дом. Их встречи стали проходить в работе вместо отдыха. В доме было так много дел… К счастью, к вечеру покраски стен Наруто явился с армией своих клонов и, по крайней мере, эту задачу они выполнили быстро. Мадара справлялся с присутствием джинчуурики на удивление хорошо и прибегал к саркастическим замечаниям о мучительном сходстве клонов с оригиналом. Это нисколько не обескуражило Наруто, так как он не понял иронии. После того как Наруто поспешно ушел, внезапно осознав, что он не предупредил Хинату, что его не будет весь вечер, они сидели на веранде и ели бутерброды. Сакура едва успела захватить их с собой по дороге и теперь была очень счастлива, что сделала это. Они оба умирали с голоду, а надо было еще отмыть пол от следов краски. У клонов Наруто было много достоинств, но тщательность и вправду не была одной из них… — Зачем ты вообще все это делаешь? — Она обвела дом широким жестом — все комнаты в разной степени беспорядка. — Это требует так много усилий. — Дом? — Не только. Налаживание жизни. — Потому что я не хочу повторять свои ошибки. Я так долго путешествовал и даже когда достиг территории Учих, мир все еще казался иным. Черный Зецу, должно быть, добрался до меня раньше, чем я предполагал. — О. Мне очень жаль… — Я думал, что это было примерно после смерти Изуны, но, должно быть, на самом деле раньше. Всю свою сознательную жизнь я принимал решения под его влиянием. На этот раз я делаю все по-другому. Сакура кивнула. — Как только у тебя появился второй шанс, тебе уже не хочется повторять те же ошибки. — Безусловно. Думаю, ты можешь меня понять, поскольку, вероятно, и сама не хочешь повторять свои. В чем были ее ошибки? Совершала ли она их вообще? Может быть, и совершала, может быть, пришло время перестать видеть себя жертвой жестокой судьбы, которая закрепила в ее сердце любовь к тому, кто никогда не отвечал взаимностью. То, что он не ответил взаимностью, возможно, действительно было связано с судьбой. Но то, как она поступала, как позволяла этому чувству определять ее жизнь — это делала она сама. — Я тоже не хочу повторять свои ошибки, — заявила Сакура. — Я хочу найти такую любовь, когда жизнь обоих вращается вокруг их общих целей, интересов и желаний, а не вокруг целей, интересов и желаний одного. — Хм, хорошо сказано, — сказал Мадара, не отрывая глаз от горизонта, где из-за домов поднималась молодой месяц.***
Они сходили в мебельный магазин. Он был действительно большим, так как после разрушения Четвертой Войны Ниндзя приходилось все реконструировать. Внутри помещение было разделено на секции и устроено так, что нужно было пройти через весь магазин, чтобы добраться до самых необходимых товаров, поэтому они провели здесь добрых два часа, и Сакура заметила, что Мадара уже сыт по горло. — Слушай, мы все здесь посмотрели. Сейчас тебе нужно только решить, что ты возьмешь. — Зачем людям изобретать так много разновидностей столов? Или стульев? Мне просто нужен стол и несколько стульев, и я не вижу необходимости выбирать. — Наверное, потому, что у людей разные вкусы. Кому-то нравится одно, кому-то другое… Тебе, например, нравится более традиционный стиль. Мадара неуверенно кивнул. — Видишь, это легко — просто возьми вот эти, и все. — Меня тянет к ним, потому что я их знаю. Именно так все выглядело в моей юности, когда у меня еще было то, что можно было назвать домом. Но это необязательно означает, что эта мебель самая лучшая. Я не ставлю перед собой цель создать точную копию быта столетней давности. Не все тогда было хорошим, поверь мне. Сакура легонько толкнула его локтем в бок. — Не будь слишком серьезным, это не так уж и важно. А некоторые старые вещи просто потрясающие — например, футоны. Они такие удобные. У меня его нет только потому, что, когда я съезжала от родителей, мне не хватало денег, а моя мебель — это одна большая коллекция подарков. Так вот, моя кровать раньше принадлежала старшей сестре Кибы. Она удобная и все такое, но футоны — самые лучшие. С другой стороны — я думаю, что современные столы и стулья более практичны, чем те, за которыми нужно сидеть на полу. — Вот это я и имел в виду — у тебя гораздо лучшее представление об этом. Почему бы тебе не решить самой?
