Совсем немного

Прыжок, ещё какой-то прыжок, мах ногой, поворот, прыжок и какая-то херня руками — приблизительно так для Стайлза выглядит это выступление. Нет, красиво, конечно, дохуя сложно, мышцы ног вон у девушки дрожат на каждом полупрыжке, но не цепляет. Тухло как-то. В детстве мама отвела Стайлза на «Спартака», и это было ахуенно, а тут на слабую троечку скачут. — Сделай лицо попроще, — Дерек наклоняется к Стайлзу. — Если ты не в состоянии оценить танец, ещё не значит, что он плох. Беси-и-и-ит. Стилински поворачивается, носом задевая чужую скулу, и прямо в дерековы губы выдыхает. — От-ва-ли, будь добр. Хейл тяжело плюхается в свое кресло, пытаясь сделать вид, что дыхание у него сбилось от раздражения, а не потому, что Стайлз оказался слишком близко. Его возмущение прёт из него потоками, в которых можно хорошо согреться или даже заполучить тепловой удар. Стилински прямо чувствует, как подгорает жопа Дерека, когда тот замечает, что Стайлз гуглит. Ритмичные звуки классики стихают. Эрика выходит на своих потрясающих каблучищах (Стайлз лично ей их заказывал и может ручаться, что в них можно забацать просто нереальный номер, если это кого-нибудь заинтересует), раскачивая бедрами так, что профессиональные стриптизерши, наблюдающие за шоу, наверняка подавились от зависти собственной слюной. — Так-так-так, вы, ребята, решили пройтись по классике? Ну что ж, посмотрим, как это оценят судьи. Начнем, наверное, с Дерека, как с истинного… — Эрика замечает прыгающего на своем стуле Стайлза, выписывающего руками немного устрашающие знаки. — Прости, Дер, Стайлзу, очевидно, очень не терпится высказаться. Давай, Стилински, что там у тебя наболело. Стайлз выбрасывает кулак в победном жесте и включает микрофон. — Прости, Дерек, у меня здесь просто блат, она должна мне за туфли, — он улыбается Хейлу, а потом поворачивается в сторону сцены. — Знаете, ребята, я уже давно не видел настолько паршивого балета. Я даже проверил, — он потрясает телефоном, — а то мало ли чего-то не понимаю. У вас от танца одно название. Кабриоль меня наповал убил. Я с таким замахом ноги пинал неудачников в школьной раздевалке. Соте я могу сделать лучше, стоя на скользком полу в душе, фуэте юноша вообще решил не крутить. Нахер это надо! Такт соблюдают только слабаки! Короче, я б ещё чего-нибудь сказал, но Хейл смотрит на меня так, словно у него пистолет за поясом. И пока этот Мигель со своими мучачо меня не прирезал, я, пожалуй, заткнуть, — он снова подмигивает Дереку и с пафосным выражением лица откидывается назад. Нечего портить ему светлую память о ежегодных походах в театр с мамой. Так-то. Хейл высоко поднимает брови в немом удивлении, и пока Эрика что-то вещает про злобных комментаторов и жёсткую критику, Стайлз успевает заметить в его взгляде нечто, похожее на заинтересованность. **** — Хей-хей-хей, р-р-ребятки! — Эрика слегка пританцовывает. Её глубокий и немного хриплый голос разносится по вмиг взволновавшемуся залу. Сложно поверить, что спустя пять сезонов шоу всё ещё интересно людям. — Я рада видеть здесь каждого из вас, мои дорогие! И особенно рада я нашему жюри: Стайлз! — Стилински делает небольшую шафл-связку, и народ верещит и хлопает в ладоши, — Лидия! — Мартин ограничивается строгим наклоном головы, — и-и-и горячий, сексуальный и неподражаемый Мигель! — вставший было в пятую позицию, Дерек зависает на носках. — Простите! Простите! Дерек Хейл! — зрители вопят и улюлюкают, когда Дерек показывает Эрике фак. — Отлично, просто отлично начали! Ну что, ребята, станцуем! — Рейес идёт дальше по тексту, пока Стайлз, пихая Дерека локтями, пробирается к своему месту. Хейл отвечает ему тем же, пока шуточно отодвигает стул. Его улыбка идеально выверена, вырез хенли подогнан до миллиметра, штаны обхватывают бедра ровно настолько, чтобы создать образ горячего строгого красавчика, но Стайлз за столько лет научился видеть дразнящую игривость, выражающуюся в вечных подначках и полушутливой ненависти. — Потрахайтесь уже, — холодно бросает Лидия, разглаживая на коленях платье. — Заколебали. Смотреть на вас тошно. Дерек ещё успевает скорчить ей рожу перед началом номера. И наверное в отместку за это Лидия переманивает к себе буквально всех реально хороших ребят. У Стайлза маты от возмущения заканчиваются к середине шоу: народ вроде неплохо танцует, но вот прям бриллианты не попадаются, и это очень плохо. Команду набрать можно, но сделать ставку на кого-то одного не получится. Дерек выглядит таким же озабоченным: он хмурится, жадно вглядывается в своих танцоров и даже покусывает кончики пальцев. Стайлз смотрит на скачущие по острым скулам Хейла неоновые блики, усиленно ища выход из ситуации и медитируя. А потом — хлоп — и решение приходит само собой. — Хейл! — Дерек дёргается от слишком громкого голоса и едва фокусируется на присевшем рядом Стайлзе. — У меня предложение. Взгляд Дерека тут же тускнеет, словно он ожидал большего. — Ты ведь тоже не в восторге, да? Ну, от своей команды, — стопы Стилински двигаются, словно он сидя танцует. — И? — на лице Хейла так и читается «пошел ты». Стайлз знает, что заслужил этот посыл. Да, бога ради, даже если бы Дерек достал плакат с надписью «иди нахуй», это было бы заслуженно. Пять лет, тысяча косяков и два откровенных провала полностью оправдали бы этот поступок. — Давай объединимся. Твои, мои и наше чуткое руководство. Это будет в стиле грязных танцев или «Шага вперёд». Что-нибудь забацаем. — Что-нибудь мы с тобой уже бацали. В конце первого сезона и в середине третьего, — уши Стайлза начинают гореть, — в первый раз ты сбежал, сверкая яйцами, а во второй раз даже остался на завтрак. А потом перестал брать трубку, — Хейл поджимает губы, словно соглашаясь сам с собой. — Так что никаких «бацать» и «что-нибудь», Стилински. Дерек выдыхает и сжимает пальцами колени. И пауза висит какая-то некрасивая, давящая. — Что ж, — Стайлзу нечего ответить. Мудак по жизни, ничего не скажешь. — Пошёл я? — Сядь, — Дерек неожиданно строго приказывает. — И придумывай план, мать твою, потому что мы в жопе. Это пиздец как нечестно, такое поведение нарушает все правила конкурса разом и ставит крест на спортивном духе, но одновременно поднимает рейтинги шоу до максимальных отметок. Сезон, разумеется, становится последним, потому что после такого скандала сотрудничать со Стилински и Мартин одновременно невозможно. Дерека каким-то непонятным образом всё словно не касается: то ли аура идеальности работает, как щит, то ли хмурая рожа и угрожающий вид пугают всех до усрачки, а может природная молчаливость, превращающая диалоги в путанные и неловкие монологи, всё же является преимуществом, но Хейл словно не причастен ко всему. Однако, Стайлз в деле, у него есть неплохая команда, вокруг его имени шумихи столько, что складывается впечатление, будто других новостей в мире нет, и он даже не по уши обязан Эрике за подобную аферу. Если коротко, то Стайлз предложил Дереку отобрать из их команд по три самых достойных танцора и объединить усилия. Бой не трех, а двух команд. Разумеется, Лидии он предложил найти себе ещё одного хореографа в помощники. Мартин не согласилась. Участники шоу возмутились. Зрители замерли в ожидании. Продюсеры дали добро. Начался ад. *** — Все говорят вокруг, о боже, ты — звезда, — Стайлз уже фальшивит от нервов. Нереально, просто нереально так лажать, мать их. Вроде все хоть что-то да могут, и они с Дереком неплохие хореографы. Лучшие, ёб их мать, вообще-то! Но на сцене выходит какое-то дерьмо. — Дай мне руку, будь со мной всегда, — носок, пятка, переход, носок, пятка, переход. Споткнулся. Пошло всё к чёрту. И ебучее шоу, и бегающий от Стайлза по углам Дерек, не проронивший ни одного лишнего слова за три месяца совместных тренировок, и финал конкурса, и озверевшая Лидия. Все. Пошли. К чёрту. Стилински хватает вещи и шурует в сторону раздевалок, не обращая внимания на окрики и вопросы. Ему б сейчас покурить, потрахаться и поспать, а потом будь, что будет. — Спокойно, — Дерек жестом останавливает собравшихся за Стайлзом танцоров. — Пусть остынет. — А чего он вообще завелся? Не нравится что-то, так пусть исправит! Истеричка чертова, — Айзек — парень из набора Хейла — наконец не выдерживает. Дерек его понимает: молодой человек рассчитывал на работу со спокойным и строгим хореографом, а вынужден мириться с неугомонным, придирчивым, громким и вечно стремящемуся к идеалу Стилински. Другое дело, что вот так отзываться о тренере — недопустимо, а о гениальном (Дерек даже не запинается больше на этом слове) танцоре — просто возмутительно. — Можешь лучше, чем он? — Хейл буквально шипит на Айзека. — Что-то не замечаю при тебе вороха наград. Пробился в первый большой проект и думаешь, можешь учить кого-то? — Дерек аж белеет от злости. У него нервишки тоже ни к черту, между прочим. — Вон все пошли. Завтра в восемь жду на разминке! Он чувствует себя дико нелепо, уходя так же, как Стайлз, но почему-то продолжает идти, размахивая сумкой, через весь зал под гробовую тишину. И правда ведь, две истерички. Дерек добирается до душевых самым длинным путем, чтобы чем-то занять ноги и голову. Они в финале, потеряли по ходу дела двух танцоров и провалили любые попытки создать настоящую команду. Слишком разные у них стили, методики и стратегии поведения, абсолютно не уживающиеся на одном танцполе. Может быть, если бы они со Стайлзом решили сперва свои проблемы, всё сложилось бы иначе, но у Дерека просто сил не хватает начать всё снова. Первый раз был ошибкой, откровенно говоря. Они слишком ярко ссорились и открыто враждовали, чтобы вовремя остановиться, и, в конце концов, оказались в горизонтальном положении. Приятно, страстно, быстро и как-то по-рядовому. Обычный такой трах, но Дереку почему-то вздумалось тогда, что это может стать началом чего-то нового. Не стало, разумеется. Стилински первым очухался и сбежал, прикрывая голый зад спортивками. Во второй раз были даже свидания. Попытки раскрыть друг друга, не спорить слишком много, не давать непрошеных советов и отделять работу и личную жизнь. Им даже было комфортно друг с другом, но Стайлз почему-то слинял после первой же совместной ночи, потом не хотел общаться, а затем выглядел, как побитый щенок, но близко не подходил. Весь четвертый сезон они друг друга избегали. Язвили на шоу, потому что таков сценарий, а потом расходились в разные стороны. Сейчас вот сотрудничают. Через жопу, но сотрудничают. Бедлам какой-то. Дерек проходит в душевые и остервенело смывает с себя пот, пыль и хорошо бы ещё усталость, но нет. Всё остаётся так, как есть, поэтому всё ещё раздраженный он почти выходит из студии, когда замечает, что оставил мобильник в зале. Чертыхаясь и кляня себя, Хейл разворачивается. **** — Конечно, давай, лажай дальше, — Стайлз потряхивает ногами, чтобы расслабить их. — Хейл, Лидия, конкурс. Что дальше? — Конкурс ты ещё не проебал, — Дерек сам морщится от своего слишком громкого голоса. Стайлз оборачивается, едва ли не подпрыгивая. — Нервишки шалят? — Хейл отталкивается от косяка, к которому прислонился плечом, и направляется к лежащему на подоконнике мобильному. — Хочешь поделиться седативами? — Стилински пальцами расчёсывает влажные от пота волосы. Дерек фыркает себе под нос и качает головой из стороны в сторону, словно потешается над чем-то. — Что? — воинственность в тоне Стайлза просто потрясающая. — Ничего, Стилински, ничего. Всё как обычно! Ничего не меняется. Заранее всё хоронишь и действительно лажаешь! — Дерек не знает, откуда берется прорывающаяся в голос злость, но не хочет останавливаться, заводясь с каждым словом всё сильнее. — Может, снова сбежишь?! Давай! Вперёд! Опять сам справлюсь! Стайлз сперва отшатывается под таким напором, но потом берет себя в руки. — Да, я струсил! Да, поступил, как мудак! Но не смей, Дерек Хейл, даже на секунду сомневаться в моем профессионализме! — О, струсил он значит? А сейчас не страшно? Чего ты испугался тогда? Апельсинового сока в холодильнике??? — Дерек аж наступает на Стайлза. — Да ответственности я испугался! Я идиот. Умею только танцевать и прыгать из койки в койку. Нахера я тебе, всему такому идеальному, родившемуся с серебряной ложкой в заднице, мальчику?! — Стайлз двигается навстречу. И на какой-то момент Хейл даже думает, что ударит его. Он поднимает в раздражении руку, словно замахиваясь, а потом… Они целуются. Жарко, самозабвенно, прижимаясь друг к другу телами и обнимаясь с такой силой, будто до этого им было запрещено прикасаться друг к другу. — Сними, — Стайлз шепчет Дереку в губы. — Что? — они неловко ударяются зубами и переступают с ноги на ногу, кружась на месте. — Майку с меня сними, — Стайлз прикусывает губу Хейла. — Съебешься снова — переломаю ноги, — Дерек почти рычит. — Главное, не пои меня апельсиновым соком, — Стилински опускается на колени и хватается за пряжку хейловских джинсов. **** Они проваливают выступление хотя бы потому, что Лидия действительно лучшая, а их команда в этот раз диаметрально противоположна от слова «сплочённая». Тем не менее, финал выходит зрелищным хотя бы потому, что поцелуй двух раньше театрально ссорившихся судей затмил даже победителя.