Совсем немного

— Зима. Холод лютый. Целоваться начали просто, чтобы согреться, а остановиться уже не смогли, — смеётся немного поседевший Дерек и чешет за ухом старую ленивую таксу, розовым пузом прижимающуюся к его бедру. Девчонки умиленно охают, а Стайлз недовольно цокает: — Я обхаживал его со старшей школы, а он внезапно «замёрз» на моем последнем курсе колледжа. Либо я плохо ухаживаю, либо ваш отец — тормоз. Линда бессовестно хохочет, пока более сдержанная Зои укоризненно смотрит на второго отца, собирающего чашки с остатками какао и уносящего их на кухню. Рождественская гирлянда отбрасывает блики на стены и щеки улыбающихся дочек, уже взрослых, но все ещё немного маленьких. — Может быть, я не хотел торопить события, — деланно ворчит Дерек. В конце концов, дети просили историю любви родителей, а не рассказ о том, как Хейл назло самому себе женился на Дженнифер (потому что он не гей и не встречается с подростками), а потом оказался один с близнецами на руках, окружённый похоронными венками и письмами с соболезнованиями. Утрата жены его, к пожизненному стыду, вовсе не трогала, Дерека пугала неизвестность и полная беспомощность оставшихся на него детей. Его под дых било одиночество и осознание собственной ничтожности. Хейл был занят заботой о детях и самобичеванием, стиркой, уборкой, кормлением, глажкой и вечными диалогами с самим собой, которые почти всегда приводили его к выводу о собственной тупости, никчемности и трусости. А потом Стайлз приехал на летние каникулы, и у Дерека словно второе дыхание открылось. Он запретил себе даже мысленно заикаться о каких-либо чувствах, пока налаживал дружбу со Стайлзом, и сам не заметил, как спустя пару лет они оказались настолько близки друг другу, что физическая сторона отношений пришла сама собой. — Заколебал, — выдохнул тогда Стайлз и с каким-то вызовом впился губами в рот Дерека. Рождество. Девочки катаются на горке. Холод лютый. Они начали целоваться, чтобы согреться, а потом просто не смогли остановиться.