Совсем немного

У него всё чётко и просто: день состоит из девяти сигарет. Он отсчитывает хронометраж по каждой выкуренной и твердо стоит на ногах, потому что вся эта хрень с секундами и минутами только выбивает из колеи. Двадцать четыре часа — это безмерно много, слишком великодушно, потому что всё решают секунды. Знаете, сколько в году этих мелких отрезочков времени, пролетающих мгновенно? Тридцать один миллион пятьсот тридцать шесть тысяч. Слишком много. А сигарет? Три тысячи двести восемьдесят пять. Уже не так страшно. Его день начинается с сигареты и ёю же заканчивается, потому что считать всякую дребедень не имеет смысла. Когда-то у него была — подумать только — целая минута, чтобы все предотвратить. Шестьдесят секунд. Полсигареты можно выкурить в совершенно вальяжном темпе за это время. Он, думаете, успел что-то сделать? Как бы не так. Потому что минута тогда — это мало, а полсигареты сейчас — это солидный срок. Так что Стайлз перестаёт носить часы и даже в кабинете снимает этих тикающих засранцев, вводящих в заблуждение. Его клиенты ставят только даты, а большего и не надо. Даты — это важно. Всегда. У него есть два дня, которые пропустить никак нельзя. В один из них, лет в сорок, он как-нибудь шмальнет себе в голову из полюбившегося папиного глока. Только не в мамин, она бы, вероятно обиделась. Во вторую дату будет самое то. Прямо на двух рядом стоящих могилах. На каждом надгробии только буква Д и дата. Оба были важны, к обоим не успел. Стайлз докуривает сигарету с надписью «скука» и снимает предохранитель. Его очередная жертва, как и все, исчисляет время минутами. Невероятно жаль, потому что у этого охотника остались всего лишь секунды.