Круги на воде

      Геллерт понимал, что парой фокусов доверие Гарри не завоевать, и это оказалось правдой. Мальчик радостно воспринял демонстрацию магии, но очень недоверчиво отнёсся к тому, что заклинания будут применять к нему. Он не мог ничего противопоставить волшебству и, кажется, отлично это понимал, поэтому его протест выражался в насупленных бровях и стиснутых до боли зубах.       Поэтому Геллерт решил объяснять каждое своё действие.       — У тебя очень много синяков по всему телу. — Гарри насторожился, словно дикий зверёныш, того и гляди, шипеть начнёт. — Их нужно залечить. Я могу использовать для этого заживляющее заклинание — Эпискей, — он тут же продемонстрировал действие заклинания, нанеся и залечив порез на руке, — а могу использовать рябиновый отвар, но он будет действовать дольше.       — Отвар, — лишь секунду подумав, ответил Гарри.       Геллерт хлопнул и велел появившейся на зов Тилли принести флакончик с отваром.       Гарри изумлённо проследил за домовиком.       — Кто это? — пискнул он. Вид странного существа его обескуражил — он никогда прежде не видел подобного.       — Тилли, мой домовой эльф. Их здесь двое: она и Тикки. Они поддерживают порядок в замке, ведут хозяйство и помогают мне в разных мелочах. Например, они могут принести мне зелье, чтобы не пришлось спускаться на несколько этажей вниз, а затем возвращаться тем же путём.       Гарри восторженно наблюдал за небывалым для него явлением — вернувшаяся Тилли выкручивала себе уши и пряталась за Геллертом, смущаясь столь пристального внимания к себе.       — Спасибо, Тилли, ты можешь возвращаться к своим делам.       Та пробормотала что-то невнятное и исчезла с тихим хлопком.       Главной задачей его домовиков было поддержание жизни Геллерта. Шутка ли, полвека жить в изолированном от внешнего мира замке? С водой повезло — под замком был источник и из него вполне можно было пить, да и про Агуаменти не стоило забывать. А вот еду нельзя было наколдовать никаким образом. Хорошо, что суд затянулся на две недели и что Альбус сразу предупредил, какая участь будет его ждать — домовики успели подготовить всё прежде, чем был воздвигнут купол изолирующих чар. В Нурменгарде оказались все его вещи и сверх того — сундуки и палатки с чарами расширения пространства, в которых росли необходимые ему растения и жили животные. Эту идею он когда-то позаимствовал у Ньюта Скамандера и до сих пор благодарил Магию за то, что когда-то столкнула их друг с другом. Только благодаря этому и верным домовикам он не умер от голода и скуки.       Гарри раздевался неохотно, ему было стыдно за свою поношенную одежду, но ещё более неловко было остаться вовсе без неё. Геллерт хмуро наблюдал за этим, не торопя: вот мальчик решительно стянул балахон, некогда бывший футболкой — даже новая, не изношенная, она была бы на несколько размеров больше необходимого; дальше Гарри замялся, но всё-таки развязал бечёвку, служившую ему ремнём, и штаны упали на пол сами — тому оставалось лишь переступить через них; семейники, что были на нём в качестве белья, были такими же огромными, как и вся прочая одежда — они доставали аж до колен и также были подвязаны бечёвкой.       Видя, что Гарри так и не решился расстаться с последней деталью одежды, Геллерт решил не настаивать.       — Всё в порядке. Я дам тебе отвар, и ты позже сам обработаешь те места, что я пропустил.       Заклинанием было бы проще, благо, оно не слишком энергозатратное, всё-таки на ритуал ушло немало сил, но отвар так отвар. Гарри, кажется, и сам понял, что этот вариант для него тоже не слишком хорош, но третьего не было.       Геллерт начал с рук, на которых отпечатались следы грубой хватки, перешёл к груди и спине, щедро усыпанных синяками самого разного происхождения, и закончил ногами. Вместе с этим он объяснял Гарри, как именно нужно втирать зелье — наносить прямо на синяки и раны до тех пор, пока не исчезнет боль. После вложил флакон с остатками зелья в ладошку мальчика и велел закончить обрабатывать оставшиеся повреждения.       — Я же пока позабочусь о твоей одежде.       К сожалению, магазинов и портных здесь не было, так что существовало всего два варианта, где эту одежду достать: или уменьшить и подогнать по размеру собственную, или трансфигурировать. Последнее в приличном обществе считалось бы верхом неприличия, но Геллерт и два домовика вряд ли могли считаться хоть каким-то обществом. Тем более, Гарри — ребёнок, да ещё и очень далёкий от магического мира, ему неизвестны подобные тонкости. И чего уж там, собственную одежду было банально жалко, не так много её сохранилось за эти годы.       Он велел Тилли натаскать ему листьев. Самых обычных, росших на осинах и дубах, находящихся в пределах барьера, окружившего замок. Он превратил их в обычную белую рубашку, чёрные брюки и лёгкую летнюю мантию. Впрочем, не забыл и о белье — ещё несколько листочков превратились в трусы, футболку и носки. И, конечно, обувь. Не босиком же бегать по холодному каменному полу.       Когда Геллерт вернулся, Гарри уже закончил и теперь кутался в одеяло — одежду, что была на нём, Тилли забрала и уничтожила. Ошалело уставившись на костюм, аккуратно сложенный на постели, он только кивал в ответ на объяснения, что окончательно подогнать размер можно будет только после полного облачения.       В процессе Геллерт всё же смог разговорить мальчика, ставшего доверять ему немного больше.       — Я тоже волшебник? — воскликнул он, искренне поражённый данным фактом.       — Конечно. Неужели с тобой никогда не случалось ничего странного? Летающие предметы, например, как было у меня?       Гарри нахмурился:       — Когда у Дадли был день рождения, ему дали кусок торта, но он закатил истерику, что кусок был слишком маленький. А мне так хотелось попробовать этот торт… Пока ему отрезали новый — побольше — тот кусок перелетел ко мне на тарелку.       Машинально потерев рёбра, Гарри вздохнул. Видимо, окончание этой истории не было счастливым.       — Вот видишь, — Геллерт сделал вид, что не заметил этого жеста. — Уверен, если постараешься, припомнишь ещё несколько подобных случаев.       — Значит, — осторожно, с каким-то полузадушенным восторгом заговорил Гарри, — я смогу колдовать, как вы?       — Если будешь учиться, возможно.       Геллерт осознавал, что, когда Гарри говорил «как вы», он имел в виду те детские фокусы, что Геллерт продемонстрировал ему, но не рискнул лгать ребёнку, отвечая безоговорочным согласием. Он был одним из сильнейших магов (хотя он не мог сказать, точно ли оставался таковым и поныне, несмотря на то, что сделал с ним Альбус). Далеко не каждый мог достичь его уровня, даже если будет трудиться от зари до зари. Судя по тому, как рано начало формироваться магическое ядро, Гарри обещал вырасти сильным волшебником, но достаточно ли будет этой силы? С некоторыми талантами можно только родиться.       Хотя… Отчего-то же Магия заинтересована его судьбой?       — Скажи, Гарри, кто твои родители?       — Я не знаю. Они погибли в автокатастрофе. Тётя говорила… — он сник, и Геллерт попытался выяснить интересующее его другим способом.       — А как твоё полное имя? Давай представимся друг другу полностью. Геллерт Абелард Гриндевальд, очень приятно, — он даже изобразил светский поклон.       — Гарри Джеймс Поттер, — стушевался Гарри и неловко поклонился в ответ.       Мантия, которую он только-только надел, сползла с одного плеча при этом движении. Она всё ещё была слишком большой. Геллерт взмахом руки исправил это, и теперь костюм сидел как влитой.       Поттеры… Да, он припоминал такую фамилию. У них даже был домик в Годриковой Лощине, недалеко от дома тётушки Батильды. Хотя за то время, что Геллерт жил там, Поттеры приезжали всего несколько раз на короткий срок. Чем же они занимались? Он был абсолютно уверен, что знал это — в годы войны ему требовалась любая информация, так что он изучал каждую чистокровную и знатную семью: где, как не среди них, могли найтись могущественные союзники? Но за давностью лет и ненужностью всё забылось… Ничего, он освежит память позже. Главное, он убедился, что ребёнок принадлежит к древнему роду, и потенциал у него будет соответствующим.       — Что же, Гарри, может быть, устроить тебе небольшую экскурсию по замку? В конце концов, надо же тебе узнать, где ты теперь будешь жить.       Мальчик, уже готовый последовать за Геллертом, остановился как вкопанный.       — Вы… вы не отдадите меня? — он смотрел с таким восторгом, что Геллерту стало даже совестно, что он не додумался сразу сделать упор на это. Зато, кажется, он решил проблему с недоверчивостью Гарри.       — Конечно, нет. Магия решила, что отныне ты будешь жить со мной. Разве хоть кто-нибудь вправе это оспорить?       Его слова пока что были для Гарри пустым звуком, но было необходимо уже сейчас приучать мальчика к мысли о том, что такое Магия.       Они обошли первые три этажа сверху донизу. Оставшиеся четыре Геллерт решил пока не показывать. Там были перестроены лишь два этажа, которые он превратил в огород со зверинцем на четвёртом и заповедник — на пятом. Оставшиеся два этажа всё так же представляли собой крохотные тюремные каморки, в которых должны были томиться его враги. Нет, не надо Гарри видеть ничего из этого, обойдутся пока жилой частью.       Где будет будущая комната новоявленного воспитанника, тоже решилось довольно быстро — Гарри не хотелось, чтобы их разделяло несколько этажей, он хотел жить как можно ближе к Геллерту. Так что тот пожертвовал неиспользуемой гостиной (зачем он вообще её создал — неясно, не иначе, как уступка прошлому: большую часть жизни он проживал в апартаментах), создав ещё одну спальню. Гарри долго извинялся и, кажется, от вины и стыда был готов согласиться на проживание даже в одной из тюремных камер. Пришлось успокаивать и объяснять, что Геллерт не пожертвовал ничем существенным — ему не нужна была ни эта комната, ни эта мебель, и Гарри вовсе не доставил ему неудобств и неприятностей.       Как же непросто всё это будет…