Круги на воде

      Дни полетели за днями. Гарри и Геллерт знакомились и сближались, проводя друг с другом всё своё время. На третий день Гарри набрался смелости и попросил «научить его магии».       Это было замечательно: мальчик начал привыкать к мысли, что он тоже волшебник. И, возможно, смог немного отстраниться от прошлого. Новая жизнь — новые правила. Так было бы лучше для него.       Как узнал Геллерт из воспоминаний своего подопечного, любое любопытство, попытка хоть что-то узнать или учиться жестоко наказывалась его родственниками. Со временем Гарри научился душить в себе подобные порывы, но они никуда не исчезли и сейчас дали о себе знать в полную силу.       Ему было интересно всё — как устроен замок и что находится на этажах, куда Геллерт пока что его не пускал, возможности магии, сущность домовых эльфов, откуда берётся еда, если поблизости нет магазинов. Геллерт старался объяснить всё так, чтобы Гарри было понятно, хотя порой это было не просто.       — Я могу позвать их даже ночью? Но ведь ночью спят!       — Домовики не спят, — сказал Геллерт то, что, как ему казалось, было очевидно для любого.       — Как это? — удивился Гарри. — Все должны спать.       — Домовые эльфы — магические существа, поэтому они не нуждаются во сне, — Геллерт постарался максимально упростить объяснение, но это не помогло.       — Значит, я тоже не должен спать?       По-видимому, у него в голове сложилась какая-то логическая цепочка, в результате которой он решил, что магические существа — это все, кто владеют магией, следовательно, и он тоже.       — Нет, Гарри. Во-первых, ты волшебник, а не магическое существо. Не стоит путать, это совсем разные понятия. Во-вторых, даже среди магических существ домовики — особенные по своей природе. Они помощники, призванные родом. Это единственный способ для них появиться в этом мире. Но зато, пока их питает родовая магия, они могут прожить невероятно долгую жизнь, пусть даже в услужении волшебников. Домовики, по сути, — воплощение родовой магии. И поэтому они не нуждаются ни во сне, ни в еде.       Гарри слушал его, завороженный.       — А чем отличаются магические существа от волшебников?       Геллерт даже улыбнулся такому наивному вопросу.       — Тем, что не все магические существа — волшебники. Ты относишься к тому небольшому проценту людей, что могут колдовать — и у большинства других рас всё точно так же. Или взять, например, драконов. Вряд ли можно найти зверя, более тесно связанного с магией — ею они пропитаны до кончиков когтей. Вот только колдовать не могут.       — Почему? — воскликнул Гарри. — Постойте. Драконы существуют?       — Да, Гарри. Драконы существуют. У них нет магического ядра, как такового, магия течёт у них в крови, пропитывая собой каждую клеточку их тел. Ни у какой другой расы такого нет. Именно из-за этого абсолютно любая частица дракона, будь то чешуя, зубы или кровь, так ценятся на рынке ингредиентов. Но по этой же причине они не способны концентрировать магию, а без этого невозможно сотворить заклинание.       — Значит, среди драконов вообще нет волшебников?       — Мне, во всяком случае, такие случаи неизвестны, — ответил Геллерт на вопрос погрустневшего мальчика. Кажется, он всерьёз опечалился судьбой всех драконов.       И вдруг Гарри вспомнил, с чего начался их разговор.       — Вы так и не ответили! Вы научите меня колдовать?! — взволнованно спросил он. В его глазах была немая отчаянная мольба ответить согласием.       Геллерт не знал, как ему лучше поступить в этой ситуации. У него не было палочки — его собственную забрал Альбус, а сделать другую он не мог: не то, чтобы не было материалов, просто это было совершенно особенное искусство, которым Магия одаривала лишь немногих. Геллерт не входил в их число. Поэтому придётся обучать Гарри сразу беспалочковой магии. С одной стороны, это проще — ребёнок ещё не привык работать с дополнительным инструментом и его не нужно будет переучивать, а с другой, сложнее — ядро ещё толком не сформировалось, и попытки направлять магию могут спровоцировать стихийные взрывы.       Это опасно.       Геллерт ещё не вылечил толком прошлые увечья Гарри, и ему не хотелось добавлять к их числу новые. Но когда-то начинать всё равно бы пришлось, так не лучше ли сделать это раньше?       — Я научу тебя, Гарри. Только немного позже.       Ко всем прошлым доводам он вдруг понял, что абсолютно не знал, чему учить ребёнка. Какие чары дадутся ему в таком возрасте, а к каким лучше вовсе не приближаться? Он так давно учился в школе, что воспоминания об этом периоде жизни были похожи на сон, который утром уже не получится вспомнить. Про ранние годы и говорить нечего. Придётся покопаться в библиотеке и надеяться, что там найдётся и такая информация.       Надежда была слабая — библиотеку он собирал лично в годы войны, и интересовали его вполне определённые темы, в которые никак не входило воспитание и обучение детей. Хотя бывали случаи, что он, не особо разбираясь, добавлял в неё все добытые книги, так что как знать…       Гарри снова приуныл. Он не решился возникать, но его протест слишком явно слышался в обиженном сопении.       Чтобы немного порадовать мальчика, Геллерт решил ответить на другой его вопрос, из тех, которые Гарри вывалил на него скопом.       — Ты ведь хотел узнать, откуда здесь берётся еда?       Гарри просветлел. Как же мало ему нужно для счастья.       Они поднялись на четвёртый этаж. Сразу от лестницы начинался короткий коридор с двумя дверями по разные стороны.       — Здесь владения Тикки, — усмехнулся Геллерт. — Слева огород, справа зверинец. Что хочешь посмотреть сначала?       Гарри явно хотелось сразу всё, но он решил сперва посмотреть зверинец.       Войдя, Гарри восхищённо ахнул. «Зверинец» представлял собой бескрайнее поле с десятком построек. Тут были куры, свиньи, коровы, гуси, индейки. Чуть дальше блестел синевой пруд, в котором обитала рыба.       Тикки тут же появился перед ними. Это был старый домовик, помнящий ещё прапрадеда Геллерта малышом. Его лицо исчертили глубокие складки, уши повисли.       — Чего изволит хозяин с воспитанником? — даже дребезжащий голос напоминал о возрасте.       — Покажи Гарри, как тут всё устроено, пожалуйста.       Чары, благодаря которым существовало это помещение (а это было именно помещение, несмотря на траву под ногами и небо над головой), были наложены Геллертом и Тикки совместными усилиями. Когда-то весь скот жил в одном из сундуков, но там всё было устроено намного проще, через какое-то время чары ослабели, и животные начали дохнуть — овец, например, спасти не удалось. Пришлось создавать новое место жительства для всех оставшихся зверей, ведь сломанный сундук никак не подходил для этого.       Тикки объяснял всё это восторженно внимающему ему Гарри. Тот даже не понял, что они всё ещё в замке и их не перенесло куда-нибудь, и очень удивился этому. Ведь все его чувства говорили, что он на улице, на лугу, под тёплым летним солнцем.       Сперва эти чары поддерживал Геллерт, а затем он создал несколько артефактов, которые стали выполнять эту работу вместо него. Помощь Тикки была и вовсе бесценна — он бдительно следил за вверенным ему хозяйством даже в те моменты, когда Геллерту было недосуг этим заниматься. Так что сейчас, к счастью, с животными всё было в порядке.       После этого они зашли в «огород». Это помещение тоже не было простым. Тикки как-то пожаловался, что в сундуке растительности становится слишком тесно — так её много, и они создали вторую комнату наподобие той, где жили животные. Тут были немного другие чары. Для каждой секции был создан свой климат, чтобы все овощи и фрукты росли постоянно. Чего здесь только не было — яблоки, персики, огурцы, помидоры, пшеница, зелень…       Перед заключением в Нурменгард Альбус дал Гелллерту две недели на подготовку к этому. Он не хотел, чтобы его противник быстро издох из-за отсутствия условий для жизни в тюрьме, ведь там не будет стражников, которые должны будут его кормить и заботиться о его здоровье. Но вряд ли он ожидал, что Геллерт сделает всё возможное, чтобы обустроиться в своей тюрьме с максимальным комфортом.       Гарри застенчиво спросил, можно ли ему немного клубники, и Тикки тут же призвал корзинку, а после доверху засыпал её ягодами.       — Спасибо, — Гарри улыбнулся. — Я никогда раньше не пробовал её, — смущённо объяснил он свой интерес.       День клонился к вечеру, небо уже окрасилось в красный, и Геллерт напомнил, что пришла пора закапать глаза. Зелье он приготовил ещё в первый день, когда Гарри только попал сюда, а вчера они начали лечебный курс. Зелье полагалось закапывать дважды в день.       Гарри поморщился — процедура была не слишком приятной, и несколько минут глаза больно щипало, но покорно кивнул и пошёл вслед за Геллертом. Ему не нужно было объяснять, сколь необходимо это лечение: уже сейчас, после всего трёх раз, он начал видеть намного лучше прежнего. Геллерт был уверен, что получится полностью восстановить зрение.       После закапывания Гарри пошипел немного, полежал, зажмурив глаза. Когда жжение прошло, он взглянул на окружающие его предметы изменившимся зрением и пришёл в восторг.       — Я давно не видел так хорошо!       А в качестве утешения за доставленные неприятные ощущения принялся уплетать за обе щёки клубнику.       Геллерт только посмеивался на это. И про себя задавался вопросом — отчего у Гарри столь странные перепады настроения?