Круги на воде

      Гарри с увлечением обследовал замок. Он всё ещё с трудом верил в происходящее.       Замок! Волшебники! Драконы!       Он будто попал в сказку. Всего за неделю, что он прожил здесь, Гарри узнал невероятно много интересного. Хотя куда вернее будет сказать, что он совсем не знал окружающего мира.       Столько всего удивительного было вокруг. Геллерт воспринимал всё как обыденность, но для Гарри это было чудом. Домовые эльфы оказались первыми в череде волнующих открытий. Благодаря чарам, которые наложил на замок Геллерт, Гарри теперь мог свободно с ними общаться, даже не замечая, что на самом деле они говорили на другом языке. Гарри довольно быстро сдружился с эльфами. Если Геллерта он порой опасался из-за возраста, то эльфы из-за роста казались ему почти ровесниками. Он не сразу понял, насколько обманчиво это впечатление. Оказалось, Тилли было уже сто пять лет! У Гарри подобная цифра просто не укладывалась в голове. Когда же он подошёл с тем же вопросом к Тикки, то услышал, что тот давным-давно бросил считать.       Здесь чайники сами наливали чай, свечи загорались, если Гарри просыпался ночью, подсвечники следовали за ним, освещая путь, хрустальный шар позволял увидеть происходящее в любой части замка, часы отслеживали не только время, но и месяцы, годы и лунные фазы, а книги запоминались сразу и навсегда. Именно последнее казалось Гарри самым удивительным — он любил читать и много часов проводил в школьной библиотеке. Но никогда раньше он не мог вспомнить содержание этих книг дословно.       Геллерт объяснил, что это специальные книги для обучения юных волшебников, и другие книги редко обладают подобным свойством. От этого восхищение Гарри стало только сильнее.       Он жадно поглощал информацию о магии, узнавая, что его магическое ядро только-только начало формироваться, и закончится этот процесс уже ближе к семнадцати годам, что каждый волшебник обязан чтить Магию, выполняя положенные ритуалы, что род стоит превыше всего остального.       Он не очень понимал все эти постулаты, но Геллерт подробно разъяснял всё непонятное.       Книга «Правила и устои для наследника древнего благородного рода» оставила после себя много вопросов. И первым из них был: каким образом это касалось Гарри? Он не был наследником лорда (Гарри вспоминал тех лордов, что иногда показывали по телевизору, и только пожимал плечами — где они и где он?), он точно не был представителем хоть какого-то аристократического рода. Иначе Дурсли бы наверняка не преминули похвастаться этим перед соседями. Но ведь этого не было!       Естественно, со всеми этими вопросами он пошёл к единственному человеку, у которого мог что-то узнать.       — Гарри, — улыбнулся Геллерт, — ты сейчас рассуждаешь о маггловской аристократии. А они не имеют ничего общего с магами.       Пока Гарри ошалело хлопал глазами, он призвал откуда-то книгу и велел садиться рядом с ним на диван.       — Это гербовая книга Англии начала двадцатого века. Более поздней версии у меня, прости, нет. В этой книге перечислены все рода магической Британии и всё, этому сопутствующее: кто ушёл в другой род, кто на ком женился, сколько у них детей. Есть даже история каждого рода, чем он известен и чем занимаются его представители. Если хочешь, я дам изучить тебе и эту книгу, но пока что нас интересует твоя семья, верно?       Геллерт открыл книгу. На первой странице было оглавление, он приложил руку к тексту и сказал:       — Поттеры.       Страницы зашуршали, переворачиваясь. Когда они остановились, Гарри наклонился поближе, чтобы рассмотреть всё в деталях. На всю страницу был изображён герб. На зелёном фоне уверенно и гордо прорастал чертополох. И девиз, тонкой вязью написанный по краю: «Наследие её сохранится в вечности».       На следующей странице начиналась история рода, в которую Гарри погрузился с головой.       Основатель рода, Линфред Стинчкомбский, был признанным зельеваром, создавшим множество известных составов, которыми маги пользовались по сей день. На тридцатом году жизни, обзаведясь на тот момент тремя сыновьями (всего их у него было семь), он решил, что достаточно силён и умел, чтобы получить благословение Магии и создать новый род. И у него действительно всё получилось.       Его старший сын, Хардвин, женился на Иоланте Певерелл из древнего известного рода некромантов и артефакторов. Первый из даров был доступен только тёмным магам, поэтому в светлом роде Поттеров он не прижился, а вот второй стал ещё одним призванием прославленного рода. Инициатива выбрать такой девиз для рода принадлежала именно Хардвину — он хотел таким образом увековечить свою любовь к жене.       …Гарри зачитывался историей своей семьи. Было просто поразительно, что он мог узнать о своих далёких предках. Он давно оставил собственные чаяния вытянуть из тётки что-то большее, нежели «твой отец алкоголик, а мать — шлюха, они погибли в автокатастрофе».       Оказалось, в его семье было очень много людей, они были самыми разными: хорошие и плохие, злые и добрые, одинокие и общительные, известные и не очень. И все они были его семьёй.       Последними Поттерами на момент выпуска книги числились Генри Поттер с женой и два его сына, Карлус и Флимонт. Гарри гадал, кто из них его дедушка? Или даже прадед? Это ведь было очень давно… Жаль, что тут не было ни слова о родителях, но Гарри и так едва не расплакался несколько раз.       Геллерт отошёл заниматься своими делами. Гарри и не заметил, когда тот исчез. И порадовался, что его разбитого состояния никто не увидел. Вспомнив, что Гелллерт разрешил изучить книгу подробнее, Гарри взял её с собой и ещё несколько дней изучал хитросплетения родовых древ, ища, с кем Поттеры были в родстве. В скором времени всё это уже не вызывало грустных чувств, только любопытство, и Гарри вернулся к своим исследованиям Нурменгарда.       Когда Гарри уже исследовал весь замок (кроме тех помещений, куда ему входить было нельзя), он решил посмотреть, что находится снаружи. Он видел, какой из окон открывался прекрасный вид на горы, но ему не терпелось увидеть всё вблизи.       Замок окружала высокая стена, и ход через неё был только один — массивные ворота, которые вряд ли был способен открыть ребёнок. Но Гарри уже успел убедиться, что с волшебными вещами многое обманчиво. Здесь были комнаты, выглядящие как улица, и огромные сундуки, лёгкие, как пёрышко. Возможно, и ворота ему поддадутся?       Гарри попробовал толкнуть одну из тяжёлых створок и в тот же миг отлетел назад, больно приложившись спиной о каменную землю. Руки обожгло огнём. Гарри завыл и заплакал. Так больно ему не было никогда, это невозможно было сравнить ни с наказаниями дяди, ни с побоями кузена и его дружков.       Из ниоткуда появились Геллерт и Тилли. Руки сразу оказались в успокаивающей прохладе, а боль исчезла.       Придя в себя, Гарри обнаружил, что Гелллерт баюкал его в своих объятиях.       — Прости, пожалуйста, я должен был предупредить тебя об этом.       — Что это было? — всхлипнул Гарри. Такой страх он испытал впервые в жизни.       Его сильнее прижали к тёплому телу, но ничего не ответили. Молчание это было напряжённым, и вдруг захотелось оказаться подальше отсюда.       — Тилли, перенеси нас в комнату Гарри, — раздалось над головой после того, как он дёрнулся в попытке вырваться из ставшей душной хватки. Всё его существо кричало, что он зря доверился этому человеку, и нужно было не восторгаться чудесами, а искать способ выбраться.       Домовушка ухватилась за них, и в следующее мгновение Геллерт уже опускал Гарри на постель.       — Скажи, зачем ты попытался открыть ворота? — после минуты давящего молчания спросил Геллерт.       — Я хотел узнать, что за ними.       Гарри путался в своих ощущениях. Он знал, нельзя никому доверять. И в то же время разве этот мрачный, раскаивающийся мужчина сделал ему хоть что-то плохое? Вылечил, накормил, учил. Что из этого было правдой?       Голова вдруг заболела, будто мозг полыхал огнём. Гарри уже ничего не видел и не слышал. Уже второй раз за этот день он испытывал нестерпимую боль.       — Смотри на меня, — прорвались слова сквозь пелену боли. Геллерт оказался совсем рядом и держал лицо Гарри в ладонях.       Он с трудом распахнул глаза и тут же провалился под холодный голубой лёд.       Они смотрели друг на друга, не отрывая взгляда. Гарри знал — что-то происходило. Он чувствовал магию Геллерта, будто потоком хлынувшую в него. Это было похоже на зимнюю стужу, лёгкую и приятную для его полыхающего разума. Перед глазами проносились картины его жизни — от попадания в Нурменгард до того, как он был совсем ребёнком.       Всё закончилось так же неожиданно, как началось. Боль ушла, и Гарри без сил опустился на постель, с трудом продолжая держать глаза открытыми.       Геллерт отскочил от него.       — Тварь! — яростно воскликнул он, в гневе снеся всё с прикроватной тумбочки. Подсвечник кое-как смог подняться и поковылял к своему законному месту, а книга осталась лежать раскрытой на полу. — Какая же мразь.       Гарри был слишком слаб, чтобы бояться, все его чувства будто были заключены под толщей воды. Поэтому он просто наблюдал за Геллертом и ждал, когда это бешенство обрушится на него.       Но тот быстро взял себя в руки и присел на край кровати.       — Всё хорошо, Гарри, ты молодец. Один человек хотел превратить тебя в зашуганного мышонка. К сожалению, я знал этого человека. Но ты отлично ему сопротивлялся, — Геллерт потрепал Гарри по волосам. — Отдыхай, ты сильно вымотался сегодня. А когда проснёшься, мы обязательно поговорим.       Спать хотелось сильно, и Гарри позволил сну утянуть себя в свои объятия.