Круги на воде

      Дни сменялись один за другим. Постепенно ставшая необычно насыщенной жизнь вошла в свою колею. Утром Геллерт занимался с Гарри теорией, днём они переходили к практике, а вечером каждый был предоставлен сам себе. Гарри развлекался, а Геллерт искал способ разделить души. Эта задача захватила его целиком — он сам не ожидал от себя такой отдачи. Часто он засиживался за изучением фолиантов и свитков до самого рассвета, и лишь затёкшая спина напоминала ему о времени и о том, что утром предстояло встать и продолжить обучение Гарри.       Начинали они с самого простого: превратить монету в кольцо, поднять в воздух лист пергамента, сварить простенькое зелье.       Получалось не всегда, хотя Гарри искренне старался. Но иногда занятия оборачивались и вовсе катастрофой.       Как-то раз Гарри учился наливать воду. Стакан стоял перед ним и было очевидно, что именно его и нужно наполнить призванной с помощью магии водой. Вот только она почему-то появилась вовсе не в стакане, а полилась Гарри за шиворот. Ледяная, пробирающая до костей. Тот подскочил, вскрикнул, и волна магии пронеслась по комнате. После этого Гарри совсем уж дико завизжал и рухнул на пол, обнимая себя и горько плача. Геллерт подскочил к нему, сам испуганный не меньше, и, сняв мокрую рубашку, увидел обожжённую спину — вода превратилась в кипяток.       Неугомонного мальчишку никакие неприятности остановить не могли. Он продолжал с упорством барана, желая знать о магии всё.       Пожалуй, Геллерту эта черта его характера всё же нравилась.       После этого случая Геллерт сделал ему артефакт-накопитель, который должен будет поглощать такие вспышки магии, и поил Гарри стабилизирующим зельем, надеясь, что оно сведёт на нет стихийные выбросы, провоцируемые занятиями магией. Постепенно это всё же дало свой эффект. Его магия успокоилась и стала куда послушней.       Занятия теорией открыли для Гарри много удивительного.       — Геллерт, тут часто упоминается Магия, а ещё Смерть, Жизнь, Судьба… А иногда просто «Она», а ещё какая-то «Госпожа». Я понял, что это богини, но…       Гарри не мог выразить словами, что именно он не понимал, но Геллерт догадывался о причине его затруднений. До сих пор он не считал нужным объяснить это своему подопечному, пока он не проникнется и не впитает в себя почтение к Магии. Но раз уж возник этот вопрос, то стоило объяснить.       — Ты решил, что всё это имена разных богинь, но теперь сомневаешься в этом? — сформулировал Геллерт вопрос, что так и не был задан. Гарри в ответ энергично закивал. — Ты прав в своих сомнениях. Госпожа лишь одна, однако вместе с этим она и Магия, и Смерть, и Жизнь, и Судьба. Всё это — её имена для магов. Скорее всего, сама она называет себя по-другому, если вообще называет как-либо, но нам о том не известно. Маги для собственного удобства начали называть её по-разному, чтобы в своих просьбах к ней она чётче понимала, чего именно они хотят. Одну и ту же проблему можно решить разными способами. Например, твоя ситуация с Дурслями. Ты просил защиты для себя. И откликнулась Магия. Но ты мог так же пожелать своим родственникам умереть. И, вполне возможно, Смерть откликнулась бы на твой зов.       — Я бы не пожелал такого! — возмутился Гарри. Он был слишком добрым мальчиком.       — Я знаю это. В конце концов, всё это уже случилось. Я говорю в качестве примера, чтобы ты понял, сколь многолика Госпожа, и как аккуратно ты должен формулировать свои просьбы к ней.       — Я, кажется, понимаю, — Гарри выглядел задумчивым, а голос его звучал неуверенно. — Она создала мир?       Он явно пытался провести параллели с маггловским Богом, на что Геллерт только покачал головой.       — Она и есть мир. Это сложно осознать сразу. Пока что просто запомни это. Думаю, ты сможешь понять, когда мы начнём заниматься ритуалистикой.       — А мы начнём? — глаза у него вспыхнули в предвкушении. — Скоро?       — Конечно. Есть ритуалы, которые должен знать любой волшебник, не желающий навлечь на себя гнев Магии. А ещё есть такие, какие необходимо выучить любому главе рода, чтобы его род не сгинул в безвестности. Но это будет позже. Когда ты освоишься с контролем своей магией.       С того разговора Гарри, казалось, стал заниматься ещё усерднее. Часто он даже своё свободное время просиживал за книгами, что рекомендовал ему Геллерт. Он не замечал, как с течением времени стал меняться, становясь уже не неугомонным ребёнком, а наследником рода, каким ему должно быть. Изменения эти были и внешние, и внутренние. По совету Геллерта Гарри позволил немного отрастить себе волосы, чтобы те не торчали во все стороны — теперь чёрные пряди лежали аккуратно, хотя и норовили постоянно лезть в глаза. Тело понемногу набирало массу, и Гарри уже не выглядел жертвой голодания. Он даже начал расти, за пару месяцев прибавив на пару дюймов в росте. Только кожа оставалась какой-то болезненно бледной. На лице же отражались внутренние изменения — он больше не пугался Геллерта и магии, часто бывал вдумчив и серьёзен. Он всерьёз взялся за уроки магии и был поглощён ими.       Когда Гарри заинтересовался, откуда брались ингредиенты для зелий (ведь в зверинце и огороде были только обычные растения и животные), Геллерт показал ему заповедник. Они не задержались там надолго. Слишком опасно ребёнку было там находиться. В коллекции Геллерта были не только дружелюбные животные и растения, но и смертельно опасные, если не знать к ним подхода. По сути, они только прошлись немного у входа, а об остальном Геллерт предпочёл рассказать сам в тишине библиотеки, снабдив Гарри соответствующими справочниками по флоре и фауне магического мира, а также применению их в различных магических науках.       Именно это навело Геллерта на мысль, что собственные изыскания следовало рассмотреть ещё с точки зрения артефакторики. Он достиг Мастерства во многом, но Дара у него было лишь два. Артефакторика и Тёмные Искусства.       И он продолжил, ведомый этой мыслью. К сожалению, от результата он оставался всё так же далёк.       Гарри считал, что Геллерт занят созданием очередной безделушки, коих в замке было полно. Он и сам присматривался к артефакторике, помня, что это один из Даров его рода, а значит, скорее всего, и его тоже. Геллерт решил, что Гарри должен попробовать смастерить что-нибудь простое. Ловец снов, например. Их даже магглам под силу сделать (хотя у них получались лишь обычные безделушки, не несущие в себе и капли магии), так что в успехе он не сомневался.       Близилась Лита, и им обоим было необходимо поблагодарить Магию за предоставленный шанс. И лучше всяких слов об этом скажут преподнесённые дары.       С ловцом Гарри управился быстро, гордясь своей первой работой на поприще артефакторики. Узнав, что его придётся кинуть в костёр, он не на шутку расстроился, не понимая, каким образом сожжение его творения поможет заслужить благословение Госпожи.       — Гарри, она спасла тебя. Отправила сюда, ко мне, чтобы ты получил возможность узнать о волшебстве и научиться всему необходимому. Неужели ты не хочешь сказать ей «спасибо»?       Гарри хотел, а потому смирился. Хотя после этого разговора начал мастерить ещё один ловец снов. Уже только для себя.       И, когда пришло время, он, ни секунды не раздумывая, бросил свою поделку в пламя костра. Тот взвился вверх снопом красных искр, мгновенно пожирая дар. Госпожа была довольна и благосклонно приняла подарок. Результат у этого был неожиданным для Геллерта.       Гарри вломился к нему в комнату ранним утром и запрыгнул на постель, чего за ним раньше никогда не водилось.       — Ты не поверишь, какой сон мне сегодня приснился! — он буквально захлёбывался восторгом. — Ты знал, что если взять чешуйку с хвоста дракона, именно с хвоста, а не с другого места, и варить её полчаса на медленном огне в крови из сердца дракона, а потом вставить её в серебро, то выйдет мощный щит?       Геллерт действительно был удивлён. Не процессом создания амулета (конечно же, он знал об этом), а тем, что Магия открыла Дар Гарри в таком раннем возрасте после первого же ритуала. Сначала серпентарго, теперь артефакторика. Да ещё и однозначное указание, что он будущий Повелитель Смерти. Судьбой этот мальчик явно не обижен.       Именно во снах Магия открывала волшебнику, что он заслужил её Дар. Такой сон никогда не забудешь, его невозможно ни считать с помощью легиллименции, ни выпытать Веритасерумом. Только рассказать добровольно. И было абсолютно невозможно, чтобы маг остался в неведении о своих Дарах. Такого Магия никогда не допустила бы.       — Да, Гарри, я знаю об этом, — Геллерт притянул к себе шкатулку, стоявшую на столике в другом конце комнаты, и достал оттуда амулет. — Думаю, ты видел во сне что-то такое, верно?       — Ух ты, — восторженно прошептал Гарри, — так это правда!       У Геллерта таких амулетов осталось штук двадцать. Очень полезные, но, к сожалению, недолговечные. Это были именно амулеты. Они были одноразовыми, и их предел — пара сильных заклятий или с десяток средних. Они не были зачарованы всеми возможными способами и не могли заряжаться магией снова и снова.       — Если ты позволишь мне встать с постели, то я посмотрю, есть ли у меня необходимые ингредиенты, и если есть, ты обязательно сделаешь себе такой же.       Гарри порывисто обнял его и убежал в свою комнату. Ему тоже надо было переодеться.