Круги на воде

      Гарри проснулся в кромешной темноте. Ярко вспыхнули свечи, освещая пространство вокруг постели, и он на миг зажмурился.       Он смутно припоминал, что заснул как был. В одежде, обуви и поверх одеяла. Однако сейчас он лежал как должно. В пижаме и под одеялом. Должно быть, Геллерт или Тилли переодели его. Скорее всего, Тилли — Геллерт дал ей указание заботиться о Гарри, пока они оба в Нурменгарде.       — Свет, — скомандовал он, и настенные факелы тут же зажглись, озаряя светом всю комнату. Одежду Гарри нашёл аккуратно сложенной на стуле.       Оделся он быстро, а после ещё какое-то время сидел на окне, разглядывая очертания гор и звёздное небо. Он не очень понимал, что случилось накануне днём, и теперь пытался понять, стоило ли доверять Геллерту. Тот вроде помог ему, но… Гарри так испугался тогда. Этот страх до сих пор был в нём, только тише, будто притаился.       Он печально вздохнул. Всё было так странно.       Ему отчаянно хотелось верить этому мужчине, которого он считал своим спасителем. Ведь он был так заботлив с Гарри, так внимателен к его нуждам и расспросам. Что вдруг нашло на Гарри, что он стал бояться Геллерта? А когда тот пытался успокоить Гарри, будто вся жизнь пронеслась перед глазами. В тот миг он решил, что умирает.       Геллерт сказал, что они поговорят, когда Гарри проснётся. Но за окном была глубокая ночь, он уже мог лечь спать, забыв своё обещание. И вряд ли он вспомнит о нём наутро.       Скорее всего, он просто пытался таким образом успокоить Гарри.       — Тилли! — Домовушка с хлопком появилась. — Скажи, Геллерт уже спит?       — Нет, герр Гарри, он в библиотеке.       Гарри давно уже попросил называть его просто по имени взамен долгого «воспитанник хозяина Геллерта, герр Гарри», но Тилли всё ещё не слишком уверенно произносила новое обращение.       — Ты можешь перенести меня к нему? — спросил Гарри.       — Тилли перенесёт, — кивнула она и цепко ухватилась за протянутую руку. Мгновение, и они стояли в библиотеке.       Домовушка сразу исчезла. Геллерт оторвал взгляд от бумаг и посмотрел на Гарри. Некоторое время он смотрел сквозь него, пребывая где-то в своих мыслях, и лишь полминуты спустя встрепенулся и ожил. Стол с бумагами отлетел в сторону, кресло расширилось до небольшого диванчика, а Геллерт подозвал его к себе.       — Присаживайся, Гарри. Кажется, пришла пора рассказать тебе кое о чём.       Он выглядел уставшим. Лицо было бледнее обычного, а под глазами залегли тени. Кажется, он так и не спал этой ночью.       Гарри робко примостился на самый краешек дивана и чинно сложил руки на коленях, удостоившись за это укоризненного взгляда. Вслух Геллерт замечание делать не стал, но и этого хватило, чтобы Гарри подвинулся назад, облокачиваясь на спинку, и сцепил руки в замок.       Он оставался всё таким же напряжённым.       — Можно подумать, будто я тебя убивать собираюсь. Расслабься.       Гарри попытался, но ничего не вышло.       — Ладно. Полагаю, ты сильно испугался вчера. Я надеюсь, сейчас всё в порядке? Я всё излечил?       Гарри осмотрел свои ладони, обожжённые вчера. Сейчас всё было нормально, и боль, от которой в тот момент он сходил с ума, сейчас казалась просто страшным сном.       — Всё нормально, — поспешил он уверить Геллерта, терпеливо ожидающего ответа.       — Это хорошо. Ты говорил, что хотел выйти за пределы замка. — Гарри кивнул его словам. — К моему большому сожалению, это невозможно.       — Почему? — вскинулся Гарри. Геллерт положил ладонь ему на спину и начал мягко, успокаивающе поглаживать.       — Гарри, мне неизвестно, почему Магия избрала для тебя такой путь. Почему твоим спасением стали я и Нурменгард, но теперь мы связаны крепкими узами, и тебе предстоит это понять. Тебе стоит помнить, что Магия ничего не делает просто так, и если ты оказался здесь, это для чего-то необходимо. Для тебя самого, в первую очередь. И, конечно, если ты смог сюда попасть, значит, однажды ты сможешь отсюда уйти. Но не раньше, чем будешь готов к этому.       Гарри, вслушиваясь в слова, произнесённые ободряющим тоном, и позволяя гладить себя тёплой ладони, всё больше успокаивался. Он всё ещё не понимал, почему нельзя было выйти, но, кажется, Геллерт как раз собирался это объяснить.       — Нурменгард — это тюрьма, Гарри. И я здесь единственный заключённый.       Гарри дёрнулся, услышав это, но тяжёлая ладонь легла ему на плечо, не позволяя вскочить. Он поражённо смотрел на Геллерта, так просто сознавшегося в своём положении, и пытался представить, что мог сделать этот человек, чтобы заслужить такое наказание. Он не многое знал о маггловских тюрьмах, но, кажется, одиночное заключение считалось ужасным.       — Не стоит беспокоиться, Гарри. Сейчас это совсем не важно. Просто ты должен понять, что чары, окружающие замок, не дадут тебе из него выбраться. Поэтому тебе не стоит больше пытаться открыть ворота. Мне не хотелось бы, чтобы ты снова причинил себе боль. И я хочу, чтобы ты запомнил — ты здесь не навсегда. Ты совершенно особенный, раз Магия решила лично поучаствовать в твоей судьбе. Поверь, она не до каждого снисходит, её расположение нужно заслужить. Тебе же это далось практически даром. Цени это. Тебе уготована великая судьба, и я сделаю всё возможное, чтобы ты получил то, что причитается тебе по праву. Ты можешь всецело рассчитывать на мою помощь.       Геллерт был прав. Магия спасла его. Если бы его не перенесло сюда, он бы получил очередную взбучку от Дурслей. И это продолжалось бы день за днём всю его жизнь. Могло ли быть что-то хуже этого? Гарри сомневался.       Под давлением руки Геллерта он приник к его тёплому боку и неловко обнял в ответ. Он надеялся, что Геллерт прав, и однажды Гарри сможет покинуть замок. Но для этого было необходимо что-то сделать.       — А что я должен сделать, чтобы Магия решила, что я готов? — спросил он.       — То, что ты уже начал делать, — учиться. Не беспокойся об этом. Я подготовлю тебя.       Гарри кивнул. Было приятно осознавать, что теперь у него появился человек, который будет на его стороне. Это сейчас они только вдвоём, но однажды Гарри придётся вернуться в «большой мир». А там Дурсли. И тот человек, что пытался сделать из Гарри труса (хотя он и не понимал пока, каким образом).       — Твой курс лечения уже почти подошёл к концу. Думаю, мы сможем приступить к практике. Но перед этим скажи, у тебя бывали прежде яркие сны? Те, которые ты до сих пор помнишь?       Гарри даже задумываться над этим вопросом было не нужно. При воспоминании на его губы сама собой скользнула улыбка. Этот сон был странным, но оставил после себя ощущение тепла и радости.       — Со мной говорили змеи. Их было очень много. И все разные. Они приветствовали меня, называли говорящим. Наверное, это у них такое обращение, вроде «мистера», потому что ужик, которого я встретил у дома Дурслей, тоже называл меня так. Хотя тот разговор был немного жутким. Он пытался убедить меня, что двор тёти — это его территория. А во сне потом змеи сплелись вокруг меня с ног до головы. Я даже не видел ничего, будто в коконе из змей оказался. Такое забавное ощущение.       Геллерт улыбнулся ему и погладил по голове.       — Змеи, значит? Очень хороший сон, — он внимательно смотрел в глаза Гарри. Тот улыбнулся ему в ответ. — А когда тебе это снилось?       Гарри задумался. Это было ещё до того, как он заговорил с тем ужиком. Но когда?       — Я не помню, — ответил он. — Очень давно.       На этом их разговор закончился, и Геллерт сказал, что немного поспит, прежде чем начать занятия.       В мыслях Гарри уже представлял себя учеником этого волшебника. Он пока не знал наверняка, как будет проходить это обучение, но чувствовал, что это будет потрясающе.