Круги на воде

      Конец июля приблизился незаметно. Ещё недавно казалось, что времени до этого дня — вечность, а тут настало тридцать первое июля, и Гарри с Гелллертом отмечали третий «настоящий» день рождения Гарри. Как оказалось, до поступления в школу ребёнок и вовсе не знал, какого числа у него этот праздник. (Хотя о чём тут говорить, если до той же школы он был искренне уверен, что его зовут «ненормальный урод»).       Узнав об этом, Геллерт все значимые праздники стал праздновать с размахом, каких Нурменгард ещё не видел. За сотню лет любое торжество превратилось для него в рутину и обыденность, из-за чего он просто проводил все необходимые ритуалы и не более того. Но Гарри хотелось порадовать. Сделать для него что-то особенное.       Геллерт давно уже не испытывал привязанности к кому-либо. Он всегда был скуп на чувства. Альбус был единственным другом, с которым у Геллерта получились по-настоящему близкие отношения. Всех остальных он просто использовал, не скупясь на манипуляции.       С Гарри он поначалу поступал так же. Играл на чувствах ребёнка, хитростью привязывая его к себе. Но, видно, за полвека, проведённых практически в одиночестве, он совсем размяк, и его душа уже не была столь чёрствой. Гарри подкупал своей искренностью и наивностью. Он был любопытен до крайности, но удивительная для ребёнка его возраста тактичность не позволяла ему вмешиваться в дела, которые его не касались, и спрашивать о том, о чём Геллерт предпочитал умалчивать. Он довольно легко свыкся с мыслью, что Геллерт — осуждённый преступник, и что самому Гарри придётся провести с ним неизвестно сколько времени. Кажется, ему хватило всего одного дня, чтобы решить для себя, что Геллерт — хороший и с ним стоило подружиться.       Это подкупало. Вскоре Геллерт заметил, что он стал относиться к Гарри теплее и проводил с ним всё больше времени. Он обучал Гарри простеньким заклинаниям, зельям, которые не были сложны в приготовлении, и мастерил с ним различные талисманы. Геллерт понимал, что отчасти его чувства вызваны связавшей их во время ритуала Искупления магией, но знал, что даже магия не способна создать что-то из ничего.       Про свой день рождения Гарри вспомнил случайно. Он просто смотрел на часы, которые помогали Геллерту не потеряться во времени и отслеживать, какой сегодня день и год, и вдруг воскликнул:       — Тридцатое июля! Уже! У меня же завтра день рождения!       Он был возбуждён этим открытием и по секрету признался, что у него был ритуал, которым он отмечал этот праздник: он рисовал на чём-нибудь торт (за неимением настоящего лакомства), поздравлял себя и загадывал желание. Всегда одно и то же — чтобы его забрали от Дурслей и он нашёл свою настоящую семью.       — Кажется, оно наконец-то исполнилось, — признался он тогда, смущённо покраснев. Геллерт задумался, как устроить мальчику настоящий праздник.       — Значит, тебе нужно придумать новое желание, — он потрепал Гарри по волосам.       — Я уже знаю, что загадаю, — улыбнулся тот.       Тогда ещё Геллерт просто пытался привязать Гарри к себе покрепче. Получив от Судьбы подарок в виде знакомства с будущим Повелителем Смерти, он не собирался упускать свой шанс. Как ни странно, несмотря на то, что в прошлом он был буквально одержим Дарами Смерти, сейчас у него не возникло и намёка на желание устранить Гарри, как попытался сделать Альбус. Время и раскаяние сделали своё дело. Геллерт хотел помочь мальчику вернуть его судьбу, чтобы он стал тем, кем должен был стать. Как знать, быть может, это поможет Геллерту заслужить хорошее посмертие, когда придёт его время уйти за Грань.       Но слова Гарри про обретённую семью тронули его. А на следующий день он подслушал новое желание Гарри, мысленно произнесённое им с таким пылом, что Геллерт услышал его, пусть и не пытался сделать это намеренно.       «Пожалуйста, пусть Геллерт останется со мной навсегда! Пусть нас никто не разлучит!»       Он ещё долго повторял это «навсегда», и сила его желания была так сильна, что магия вырвалась из него стихийным выбросом, устроив шоу фейерверков. К счастью, праздничный стол, который Геллерт сразу же укрыл щитом, ничуть не пострадал, и они смогли вдоволь полакомиться тем, что Тилли им приготовила.       Сейчас, спустя три года, он понимал, что действительно искренне привязался к Гарри. И что его вели не только желания пройти по пути Искупления и насолить Альбусу, но и стремление сделать Гарри счастливым. С этим, надо признать, он справлялся неплохо. Гарри не был капризным, у него не было высоких запросов, так что жизнь в Нурменгарде его более чем устраивала. К тому же он умел занять себя сам, так что почти никогда не скучал. А если такое и случалось, достаточно было позвать его в лабораторию и показать, как создаётся какой-нибудь артефакт. Геллерт даже показывал ему некоторые этапы изготовления ошейника, но Гарри, кажется, так и не понял, что он колдовал над теми самыми камнями, что сейчас украшали его шею.       На то, чтобы придумать, как будет работать ошейник, проверить и перепроверить все расчёты, ушёл год. Ещё столько же — на создание самого артефакта. Потом Гарри требовалось год носить его, не снимая. И только теперь наконец-то они узнают, получилось ли достигнуть нужного результата.       Гарри заметно волновался. Даже праздничный торт не лез ему в горло — он съел всего пару ложек.       — А если не получится? — спросил он, упорно глядя в тарелку и разделывая торт на мелкие кусочки. — Я так и останусь связанным с тем гадом до самой смерти?       — Конечно же, нет, — уверенно ответил Геллерт. — Ты же не думаешь, что я просто сложу руки и не буду больше пытаться что-либо сделать?       Гарри помотал головой и посмотрел на него с возмущением. Он действительно верил в то, что Геллерт его не бросит. И был прав.       — Даже если что-то пойдёт не так, у меня уже есть несколько новых наработок. Они выглядят не столь эффективными, но на то это и наработки — нужно будет найти способ их улучшить. Но сделать это можно будет только тогда, когда мы снимем с тебя это украшение и узнаем результаты.       Геллерт регулярно проводил медицинскую проверку для Гарри, чтобы наверняка знать о любых изменениях в его состоянии. Но, к сожалению, крестраж никак нельзя было выявить подобной проверкой, а все существующие для этого чары можно было применять лишь к вещам, поскольку они показывали, есть ли в предмете душа. Поэтому получилось ли разделить души, можно будет узнать только после снятия ошейника. Если да, то крестражем станет именно украшение.       — Не думай об этом пока что, — посоветовал Геллерт. — Лучше скажи, что ты хочешь изучить в первую очередь? Ты ещё помнишь о том, что с завтрашнего дня я начну учить тебя новым заклинаниям?       Ещё две недели назад проверка показала, что магическое ядро Гарри достаточно окрепло, чтобы начать обучение волшебству на школьном уровне. Геллерт не спешил радовать этой новостью подопечного, поскольку нужно было подождать и убедиться, что всё действительно в порядке. Теперь же он был уверен — пора выполнить все пожелания Гарри по этому поводу.       Волнение и расстройство тут же были отброшены в сторону, не в силах противостоять гарриному энтузиазму. Предложения посыпались из него, как из рога изобилия, он хотел всего и сразу, желательно — прямо сейчас. Геллерт лишь рассмеялся на это, но позволил ему попробовать притягивающие и отталкивающие чары. С десяток попыток оказались безуспешными, но ведь они только начали.