Круги на воде

      Близился первый серьёзный праздник Гарри — ему должно было исполниться девять лет. Он ждал этого с нетерпением, ведь тогда Геллерт начнёт всерьёз обучать его магии. Три года назад Гарри приступил к этой сложной науке с большим энтузиазмом, порой прочитывая несколько книг в день. Всё оборвалось как-то неожиданно через полгода — в библиотеке Геллерта закончились книги на английском, подходящие детям с только пробудившимся магическим ядром. Некоторое время Геллерт переводил ему книги с других языков, но оказалось, что в них было всё то же самое. Обучаться на более высоком уровне было попросту опасно — несформировавшееся ядро могло необратимо пострадать, если Гарри сделал бы что-нибудь не так.       Геллерт всё же нашёл выход из этой ситуации — он посадил Гарри за справочники. Ведь, как будущему артефактору, Гарри было необходимо знать всё о материалах, из которых эти артефакты делались, и как они друг с другом взаимодействовали. Поначалу это было очень скучно. Он не мог понять, как изменится действие артефакта, если одинаково зачаровать не золотое кольцо с рубином, а серебряную серёжку с сапфиром. Оказалось, разница была.       Чем больше Гарри вникал в тонкости, тем больше поражался тому, насколько многогранной наукой была артефакторика. Настолько, что многие останавливались лишь на одном конкретном её направлении, например, защитные амулеты, бытовые вещи или вещи с расширенным пространством.       Это занятие полностью его поглотило. Гарри предельно серьёзно отнёсся к предупреждению Геллерта, чтобы он не пробовал изучить более сложные заклинания, но втихаря у себя в комнате по чуть-чуть пробовал создавать какие-нибудь простенькие безделушки: браслет из ниток, заговорённый на удачу, или браслет из ветки осины, должный согревать во время холодов (последний вышел совсем слабым — осина лучше подходила для создания оберегов).       Геллерт делал вид, что ни о чём не знал, хотя Гарри собственными ушами однажды слышал, как Тилли докладывала ему, что «герр Гарри снова мастерит у себя в комнате, но магию почти не использует».       Параллельно с этим Гарри учил латынь. Язык давался ему непросто, но он поставил себе цель научиться свободно его понимать. Это был практически международный язык магического мира, и многие трактаты были написаны на нём. К тому же так намного проще понимать, что за заклинание использовал кто-либо и для чего оно было предназначено.       Сложнее всего было с рунами. Геллерт утверждал, что это такой же язык, как английский или латынь, но для Гарри это была сплошная абракадабра. Некоторые руны имели несколько значений. Некоторые кардинально меняли смысл от того, что рядом с ними находились другие руны. Какие-то меняли значение из-за чуть-чуть другого написания. А понять эти странные знаки хотелось очень сильно, ведь тогда он смог бы распознать, на что зачарован его ошейник.       «Украшение», как тактично пытался называть Геллерт ошейник, Гарри принял в качестве подарка на день рождения в прошлом году. Вроде бы в этом году — опять же после дня рождения — его должны снять.       За прошедший год Гарри так и не смог разобраться, для чего ему нужно было носить это украшение. Конечно, Геллерт постарался на славу — золотой обруч нисколько не мешал и нигде не натирал, а драгоценные камни и узор из рун смотрелись очень даже красиво. И всё же это был ошейник.       Малахит, аметист, чёрный обсидиан… У этих камней тоже было много значений. Всё зависело от того, какое значение вкладывал в них Геллерт, когда создавал этот ошейник. Гарри склонялся к мысли, что он таким образом пытался что-то вылечить — все три камня имели это свойство, хотя целебные свойства у них немного отличались.       Кроме всех этих трудностей, была ещё одна причина, мешающая Гарри понять, на что настроен артефакт Геллерта. Он не знал, какие применялись чары и зелья. Что они использовались в процессе создания, не подлежало сомнению — Геллерт на мелочи не разменивался, его артефакты были сильными и многофункциональными. Даже подаренный ему Гарри обычный браслет из ниток, который всего-то должен был принести немного удачи, он превратил в защитный оберег, всего лишь добавив на него несколько подвесок и пару заклинаний из своего арсенала. И вернул браслет обратно Гарри с напутствием, что для его возраста это неплохой результат, но стремиться он должен к большему — с такими-то талантами.       «И с таким-то учителем», — добавил тогда про себя Гарри и принялся с гордостью носить артефакт, основой которого стал его талисман.       Накануне праздника Гарри всё-таки не выдержал и заканючил, пытаясь вызнать свойства ошейника.       — Ну Геллерт, — просил он жалобным голосом, — для чего он? Я чем-то болею? От чего ты меня защищаешь? И там есть Хагалаз — эту руну просто так не используют!       Но слёзные мольбы Геллерта не впечатлили. Раньше Гарри пытался говорить с ним серьёзно или шутливо, просил вежливо и настаивал, но того ничто не пронимало. В некоторых вещах Геллерт бывал крайне неуступчив, если он не хотел что-то обсуждать, из него никак нельзя было это вытянуть. Так, Гарри до сих пор пребывал в неведении, за что его учителя, такого замечательного человека, посадили в тюрьму. Или кем был тот человек, который оставил Гарри внушение в мыслях, что он должен всех опасаться, и что связывало его с Геллертом. «Мы были знакомы», — вот и весь его ответ.       Гарри не считал нужным злиться или обижаться из-за этого. Он понимал, что у каждого человека есть секреты, о которых никому не говорят. Сам Гарри, например, так и не рассказал Геллерту, что в последний поход в заповедник он приютил у себя Цветочек — ползучую жёлтую розу, отличавшуюся сильной привязанностью к понравившимся ей магам. Та спряталась у него в штанине и кололась тупыми иглами, но Гарри её не выдал и оставил жить у себя в комнате. К счастью, особых условий этот вьюнок не требовал — лишь полчашки воды ежедневно да немного подкормки раз в неделю (Гарри помогал Тикки с огородом, поэтому с этим проблем тоже не было).       Но вопрос с ошейником был делом принципа, считал Гарри. Ведь это «украшение» носит именно он, на своей собственной шее. Это его то ли лечат, то ли защищают, то ли разрушают… Он имел право знать!       — Геллерт, это же важно! Ты должен мне сказать!       — Неугомонный ребёнок, — пробормотал тот, насмешливо смотря на него сверху вниз. Гарри мысленно облегчённо выдохнул — Геллерт не злился на него за проявленную настойчивость. — Даже если я объясню, ты не поймёшь, — уверенно заявил он.       Гарри насупился. Он был умным!       — А ты всё равно объясни, — потребовал он.       — Хорошо, — сдался Геллерт. — Идём в библиотеку.       Гарри перехватил его прямо в коридоре, но вести серьёзный разговор там же было не слишком удобно. В библиотеке Геллерт уже привычно превратил кресло в диван и отодвинул стол в сторону. Гарри поудобнее устроился у него под боком и приготовился внимать.       — Я пытаюсь избавить тебя от крестража. Это страшная и чёрная магия. Лишь немногие опустятся до такого способа продлить себе жизнь. К счастью, не у всех есть способности, чтобы создать крестраж. Для этого необходимо одно редкое умение — власть над душами. Люди с таким Даром появляются примерно раз в двести лет. Тебе не повезло встретить такого мага. Ты, скорее всего, этого не помнишь, но он пришёл в твой дом и убил твою мать.       Гарри вздрогнул. Он иногда начинал говорить о своих родителях, но Геллерт всегда уводил разговор в сторону. Гарри считал, что тот так заботился о душевном состоянии своего подопечного, не желая, чтобы тот вспоминал неприятные моменты жизни. Оказалось, всё было несколько глубже…       — В этот момент кусочек его души откололся, и со следующим заклинанием, которое, по его задумке, должно было тебя убить, этот кусочек притянулся к тебе. Ты выжил, но на этом история не закончилась. Альбус… — он запнулся и замолчал, нахмурившись. Гарри не торопил его. То, что он слышал сейчас, казалось невероятным. Наконец Геллерт собрался с мыслями и продолжил: — Альбус Дамблдор — человек из моего прошлого. Тот, кто захотел настроить тебя против всех, и тот, кто засадил меня в мою же тюрьму. В тот день он первым явился на место происшествия. Ритуал, который он провёл, привязал к тебе кусочек души твоего несостоявшегося убийцы, тем самым превратив его в крестраж — якорь для души убийцы, позволяющий ему остаться в этом мире, а не уйти за Грань. Когда заклятие не смогло тебя убить, его тело развоплотилось, но благодаря этому якорю он ещё жив. Его душа или бродит где-то в этом мире, или уже нашла себе новое тело.       Гарри даже не подозревал, что в его жизни была настолько страшная история. Что кто-то пытался его убить, а другой человек зачем-то связал его с убийцей! Он чувствовал, что начал задыхаться от подступившей к горлу паники. Правы были Дурсли! Он абсолютно ненормальный! С обычным человеком такое никогда бы не случилось!       Геллерт, заметив реакцию Гарри, обнял его за плечи. Дышать сразу стало легче — возможно, Геллерт воспользовался каким-нибудь полезным заклинанием. Он колдовал так же легко, как дышал.       — Так для чего же мне этот ошейник? — пробормотал Гарри ему в плечо. Он уже боялся узнать ответ на свой вопрос, но отступать был не намерен.       — Чтобы разъединить ваши души, и эти люди никогда больше не смогли бы на тебя повлиять. Ты был прав: я хочу тебя излечить и защитить. И Хагалаз здесь совсем не лишняя. Особенно когда идёт связкой Эйваз — Совило — Хагалаз — Совило — Йера.       Гарри, к своему стыду, так и не понял, что должен означать такой набор рун, но пообещал себе на досуге внимательнее изучить этот вопрос.