Круги на воде

      Невозможно было просто взять и пойти в гости к Драко — защита Малфой-менора не пропускала никого постороннего. Драко тоже не мог покинуть дом без сопровождения родителей — те слишком боялись за него и не отпускали никуда одного. Всё, что им с Гарри оставалось в таких условиях — родители и Геллерт были заняты почти круглые сутки, уходя из дома ранним утром и возвращаясь поздним вечером — это обмениваться письмами.       «У меня дома огромный парк, — писал ему Драко, — И сейчас в нём двадцать шесть скульптур драконов (все — разные). Домовики отлично постарались. Papa удивился, что они вдруг воспылали такой любовью к этим существам, а те отговорились, что они таким образом выражают восхищение нашей семьёй. Добби утверждал, что каждая статуя характеризует наше выдающееся качество, но, честно говоря, я увидел только множество разнообразных рептилий в разных ситуациях. Жаль, что ты этого так и не увидел. Я всё ещё жду, когда ты выполнишь своё обещание и прогуляешься по парку вместе со мной».       Драко всегда писал многословно, а порой даже цветисто. Гарри так не умел. Сперва он пытался писать столь же пространные письма в ответ, но уже через пару-тройку абзацев впадал в ступор — он написал обо всём, о чём планировал, и больше не получалось ни слова из себя выжать. Было ужасно стыдно за такие отписки, но ничего поделать с собой он не мог. Драко от его извинений и объяснений отмахнулся — его вполне устраивал подобный подход к общению.       «Я тоже очень хочу прогуляться по вашему парку — я ведь так и не увидел его в тот раз. Как бы убедить Гела и твоих родителей?»       На все их просьбы был один ответ: «Как-нибудь в другой раз». Сейчас взрослые слишком заняты, чтобы уделить своё время и внимание детям, а позволить им встретиться наедине не могли — слишком хорошо знали, каких бед они могут наворотить, стоит оставить их без присмотра.       «Терпеть не могу ритуальную магию — абсолютно бессмысленное занятие. Ради чего я должен устраивать все эти пляски с бубном? Чувствую себя идиотом. Papa уверяет, что это традиция и что эти ритуалы помогут мне в моём магическом становлении. Но, честно говоря, я не чувствую никакой разницы между тем, что было до и стало после. Мне кажется, он просто всё выдумал», — как-то раз поделился своими переживаниями Драко.       Гарри был в шоке. Он сразу понял, про какие ритуалы шла речь — он с Геллертом тоже проводил их на Йоль — и не мог подобрать слов, чтобы объяснить другу, насколько он не прав. Гарри помнил свой первый раз, и как ему было жалко бросать в костёр свой первый Ловец снов, но уже на следующее утро он понял всю необходимость этого. И каждый последующий раз он чувствовал, как Магия касалась его, больше не награждая своими Дарами, но будто благодаря за всё. Гарри не знал точно, что подразумевалось под этим, слишком уж всеобъемлющим «всё», но был искренне рад такому вниманию. Как Драко мог этого не ощутить? Почему ничего не почувствовал?       «Неправда. Мне эти ритуалы очень помогают. Ты уверен, что всё сделал правильно?»       Драко был уверен. Тем более, что каждый его шаг контролировался отцом, и, по его же мнению, ритуал был проведён безупречно. И это ставило Гарри в тупик. Что могло помешать Драко ощутить магию? Он не знал ответа на этот вопрос, и в итоге эта тема разговора сменилась другой.       «Я опробовал сегодня новую метлу! Чистомёт-6! На таких мётлах летают профессиональные квиддичисты. Правда, родители боятся, что я могу не совладать с метлой и покалечиться, поэтому летаю только под присмотром. Хотя это глупо — я никогда не падал.       Ты когда-нибудь летал на метле? Играл в квиддич? Ветер бьёт в лицо, за спиной будто выросли крылья, а цель — снитч — мечется между небом и землёй, и ты летишь вслед за ним. И мир вокруг будто вовсе перестаёт существовать. Абсолютно незабываемое и ни с чем несравнимое ощущение».       Гарри никогда не летал — ни на метле, ни без неё. Он не был уверен, может ли считаться за полёт тот раз, когда он рухнул с крыши (не без помощи «Дадлика»), но решил, что нет. Ведь те впечатления не шли ни в какое сравнение с тем, что описывал Драко.       Гарри и не заметил, как сам стал мечтать о полётах, почти что бредить ими. Отчего-то он был уверен — его собственные крылья ничуть не хуже тех, что есть у Драко.       «Я прочёл «Квиддич сквозь века». Кажется, это интересная игра. Хотелось бы с тобой посоревноваться».       Эта игра заняла их умы на долгие две недели. Гарри даже набрался смелости поговорить с Геллертом о приобретении собственной метлы — ему так хотелось попробовать! — но был разочарован.       — Прости, — ответил на его просьбу тот, — но здесь просто негде летать. Годрикова Лощина — смешанное поселение, и магглов здесь живёт достаточно. Если они увидят тебя, летящим на метле — это будет серьёзным нарушением Статута Секретности.       Геллерт пообещал подумать над тем, чтобы найти подходящее место, но зная, насколько сильно он всегда занят, Гарри сомневался, что у него получится выкроить время на столь незначительную просьбу. Они вообще в последнее время виделись всё реже. Гарри начал ладить со своими учителями (особенно ему нравилась мисс Элсли, которая преподавала основы гербологии и зельеварения), и Геллерт уже не так сильно за него переживал.       «Ты сможешь летать в нашем парке, когда придёшь в гости, — ответил ему Драко, когда он пожаловался на несправедливость судьбы. — Я одолжу тебе свою старую метлу. Правда, она не столь быстрая, как Чистомёт, и у неё есть ограничение по высоте, но это же лучше, чем ничего, верно?»       Это, безусловно, было лучше. Оставалась самая малость — найти способ попасть к Драко в гости.

***

      «Приходи».       Письмо было необычайно лаконично. Одно слово — и ничего больше. Для Драко, всегда отличавшегося многословием, это было странно.       Гарри заволновался. Сильф вроде был спокоен — сидел себе на жёрдочке да грыз совиное печенье, отдыхая после перелёта. Значит, с Драко всё было в порядке? Тогда с чего бы ему писать не письмо даже — записку?       Не думая долго, Гарри собрался — оделся в тёплый костюм и порадовался, что сегодня утром у него был урок с мисс Элсли и Геллерт перед уходом поменял ему внешность. Ещё пару секунд он потратил на то, чтобы написать Геллерту о том, что он ушёл в Малфой-менор. Шкатулка приняла послание и вновь стала подвеской.       А Гарри взял в ладонь горсть дымолётного пороха и шагнул в камин.