Мой инструмент

Я стою перед огромным белым холстом. У меня в руках лишь тоненькая иголка. Укол. На мизинце висит алая капля. Я прижимаю палец к холсту, оставляя маленькую красную точку, один из кусочков большого, сложного узора. Я снова и снова колю свои пальцы, оставляя на белом холсте красные отпечатки, пока не кончится кровь, пока пальцы не занемеют. А совсем рядом мой сосед меняет холсты чуть ли не через день. А я всё корплю над одним и тем же который год, то не подходя к нему месяцами, то возвращаясь в запале и доводя себя до изнеможения. А другие хватают свои ножи, пилы, мечи и тесаки, с размаху рубят по себе со всей силы, и из разорванных артерий, фонтанами крови поливают холсты, опустошая себя, как бездонные бочки, рождая шедевры. А потом кричат: «Следующий!» А я смотрю на них и подыхаю то ли от зависти, то ли от ненависти к себе. И пытаюсь проткнуть одубевшую кожу и выдавить хоть из какого-нибудь из пальцев, высосанных, измученных, обескровленных. И я кричу: «Дайте! Дайте мне этот нож! К чёрту иголку! Я тоже хочу как они!» И Кто-то даёт. И я разрываю запястье треклятым лезвием, и кровь, как хотела, фонтаном взрывается, визжит и орёт так, что сердце куда-то!.. Да только всё мимо, мимо холста! Забрызгивает всё, что угодно, кроме! И больно, больно так, что падаешь на пол, бьёшься в припадке и снова кричишь: «Кто-нибудь! Зажмите рану! Господи, я не могу управлять!» И зажимает Кто-то. И покорно встаёшь, И безмолвно берёшь иголку. И идёшь к холсту Оставлять отпечатки.