Письмо моему господину

Идя по вымощенной камнем дорожке, я встретил несколько слуг, у которых и узнал, где предпочитает отдыхать нужная мне леди. Выйдя к веранде, я увидел двоих благородных, сидящих за круглым столиком на изящной витой ножке: неприметного холодного мужчину, которого и описывать-то скучно и ее - статную брюнетку, выглядевшую лет на тридцать пять, чья красота затмила разум моего хозяина. Леди Хлафлине и вправду была хороша собой: густые шоколадные волосы, собранные в изысканную прическу; великолепные черные глаза, мушка над маленьким аккуратным ротиком, снежно-белая кожа, подчеркнутая черным кружевом модного бордового шлафрока, усыпанного драгоценными камнями. Пожалуй, есть с чего потерять голову. Я поклонился ей, и склонил голову перед ее спутником, сидящим напротив. - Леди Хлафлине? - Да, это я, - мило ответила брюнетка. - Мой хозяин велел передать Вам это, - сразу сказал я, передавая конверт. - И кто же твой хозяин? - Господин Микларне. - Брат леди Алистре? - спросив, она недовольно поморщилась, чем сразу сломала все очарование. Я подтвердил, на что она склонилась к мужчине и громко зашептала, с неприязнью поглядывая на конверт: - Я недавно слышала, что его отец промотал все свои сбережения. А сам господин здесь только потому, что леди Алистре слишком мягкосердечна и терпелива ко всем родственникам... какими бы они не были. - Что мне передать моему Господину? - сдерживая накатывающую злость, ровно спросил я. - Передай ему, что бы научил своего слугу манерам, - презрительно ответила эта... леди, резким движением захлопнув веер. - Или хотя бы не перебивать при беседе с благородными. Господин Лидзе, - обратилась она к собеседнику, - не покажите ли мне известный сливовый сад Алистре? И они удалились, наградив меня напоследок высокомерными взглядами, на которые я ответил натянутой улыбкой и отсутствием надлежащего поклона. Сев в плетеное кресло, в котором до этого находился мужчина, и проведя рукой по волосам, я попытался успокоиться. Да как она смеет говорить о моем хозяине такие вещи? Старая стерва, если бы она только знала, что все эти слухи вымышленные... Хотя, хорошо, что не знает - так бы сразу прыгнула к нему в постельку, да с разбега. Как они могут судить его, разве имеют они на это права? Да мой хозяин самый лучший! Он такой справедливый, такой рассудительный, возможно, иногда ему и приходится быть грубым или даже жестким, но на самом-то деле он очень чувствительный. А еще он безумно красив, и у него такие руки, а какие у него пальцы... Так, стоп. Что же делать? Я ведь не могу его так расстроить... Хм, письмо. Распечатав чуть дрожащими руками конверт, я прочел его, досадую на влюбчивость хозяина. Всегда восхищался его талантом так умело вертеть слогом, но тут он превзошел себя. Со вздохом отложив письмо с дифирамбами, посвященными столь недостойной особе, я взял новый лист, обмакнул перо в чернила и взялся за спасение душевного равновесия хозяина. Две четверти часа спустя, стоя все в той же беседке, я взволнованно наблюдал, как длинные изящные пальцы нетерпеливо разворачивают письмо. Какие же у него красивые кисти: тонкие, ухоженные, есть в них что-то от женских. Вот он водит пальцем по листу, читая. Такая нежная кожа должно быть, изумительные руки. - Как хороши у нее стиль и склад, - задумчиво протянул хозяин, - а почерк... Восхитительная женщина. Вот только, - он поднял свои темные проницательные глаза на меня, - она мне отказала. Хм... Я почтительно молчал, стараясь дышать через раз, надеясь, что хозяин не услышит грохот моего сердца. - Можешь идти, - наконец разрешил он, после пристального изучения моего лица, неожиданно странно так при этом улыбнувшись. Отдав поклон плохо слушающимся телом, я с щемящим сердцем удалился в выделенную мне комнату.